Каталог :: Международное публичное право

Реферат: Консульские должностные лица. Их привилегии и иммунитеты

Консульские должностные лица.     Их иммунитеты и привилегии
Пункт 1 d ст. 1 Венской конвенции 1963 г. гласит: "Консульское должностное
лицо означает любое лицо, включая главу консульского учреждения, ко­торому
поручено в этом качестве выполнение кон­сульских функций". К этой категории
лиц относятся: генеральный консул, кон­сул, вице-консул, консульский агент,
проконсул и консульский стажер.
Для нормального выполнения своих функций кон­сульские должностные лица
наделяются иммунитетами и привилегиями, которые отражены в Венской конвенции
1963 г. (ст. 40—57) и в двусторонних кон­сульских конвенциях. Эти документы
определяют пра­ва и обязанности консульских должностных лиц и страны
пребывания по отношению к ним.
Сравнительный анализ Венской конвенции 1963 г. и двусторонних консульских
конвенций показывает, что между ними есть множество различий, особенно в том,
что касается иммунитетов и привилегий кон­сульских должностных лиц.
Рассмотрим данную проблему более подробно. Венская конвенция 1963 г.,
предоставляя консульс­ким должностным лицам, иммунитет от юрисдикции,
определяет: "Консульские должностные лица не под­лежат юрисдикции судебных
или административных органов государства пребывания в отношении дей­ствий,
совершаемых ими при выполнении консульс­ких функций" (п. 1 ст. 43). Это
значит, что консульс­кие должностные лица наделены иммунитетами, ко­торые
носят функциональный, служебный характер.
В современной международной практике служеб­ный (функциональный) иммунитет
предоставляется довольно широкому кругу лиц (консулам, военным морякам,
служащим международных организаций, административно-техническому и
обслуживающему персоналу посольств и др.).
Предоставление служебного иммунитета означа­ет, что лицо, пользующееся им,
освобождается от уголовной, гражданской и административной юрис­дикции
государства пребывания в отношении дей­ствий, совершаемых при исполнении
служебных обя­занностей. Если же правонарушение совершено не при исполнении
служебных обязанностей, данное лицо может быть привлечено к ответственности в
стране пребывания, но только "на основании поста­новлений судебных властей, в
случае совершения тяжких преступлений" (п. 1 ст. 41).
И здесь возникает проблема, существо которой заключается в неопределенности
понятия "действия, совершаемые при выполнении консульских функций". В связи с
этим на практике нередко возникают труд­ности в выяснении того, находилось ли
данное лицо в момент, преступления при исполнении своих слу­жебных
обязанностей или нет, следовательно, впра­ве ли государство пребывания
привлекать его к от­ветственности. Не меньшие трудности возникают и в вопросе
о том, кто правомочен, решать эту проблему: государство пребывания или
направляющее го­сударство.
Анализ доктрины международного права, дого­ворных и законодательных норм,
практики государств показывает отсутствие универсального решения про­блемы
служебного иммунитета.
Представляется, что универсального решения данной проблемы вообще не может
быть. Это объясняется, прежде всего, тем, что многообразие допус­каемых
правонарушений и невозможность в принци­пе составить исчерпывающий перечень
служебных обязанностей каждого лица, пользующегося служеб­ным иммунитетом,
исключают возможность выработки конкретных и универсальных критериев,
позволяю­щих однозначно определить, было или не было дан­ное лицо в момент
совершения правонарушения при исполнении своих служебных обязанностей.
Отсут­ствие таких критериев усугубляется возникновением в каждом случае
правонарушения противоречия меж­ду интересами, с одной стороны, направляющего
го­сударства, которое заинтересовано в защите своих граждан, и, с другой, —
государства пребывания, которое несет ущерб от совершенного правонаруше­ния.
Отсутствие четких критериев, противоречия между интересами сторон
препятствуют разработке универсальной процедуры рассмотрения вопроса, а его
единоличное решение той или иной стороной мо­жет быть необъективным.
На практике вопросы, связанные со служебным иммунитетом, нередко вызывают
разногласия и кон­фликтные ситуации в отношениях между направля­ющим
государством и страной пребывания.
Определенным ориентиром в решении указанных вопросов являются судебные
прецеденты. Так, суды признавали себя некомпетентными, расценивая дей­ствия
консулов как совершенные при исполнении ими служебных обязанностей, в
следующих случаях:
— отказ консула в выдаче выездной визы (1927 г., Франция);
— нанесение консулом ущерба в результате дорожно-транспортного происшествия
при поездке по служебным делам (1933 г., Франция);
— направление консулом суду сертификата, удо­стоверяющего статус личности
(1962 г., США);
— выдача консулом паспорта и проездных доку­ментов девушке-соотечественнице,
бежавшей от ро­дителей (1970 г., Италия);
— отказ консула выслать гонорар за подготов­ленную по его просьбе публикацию
(1970 г., США).
