Каталог :: Философия

Доклад: Антисциентизм в современной западной философии

 ТАГАНРОГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ РАДИОТЕХНИ­ЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ 
                                Доклад по                                 
                                Философии                                
                                на тему :                                
Антисциентизм в современной западной философии (неокантианство,
экзистенциализм, персонализм)
                                                                     Группа М-78
                            Таганрог, 1999 г.                            
Общим философским источником антисциентистской интерпретации философии, как
мы уже показали в начале данной главы, выступает кризис классической модели
философии и своеобразный разрыв того единства рационально-теоретических и
ценностных компонентов, кото­рое было ее важнейшим признаком. Если сциентизм
базируется на аб­солютизации рационально-теоретических компонентов
философского знания, то антисциентизм исходит из того, что важнейшим
признаком философии является ее ценностный характер.
Представители баденской школы неокантианства, такие, например, как 
В. Виндельбанд (1848-1915), Г. Риккерт (1863-1936), развивают
трансцендентально-психологическое истолкование философии Канта, в .котором
особое внимание обращается на роль субъекта в процессе по­знания. В противовес
теоретикам вышеизложенной марбургской школы, они обращают внимание на то, что
познание - это особый феномен, который, несмотря на всю его
специфицированность, нельзя оторвать от культуры, в рамках которой он
развивается. Поэтому наука не является особым доминирующим фактором культуры, а
ее методы и принципы не могут рассматриваться в качестве абсолютного эталона
для других форм познавательной деятельности. Более важными во взаимоотноше­нии
объекта и субъекта, по мнению представителей баденской школы, выступают системы
ценностей, на которых основаны в том числе и гно­сеологические отношения
человека с миром. Человек не может освобо­диться от своей изначальной
субъективности, которая оказывает влия­ние на все богатство его взаимоотношений
с миром и другими людьми.
Цель философии не может быть сведена к анализу только научного познания, она
должна исследовать все системы ценностей, которые су­ществуют в человеческой
культуре. Такая установка дает начало, с од­ной стороны, выяснению специфики
гуманитарного знания и его. отли­чия от естественных и математических наук. А
с другой стороны, им­пульс для анализа философии прежде всего как формы
вненаучного, а позже и внерационального сознания.
Еще более остро эта проблема решается в различного рода иррационалистических
концепциях типа бергеонианства или "философии жиз­ни" с их ограничением
разумного познания и абсолютизацией значения внерациональных (интуитивных,
оценочных) факторов философского понимания бытия. Именно в этот исторический
период возникает целая серия философских концепций, так или иначе развивающих
антисциентистскую традицию, что характерно для творчества таких мыслителей, как 
А. Шопенгауэр (1788-1860), С. Кьеркегор (1813-1855), ф. Ницше 
(1844-1900), В. Дильтей (1833-1911), А. Бергсон (1859-1941) и
др. I   Не имея возможности подробно излагать философские взгляды всех
представителей антисциентистской традиции, остановимся на тех, кото­рые, с
одной стороны, выражают ее в развернутом и последовательном виде, а с другой -
наиболее распространены в наше время.
Классическим выражением антиспиентизма в философии выступает 
экзистенциализм, который мы рассмотрим на примере творчества М. Хайдеггера и
К. Ясперса.
     М. Хайдеггер (1889-1976) впрямую полемизирует с представителями
марбургской школы неокантианства. Сведение философии к гносеоло­гии, отмечает
он, приведет ее к уподоблению естественным наукам, и прежде всего математике.
Марбуржцы неверно проинтерпретировали Канта, который, выдвигая положение о
невозможности существования метафизики как науки, имел в виду ошибочность
трактовки философии по образцу физики или математики и выдвигал программу ее
построе­ния как особой науки, которая должна заниматься критикой разума,
метафизикой природы и метафизикой нравов.
