Каталог :: Религия и мифология

Доклад: Бог и человек у Гераклита Эфесского

Бог и человек у Гераклита Эфесского
Гераклит постоянно говорит о, казалось бы, взаимоисключающих вещах. Более
того, эти предметы не просто становятся отдельными объектами его внимания —
они соединяются у него во взаимообуславливающих связках. Сверх этого, только
такие будоражащие читателя конструкции оказываются единственными
смыслообразующими для него. Гераклит пытается отыскать в языке слова,
выражающие эту противоречивую природу вещей, единство противоположностей.
Гераклит употребляет слово  «бог» как синоним «логоса», он стремится
представить логос как такое всеобщее в мире, которое заключает в себе
единство противоположностей. Бог у Гераклита  не есть нечто индивидуальное и
единичное (потому что логос не хочет называться именем Зевса как такового, но
называется им как принципом (/32DK)), он (логос, бог) в качестве всеобщего в
мире воплощает единство всех противоположностей (77/67DK).
Привлекает внимание появление во фр. 77/67DK слова «война». Война (полемика
) является одним из ключевых понятий у Гераклита. Употреблено ли здесь «война»
как общефилософская идея борьбы, или же в обычном смысле военного сражения?
Поскольку Гераклит говорит что «война — отец всего» (/53DK) и что «война
всеобща» (/80DK), надо полагать, что речь идет здесь о войне как о варианте
жизнедеятельности. Во всеобщем же смысле эта война сама находится в войне с
миром, как со своим дополнением. По-русски это можно передать так: война и мир
находятся в имплицитной полемике. Еще одним аргументом в пользу того, что мы
имеем дело с расхожим значением πόλεμος
служит наличие рядом пары зима–лето. Зима и лето — противоположности, но они не
носят всеохватывающего значения, ведь есть еще осень и весна.
Что касается огня (о котором говорится в 77/67DK далее), то он представляется
формой воплощения бога (логоса). Недаром Гераклит говорит, что «на огонь все
обменивается, и огонь на все» (/90DK). Именно огонь, среди наглядно
воспринимаемых проявлений реальности, наиболее подобен всеохватывающему и
внутренне сражающемуся принципу бытия. Бог претерпевает изменения как огонь.
Но не будь огня, не было бы никакого аромата. Огонь является потенцией,
благовоние же материалом. Так и во всем — логос пронизывает все существующее,
и оно воспринимается нами в своем многообразии. При этом, во-первых, у всего
одна природа (борьба противоположностей) в смысле того, что позволяет всему
быть; а во-вторых, представление обо всем является (не более и не менее)
восприятием результата «оживления» логосом самих по себе мертвых
противоположностей.Антитетичность мышления по Гераклиту  коренится в схемах
описания мира, находящихся в генетической связи с поэзией мифа. Но Гераклит
усилил характер известного ему языка, вводя все новые и новые
противопоставления. Список их (в отличие от фиксированной десятки
противоречий у пифагорейцев) остается у него открытым. Однако, разомкнутость
набора антитез Гераклита не означает, что вещи переходят друг в друга
произвольно. Логос требует взаимной трансформации в рамках
противопоставлений. Другое дело, что объем противопоставлений не ограничен.
Гераклит показывает динамический характер единства мироздания и его принцип
(логос) показывая не только противоположности как составные части всего. Он
говорит и об отношениях к одной вещи (/61DK). Нечто оказывается полезно
одному, но вредно другому. Так каково оно — хорошо или плохо?!  Для бога
(логоса) все противоположные оценки предельно релятивизируются. Для него все
есть хорошо (91/102DK). В гармонии логоса нет места человеческим пристрастиям
(ничтожность этих пристрастий можно видеть даже в расхождении мнений самих
людей, но это требует отдельного рассмотрения). Природа вещей не может быть
извлечена из их применения и конкретных обстоятельств, в которых они
оказываются. По мере абстрагирования проявления реальности получают
(обнаруживают) одинаковую ценность.
«Для бога все хорошо и дóбро и справедливо», поскольку логос имеет подход
к каждой вещи, для каждого может найтись комплиментарность. Для массового
сознания (мифология) все могло перейти во все, ничто само по себе не содержало
критериев справедливости, отсюда эти критерии «выдумывались» людьми — «люди же
одно поняли уместным, другое неуместным». Поэтому Гераклит так поносит Гесиода,
не уяснившего, что «день и ночь — одно». У Гераклита для логоса нет нужды в
волюнтаристском присваивании ярлыков правильного и неправильного — для всего
конкретного есть его справедливое дополнение. Это надо понимать максимально
общо — «все справедливо», так как фактически нет ничего
самостоятельного, но все есть одно. Недаром текст идет сплошным набором слов:
бог (логос) есть не день и ночь, а, скорее, день+ночь. Все существующее
правильно в своей сути, так как оно есть. Это уже для людей нет иной
возможности понимать все, кроме как через его проявления в противоположностях.
Однако можно выйти от частного к единству и далее к логосу, как принципу
единства.
Гераклит критичен к человеческим способностям в области философского понимания,
отчасти по причине горького опыта. Вокруг себя он видит только произвольное,
религиозно-мифологическое задание смыслов действительности. Отсюда следует, что
человеческое устройство не являет нам способности непосредственно определять
принцип мироздания (90/78DK). Кажется, что здесь идет речь именно о
божественном как принципе (логосе) и о человеческом как проявлении, нежели о
противопоставлении бог–человек, в смысле день–ночь. Понимание целого (логоса)
затруднено для человека, поскольку сам по себе человек есть одно из многих
проявлений бытия. В случае человека это проявление «осложняется»
(само)рефлексивной способностью. Это несомненно помещает человека в особую
ситуацию, но нисколько не снимает необходимости принятия в себя божественной
универсализирующей способности, которая оживотворяет и делает подлинным любое
существование[1]. Для бога же (логоса)
понимание есть собственный принцип. Логос для всего «знает» справедливое
дополнение.
                       ☼   ☼   ☼                       
                            ☼   ☼                            
                                 ☼                                 
     
[1] Нельзя не провести в этой связи параллель с новозаветной идеей новой жизни во Христе (напр. классическое 2Кор. 5:17) или с экзистенциалистским требованием подлинного бытия /существования/ (особенно явно в Dasein Хайдеггера).