Но были случаи, когда суды выносили решения и приговоры в отношении консулов,
рассматривая их действия как совершенные не при исполнении своих служебных
обязанностей:
— неуплата долга за обслуживание (1912 г., Фран­ция);
— разглашение консулом причин отказа в выдаче визы, нанесшее ущерб репутации
(1927 г., Франция);
— убийство местного жителя в результате ху­лиганских действий консула (1957
г., Япония);
— аренда личного жилища (1963, 1965, 1967 гг., Франция);
— незаконный экспорт военных самолетов (1965 г., США);
— незаконный ввоз наркотиков (1979 г., США);
—    умышленное убийство жены (1980 г., Греция).
Приведённые прецеденты показывают, что лицо, пользующееся служебным
иммунитетом, в случае совершения уголовного преступления, как правило,
привлекается к уголовной ответственности в государ­стве пребывания, т. е.
совершение преступления почти всегда рассматривается как действие, выходящее
за пределы служебных обязанностей. Обобщив практику привлечения к уголовной
ответственности консульских должностных лиц, французский юрист Ш. Руссо
отме­чал, что "в случае совершения преступления имму­нитет от уголовной
юрисдикции не действует, таким образом, консул может быть арестован и, будучи
при­говорен, должен в принципе отбыть наказание. Слож­нее обстоит дело в
случае совершения проступков и иных нарушений".
Нерешенным является вопрос и о том, кто правомочен, определять, было или не
было конкретное лицо в процессе совершения правонарушения при исполне­нии
служебных обязанностей: государство пребыва­ния или направляющее государство?
Большинство зарубежных авторов считает, что этими правомочия­ми должен быть
наделен суд страны пребывания.
За компетенцию суда направляющего государства в этом вопросе в свое время
выступали в основном советские авторы.
В иностранных государствах вопрос о том, был или не был носитель
функционального иммунитета при исполнении служебных обязанностей, нередко
решается судебными органами страны пребывания. А в США компетенция суда в
решении этого вопроса закреплена законом.
Случаи привлечения к уголовной ответственности лиц, пользующихся слу­жебным
иммунитетом, присутствовали в конце 1947 г. и в начале 1948 г. Были
арестованы по обвинению в шпионаже и приговорены к длительным срокам ли­шения
свободы секретарь, шофер и курьер турецко­го консульства в г. Батуми.
В других случаях при совершении консульским должностным лицом преступления
Министерство иностранных дел всегда обращалось к соответствую­щему
консульскому учреждению или дипломатичес­кому представительству с запросом:
было или не было данное лицо в момент совершения правонару­шения при
исполнении служебных обязанностей. Ес­тественно, во всех случаях, иногда даже
вопреки здравому смыслу, отвечали положительно, и вопрос о возможной
уголовной ответственности снимался. Таким образом, консульское должностное
лицо не­прикосновенно при исполнении своих функциональ­ных обязанностей, и
государство пребывания обя­зано относиться к нему с должным уважением и
принимать все надлежащие меры для предупреж­дения каких-либо посягательств на
его личность, свободу или достоинство (ст. 40). В п. 1 ст. 41 Венской
конвенции 1963 г. говорится: "Консульские должнос­тные лица не подлежат ни
аресту, ни предваритель­ному заключению, иначе как на основании постановлений
компетентных судебных властей в случае совершения тяжких преступлений". Пункт
2 гласит:
"За исключением случаев, указанных в п. 1 настоя­щей статьи, консульские
должностные лица не мо­гут быть заключены в тюрьму. А также  не подлежат
ника­ким другим формам ограничений личной свободы, иначе как во исполнение
судебных постановлений, вступивших в законную силу".
Если на консульское должностное лицо заведе­но уголовное дело, местные власти
государства пре­бывания обязаны незамедлительно уведомить об этом главу
консульского учреждения (ст. 42). У них есть право вызвать консула в
компетентные органы, но при этом ему оказывается уважение, и государство
пребывания не должно чинить ему препятствий в выполнении консульских функций
(ст. 41, п. 3).
Говоря о консульских иммунитетах и привилеги­ях, следует отметить, что данную
проблему невоз­можно рассматривать на основе только Венской кон­венции 1963
г., т. к. в двусторонних консульских кон­венциях встречается широкое
разнообразие. Например, существует, по меньшей мере, 11 вариантов решения
вопроса о неприкосновенности личности консульского должностного лица, свыше
15 вариантов решения воп­роса об их иммунитете от юрисдикции и т. д.
По конвенциям с большинством западных стран  неприкосновенность личности
имеет ограниченный характер: консульское должностное лицо может быть
арестовано и взято под стражу в порядке предвари­тельного заключения в случае
совершения тяжкого преступления, а за другие преступления может быть лишено
свободы только на основании вступившего в силу приговора суда (Италия,
Франция, Швеция, Норвегия).
