Каталог :: Политология

Курсовая: Politicheskay vlast'

Министерство образования Российской Федерации

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ

ИНСТИТУТ ЗАОЧНОГО ОБУЧЕНИЯ

Кафедра: бухгалтерского учета, анализа и аудита

КУРСОВАЯ РАБОТА по дисциплине: «Политология» на тему: «Политическая власть: понятие, сущность, структура». Выполнила ст-ка: Калинина Е.Е. , 5 курс, группа БУиА 6 – 99/2. Проверил: Москва 2004.

Содержание

Стр.№

1. Введение.

2. История развития политической мысли о власти.

3. Понятие политической власти.

4. Виды власти.

5. Концепции власти.

6. Разделение власти.

7. Природа подчинения.

8. Легитимность власти.

9. Политическое господство.

10. Взаимосвязь и взаимодействия гражданского и политического общества.

11. Заключение.

12. Список используемой литературы.

3

4

6

9

13

14

16

18

25

27

31

32

1. Введение Общественная жизнь представлена многочисленными и взаимосвязанными сферами. Крупнейшие из них - экономическая, социальная, политическая, духовная. Данные системы изучаются соответствующими общественными науками. Предназначением политической сферы (системы) общества в отличие от экономической, социальной и духовной, а также всех других является организация и осуществления государственного управления обществом в целом (от общегосударственного уровня до самых мелких структур в государственном управленческом комплексе). Эта система привлекает в той или иной степени внимание представителей различных общественных наук - экономической теории, права, социологии, психологии и других. Однако специально и комплексно, в составе всех слагаемых политической системы ее изучает только одна наука - политология. Политология - наука о политике. Исследователи трактуют этот термин по-разному: 1. Политология – наука, традиционно занимающаяся исследованием государства, партий и других институтов, осуществляющих власть в обществе или воздействующих на нее, а также ряда других политических явлений. В этом случае политология – дисциплина, однопорядковая с политической социологией, политической философией, политической психологией и т.п., т.е. одна из наук о политике. Главным аргументом в пользу такой позиции является ссылка на естественно сложившуюся в ходе истории дифференциацию наук. Действительно, в силу различных причин традиционно главным объектом изучения политической науки были государство, его устройство и деятельность, а также другие политические организации. Существенным недостатком трактовки политологии как сравнительно частной науки о политике является логически следующее из такого подхода фактическое отрицание общей науки о политике, интегрирующей все политические знания в единую систему. Вероятно в силу отмеченных слабостей, эта (первая) позиция в последние годы утрачивает свое влияние, особенно в Европе. 2. Политология – точная наука. Политология – единая наука о политике. Однако она включает не все знания об этой сфере общественной жизни, а лишь те, которые опираются на строго научные методы. В содержание политической науки не входят такие общетеоретические дисциплины, как политическая философия, политическая этика, история политических идей и др. Эта точка зрения представлена сторонниками бихевиоризма. Бихевиористы отрицают подлинную научность предшествующих политических теорий и уподобляют политологию естественным наукам, основанным на точных эмпирических, математических, кибернетических и тому подобных методах. Логическим следствием бихевиористской позиции является разделение политических знаний на две части: · на нормативные знания, связанные с ценностями и оценками, требованиями и пожеланиями; · на строго научные знания, основанные на фактах. Такой подход подвергается критике за противопоставление двух этих видов знаний и за отлучение нормативных теорий от науки. Как показывает история, хотя нормативные и эмпирические знания имеют большую специфику, их полный разрыв губителен для общественной науки, поскольку обрекает ее на дегуманизацию, отход от жгучих проблем человечества и вырождение в малозначимые абстракции. 3. Политология – общая, интегральная наука о политике во всех ее проявлениях, включающая весь комплекс наук о политике и ее взаимоотношениях с человеком и обществом: политическую философию, политическую социологию, политическую психологию, теорию политических институтов и, прежде всего государства и права и т.д. Достоинством широкой трактовки политической науки является не только простота понимания, прямое соответствие категории «политология» значению этого термина – общая наука о политике, но, прежде всего ориентация на интеграцию самых различных политических знаний и тем самым на получение целостной картины исследуемых объектов. Итак, политология представляет собой единую, интегральную науку о политике, ее взаимодействии с личностью и обществом. Дать более конкретное общее определение этой науки практически невозможно. Это вызвано, прежде всего, чрезвычайной многозначностью термина «политика», возможностью различных способов ее описания, а также дискуссионностью представлений о предмете политологии. Политическая система - одна из крупнейших сфер жизни общества. Политика - это деятельность, важная, необходимая, сложнейшая. Ее невозможно понять и осмыслить вне политической системы общества. В определенном смысле политика - функция политической системы, а также средство и механизм ее функционирования. Некоторые специалисты говорят, что политика - это наука, другие утверждают, что это искусство. Правы и те и другие. Понятие власти является одним из центральных в политологии. Оно дает ключ к пониманию политических институтов, политических движений и самой политики. Определение власти, понятие, ее сущность и характера имеет важнейшее значение для понимания природы политики и государства, позволяет выделить политику и политические отношения из всей суммы общественных отношений. Разгадка феномена власти, приращение всякого нового знания о природе власти и механизмах властвования является едва - ли не самой главной задачей политологии. Первые попытки разобраться в парадоксах и механизмах политической власти были предприняты еще в ранний период политической Индии, Китая и Греции. Парадокс политической власти, способной оборачиваться для человека одновременно и целесообразной силой, и злой волей, во все временя занимал умы философов и писателей. 2.История развития политической мысли о власти Во все времена развития политической мысли считалось аксиоматичной неразрывность политики и власти. Понимание незаменимости власти в развитии и функционировании общества является исходным для всех современных социальных я политических теорий. Общество потому и является обществом, что совокупность людей объединена взаимодействием, обменом и властью. Уже в Древнем Китае Конфуций и Мо-Цзы, обращая внимание на божественную и естественную стороны происхождения власти, обосновывали необходимость ее существования как механизма поддержания порядка в общении между людьми, регулирующего отношения управляющих и управляемых. Конфуций (551-479 гг. до н.э.) признавал божественный характер происхождения власти. Следуя патриархальному ее пониманию, он уподоблял иерархическую власть императора над подданными отеческой власти старшего главы семьи или рода над младшими его членами. Мо-Цзы (479-400 гг. до н.э) придерживался более рационалистической концепции природы власти, явившись едва ли ни первым мыслителем, в самом общем виде высказывавшим идею ее «естественного происхождения» путем некого подобия «общественного договора». Из близкого Мо- Цзы взгляда на сущность политической власти исходил и Аристотель, утверждавший в своей работе «Политика», что властный механизм необходим для организации и регулирования «общения между людьми», поскольку «верховная власть повсюду связана с порядком государственного управления...». В том же трактате Аристотель (в отличие от Конфуция) разводил господскую и семейную власть с понятием власти общественной или политической. Но уже в раннюю эпоху истории политической мысли была замечена и обратная сторона феномена власти. Тот же Аристотель (а позднее Монтескье) указывал на опасность злоупотребления властью лиц, ею наделенных, использования ими властных возможностей для своей частной пользы, а не для общего блага. Рецепты преодолений властного отчуждения предлагались самые разные: от проектов «смешанной власти» (Полибий, Макиавелли), «разделения властей» (Локк, Монтескье), «сдержек и противовесов» (Джефферсон, Гамильтон) до идеи полной ликвидации системы государственно-публичной власти вместе с самим государством (Годвин и Штирнер, Бакунин и Кропоткин). Ф. Гегель, определяя государственную власть как «всеобщую субстанциональную волю». Вместе с тем, для пользы гражданского общества и оптимизации управления, он считал необходимым известную специализацию власти, деля ее на законодательную, отражающую общие интересы, правительственную, связывающую общее с отдельными, особенными случаями, и, наконец, княжескую власть, объединяющую всё в единую систему государственного механизма. Также в Новое время понимание государственной власти как целесообразного механизма нашло развернутое обоснование в теории «общественного договора». Так, например, Т. Гоббс писал о необходимости организации общей власти путем соглашения «каждого человека с каждым другим» для преодоления естественного состояния «войны всех против всех». По мнению Гоббса, общая власть «может быть воздвигнута только одним путем, а именно путем сосредоточения всей власти и силы в одном человеке или в собрании людей, которое большинством голосов могло свести все воли граждан в единую волю». Т. Гоббс определял власть как средство достичь блага в будущем и потому на первое место ставил такую склонность всего человеческого рода, как «вечное и беспрестанное желание все большей и большей власти, желание, прекращающееся лишь со смертью». Ницше утверждал, что жизнь — это воля к власти. Идею «общественного договора» принимал и Ж.