В этом плане, отмечает М. Хайдеггер, кенигебергский мыслитель оказался
гораздо глубже его ближайших интерпретаторов. У него мета­физика и философия
- это не одно и то же, поэтому выводы относи­тельно метафизики не
распространяются на всю философию в целом. Связано это с тем, что область
философского мышления принципиально отлична от научного. Во-первых, философия
есть рефлексия (т.е. осо­бое применение разума) к анализу самих наук,
основанная на выявле­нии их гносеологических предпосылок и ограниченности.
Уже в этом смысле философия является своеобразной метанаукой по отношению к
другим, так как затрагивает вопросы предпосылок научного знания в целом. Во-
вторых, философия хотя и опирается на знания, но не долж­на к ним сводиться.
В противном случае мы получим "циклопическую ученость" (Кант) и не более.
Хайдеггер отмечает, что неокантианцы попытались рассмотреть Кан­та лишь как
гносеолога. Однако даже в этой области он далеко выходит за рамки чистой
гносеологии. Обосновывая возможность знания. Кант осуществляет это с более
широких философских позиций, фактически давая этому онтологическое
обоснование. "Введением проблемы трансценденции на место метафизики ставится
не "теория познания", а онто­логия, рассмотренная в ее внутренней
возможности".
Далее Хайдеггер дает иррационалистическую интерпретацию, пожа­луй, самой
рациональной части философии Канта, усматривая сущность философии в особом
философском созерцании, которое является пред­посылкой мышления. С помощью
созерцания философ должен уловить особенности мира, то есть сделать их
предметом своего внутреннего размышления. Роль рассудка, говорит мыслитель,
здесь, конечно, очень высока, но он не может быть оторван и от чувственности,
так как и то и другое являются проявлением "сущностного единства", занимая
внут­ри его лишь разные иерерахические уровни. Именно Кант, считает Хайдеггер,
расчистил место для современной философии, в качестве которой и выступает 
экзистенциальная метафизика.
Наука (научное познание), безусловно, является одной из форм по­стижения
бытия, отмечает мыслитель, но она выражает собой лишь ог­раниченное, по
сравнению с философией, знание, так как она не каса­ется бытия в целом. Наука
не может претендовать на "чистое" описание мира уже потому, что она, как и
любая конструктивная деятельность разума, базируется на определенных
ценностях и представляет собой прежде всего особую мировоззренческую
ориентацию. В основе этой ориентации лежит очень сильная (и никак не
обосновываемая) предпо­сылка о полном постижении мира с помощью конкретно-
научных мето­дик. Но ни о какой полноте постижения бытия здесь и речи быть не
может, так как оно всегда предметно ограничено. Таким образом, наука – лишь
одно из средств упорядочивания (конструирования, интерпрета­ции) мира с
позиции "опредмечивания сущего", т.е. накладывание на любой исследуемый
объект системы упорядочивания, характерной для данной конкретной науки. В
результате возникает нечто, которое вовсе не является выражением сущности
явления как такового. "Именно для того, чтобы исследовать состояния бытия,
были развиты методы наук, но они не приспособлены к тому, чтобы исследовать
бытие этого суще­го..."
Хайдеггер указывает, что в философии существует область, связан­ная с
разработкой общей онтологической картины мира, которая лежит в основе
конкретных наук, является наукой сама по себе. Науки описы­вают как бы
локальные картины мира по сравнению с общефилософ­ским представлением его в
целом. Полная картина может быть пред­ставлена лишь в философии.
В поздних работах Хайдеггер под воздействием негативных послед­ствий научно-
технического прогресса занимает еще более жесткую позицию по отношению к
научному познанию, отходя от поисков того общего, что есть между философией и
наукой, проводя резкую дифференциацию между ними, утверждая, что наука все
более отчуждается от философии и культуры. Он характеризует науку как
"вычисляющее мышление", которое является принципиально односторонним,
основан­ным на узких и прагматичных задачах. Сущность многих областей зна­ния
и феноменов жизнедеятельности людей (история, искусство, поэзия, язык. Бог)
не поддается жесткому опредмечиванию и поэтому недоступ­на науке. Именно в
этом плане можно сказать, делает вывод мысли­тель, что наука вообще не
мыслит. "От науки в мышление нет мостов, возможен лишь прыжок. А он переносит
нас не только на другую сто­рону, но и в другую истинность".