Целый ряд конвенций, подписанных Украиной с другими странами, предоставляя
иммунитеты консуль­ским должностным лицам, распространяют их и на членов
семей, проживающих вместе с ними и не яв­ляющихся гражданами государства
пребывания. Хотя другие конвенции консульские иммунитеты на членов семей не
распространяют.
Рассматривая статус неприкосновенности консуль­ских должностных лиц, следует
отметить, что в Вен­ской конвенции 1963, г. ничего не сказано о правовом
положении их жилища и частной резиденции главы консульского учреждения.
Некоторые страны пошли по этому же пути (Австрия, Литва, Беларусь и др.). Это
говорит о том, что согласно соответствующим документам резиденции глав
консульств и жилища консульских должностных лиц этих стран не наделе­ны
иммунитетом неприкосновенности.
Но большинство конвенций, так или иначе, регу­лируют этот вопрос. Например,
статусом неприкосно­венности наделяются жилые помещения только главы
консульства (Швеции — ст. 13, п. 2; Норвегии — ст. 10, п. 2) или резиденция
главы консульского уч­реждения (США — ст. 17, п. 1; Франции — ст. 21, п. 1;
Италии — ст. 24, п. 2). Что касается распространения иммунитета
неприкосновенности на жилые помеще­ния всех консульских должностных лиц, то
это от­ражено в консульских конвенциях России с Польшей (ст. 15, п. 2),
Великобританией (ст. 14, п. 2), Японией (ст. 15), и другими странами.
Своеобразно трактуется статус неприкосновенно­сти жилых помещений консульских
должностных лиц Финляндии и ФРГ. Так, в Конвенции России с Фин­ляндией
сказано: "... в жилых помещениях консульс­ких должностных лиц власти страны
пребывания не могут предпринимать каких-либо принудительных мер без согласия
консула" (ст. 14, п. 4). В связи с этим возникает вопрос: а входить можно?
Если да, то, при каких обстоятельствах? На этот счет никаких запре­тов и
разъяснений в документе нет.
Еще более интересная формулировка дана в Кон­венции России с ФРГ: "... в
жилых личных помещениях консула власти государства пребывания не будут
осу­ществлять никаких мер принудительного характера". Такая формулировка
больше похожа на джентльменс­кое соглашение и не несет в себе никаких
запретов. Подобное соглашение не создает прямых юридических обязательств для
сторон и связывает их лишь морально.
Помимо этих проблем конвенции регулируют воп­росы приобретения жилых
помещений для консульс­ких должностных лиц. По данному поводу в них
гово­рится, что представляемое государство имеет право от своего имени или
через любое уполномоченное им физическое или юридическое лицо в соответствии
с законами и правилами государства пребывания и с согласия этого государства
приобретать в собственность, получать в пользование, арендовать или всту­пать
во владение в любой другой форме:
а) резиденцией главы консульского учреждения, а также жилыми помещениями для
любого консуль­ского должностного лица, которое не является граж­данином
государства пребывания или не имеет по­стоянного местожительства в этом
государстве;
б) земельным участком, предназначенным для строительства жилых помещений.
Представляемое государство может также улучшать жилые помеще­ния или
земельный участок.
Более того, в конвенциях сказано, что эти ста­тьи и положения не следует
толковать как освобож­дающие аккредитующее государство от ответственности за
несоблюдение законов и правил страны пре­бывания.
Неоднозначно в конвенциях толкуется проблема привилегий, которыми наделены
жилые помещения. Так, согласно конвенциям России с Беларусью и Лит­вой ото
всех государственных, районных или муни­ципальных налогов, сборов и пошлин
освобождается (помимо консульских помещений) лишь резиденция главы
консульства (ст. 15). Тогда как Конвенция Рос­сии с Польшей говорит об
освобождении от всех ви­дов налогов, сборов и пошлин жилых помещений всех
консульских должностных лиц (ст. 17). Это еще раз подтверждает имеющиеся
различия в иммунитетах и привилегиях, предоставляемых консульским
должно­стным лицам разных стран.