-Ж. Руссо, наделяя, однако, властью не единоличного государя-суверена, а народную ассоциацию, выражающую общую волю всего народа как равнодействующую частных воль людей. В истолковании власти и причин её возникновения в обществе существует множество подходов. Уже сам этот факт указывает на то обстоятельство, что, видимо каждая из них фиксирует лишь один из многочисленных аспектов власти, которые в реальном процессе её генезиса взаимодействуют друг с другом. Так, в рамках биологической интерпретации власти она рассматривается как механизм обуздания, связывания человеческой агрессивности, укоренённой в наиболее глубоких, фундаментальных инстинктах человека как биосоциального существа. Сама же агрессия, отмечает А. Силин, рассматривается как инстинкт борьбы, направленный против собратьев по виду, существующий как у животных, таки у людей. Для Ницше власть – это воля и способность к самоутверждению. Об инстинктивной, психологической природе стремления к власти и повиновению говорят представители фрейдистской традиции. Они находят их источники в структуре бессознательного, формирующийся под воздействием социальных условий, связанных с ранним детством, сексуальным подавлением, образованием, культивирующим страх, услужливость и повиновение. С социальными факторами, но иного, не культурного, а больше экономического свойства, связывает генезис власти марксистская традиция. Видя его основную причину в социально- экономическом неравенстве и расколе общества на враждующие класс, в необходимости обеспечить управление социальной целостностью в условиях нарастающей социальной дифференциации и борьбы. Генезис власти связывается со спецификой экономической организации общества, в рамках которой «комбинированная деятельность, усложнение процессов, зависящих друг от друга, становятся на место независимой деятельности отдельных лиц. Но комбинированная деятельность означает организацию, а возможна ли организация без авторитета?». Весьма устойчива и своеобразна традиция рассмотрения власти как порождения самой природы человека, заложенной в нём неискоренимой тяги к доминированию, подчинению, как окружающего мира, так и себе подобных (и себе подобным): «В сущности власти нет ничего материального, она есть не что иное, как манера мыслить». М. Вебер основной аспект политики видел в стремлении участвовать во власти и в распределении власти. Если формализовать понимание политики, то ее содержание можно свести к борьбе за власть и сопротивление ей. В мировой политологии современное понимание власти в целом, политической в особенности, является результатом использования разных концептуальных подходов. Согласно западной традиции первичным видом власти является власть индивидуальная, как произвольная от естественного права на свободу действия, распоряжения собой, вещами, всем, что доступно. Поэтому распространенными моделями власти являются межперсональные конструкции, отношения между двумя и большим числом субъектов. Согласно позитивистскому подходу основу определения власти составляет признание асимметричности отношений между субъектами, существующая в связи с этим возможность одного субъекта влиять или воздействовать на другого субъекта. 3. Понятие политической власти. Политическая власть - это специальный социальный институт, упорядочивающий социальные отношения и поведение индивида. П.В. - определяющее воздействие на поведение масс, групп, организаций с помощью средств, которыми обладает государство. В отличие от нравственной и семейной власти П.В. носит не личностно-непосредственный, а общественно-опосредованный характер. П.В. проявляется в общих решениях и решениях для всех, в функционировании институтов (президент, правительство, парламент, суд). В отличие от правовой власти, регулирующей отношения между конкретными субъектами, П.В. мобилизует на достижение целей большие массы людей, регулирует отношения между группами во время стабильности, общего согласия. Основными компонентами власти являются: ее субъект, объектные средства (ресурсы) и процесс, приводящий в движение все ее элементы и характеризующийся механизмом и способами взаимодействия субъекта и объекта. Субъект власти воплощает ее активное, направляющее начало. Им может быть отдельный человек, организация, общность людей. Например, народ или даже мировое сообщество, объединенное в ООН. Субъекты политической власти имеют сложный, многоуровневый характер: ее первичными субъектами являются индивиды, вторичными - политические организации, субъектами наиболее высокого уровня, непосредственно представляющими во властных отношениях различные общественные группы, и народно- политические элиты и лидеры. Связь между этими уровнями может нарушаться. Так, например, лидеры нередко отрываются от масс и даже от приведших их в власти партий. Субъект определяется содержанием властного отношения через приказ (распоряжение, команду). В приказе предписывается поведение объекта власти, указываются (или подразумеваются) санкции, которые влечет за собой выполнение или невыполнение распоряжения. От приказа и, характера содержащихся в нем требования во многом зависит отношение к нему объекта, исполнителей - второго важнейшего элемента власти. Объект власти. Власть - всегда двустороннее, асимметричное, с доминированием воли властителя, взаимодействие ее субъекта и объекта. Она невозможна без подчинения объекта. Если такого подчинения нет, то нет и власти, несмотря на то, что стремящийся к ней субъект обладает ярко выраженной волей властвования и даже мощными средствами принуждения. В конечном счете, у объекта властной воли всегда есть пусть крайний, но все же выбор - погибнуть, но не подчиниться, что нашло, в частности, свое выражение в свободолюбивом лозунге “лучше умереть, сражаясь, чем жить на коленях”. Масштабы отношения объекта к субъекту властвования простираются от ожесточенного сопротивления, борьбы на уничтожение до добровольного, воспринимаемого с радостью повиновения. Качества объекта политического властвования определяются, прежде всего, политической культурой населения. Понятие ресурсов власти. Важнейшей социальной причиной подчинения одних людей другим является неравномерное распределение ресурсов власти. В широком смысле ресурсы власти представляют собой “все то, что индивид или группа могут использовать для влияния на других”. Таким образом, ресурсы власти - это все те средства, использование которых обеспечивает влияние на объект власти в соответствии с целями субъекта. Ресурсы, представляют собой, либо важные для объекта ценности (деньги, предметы потребления и т.п.), либо средства, способные повлиять на внутренний мир, мотивация человека (телевидение, пресса и т.п.), либо орудия (инструменты), с помощью которых можно лишить человека тех или иных ценностей, высшей из которых обычно считается жизнь ( оружие, карательные органы в целом). Ресурсы, наряду с субъектом и объектом, выступают одним из важнейших оснований власти. Они могут использоваться для поощрения, наказания или убеждения. Структурные основания П.В. - законы, суд, государственный аппарат, отряды принуждения, партийная дисциплина, авторитет лидера, центральные и региональные структуры. Руководствуясь антропологическим принципом, выделяют такие типы оснований П.В. как страх, интерес, убеждение. Виды власти. Особенности различных элементов власти - субъекта, объекта, ресурсов - могут использоваться в качестве оснований ее типологий. Одной, из наиболее содержательных классификаций власти, является ее деление, в соответствии с ресурсами, на которых она основывается. Ресурсы политической власти подразделяются на экономические, социальные, силовые, информационные и др. Экономические ресурсы - нужны и для завоевания власти, и для реализации ее целей, и для ее поддержания. Силовые ресурсы - выполняют функцию обеспечения обороны страны, охраны внутреннего порядка, в том числе обеспечения безопасности политической власти, недопущение каких-либо поползновений на власть в целях ее свержения. Социальные ресурсы - социальная политика в больших современных западных странах строится таким образом, что в сохранении существующей политической власти заинтересовано большинство населения: здесь широкая система страхования, высокий уровень пенсионного обеспечения, широко развита система благотворительных организаций и т д. Информационные ресурсы - это средства массовой информации. В зависимости от субъектов власть делится на государственную, партийную, профсоюзную, армейскую, семейную и т.