Попытки науки претендовать на всестороннее исследование, а это одна из целей
науки, реализующиеся в ее экстремизме как желании сделать своим объектом все
что угодно, на самом деле представляют собой лишь суммативную всесторонность,
достигаемую за счет накоп­ления количества исследуемых явлений, которое не
позволяет раскрыть в процессе познания сущностную всесторонность бытия.
Именно уста­новка познать "что угодно и насколько угодно" и достижение
действи­тельной беспредельности в ее реализации выдают ограниченность науки,
не позволяющую ей познать бытие как таковое. Бытие средствами нау­ки познать
нельзя, им лишь можно овладеть с помощью философии, которая и представляет
собой истинное мышление. Философия мыслит о смысле, который делает вещь
именно таковой, какая она есть. Истина бытия не связана с ее практическим
использованием, как это осуществ­ляется в науках. Цель наук - овладение
миром, но не понимание смыс­ла. Философия не стремится овладеть бытием, а
направлена на пости­жение его смыслов.
Антисциентистская позиция характерна и для другого великого не­мецкого философа, 
Карла Ясперса (1883-1969).
Исходя из того, что и наука, и философия как формы сознания ос­нованы на
определенных ценностных системах, философ утверждает, что они абсолютно
несовместимы. "Философское мышление по своему смыслу радикально отличается от
научного". В науке в качестве выс­шей выступает познавательная ценность,
тогда как в философии уста­новка на обязательное достижение истины отступает
на второй план. Именно поэтому философия принципиально не должна строиться по
образцу каких-либо наук, являясь совершенно иным способом постиже­ния бытия.
Примером последнего служит тот факт, пишет Ясперс, что логическое
доказательство, признающееся сциентистски настроенными мыслителями
своеобразным эталоном доказательства, оказывается не­достаточным в философии.
Более того, те формы рассуждения, которые в логике считаются ошибочными, а
именно "противоречия, круг, тавто­логия... выступают как признаки различия
между философским и науч­ным мышлением". Если в науках мышление является лишь
средством овладения знаниями и с их помощью предметным миром, то философия
есть мышление в чистом виде - самомышление, которое реализуется через
внутреннюю деятельность человека.
Философия не ставит перед собой задачу предметного овладения ми­ром. Она
ближе стоит к искусству. Философ создает уникальные про­изведения, являющиеся
результатом его собственного творчества. Соот­ветственно философия - глубоко
непрактичная форма духовного освое­ния бытия. "Если науки в своих областях
получили убедительно досто­верные и общепризнанные знания, то философия не
добилась этого, несмотря на свои старания в течение тысячелетий". Таким
образом, в философии отсутствует критерий общезначимости результатов, так как
в ней нет единой системы методов. Поэтому наука развивается линейно-
прогрессивно, постоянно накапливая знания о предметной области. По­следняя по
времени научная теория одновременно выступает и как наи­более истинная. В
философии данная направленность и линейность от­сутствуют. Философа могут
интересовать проблемы, поставленные ты­сячи лет назад. Устремленность науки в
будущее порождает такую ее особенность, как нацеленность на абсолютное
познание мира. Это цен­тральная ценностная установка ученых. Философы же,
начиная с Со­крата, ставили эту возможность под сомнение, выдвигая для этого
весо­мые аргументы. Спиентистская мировоззренческая установка является важной
предпосылкой научной деятельности, однако нельзя ее распро­странять на
познание бытия в целом, так как это порождает своеобраз­ное суеверие, что
"нашему рассудку доступна вся истина и вся действи­тельность мира. Она
заставляет питать абсолютное доверие к науке и беспрекословно подчиняться ее
авторитету, воплощенному в представи­телях социальных инстанций". Претензии
науки беспредельны, там, где философ задумывается, ученый осуществляет.