Консульские конвенции, говоря об иммуните­те от юрисдикции страны пребывания,
допускают и целый ряд изъятий из иммунитетов. Иммунитеты не распространяются
на следующие гражданские иски:
1) вытекающие из заключенного работником кон­сульского учреждения договора,
по которому он не выступал прямо или косвенно в качестве представи­теля
аккредитующего государства;
2) возбужденные в связи с ущербом, нанесенным каким-либо транспортным
средством в результате дорожно-транспортного происшествия по вине работ­ника
консульского учреждения в государстве пребы­вания;
3) касающиеся наследств, в которых работник консульского учреждения выступает
в качестве на­следника или отказополучателя, исполнителя заве­щания,
распорядителя или попечителя наследства, будучи частным лицом;
4) возбужденные самим консульским должност­ным лицом по делу, по которому он
пользовался бы иммунитетом от юрисдикции (в этом случае он лиша­ется права
ссылаться на иммунитет в отношении любого встречного иска, непосредственно
связанного с основным иском);
5) консульское должностное лицо может быть подвергнуто аресту или
предварительному заключе­нию, если:
·        совершило тяжкое уголовное преступление;
·        по этому случаю есть постановление компетен­тных судебных органов
(см. ст. 41 Конвенции 1963 г.).
Как видим, имеется достаточно широкая возмож­ность предъявления гражданских и
иных исков к кон­сульским должностным лицам.
Консульское право говорит, что представляемое государство может отказаться от
привилегий и иммунитетов, но этот отказ должен быть определенно выражен и о
нем должно быть сообщено государству пребывания в письменной форме. Причем
отказ от иммунитета от юрисдикции в отношений гражданс­кого или
административного дела не означает отказа от иммунитета от исполнительных
действий, являю­щихся результатом судебного решения. В отношении таких
действий необходим отдельный отказ (ст. 45 Конвенции 1963 г.).
Практически во всех договорах сказано, что го­сударство пребывания относится
к консульским дол­жностным лицам с уважением и принимает все над­лежащие меры
для предупреждения каких-либо по­сягательств на их личность, свободу и
достоинство. Эта защита и предоставляемые возможности в рав­ной мере
относятся и к членам их семей (ст. 40 Кон­венции 1963 г.).
Следует отметить, что в большинстве конвен­ций сразу же оговорено, что это
положение не от­носится к консульским должностным лицам, являющимся
гражданами страны пребывания или имеющим в этой стране статус иностранца,
которому на закон­ном основании разрешено постоянное местожитель­ство, а
также членам их семей. Но есть и конвенции, в которых подобная оговорка
отсутствует, например, в Конвенции с Польшей. Таким образом, принадлеж­ность
к гражданству может влиять на иммунитеты и привилегии этой категории лиц.
Консульские конвен­ции регулируют свободу передвижения консульских
должностных лиц и, надо отметить, не всегда одно­значно. Ряд договоров
разрешает свободу передвиже­ний и поездок по всей территории страны
пребыва­ния, за исключением зон, въезд в которые запреща­ется или
регулируется по соображениям государствен­ной безопасности. Некоторые
соглашения разрешают консульским должностным лицам свободу передвижения и
поездок только по территории кон­сульского округа, за исключением зон, въезд
в кото­рые запрещается или регулируется по соображени­ям государственной
безопасности. И есть договоры, в ко­торых не отражена проблема свободы
передвижений консульских должностных лиц. В этом случае следует
ориентиро­ваться на Венскую конвенцию 1963 г. (ст. 34), в кото­рой сказано:
"Поскольку это не противоречит зако­нам и правилам о зонах, въезд в которые
запреща­ется или регулируется по соображениям государствен­ной безопасности,
государство пребывания должно обеспечить всем работникам консульского
учрежде­ния свободу передвижений и путешествий по его территории".
На практике представители властей страны пре­бывания могут столкнуться и с
таким вопросом: мо­жет ли консульское должностное лицо выступать в качестве
свидетеля?  Да. Это регулируется ст. 44 Венской конвенции 1963 г. Консульские
должностные лица могут вызываться в качестве свидетелей при производстве
судебных или административных дел.
Вместе с тем, если консульское должностное лицо все же отказывается от дачи
свидетельских показаний, к нему не могут применяться никакие меры принуждения
или наказания (п. 1 ст. 44). Орган, кото­рому требуется показание
консульского должностного лица, должен избегать причинения помех выполне­нию
этим лицом своих функций.
Эта статья предоставляет право консулу, в слу­чае согласия, давать
свидетельские показания в лю­бом месте и в любой форме: в органах внутренних
дел, дома, в консульском учреждении, письменно или устно.
При этом консульские должностные лица не обя­заны давать показания по
вопросам, связанным с выполнением ими своих функций, или представлять
относящуюся к их функциям официальную коррес­понденцию и документы. Они также
не обязаны да­вать показания, разъясняющие законодательство представляемого
государства (п. 3 ст. 44).
Другими словами, эта статья, с одной стороны, как бы обязывает консула давать
свидетельские по­казания, за исключением определенных случаев, а с другой —
дает ему возможность отказаться от дачи свидетельских показаний, вроде бы
создавая про­тиворечие. Но нам представляется, что это "противоречие"
выражает уважение суверенитета аккре­дитующего государства и страны
пребывания и не может отрицательно сказаться на консульских от­ношениях.