п. Возможна классификация власти по функциям ее органов: например, законодательная, исполнительная и судебная власти государства; по способам взаимодействия субъекта и объекта власти - демократическая, авторитарная и т.п. власти. 4. Виды власти. Власть может приобретать законность благодаря традиции. Такую власть М. Вебер характеризует как традиционную власть. Здесь действует авторитет «вечно вчерашнего», освященный историей. В этом случае повинуются потому, что «так всегда было». Традиционное господство имеет место в патриархальных обществах, организованных по подобию семьи, где повиновение отцу главе рода, является естественной реакцией на политический порядок, оно считается в порядке вещей и схоже по своим психологическим механизмам с простым подражанием. Авторитет носителя харизматической власти — это авторитет какого-то необычного личного дара — харизмы. М. Вебер отмечает, что харизмой следует называть качество личности, признаваемое необычайным. Этот вид власти обладает большой гибкостью, не требует ни длительного времени для своего формирования, ни рационального набора общепризнанных норм. Руководитель харизматического типа часто становиться национальным героем, символизирующим идеалы страны. Благодаря этому качеству личность оценивается окружающими как одаренная сверхъественными или, по меньшей мере, специфически особыми силами и свойствами, недоступными другим людям. Такая личность рассматривается как бы посланной богом. Носители харизматического авторитета всегда предстают в ауре пророка, излучающего благодатный свет божественной истины и указывающего людям единственно верный путь. В российской истории мы легко найдем примеры харизматического авторитета. Это авторитет таких большевистских лидеров, как Ленин, Сталин, Троцкий и д.р. Харизматическое господство носит ярко выраженный личностный характер. Оно всегда связано с личностью харизматического лидера и в этом отношении существенно отличается от традиционной власти. В случае традиционной власти законность во многих случаях связана не столько с отдельными лицами, сколько с определенными политическими институтами. Личность носителя харизматического авторитета заслоняет стоящие за его спиной политические функции и институты. Аура харизматического пророка и вождя не зависит от того факта, что он является президентом, лидером партии и т. д. Каждый из них — это единственная и неповторимая фигура, а не один из многих заместителей какой-либо позиции в политической организации общества. От традиционной власти харизматическая отличается также своей внеисторичностью. Для законности власти харизматического лидера безразлично, что было раньше, Харизматический авторитет обращается не к традиционному автоматизму политического поведения. Наоборот, он как бы встряхивает людей, заставляет их отказаться от прежних стереотипов в восприятии власти, взглянуть на нее по-новому. Он рассчитывает на искреннее, эмоциональное отношение. Харизматический лидер — это всегда в той или иной степени «отец народов». Харизматический авторитет возобновляется в каждый текущий момент времени и его законность рушится, когда вера в избранность его носителя тускнеет. Оторванность харизматического господства от обычного хода вещей проявляется в том, что оно, как правило, чуждается экономики. Носители чисто харизматической формы власти обычно воодушевлены идеальным образцом общественного устройства, в осуществлении которого преобладает утопическое экспериментаторство, а не внимание к практическим нуждам экономической жизни. Кроме того, они не склонны к рутинным способам получения доходов, например, таким, как налоги, а предпочитают конфискацию, экспроприацию и т. п., придавая им более или менее законный вид. Источник рационально-правовой власти ее законности состоит в том, что она опирается на общепризнанный правовой порядок. Люди, обладающие такой властью, приходят к своему положению на основе узаконенной процедуры. Например, в результате выборов. Легитимность власти в этом случае покоится не на привычке, а на признании разумности, рациональности существующего политического порядка. Следует иметь в виду, что в реальной политических жизни едва ли можно найти какие-то «чистые» типы, связанные только с одной из форм легитимности. В действительности можно говорить лишь о доминировании одной из форм законности и об определенной структуре маргинальных или второстепенных форм, связанных с разного рода социокультурными традициями и влияниями. Кроме того, в некоторых Западных обществах можно говорить о чертах традиционности в восприятии системы рационально-правовой власти. Нельзя не согласиться с распределением форм власти по родам, которое предлагает В. В. Ильин, согласно их наиболее принципиальным признакам. Важнейшими основаниями систематизации властных структур по Ильину представляются следующие: Признак лимитированности - интервал «безграничная - ограниченная власть». Логика властной организации общества, включающая формы правления, типы политических режимов, виды государственного устройства, в целом векторизована. На масштабных промежутках истории отчетливо направленное движение от безграничной к ограниченной власти. Безграничная власть вбирает многочисленные модификации политико-государственного абсолютизма от моно - до полидержавности. Абсолютизм (самодержавно-тиранический строй) как разновидность апостольства в вопросах власти представляет самовластное всевластие, во многом бессмысленный политический произвол, в принципе свойствен до буржуазному состоянию, однако в варианте диктаторских, деспотических, авторитарно-хунтистских, феодально-монархических клик, фундаменталистских, цезаристских, бонапартистских тираний реставрируется в современности. Характерные предпосылки абсолютизма - слияние законодательных и исполнительных структур, организующих и контролирующих инстанций, узурпация власти одним лицом (группой лиц), беспощадное и беззаконное ущемление прав и свобод подвластных. Абсолютизму противостоит опирающийся на либерализм и парламентаризм демократизм, который на деле реализует гражданскую самодостаточность и самодостоинство граждан посредством повсеместно гарантируемого и соблюдаемого всеобщего равенства и ответственности Признак наследуемости - интервал «династическая – выборная Власть» Наследуемая власть (монархии, империи) по сути своей глубоко трагична, ибо связывает судьбы страны, народа со щедростью природы, которая частенько «отдыхает» на детях великих людей. Наследуемая власть принадлежит прошлому, однако, точно голова гидры, восстанавливается там и тогда, где и когда подрываются здоровые демократические социальные устои. Признак элитности - интервал «персонифицируемая – не персонифицируемая власть». В первой части дилеммы - разряды власти, конституируемые личностными качествами правителей. Таковы аристократия, олигархия, меритократия, технократия, плутократия, иерократия, теократия. Во второй части дилеммы - типы власти, которые, подобно охлократии и непосредственной демократии, строятся на принципах радикального отвлечения от персональных достоинств властителей. Топография современной власти отличается взаимодействием этих обоих видов: институциализация политики влечет профессионализацию, а значит индивидуализацию данной сферы социальной занятости; в тоже время благодаря крушению идеологии мессианизма наряду с возрастанием экзистенциальной ответственности за выработку и принятие политических решений в наши дни усиливается значимость легального народовластия. Признак парциальности - интервал «лицензируемая – не лицензируемая власть». Первый член обозначенной пары характеризует системы власти, которые вводят ограничения (дискриминации) на допущение граждан к потентату (многочисленные цензы - имущественный, образовательный, этнический, классовый, сословный, оседлости и д.