Последующая оценка этого действия, однако, может оказаться весьма негативной
как со сто­роны самой науки, так и общества, вынужденного потом преодолевать
"работу, сделанную за дьявола". В результате, занимая в каком-то смысле
лидирующее положение в рамках общечеловеческой культуры, беря на себя
несвойственные ей функции по выработке жизненных ори­ентиров для человека и
человечества, наука в конечном счете "не мо­жет дать никаких целей для жизни.
Она не выставляет ни одной обще­значимой ценности".
Таким образом, философия не имеет целью познать нечто как ко­нечное, то есть
окончательно и навсегда. В философии более важной выступает цель личной
удостоверенности в проблеме, в той или иной ситуации, в личном желании
человека поразмышлять над ней. Наука всегда направлена на предмет. Это ее
стихия, и ей нет здесь равных. Стихия философии - это бытие и место человека
в нем, и здесь наука бессильна. Это не значит, что необходимо отказаться от
наук, нет, бо­лее того, философия должна опираться на них, но всегда
осознавая их принципиальную ограниченность. Философия нацелена на поиск и
реа­лизуется как всегда незавершенный процесс. Особенностью философии
является также и отсутствие необходимости доказывать свою правоту для
другого. Если науки борются за истину, то философия открывается лишь тому,
кто этого хочет сам, она безразлична к числу ее слушающих и понимающих.
Человек как бы ощущает, что суще­ствует мир надпредметаый. В человеке
"просыпается философ", кото­рый начинает приобщаться к тайнам надпредметного
мира, расшифро­вывая смысл и значение его шифров. Ведущая роль при этом
принадле­жит не рассудку, а фантазии, интерпретации символов надпредметного
мира.
Человек чувствует свою слабость и бессилие перед объективными и необходимыми
законами природы и общества, и одновременно он чув­ствует свою зависимость от
случайности, которая все время ставит его в разные жизненные ситуации. Причем
сменяемость таких ситуаций бес. конечна, и одних только знаний оказывается
слишком мало для их пре. одоления. Более того, люди могут оказаться в особых
ситуациях, где они в наибольшей степени проявляются как личности, в
ситуациях, "из которых мы не можем выйти, изменить которые мы не в силах".
Это этап преодоления "пограничных ситуаций", наиболее важный для
само­сознания человека. Осознание их является главным источником фило­софии,
пишет К. Ясперс. В обыденной жизни человек "забывает", на­пример, что он
смертей и что его жизнь конечна, что он может быть виновным и нести
внутреннюю ответственность за свои поступки. Чело­век легко выходит из
перипетий обыденной жизни, отбрасывая такого рода размышления в сторону. Лишь
в пограничной ситуации, когда во­прос его существования ставится в наиболее
радикальной форме, чело­век становится самим собой, вынужден прямо выбирать
между добром и злом, жизнью и смертью, верой и разумом и т.д. Наука же - это
своеоб­разная попытка людей обезопасить себя перед необходимостью отвечать на
подобного рода вопросы за счет освоения предметного мира, овладе­ния им.
Возникает вопрос, а для чего тогда существует философия, ведь с ее
рационалистической установкой она не может дать надежду подобно вере.
Философия, отвечает на этот вопрос мыслитель, "является пре­одолением мира,
аналогом спасения". Это интеллектуальное спасение, спасение внутри
размышлений, внутри рефлексии над предельными ос­нованиями бытия. Философия -
это аналог веры, но на интеллектуаль­ном уровне, некий синтез веры и
убеждения. Вера дает надежду, фило­софия - осознание ее, выступая в виде
концептуального коммуникаци­онного каркаса веры. Это высший этап
трансцендентной философии.
В русле классического антиспиентизма решается проблема специ­фики философии в
современном персонализме. Его представители также исходят из
противопоставления рациональному подходу к пости­жению мира иррационализма,
рассматривая его как реакцию "на недос­татки определенной формы
рациональности". Лишь новое понимание рациональности и ее синтез с верой
составляют сущность философии в персоналистском понимании. Поэтому "персонализм
есть не что иное, как рациональная вера".