В целях облегчения выполнения консульских функций консульские должностные
лица могут сво­бодно общаться с гражданами представляемого госу­дарства и
иметь доступ к ним, и наоборот.
В том случае, если в пределах определенного консульского округа какой-либо
гражданин представ­ляемого государства окажется арестованным, заклю­ченным в
тюрьму или взятым под стражу в ожидании судебного разбирательства,
задержанным в каком-либо другом порядке, компетентные органы страны
пребывания должны безотлагательно уведомить об этом главу консульского
учреждения (п. 15 ст. 36).
Консульские должностные лица имеют право посещать гражданина представляемого
государства, который находится в тюрьме, под стражей или за­держан, для
беседы с ним, имеют право переписки с ним и могут принимать меры к
обеспечению ему юри­дического представительства (п. 1с ст. 36).
Если гражданин представляемого государства, находящийся в тюрьме, под стражей
или задержан­ный, возражает против того, чтобы консул выступал от его имени,
то консульское должностное лицо дол­жно от этого воздержаться. Такое
положение явля­ется естественной нормой отношений консула и мест­ных властей
в любой стране.
Эти права консульские должностные лица могут осуществлять только точно в
соответствии с закона­ми и правилами, принятыми в государстве пребыва­ния (п.
2 ст. 36).
Статья 38 Конвенции 1963 г. говорит о праве гла­вы консульского учреждения
обращаться в компетен­тные местные органы его консульского округа при
выполнении своих функций.
Эта же статья говорит, что в компетентные цен­тральные органы страны
пребывания глава консуль­ского учреждения может обращаться только в той
степени, в которой это допускается законами, пра­вилами и обычаями
государства пребывания или со­ответствующими международными договорами. В том
случае, если представления консула не будут удов­летворены, он имеет право
обратиться к правительству страны пребывания, но только через дипломатическое
представительство своего государства. Не­посредственные отношения с
правительством могут иметь место только в том случае, если в данной стра­не
нет посольства страны, представляемой консулом.
Что касается налоговых и таможенных привиле­гий консульских должностных лиц,
то их регламен­тируют ст. 49—59 Венской конвенции 1963 г.
В ст. 49 сказано, что консульские должностные лица, а также члены их семей,
проживающие вмес­те с ними, освобождаются от налогов, сборов пошлин личных и
имущественных, государственных, район­ных и муниципальных, за исключением:
1) косвенных налогов, которые обычно включа­ются в стоимость товаров или
обслуживания;
2) сборов и налогов на частное недвижимое иму­щество, находящееся на
территории страны пребы­вания;
3) налогов на наследственное имущество или по­шлин на наследование, или
налогов на переход иму­щества, взимаемых государством пребывания, с
оп­ределенными изъятиями, связанными с переходом имущества в связи со смертью
работников консуль­ства и членов их семей;
4) налогов и сборов на частный доход, включая доходы с капитала, источники
которого находятся в стране пребывания, налогов на капиталовложения в
коммерческие или финансовые предприятия государ­ства пребывания;
5) сборов, взимаемых за конкретный вид обслу­живания;
6) регистрационных, судебных, реестровых по­шлин, ипотечных сборов, гербовых
сборов с изъятиями, относящимися к консульским помещениям.
Зарплата консульских должностных лиц в стра­не пребывания освобождается от
налогов и сборов. Вместе с тем работники консульских учреждений, нанимая лиц,
зарплата которых не освобождается от подоходных налогов страны пребывания,
должны выполнять обязательства, налагаемые законами и правилами этой страны
на нанимателей.
Другими словами, создается режим, в соответ­ствии с которым, по существу,
консульские долж­ностные лица не освобождаются от налогов в отношении
деятельности, выходящей за пределы их служебных функций.
Что касается освобождения от таможенных пошлин и досмотра на таможне, то эти
моменты регла­ментируются в п. 1—3 ст. 50. В ней говорится, что таможенные
пошлины не взимаются с предметов для личного пользования консульского
должностного лица, включая предметы, предназначенные для его обустройства и
для его официального пользования. От уплаты таможенных пошлин освобождаются
так­же члены семей консульских должностных лиц, про­живающие вместе с ними.
Следует отметить, что если в отношении таможенных пошлин более или менее
определен круг предметов, в отношении которых та­моженные пошлины не
взимаются, то в отношении досмотра личного багажа на таможне существуют
разные подходы. Конвенция 1963 г. (п. 3 ст. 50) осво­бождает от досмотра
личный багаж консульских дол­жностных лиц и членов их семей, проживающих
вме­сте с ними. Речь идет о багаже, который следует вме­сте с ними. Багаж
может быть досмотрен лишь в том случае, если у страны пребывания есть
серьезные основания предполагать, что в нем содержатся пред­меты, не
являющиеся их личными предметами или предметами для официального пользования
консула. Досмотр возможен и в том случае, когда есть основа­ния предполагать,
что в багаже находятся предме­ты, ввоз и вывоз которых запрещены законами и
пра­вилами страны пребывания или которые подпадают под его карантинные законы
и правила. Такой досмотр, однако, должен производиться в присутствии
соответствующего консульского должностного лица или члена его семьи.