р.). Цивилизованное общественное устройство, разумеется, исключает саму идею проведения властных цензов, учреждения надзора (цензуры) за властной деятельностью. В настоящий момент доминирует тенденция к не лицензируемой власти. Признак корпоративности - интервал «кастовая – некастовая власть». Речь идет о наличии котерий - сплоченных замкнутых политических группировок, преследующих в общественной жизни своекорыстные цели. Деятельность этих «лоббистских» структур узаконивается специфическим регламентом, поощряющим узкогрупповые вертикали власти. Будучи частичными, подобные институты не отражают и не выражают умонастроений, гражданской воли населения Признак моральности - интервал «агиократия – порнократия». В этой связи некоторые исследователи противопоставляют агиократии – высоконравственной власти святынь – морально ущербную демократию. Но как отмечает Ильин, агиократии противостоит не демократия, а тлетворная порнократия – власть, использующая святые для большинства вещи в своекорыстных аморальных целях. Признак правозаконности - интервал «правовая – не правовая власть». Правовая власть руководствуется законами, тогда как не правовая власть - авторитарными, волевыми решениями. Правовую власть (номократию) требуется отличать от правой власти. В первом случае подразумевается связанность власти правом - принцип законной власти и власти законов. Во втором - имеется в виду власть, существующая «по праву». Признак конструктивного согласия - интервал «консенсуальная – не консенсуальная власть». Представляя высшую форму демократии, консенсуальная власть предполагает управление обществом на базе согласия всех заинтересованных лиц - общего мнения. Традиционная демократия, законы которой сводятся к решению простого большинства, понятно, несовершенна: принцип механического большинства, влекущий раскол, подрывает справедливость, вызывает социальное противостояние. Признак сменяемости - интервал «ротируемая - фоссилизируемая власть». Ограничению произвола, привнесению элемента трезвости в характер власти способствует ротируемость – формальный лимит на вершение, отправление властных функций. Признак концентрируемости - интервал «интегральная (централизованная) - интеркурсивная (дифференцированная) власть». Существуют три типа централизованной власти: царство – династический абсолютизм; деспотия - личностный или групповой авторитаризм; этатизм – государственно-бюрократический авторитарный абсолютизм. Отличительная особенность централизованной власти - жесткая социальная навигация: динамический контроль общественных взаимодействий (обмен деятельностью, обработка людьми друг друга); «сверху»; подавление частной инициативы - дисциплинарная канализация устроительства жизни: свертывание институтов гражданского общества, ущемление прав и свобод народа; цивилизационное первопроходчество, пионерство (тенденция сознательно писать историю с красной строки, отталкиваясь от «чистого листа»). Признак насильственности - интервал «легитимная - нелегитимная власть». Легитимная - законная власть, имеющая конституционные полномочия. Соответственно нелегитимная власть - власть, добытая в результате нападения, захвата, незаконного применения силы, спровоцированного изменения строя, прямой и косвенной (подрывная деятельность) агрессии, пронунциаменто, различных видов давления. Признак засилья государственного контроля во всех отсеках общественной жизни - интервал «тоталитарная – нетоталитарная власть». Происходя от латинского прилагательного totus-весь, целый и наречия totaliter - целиком, понятие «тоталитаризм» употребляется для обозначения такого политической режима, в котором государственная власть, сосредоточиваясь у узкой группы лиц, на основе свертывания демократии, ликвидации конституционных гарантий, посредством насилия, полицейско-приказных методов воздействия на население, духовного порабощения людей полностью поглощает все формы и сферы самопроявления общественного человека. 5. Концепции власти Современные концепции власти можно проклассифицировать по ряду оснований. Прежде всего, концептуальные подходы к интерпретации политической власти. С известной долей условности и относительности, их можно разделить при самом общем анализе на два больших класса: 1. Трактующие власть как атрибут, собственное свойство субъекта, а то и просто как самодостаточный «предмет» или «вещь»; 2. Трактующие власть как атрибут социальных отношений или взаимодействий на элементарном или сложном коммуникативном уровнях. Атрибутивно-субстанциональные подходы к осмыслению власти, в свою очередь можно подразделить на 1) инструментально-силовые; 2) потенциально-волевые и, с известной оговоркой 3) структурно-функциональные концепции. Потенциально-волевые концепции исходят из определения власти как способности или возможности навязывания воли каким-либо политическим субъектам. Такой подход был особенно влиятелен в традиции немецкой политической мысли. Гегель и Маркс, Фихте и Шопенгауэр, Ницше и Вебер использовали понятия «волевые свойства» или «волевые способности» в самых разных, порой даже полярных определениях власти (таких, как, «воля экономически господствующего класса» К. Маркса или «энергия и воля сверхчеловека» Ф. Ницше и тд). По классическому определению Вебера, власть представляет собой «любую возможность проводить внутри данных общественных отношений собственную волю, даже вопреки сопротивлению, вне зависимости от того, на чем такая возможность основывается». Строго говоря, такое определение власти при желании можно интерпретировать и как «волевое отношение». Наиболее перспективным и обоснованным представляется подход к изучению этого феномена, согласно которому власть в социуме может быть определена скорее как регулятор общественных отношений, механизм тотального социального общения, когда каждый связан с каждым, как своего рода способ человеческой самоорганизации и принцип коллективного саморегулирования. 6. Разделение власти. Разделение власти является основ­ным механизмом функционирова­ния всех видов политической и не­политической власти. Разделение власти возникает из свойства власти быть отношениями между субъектом и объектом, между которыми формируются отношения ко­мандования и исполнения, господства и подчинения. В политической системе общества, где субъектами власти выступают учреждения, организации, разделение власти означает принятие решений и их исполнение, распреде­ление труда, разделение функций. Разделение власти ис­торически сложилось на самых ранних этапах формиро­вания государства и вылилось в специализацию власти разных лиц и институтов. Первое крупное разделение власти развело политиче­скую и религиозную (духовную, жреческую) власти, власть государства и церкви. Соперничество между этими вла­стями продолжалось многие столетия. Для многих госу­дарств оно не завершено и ныне, при этом исход его да­леко не однозначен для многих регионов мира. В самом светском государстве рано началось разделение професси­ональных функций власти. Происходило разделение вла­сти между центральным и местным управлением (само­управлением), формировалась власть разных уровней с разными функциями. Разделение власти на государствен­ном уровне шло неравномерно и сопровождалось острыми конфликтами и даже войнами между королевской властью и парламентами ("Славная революция" 1688 г. в Англии, переросшая в войну короля и парламента, смену дина­стий; Французская революция). Велась также многовеко­вая борьба за право участия народа в правлении — изби­рательные права, иначе говоря, за разделение власти ме­жду государством и обществом. Всеобщее избирательное право было установлено лишь в XX веке и то не повсе­местно. Проекты разделения единой государственной власти на несколько независимых, но взаимосвязанных властей, которые могли бы сотрудничать и контролировать друг друга, появились в XVII веке. Первый проект такого рода принадлежал Дж. Локку (сер, XVII в.), разделившему власть на законодательную, исполнительную (она же и судебная) и федеративную, ведающую международными отношения­ми. Впоследствии Ш. Монтескье уже в XVIII веке создал теорию разделения властей в ее современном виде: на за­конодательную, исполнительную и судебную. Принцип разделения властей закреплен в статье 6 Конституции Республики Беларусь. В ней отмечается, что государство основывается на принципе разделения вла­стей: законодательной, исполнительной и судебной. Го­сударственные органы в пределах своих полномочий са­мостоятельны: они взаимодействуют между собой, сдер­живают и уравновешивают друг друга. Важное значение в системе разделения власти имеет выделение в сфере судебной власти конституционного су­да, играющего роль арбитра в отношениях между властя­ми. Отношения между разделенными властями регулиру­ются законами, положениями конституции, традициями политической культуры общества. Однако эти отношения не всегда складываются гармонично. Особенно это харак­терно для стран, которые только начинают осваивать сис­тему разделения властей. К таким странам можно отнести и Беларусь. Опыт истории показывает, что попытки одной из вет­вей власти доминировать ослабляют государство и сводят разделение властей к чисто формальной процедуре. В та­ком случае реальной правящей силой может оказаться ка­кая- либо иная сила, стоящая вне официальной структуры власти. Следует иметь в виду, что власть разделяется не толь­ко между легальными структурами, хотя здесь могут быть негласные распоряжения, приказы, закулисная борьба, за­конспирированные организации типа органов безопасно­сти, разведки, контроля. Могут существовать в обществе и нелегальные политические и неполитические структуры, реально владеющие властью, теневые и противоправные структуры. В периоды кризисов все формы скрытого раз­деления власти могут стать крайне опасными, ибо созда­ют условия для криминализации политики, давления на общество, его дестабилизации, политических заговоров и переворотов. 7. Природа подчинения. Мотивация подчинения достаточно сложна. Она может основываться на страхе перед санкциями; на долголетней привычке к повиновению; на заинтересованности в выполнении распоряжений; на убежденности в необходимости подчинения; на авторитете, вызываемом руководителем у подчиненных; на идентификации объекта субъектом власти. Все эти мотивы влияют на силу власти, т.