Соответственно с таких позиций философия противопоставляется науке как нечто
нерациональное рациональному, а философское мыш­ление - научному. "Наука есть
утверждение или отрицание, философия есть вопрошание". Поскольку философия
принципиально расходится с научным познанием, она не может претендовать на
какое-либо отражение действительности и не связана с поиском объективной
истины. Фи-дософия вообще не нацелена на результат, а в силу этого и своей
He-Практичности, связанной с удаленностью от реального мира, философия не
может ничего создать в предметном мире. Она не овладевает истиной, не познает
мир, а является внутренним творчеством субъекта.
Философию нельзя строить как строгую рациональную систему, тем более по
образу какой-либо науки, как чаще всего это происходит, так как в этом случае
все ее богатство сводится к узким критериям вы­бранной науки. Она
противостоит науке, как категория субъективного противостоит категории
объективного. Однако, оговаривается Лакруа, субъективность в философии - это
не психофизиологическая субъек­тивность, а некая универсальная
субъективность, когда субъект в ре­зультате личной рефлексии познает
универсальные закономерности бы­тия. Субъективен сам метод, но не то, что
получается в его результате. философия не познает, но знает.
Один из любимых тезисов, так или иначе варьируемый в антисциентизме, связан с
утверждением о том, что философия - это не теория, а особый мыслительный
процесс. Современный немецкий философ И, Шмуккер-Гартман, развивая
данный тезис, строит своеобразную философскую концепцию, которую он обозначает
как "дидактика фи­лософии".
Тезисы, из которых он исходит, нам уже знакомы. Философия и наука - это
антиподы. Наука - это теория. Философия - акт мышления. Поэтому науку мы
можем усвоить путем определенной методики, свя­занной с запоминанием. В
философии все обстоит по-другому. Способ­ность к философии присутствует в
каждом человеке, и обучение фило­софии поэтому есть умение раскрыть ее в
конкретной личности. В этом заключается талант философа как наставника. Было
бы желательно, пишет немецкий мыслитель, вообще отказаться от употребления
терми­на "философия", так как в этом случае чаще всего под ней понимается
Признание какой-то одной концепции в качестве эталонной. Иногда же обучение
философии подменяется кратким изложением концепций, ко­торые были в ее
истории. В итоге такого обучения человек не столько Раскрывает себя, сколько
относительно полно усваивает какую-то одну  концепцию или же получает
поверхностное представление о многих из них.
Философию надо понимать именно как "дидактику философии", в которой на первый
план выступает сам процесс обучения и самообуче­ния особой культуре мышления.
Причем исходным пунктом обучения философии должно стать осознание человеком
того факта, что он явля­ется особой частью бытия, его элементом. Обучение
философии должно начинаться с выявления степени этой самоосознанности, которая
"обус­ловлена его личным горизонтом и поэтому не точно измерима"'. Чело­века
необходимо научить ориентироваться в мире, показав ему, что об­щепринятая
ориентация (на уровне обыденного сознания) является во многом лишь 
случайной. Человек к ней, конечно, не безразличен, так как она также связана с
осознанием бытия, но бытия на самых его при­митивных уровнях, тогда как
философское мышление приводит к по­знанию наиболее сложных структур.
Понимание слитности человека с бытием позволяет осознать тот факт, что наука
направлена на разрыв этого единства мира и человека, ввергая его самого и
сообщества людей, реализующиеся в современных государствах, в царство
антигуманности и борьбы с природой. Строй­ность и точность научного мышления,
выражающиеся в системе разви­тых теорий, когда каждая из последующих является
более истинной по отношению к предшествующей, на самом деле весьма условны и
связа­ны с сужением предметной области. В философии, собственно говоря,
нельзя создать концепции такого рода, так как она "не может найти ничего
нового, а лишь пытается выявить то, что лежит в сознании чело­века". Наука,
делает вывод Шмуккер-Гартман, основанная на вере в рациональное, разрушает
мир, а философия ведет к надрациональному постижению бытия, сливая познание,
сознание и веру в единую гармо­нию.
                            Список литературы.                            
1. В.В. Миронов. Философия. М., 1998 г.