Таким образом, мы видим, что возможность дос­мотра личного багажа консульских
должностных лиц четко определена Конвенцией 1963 г. Подобные поло­жения
отражены и во многих двусторонних соглаше­ниях. Согласно другим двусто­ронним
конвенциям личный багаж консульских дол­жностных лиц и членов их семей
подлежит досмотру на таможне. Таким образом, консульская практика идет по
двум путям:
—    освобождает от досмотра личный багаж кон­сульских должностных лиц, если
нет серьезных ос­нований досматривать ;
—    не освобождает от досмотра ни при каких об­стоятельствах.
Консульские должностные лица освобождены от всех трудовых и государственных
повинностей, неза­висимо от их характера, а также от воинских повин­ностей,
таких как реквизиции, контрибуции и воен­ные постои. Это же относится и к
членам семей кон­сульских должностных лиц, проживающих вместе с ними (ст.
52).
Статья 53 определяет начало и конец консульс­ких иммунитетов и привилегий. В
ней сказано, что привилегии и иммунитеты, предусмотренные Конвен­цией,
начинают действовать в отношении консульс­кого должностного лица с момента
его вступления на территорию государства пребывания или, если оно уже
находится на этой территории, с момента, когда оно приступило к выполнению
своих обязанностей в консульском учреждении.
Привилегии и иммунитеты консульских должно­стных лиц прекращаются с того
момента, когда они покидают территорию данного государства, или по истечении
разумного срока, который достаточен для того, чтобы покинуть территорию
данной страны.
В отношении членов семей привилегии и имму­нитеты прекращаются в тот момент,
когда они поки­дают территорию страны пребывания, или с того момента, когда
они перестают быть членами семьи консульского должностного лица.
Что касается выполнения функций, то практи­чески следует считать
общепризнанным, что консул выполняет свои функции до момента оставления
сво­ей должности в консульском учреждении. В случае смерти работника данного
учреждения члены его се­мьи, проживающие с ним, продолжают пользоваться
предоставленными им привилегиями и иммунитетами до момента оставления страны
пребывания или до истечения разумного срока, в течение которого они должны
были бы оставить территорию государ­ства пребывания.
Важное значение имеет ст. 54. Она говорит об обязанностях третьего
государства в момент, когда консульские должностные лица проезжают через
него, следуя к месту своего назначения или возвра­щаясь в аккредитующее
государство. В этой статье сказано: государство предоставляет все иммунитеты,
предусмотренные другими статьями настоящей Кон­венции, которые могут
потребоваться для обеспече­ния проезда или возвращения консульского
должно­стного лица. Это распространяется и на членов их семей.
Конвенция о консульских сношениях 1963 г. обя­зывает консульских должностных
лиц и всех лиц, пользующихся привилегиями и иммунитетами, без ущерба для них
уважать законы и правила страны пребывания (ст. 55). Специально подчеркнута
обязанность невмешательства во внутренние дела, а кон­сульские помещения, как
уже говорилось выше, не должны использоваться в целях, несовместимых с
задачами выполнения консульских функций. Эта ста­тья отражает практику
государств и способствует развитию дружественных отношений между ними.
Консульские должностные лица обязаны соблюдать любые требования,
предусмотренные законами и пра­вилами страны пребывания, в отношении
страхования от вреда, который может быть причинен третьим ли­цом в связи с
использованием любого дорожного транс­портного средства, судна или самолета
(ст. 56).
Эта статья направлена также на обеспечение прав граждан в государствах
пребывания в случае совер­шения правонарушений в отношении их личности и
имущества консульским должностным лицом. Это лицо несет ответственность по
законам страны пре­бывания (ст. 56).
Штатным консульским должностным лицам зап­рещается заниматься в стране
пребывания какой-либо профессиональной или коммерческой деятельностью с целью
получения личных доходов. Это приводит к изъятию иммунитетов у данного лица
(ст. 57).
В результате рассмотрения вышеуказанных проблем приходим к следующим выводам:
1. Личные иммунитеты и привилегии консульс­ких должностных лиц невозможно
рассматривать лишь на основе Венской конвенции 1963 г., а следует учитывать и
двусторонние конвенции, которые от­личаются широким разнообразием в трактовке
дан­ного вопроса.
2. Консульские должностные лица, как правило, наделяются служебным
(функциональным) иммуни­тетом, а универсального подхода к этой проблеме
вообще не существует. Поэтому на практике реше­ние указанных вопросов нередко
вызывает разногла­сия и конфликтные ситуации между направляющим государством
и страной пребывания, чего по возмож­ности следует избегать.