е. способность ее субъекта влиять на объект. Высокая сила воздействия и вероятность подчинения отличает власть от влияния – более широкой, чем власть категории, характеризующей как властное, так и более слабое и менее эффективное воздействие субъекта на объект. Сила власти, основанная на страхе, вызываемом угрозой санкций, имеет тенденцию к ослаблению вследствие естественного стремления людей избавиться от этого неприятного эмоционального состояния. Специалисты в области психологии отмечают, что сила власти, основанная на страхе перед санкциями за неповиновение, прямо пропорциональна тяжести наказания и обратно пропорциональна вероятности избе жать его в случае непослушания. Власть, базирующаяся на привычке, т.е. обычае повиноваться, имеет менее болезненный характер. Привычка – надежный фактор стабильности власти до тех пор, пока она не приходит в противоречие с требованиями реальной жизни. Власть, построенная на интересе, побуждает подчиненных к добровольному выполнению распоряжений, делает излишним контроль и применение негативных санкций. Она способствует развитию у людей других типов позитивной мотивации подчинения – на основе убежденности, авторитета и идентификации. Подчинение по убеждению связано с мотивационным воздействием достаточно глубоких слоев сознания: менталитета, ценностных ориентаций и установок. Власть, базирующаяся на авторитете, т.е. высоко ценимых качествах, которыми подчиненые наделяют руководителя, основана на согласии и означает уважение к руководящей личности или организации. В зависимости от лежащих в основе авторитета качеств он бывает научным (качество учености), деловым (компетентность, навыки, опыт), моральным (высокие нравственные качества), религиозным (святость) и т.п. В случае идентификации достигается максимальная сила власти и субъект воспринимается объектом как свой представитель и защитник. Субъективная идентификация исполнителей может объясняться двумя причинами: 1). Быть свойством реального действенного положения людей в отношениях власти (например, в демократической организации, где индивиды выступают и субъектом власти – выбирают и контролируют руководство, и ее объектом – исполняют его решения; 2). Выступать результатом общности интересов и возникновения у последнего чувства единения со всей организацией или группой. Сила власти, подчиненность объекта субъекту зависит также еще от одного важного фактора — неравенства. В основе подчинения одного человека другому (объекта субъекту) может лежат неравенство. Власть, — возникающая на основе естественного не равенства, всегда носит характер межличностного взаимодействия, всегда персонифицирована. Возникает подчинение конкретному человеку. И если в новой ситуации он окажется неспособным продемонстрировать свое преимущество, едва ли его распоряжения будут выполняться. Власть, основанная на социальном неравенстве, утрачивает свою персонифицированную форму. На службе мы вынуждены выполнять распоряжения начальника независимо от того, нравится он нам или нет, сильнее он физически или слабее. Именно такая власть носит более определенный и устойчивый характер. Она воспроизводится в обществе независимо от ее конкретных участников. На пример, руководитель предприятия, лидер партии обладают исключительным правом на принятие решений, обязательных для подчиненных. 8. Легитимность власти. Одним из важнейших свойств, характеризующих политическую власть, является ее легитимность (термин «легитимизм» возник в начале XIX в. и обозначал политическое движение во Франции, ставившее целью восстановить власть короля как единственную законную, в отличие от власти узурпатора Наполеона). Различают легитимность власти по происхождению или по способу установления (по наследству на основе традиций при монархическом правлении или на основе всеобщих выборов при демократическом правлении) и легитимность как определенное состояние власти, когда граждане добровольно и сознательно признают право власти предписывать им поведение, следуя ее законам. Легитимна власть, с которой согласен народ, в противном случае она нелегитимна. «Тот, кто принимает хоть какую-то долю власти иными путями, чем те, которые предписаны законами сообщества, не имеют права на то, чтобы ему повиновались..., а, следовательно, является не тем лицом, на которое дал согласие народ» (Локк Д.). Исследователи уделяли большое внимание выявлению сущности легитимности. Так, С.М.Липсет определяет легитимность как «способность системы создать и поддержать у людей убеждение в том, что существующие политические институты являются наилучшими из возможных для общества». Х.Линц дает во многом сходное с Липсетом толкование сути легитимности политической системы: «Убеждение в том, что, несмотря на все их промахи и недостатки, существующие политические институты являются наилучшими, нежели какие-либо другие, которые могли быть установлены и которым следовало бы в результате подчиниться». М.Вебер разработал типологию легитимности (господства), выделив три основных ее типа: * традиционное господство - авторитет «вечно вчерашнего», авторитет нравов, освященных исконной значимостью и привычной ориентацией на их соблюдение. Примером является монархия; * харизматическое господство - авторитет личного дара, преданность и доверие, вызываемое наличием качеств вождя у человека (откровений, героизма и т.д.), подобно тому, как его осуществляет пророк, князь, военачальник, партийный вождь. Образцы харизма Вебер видел в Будде, Христе, Магомете, Цезаре, Наполеоне, Ленине, Сталине и др.; * легальное, рациональное господство. Это господство в силу веры в обязательность легального установления и деловой компетентности носителей власти, обоснованной рационально созданными правилами (законами). В традиционном господстве Вебер выделяет различные виды - геронтократические (власть старейшие), патриархальное (власть вождя племени), патримониальное (власть монарха), султанизм как разновидность последнего. Султанизм характеризуется абсолютным произволом и опорой на армию. Найти примеры традиционного господства в современных обществах трудно. Как пишет Р.Арон, «если бы королева Англии еще продолжала осуществлять реальную былую и активную королевскую власть, то обоснование этого господства уходило бы в далекое прошлое и заключалось в вере в легитимность власти, существовавшую на протяжении веков. Сегодня же существуют только атрибуты этого господства. Люди продолжают отдавать дань уважения держателю традиционной власти, но фактически они почти не имеют повода для повиновения ей. Законы издаются от имени королевы, но не она определяет их содержание. В наше время в странах. Сохранивших монархию, традиционное господство существует символически». Вместе с тем Р.Арон приводит многочисленные примеры харизматического господства. «Ленин в течение нескольких лет осуществлял власть, которую можно назвать харизматическим господством, поскольку эта власть основывалась не на легальности, не на длительных традициях, а на личной преданности людей, убежденных в необыкновенном даре человека, который взялся перевернуть социальный порядок. Гитлер и генерал де Голль были и остаются, по определению Вебера, харизматическими вождями, как бы они при этом не отличались друг от друга». Харизматическая власть является нестабильной по сравнению с традиционной и легальной. Власть харизматического властителя фактически не подкреплена официальным правом или священной традицией, что вынуждает властителя постоянно подтверждать гражданам свою харизму. Неудачи могут привести к потере харизмы, которая к тому же непостоянна (вождь смертен), и окружение лидера стремится сохранить ее для себя. Поэтому слово харизматического лидера объявляется непогрешимым, возводится в ранг «священного», не может быть подвергнуто сомнению. «Харизматический завет» преобразуется в систему догм, которую должен воспринять преемник. Классическим примером харизмы является харизма Сталина как верного продолжателя дела Ленина. Таким образом, харизматическая власть приобретает черты традиционного господства, а проблема преемственности становится главной и решается различными путями. Вождь может назначить своего преемника, или преемник может определиться в результате острой борьбы между соратниками, или преемником может стать сын лидера и тогда харизматическая легитимность перерастает в традиционную, в которой необыкновенные свойства вождя переносятся на членов семьи. Легальная легитимность - результат длительного эволюционного развития государства, в котором соблюдаются права человека и принципы правопорядка. Она должна соответствовать волеизъявлению управляемых (демократическая легитимность) или сообразоваться со способностями управителей (технократическая легитимность). Таковы, по Веберу, три идеальных (чистых) типа легитимности. Однако в действительности чаще всего функционируют смешанные комбинации этих типов. Разработанная Вебером типология легитимности, по мнению Д.Истона, не учитывает богатство оснований легитимности, в частности политического режима. Д.Истон выделяет такие источники поддержки власти и режима, как идеологические принципы, привязанность к структурам и нормам режима, преданность власти в силу положительной оценки личных свойств субъектов власти (к примеру, президента). В соответствии с этим он определяет следующие три разновидности легитимности: идеологическую, структурную и личную (персональную). Идеологическая легитимность опирается на идеологические принципы и убеждения граждан в ценности политического строя как самого передового, что подкрепляется интенсивной пропагандой. Классическим примером подобной легитимности власти является СССР, где идеология обосновывала легитимность режима. Структурная легитимность опирается на приверженность граждан механизму и нормами политического режима. Она характерна для обществ, где порядок формирования властных структур стал привычным. Доверие к традиционной и устоявшейся системе власти распространяется и на саму власть, если она была избрана в соответствии с устоявшимися нормами. В качестве примера можно привести Великобританию с ее демократическими традициями и парламентаризмом. Личная (персональная) легитимность опирается на веру граждан в личные качества политического лидера (президента, премьер-министра), его способность должным образом использовать политическую власть. Она близка к харизматической. Персональная легитимность в большей степени базируется на симпатии граждан к лидеру, поклонение, готовность к полному подчинению. К примеру, президент США должен обладать персональной легитимностью, но там нет харизмы. Проблема легитимности политических режимов исследовалось М.Доганом. Анализирую состояние легитимности современных политических режимов, он приходит к выводу, что классическая веберовская типология легитимности перестает быть плодотворной, становится инструментом, который полезен лишь для исторических исследований. «Традиционная легитимность королевской власти является реальным феноменом для большей части населения лишь в некоторых странах - Марокко, Саудовской Аравии, Иордании, Омане, Кувейте... Поскольку традиционная легитимность «божественного права» постепенно исчезает, веберовская типология утрачивает один из своих элементов» М.Доган полагает, что в веберовской типологии легитимности сохраняется лишь ее традиционно бюрократический тип, являющийся своего рода сплавов разновидностей, среди которых он выделяет следующие: * развитые плюралистические демократии, которые признаются большинством граждан как легитимные. В 1992 году в мире было от 30 до 35 демократических режимов, легитимность которых прочно признается в течение уже 20 лет; * авторитарно-бюрократические режимы, где основные гражданские права соблюдаются лишь частично. Существует большое разнообразие таких режимов. Но проблема состоит в том, насколько они пользуются широкой поддержкой у населения; * диктаторские (деспотические или тоталитарные) режимы, которые на признаются большинством населения страны. «Нельзя утверждать. Режим является легитимным, только потому, что он открыто, не оспаривается»; * страны, где граждане безразлично относятся к тем, кому принадлежит власть и где власть тиранов воспринимается как неизбежность. Это политические режимы во многих странах третьего мира. М.Доган полагает, что большинство политических режимов лишены легитимности и не могут быть включены в веберовскую типологию, которая оказывается в некотором роде анахронизмом. На наш взгляд, проблему легитимности следует решать не посредством объявления веберовской теории анахронизмом и достоянием истории, а углубленной разработкой современных оснований легитимности политических режимов и их различных комбинаций. Ведь даже в устоявшемся политическом режиме США налицо комбинация трех оснований легитимности: идеологической, структурной и персональной. Современные политические режимы все в большей степени строят свою власть на основе многоэлементной легитимности, да и М.Вебер считал, что в реальной политической жизни редко встречаются «чистые» типы легитимности. Задача политологов заключается в определении различных комбинаций оснований легитимности применительно к политическому режиму. Проблема легитимации является жизненно важной для любого политического режима. Даже диктаторы не могут бесконечно строить свою власть исключительно на насилии. Наибольшим потенциалом легитимности обладает демократический режим. Уровень легитимности простирается от всеобщего одобрения до полного отрицания. Степень легитимности может быть проверена эмпирически, например посредством опросов. По словам М.Догана, населению предлагается выбрать один из трех ответов на вопросы, отражающие существо легитимности: a) «Я признаю существующие законы и современную систему правления». b) «Я вижу недостатки в системе правления, но я верю в возможность постепенного совершенствования существующего режима». c) «Я полностью отвергаю законы, систему правления и общество и вижу единственное решение в их полном социальном изменении». Первый ответ предполагает безусловное признание режима легитимным. Второй - свидетельствует об условном признании опрошенными легитимности режима и наличии у них убеждения в том, что несмотря на все его недостатки, существующий режим является лучшим из возможных и поддается совершенствованию. Третий - показывает, что существующий режим воспринимается как нелегитимный. Так, 1981 году граждан, выбравших третий ответ, в составе опрошенных было: в США - 9%, Германии - 3, Канаде - 7, Австралии - 10, Франции - 26, Великобритании - 24, Индии - 41%. Абсолютное большинство населения видят изъяны в политической системе. Три четверти итальянцев и пятая часть немцев не удовлетворены демократией в своих странах. В 1981 году только треть итальянцев доверяла парламенту, большинство итальянцев считали. Что лучше иметь «посредственный парламент», чем не иметь никакого. Таким образом, на основе исследований различных политических режимов в мире М.Доган предлагает проводить различия между легитимностью режима и доверием к некоторым его институтам или руководителям. Он полагает, что в демократической стране легитимность режима не ставится в сомнение, потому что не существует лучшей альтернативы, кроме как реформировать демократию демократическим путем. Думается, такой подход сужает суть легитимности. По существу сводит ее к легитимности политической системы и режима как таковых, их институтов. При таком подходе легитимность власти теряет некоторые свои разновидности, такие как харизматическая и персональная, а легитимность демократического режима утверждается навечно. Более правомерной и перспективной в плане исследования проблемы является точка зрения политологов, считающих, что легитимность следует рассматривать применительно и к режиму в целом, и к конкретной власти. К примеру, можно говорить о легитимности самого института президента и о легитимности конкретного президента. Смысл проблемы в том и заключается, что легитимность власти не дана навечно, что наряду с процессом легитимации режима или власти может идти процесс делегитимации. Подобно тому как конфликт и консенсус являются постоянными свойствами жизни общества. Так и процессы легитимации и делегитимации выступают постоянными свойствами политической власти. Исследователи выделяют несколько источников легитимации власти. Первый и наиболее надежный источник - участие граждан в управлении, что создает ощущение причастности людей к политике, проводимой властью позволяет людям чувствовать себя в определенной мере ее субъектом. Вот почему демократические режимы по сравнению с другими обладают наибольшим потенциалом легитимации. Другим источником является так называемая технократическая легитимация, т.е. легитимация посредством административной, экономической, военной, образовательной и тому подобной деятельности власти. В этом случае легитимность власти находится в прямой зависимости от эффективности такой деятельности, конечным результатом которой являются стабильность в обществе и успешное развитие всех сторон общественной жизни. Череда экономических неудач при проведении реформ или при выходе страны из кризиса ослабляет легитимность власти и может привести к краху политической системы. Легитимность политической власти Германии, Японии, Тайваня, Южной Кореи, Сингапура повысилась в значительной мере благодаря экономическим достижениям. Можно с уверенностью сказать, что легитимность власти в России ведет в большей степени определяться тем, насколько успешно она преодолеет экономический кризис и обеспечит развитие экономики. Третьим источником легитимации является сила. Все режимы опираются на принуждение, однако формы, степень его распространения и использования различны. Оно проявляется в ограничении прав и свобод личности, прежде всего права на получения полной и объективной информации, выступления, объединения, манифестации. Чем ниже уровень легитимации, тем сильнее принуждение. Сила - последний аргумент власти, с помощью которого она пытается повысить уровень своей легитимности, однако сомнительно, чтобы власть могла удержаться долго опираясь исключительно на силу. Использование силы может не только повысить уровень легитимности, но и ускорить паление