3. Документы показывают, что существует ши­рокое разнообразие в
предоставлении иммунитетов и привилегий консульским должностным лицам разных
стран.
Иммунитеты и привилегии административно - технического и обслуживающего
персонала консульств
Важность исследования вопросов об иммунитетах и привилегиях административно-
технического и об­служивающего персонала консульств объясняется двумя
обстоятельствами:
— в первую очередь тем, что значительную часть работников консульского
учреждения составляют именно эти категории;
      — во вторую очередь тем, что данная проблема остается сегодня неизученной.
Необходимость распространения иммунитетов и привилегий на указанную категорию
лиц в том или ином объеме объясняется тем, что в силу специфики выполняемых
функций некоторые члены административно- технического персонала, например
шифро­вальщики, делопроизводители, секретари-референты и др. осведомлены в
вопросах секретного характе­ра даже в большей степени, чем отдельные
консуль­ские должностные лица. Арест и иные принудитель­ные меры в отношении
них могут серьезно дезорга­низовать деятельность консульского учреждения и
нанести значительный ущерб аккредитующему госу­дарству.
В то же время предоставление иммунитетов административно-техническому и
обслуживающему персоналу консульств означает освобождение от ме­стной
юрисдикции весьма многочисленной группы иностранных граждан. Это затрагивает
финансовые интересы страны пребывания (освобождение от на­логов и таможенных
пошлин), а также интересы обеспечения правопорядка и государственной
(наци­ональной) безопасности (освобождение от уголовной юрисдикции).
Исходя из вышеуказанных обстоятельств, в Кон­венции 1963 г. было закреплено
компромиссное по­ложение: "... консульские служащие не подлежат юрисдикции
судебных или административных орга­нов государства пребывания в отношении
действий, совершаемых ими при выполнении консульских фун­кций" (ст. 43).
Таким образом, многосторонняя Конвенция 1963 г. предоставила административно-
техническому персо­налу, т. е. консульским служащим, объем иммунитетов, почти
равный иммунитетам консульских долж­ностных лиц. То есть их иммунитеты и
привилегии носят функциональный (служебный) характер и рас­пространяются
только на действия, совершаемые консульскими служащими при исполнении своих
фун­кциональных обязанностей.
Но, говоря об иммунитетах, этой статьей Кон­венции ограничиваться невозможно.
Дело в том, что в ст. 72 сказано:
"... при применении положений настоящей Конвен­ции страна пребывания не
должна проводить диск­риминации между государствами, однако не счита­ется,
что имеет место дискриминация, если страна пребывания применяет какое-либо из
положений на­стоящей Конвенции ограничительно, ввиду ограни­чительного
применения этого положения к его кон­сульским учреждениям в представляемом
государстве или если по обычаю или по соглашению государства предоставляют
друг другу режим, более благоприят­ный, чем тот, который требуется
положениями настоящей Конвенции...".
Это положение, по сути, привело к тому, что иммунитеты и привилегии, как
консульских должнос­тных лиц, так и консульских служащих и работников
обслуживающего персонала разных стран в одном и том же государстве пребывания
значительно отли­чаются друг от друга, что отражено в двусторонних
консульских конвенциях.
Двусторонние консульские конвенции не едины даже в делении работников
консульских учреждений на категории, не говоря уже о разнице в
предостав­ляемых иммунитетах и привилегиях. Рассмотрим эти вопросы более
подробно на примере договоров.
Так, Венская конвенция 1963 г. делит работников консуль­ского учреждения на
три категории: консульские дол­жностные лица, консульские служащие и
обслужи­вающий персонал. Конвенции же России с Монголи­ей, КНДР, США,
Великобританией, Финляндией, Японией, Швецией, Норвегией, Мали и др.
подраз­деляют работников консульского учреждения на две категории:
консульские должностные лица и сотруд­ники консульского учреждения. То есть в
них не про­водится разницы, например, между иммунитетами шифровальщика и
садовника.
Особо выделяется из этой системы деления Кон­венция России с ФРГ, в которой к
консульским дол­жностным лицам отнесены секретари и референты (см. п. 26 ст.
5), а к сотрудникам консульства — сотруд­ники канцелярии, переводчики,
машинистки, стено­графистки, бухгалтеры, заведующие хозяйством, шо­феры и
другой обслуживающий персонал (см. п. 3 ст. 5). Таким образом, изначально,
даже при делении на категории в конвенциях закладывается тенденция к
предоставле­нию различных иммунитетов лицам, занимающим одну и ту же
должность в разных консульствах.