режима. Сила является ненадежным источником легитимации власти. Власть обладает возможностями для повышения легитимности посредством влияния на сознание и поведение социальных групп, формирования определенного общественного мнения. Так власти США перед тем, как осуществить высадку войск на Гаити, продолжительное время формировали общественное мнение в стране, показывая диктаторскую сущность существовавшего там режима. Российские власти не подготовили соответствующим образом общественной мнение страны к использованию военной силы для разрешения чеченского кризиса. Оно было «сориентировано» на использование «одного полка в течение двух часов» для ликвидации вооруженных бандоформирований. Чеченская война негативно сказалась на легитимности власти, уровень которой и до войны был невысок. По данным опроса общественного мнения, проведенного в конце 1994ггода Институтом социологии РАН, президенту страны полностью или с некоторыми оговорками доверяли 53,5%, не доверяли 42,7%, Совету Федерации -47,4% и 33,5%, правительству - 62,2% и 30,2%, Государственной Думе - 54,5% и 28,4%. Важное место в функционировании политической власти занимают проблемы делегитимации, обострение которых может вызвать кризис и даже крах политического режима. В связи с этим возникает необходимость выявления причин делегитимации. Одной из основных причин является противоречие между универсальными ценностями, господствующими в обществе, и партикулярными и даже эгоистическими интересами властвующей элиты и связанных с ней социальных групп. Углубление этого противоречия приводит к тому, что власть замыкается в самой себе, теряя поддержку населения. Указанное обстоятельство является одновременно и симптомом развивающегося кризиса власти. Другой причиной делегитимации власти, характерной для демократических режимов, является противоречие между идеей демократии и социально- политической практикой. Оно проявляется в попытке власти решить возникающие проблемы только силовым путем, нажиме на средства массовой информации, ограничении или несоблюдении основных прав человека. Хаотически возникающие проявления данного противоречия говорят о его наличии в России, и усилении этих тенденций приведет к замене демократического режима авторитарным. Благоприятным фоном для этого всегда является деполитизация и апатия населения. Третьей причиной делегитимации власти выступает отсутствие в политической системе артикуляции интересов социальных групп; отсутствие достаточной вертикальной мобильности в сочетании с социальным неравенством, массовым обнищанием населения и т.п. подрывает легитимность власти. Когда интеллектуалы ставят под сомнение существующий режим, его легитимность падает. Радикализация настроений в обществе приводит к появлению оппозиции, выдвигающей альтернативное видение социального порядка. Очевидно, что данный источник делегитимации власти существует в России. К четвертой причине делегитимации власти можно отнести нарастающую бюрократизацию и коррумпированность. Бюрократия, например, в сенате реформаторов России нашла способ вхождения в новые отношения и структуры посредством своеобразного участия в процессе приватизации и создания рыночной инфраструктуры. Контроль «снизу» в силу неразвитого гражданского общества и недостаточно эффективной выборной власти «снизу доверху» практически отсутствует, а контроль «сверху» чрезвычайно ослаб. Что создало для бюрократии небывалую свободу. Расцвела коррупция и прежде всего такая ее форма, как мздоимство. Открылась возможность конверсии власти в богатство. Всеохватывающая коррупция является симптомом не только делегитимации власти, но и ее кризиса. Последним оплотом режима, оказывающим сопротивление коррупции, является суд. Если она поражает и его, то кризис и падение режима можно считать предрешенным. Заметим, однако, что скандалы, связанные с коррупцией, не обязательно являются показателем делегитимации, в некоторых случаях они могут служить доказательством демократического и легитимного функционирования политической системы, особенно, если замеченный в коррупции чиновник (министр, глава государства) оказывается вынужденным уйти в отставку. К числу причин делегитимации власти в многонациональных государствах относится национализм, этнический сепаратизм, который отвергает правомерность федеральной власти (это имело место в Чечне) или провозглашает верховенство республиканских конституций над федеральным законом (это имело место в Башкортостане, Коми, Дагестане). Усиление национализма и этнического сепаратизма ослабляет легитимность федеральной власти, но и ставит под вопрос государственную целостность страны. И, наконец, источником делегитимации власти может явиться потеря самой правящей элитой веры в правомерность своей власти, возникновение внутри нее острых противоречий, столкновение различных ветвей власти. Таким образом, проблема легитимности имеет важное значение для политической власти и общества, является одной из важнейших проблем науки. 9. Политическое господство. Для характеристики властных от­ношений часто используется тер­мин "господство". Для того чтобы власть выполняла общественные функции, была прочной и стабильной, она должна быть институциализирована, то есть, закреплена в определен­ных институтах, учреждениях, формах. Тем самым вос­производятся и закрепляются отношения властвования и подчинения, разделение управленческого труда и связан­ные с ними привилегии. Тем самым устанавливается оп­ределенная социальная иерархия, лестница, и занятие тех или иных ступенек этой лестницы позволяет принимать решения, приказывать, разрешать или запрещать. Формой общественной организации власти является господство. Господство определяется как механизм осущест­вления власти, который принимает форму социальных ин­ститутов и предполагает деление общества на господствую­щие и подчиненные группы, иерархию и социальную дистан­цию между ними, выделение особого аппарата управления. Господство — это политический порядок, при котором од­ни командуют, а другие подчиняются, хотя первые могут находиться под демократическим контролем вторых. Господство включает экономические, политические, идеологические аспекты. Многие политологи считают экономическое господство наиболее важным, ибо это власть собственников средств производства, денег, других обще­ственных богатств. Деньги оказывают сильное влияние на проведение избирательных кампаний и итоги выборов, используются для подкупа политиков, для влияния на средства массовой информации и т.д. Политическая власть санкционирует экономическое господство. Потому госу­дарственная власть есть верховенство экономически гос­подствующих сил. Идеологическое господство призвано обосновать этот порядок, оправдать его, представить как справедливый и гуманный. В современных демократических государствах всевла­стие крупного капитала сдерживается конкуренцией, уча­стием трудящихся в принятии производственных решений, в распределении прибыли, налоговой политикой государ­ства и другими способами. В этих странах достаточно са­мостоятельна политическая власть, способная подчинить экономическую власть собственным целям, иметь первен­ство над экономикой. Политическая власть не допускает монополизации средств массовой информации в руках оп­ределенных лиц и группировок, а также правительства, ибо это может помочь определенной группировке длительное время сохранять свое господство, невзирая на неэффек­тивность экономической и иной политики. Демократи­ческий строй предполагает разделение господства путем формирования множества центров экономического влия­ния, разделения власти между государством, партиями, группами интересов, а также самой государственной вла­сти на законодательную, исполнительную и судебную, ут­верждения культурно-информационного плюрализма, дос­тупности образования. Политическое господство проявляется обычно как средство приобретения социального господства, то есть привилегированного положения в обществе. Высокая по­литическая должность способствует накоплению богатст­ва, доступу к знаниям для себя и своих детей. Богатство, в свою очередь, повышает шансы на вхождение в полити­ческую элиту, доступ к образованию, средствам массовой информации. Таким образом, происходит накопление вла­сти, усиление господства. Альтернативой господству яв­ляется самоуправление общества, однако, оно возможно в небольших пределах и территориях, а не в рамках совре­менных государств. 