Как видим, предусмотренное Конвенцией 1963 г. деление персонала консульского
учреждения на три категории носит весьма условный характер, о чем
сви­детельствуют рассмотренные двусторонние конвен­ции. Включение в ту или
иную категорию конкрет­ных сотрудников консульств относится исключитель­но к
компетенции аккредитующего государства и не регулируется нормами
международного права. Пози­ции же аккредитующих стран по этому вопросу
да­леко не однозначны и нередко противоречат позици­ям государств пребывания.
Грани между различными категориями персона­ла весьма неопределенны, что
наглядно иллюстри­руют приведенные выше примеры. Это может быть связано с
интересами обеспечения режима безопас­ности в консульском учреждении, а также
с тем, что аккредитующее государство при назначении кон­кретных сотрудников
может быть не заинтересовано в публичном определении их функциональных
обя­занностей. На практике это приводит к тому, что представляющее
государство, определяя сотрудни­ков в консульские учреждения, не указывает,
на какие должности они назначаются, а иногда даже не уточняет, к какой
категории относится тот или иной сотрудник.
Заключение двусторонних конвенций, в которых определяется статус
административно-технического и обслуживающего персонала приводит к
множествен­ности подходов.
Анализ иммунитетов и привилегий, предостав­ляемых административно-
техническому и обслужи­вающему персоналу консульских учреждений разных стран,
показывает, что они сильно разнятся между собой. Так, административно-
техническому и обслу­живающему персоналу консульств Беларуси и Польши в
России можно передвигаться по всей стране, а та­кому же персоналу Японии,
Монголии, Италии, Лит­вы, Франции — только в пределах своего консульс­кого
округа. Тогда как этой же категории лиц из ФРГ, Китая, Великобритании, КНДР,
Швеции, Норвегии, США самостоятельно, без глав консульств или кон­сульских
должностных лиц, передвигаться нельзя не только по стране, но даже в пределах
их консульс­кого округа.
Что касается иммунитетов от юрисдикции стра­ны пребывания, то можно сказать,
что административно-технический и обслуживающий персонал кон­сульств Японии,
Норвегии, США, Франции, Польши не подлежит юрисдикции судебных или
администра­тивных органов в отношении действий, совершаемых им при выполнении
своих функциональных обязан­ностей. При этом данная категория лиц, а также
чле­ны их семей из Японии и США пользуются иммуни­тетом от уголовной
юрисдикции и во внеслужебной деятельности, а на сотрудников и членов их семей
из Норвегии, Франции, Польши этот иммунитет не рас­пространяется.
Служебным иммунитетом наделен административно-технический персонал
итальянского консульства, но он не распространяется на обслуживающий
пер­сонал. И совершенно особое место в системе иммунитетов занимают
сотрудники административно- технического и обслуживающего персонала, а также
члены их семей из консульств Великобритании, Фин­ляндии, Монголии, КНДР — их
иммунитеты прирав­нены к дипломатическим. Что касается этой же кате­гории лиц
из консульств Китая, ФРГ, Швеции, Бе­ларуси и Литвы, то их иммунитеты в
конвенциях вообще не определены.
Отличие мы увидим при рассмотрении иммунитетов жилых помещений и личного
имущества. Здесь особое положение занимает консульство КНДР. Жи­лые помещения
его административно - технического и обслуживающего персонала
неприкосновенны, и само консульство, средства передвижения пользуются
иммунитетом от обыска, ареста и реквизиции нарав­не с дипломатическими.
Статус неприкосновенности имеют жилые поме­щения сотрудников административно
- технического и обслуживающего персонала консульства Монголии, в Конвенции
ничего не сказано о его средствах пе­редвижения. В польском консульстве
неприкосновен­ны жилые помещения административно - технического персонала и
не имеют иммунитетов помещения об­служивающего персонала. Жилые помещения
административно - технического и обслуживающего персо­нала консульства ФРГ
освобождены только от всех налогов, но не наделены статусом
неприкосновенно­сти. Что касается остальных стран, их двусторонних конвенций
с Россией, следует констатировать, что неприкосновенность жилых помещений и
средств пе­редвижения рассматриваемой категории лиц никак в них не
регламентирована.
Различия имеются и в таможенных иммунитетах. Освобождены от таможенных пошлин
наравне с административно - техническим персоналом посольств со­трудники и
члены их семей консульств Монголии, Китая, Швеции, Норвегии, Финляндии, США,
и дан­ная категория лиц из КНДР — даже от досмотра на таможне. Тогда как
административно - технический пер­сонал (без обслуживающего) консульств
Италии, Франции, Литвы, Беларуси освобожден от таможен­ных пошлин только на
предметы, предназначенные для первоначального обзаведения. Не облагается
по­шлинами на таможне личный багаж административно - технического и
обслуживающего персонала кон­сульств ФРГ и Польши, а Конвенция с Японией
рас­пространяет этот иммунитет и на членов их семей.