10. Взаимосвязь и взаимодействие гражданского и политического общества. Сущность и содержание политической власти четче выявляются на фоне рассмотрения взаимодействия гражданского и политиче­ского общества. С тех пор как возникло государство, гражданское и политиче­ское общества не только сосуществуют друг с другом, но и весьма своеобразно взаимодействуют между собой. На характер этого взаимодействия оказывают влияние многие факторы. Прежде всего это степень цивилизованности и гражданского, и политического общества. Цивилизованность гражданского общества означает его экономическую, социальную и духовную организованность и упорядоченность, а также готовность к самоуправлению. В этом смысле цивилизованно-гражданское общество как организованно-управляемое общество противопоставляется природно- естественно­му обществу как стихийно-неуправляемому обществу. В свою очередь, цивилизованность политического общества предполагает его способность к рациональному регламентированию обществен­ных отношений с помощью государства. Иначе говоря, цивилизо­ванным может считаться такое политическое общество, которое не противостоит гражданскому обществу, не подавляет его, а, наоборот, создает наиболее благоприятные государственно-право­вые условия для его функционирования. Таким образом, идея гражданского общества, используемая в качестве методологического принципа, позволяет определить пределы политики, рассматривать государство лишь как надстрой­ку над огромным количеством социальных связей, интересов и организаций, способных существовать самостоятельно, без обяза­тельного политического доминирования и контроля. Гражданское общество выступает в роли демократического компенсаторного механизма, призванного перераспределять власть государства, а политическое общество использует свои властные полномочия для предотвращения деструктивных проявлений как с той, так и с другой стороны. На характер взаимодействия гражданского и политического общества несомненное влияние оказывают и особенности куль­турно-исторического развития конкретных стран. Существует, например, большое различие в этом отношении между странами Востока и Запада. Если формирование гражданского и политиче­ского общества в странах Востока происходило на основе азиатского способа производства, порождавшего централизм и деспотию, то на Западе оно протекало в русле традиционной преемственности с античным полисом, из которого большинство этих обществ исторически выросло. Вот почему «на Востоке,— писал А. Грамши,— государство было всем, гражданское общество находилось в первичном, аморфном состоянии. На Западе между государством и гражданским обществом были упорядоченные отношения, и если государство начинало шататься, тотчас же выступала наружу прочная структура гражданского общества». Культурно-исторический опыт многих стран, в особенности западных, со всей очевидностью свидетельствует, что переход к гражданскому обществу, точнее формирование этого общества, отнюдь не означает отказа от политического общества. В условиях происходящей дифференциации общества (а она имеет тенденцию к усилению) сделать это практически невозможно. Задача, видимо, состоит в том, чтобы показать, какой облик должно принять гражданско-политическое общество в целом, в каких направлениях оно будет изменяться в ходе своего утверждения. Если говорить в общем плане, то гражданско-политическое общество — это такое общество, в котором в равной степени и наиболее полно реализуются многообразные потребности и интересы человека и как гражданина, и как политического объекта. Общество, в. котором выработан достаточно эффективный и демократический механизм взаимодействия государственно-политических и граж­данско-общественных институтов, способствующий, с одной сто­роны, гармонизации общечеловеческих и национальных интересов, а с другой — разрешению различного рода социальных, региональ­ных и прочих конфликтов. Важнейшей чертой такого общества является открытость, выражающаяся в: доступе граждан ко всем источникам общественной, политиче­ской, экономической и государственной информации, кроме, разумеется, тех, которые составляют предмет государственной или коммерческой тайны; широкой гласности осуществляемых общественно-политических мероприятий (начиная от подготовки проекта принимаемого общественно-политического решения и кончая его реализацией); свободе слова, включая свободу критики, отсутствие запретных зон для критики; заинтересованность гражданских и политических структур в постоянном обмене накопленным опытом. Открытость во внешнеполитическом плане означает: приверженность общечеловеческим принципам морали во всех областях гражданской и политической жизни; свободу деятельности иностранных и международных организаций в соответствии с принципами и нормами междуна­родного права; политический диалог и переговоры как способ решения международных проблем и устранения существующих разногласий. Плюрализм как существенная черта гражданско-политического общества характеризует все его сферы: экономическую, социаль­ную, политическую и духовную. В экономической сфере плю­рализм выражается в многообразии и равноправном статусе всех форм собственности — частной, акционерной, кооперативной, общественной и государственной,— в свободе выбора указанных форм собственности, в гарантированном государственно-правовом обеспечении деятельности самих собственников. В социальной сфере о плюрализме свидетельствует развитая система социальных общностей (традиционных и нетрадиционных), способных и готовых решать самостоятельно социально-политические пробле­мы, осуществлять контроль за деятельностью государственных и общественных органов. В политической сфере плюрализм пред­ставляет собой широкий спектр политических сил, движений, партий и организаций, действующих на основе общепризнанных норм общения, в том числе правил конкурентной борьбы, включая парламентскую и внепарламентскую ее формы. В духовной сфере плюрализм знаменует мировоззренческую свободу и самоопреде­ление личности, взаимную терпимость к противоположным взглядам и мнениям, исключение любой дискриминации по идеологическим признакам. И наконец, гражданско-политическое общество — это право­вое общество, объединяющим началом которого является защита прав человека во всех сферах общественной, политической, экономической и личной жизни. К числу основополагающих принципов гражданско-политического общества как правового общества относятся следующие . Во-первых, господство закона во всех сферах общественно-политической жизни. Во-вторых, связан­ность законом самого государства и его органов. В-третьих, незыблемость свободы личности, ее прав и интересов, чести и достоинства, их охрана и гарантированность. В-четвертых, взаимная ответственность государства и личности, предполагаю­щая, с одной стороны, четкое разделение властей на законода­тельную, исполнительную и судебную, а с другой — на менее четкое законодательное закрепление и соблюдение политического и правового статуса личности. И, в-пятых, наличие эффективных форм контроля и надзора за осуществлением законов и других нормативно-юридических актов, что требует полной независимости суда, прокуратуры и арбитража, повышения их роли в обществе, совершенствования процессуального законодательства, строгого соблюдения презумпции невиновности, норм правосудия и права на защиту. 11.Заключение Власть и есть та снова, которая определяет политику; власть существует везде, где есть совместная деятельность; это необходимый атрибут общественных отношений, суть которого заключается в переводе материальных и духовных интересов и сил в совместное действие. Для того чтобы обеспечить совместность в любом деле, кто-то должен взять на себя инициативу распоряжения. Эта инициатива либо принимается, либо оспаривается. Такова абстрактная модель функционирования власти: господства, доминирования и согласия и подчинения. В реализации же действительного властного акта дело обстоит гораздо сложнее. Подчинение и сопротивление оказываются переплетенными между собою весьма сложным и для каждого отдельного случая специфическим образом. Классическая постановка вопроса о власти исходит из того, что она представляет собою совокупность политических институтов, посредством функционирования которых одни социальные группы получают возможность навязывать свою волю другим и действовать в соответствии с так называемыми общими (общенародными общегосударственными) интересами. Центральною место среди этих институтов занимает государство, которое имеет право и обязанность говорить от имени народа или всего организуемого им сообщества. Государство — необходимый общественный институт. Специфика государства в том, что оно претендует на монополию легитимного политического насилия в пределах своей юрисдикции. Более того, сущностное определение государства, согласно Веберу, состоит в том, что это единственная инстанция, которая имеет право на применение насилия по отношению к своим гражданам и в пределах своей территории. Политическая власть, охватывая все сферы жизни и моделируя человеческие отношения, предает им статус политических является источником и основой этой политики, т.е власть - первооснова политики. 11. Список использованной литературы 1. Бурлацкий Ф.М., Галкин А.А. Современный левиафан. - М., 1985; 2. Партии и выборы в капиталистическом государстве. — М., 1980; 3. Перегудов С.П., Холодковский К..Г. Политическая партия: мировой опыт и тенденции раэвития. Коммунист. -1991.-№2; 4. Полунина Г.В. Политология. – М.: «Акалис»1996 ; 5. Пугачев В.П., Соловьев А.И. Введение в политологию. –М.,1995 6. Шмачкова Т.В. Мир политических партий. Политические исследования. - 1992.-№1-2. 7. Голосов Г.В.. Сравнительная политология. НГУ, 1995 8. Гаджиева К.С.. Введение в политологию М, Просвещение, 1994 9. Дорофеев В.И., Родионов В.А.. Основы политологии. СГУ, 1993г.