Каталог :: Медицина

: Other (Потребление алкоголя как потребность)

                   Потребление алкоголя как потребность                   
Большинство советских людей, встретивших антиалкогольную кампанию в 1985 г.,
родилось и выросло в условиях жестокой тоталитарной системы, десятилетиями
подавлявшей инакомыс­лие и воспитывавшей верность и послушание режиму.
Активное противодействие влас­тям слу­чалось, но захватывало единицы, иногда
десятки, редко сотни людей.
Не то было с антиалкогольной компанией. Только во второй половине 1985 г. «за
рас­питие алкогольных напитков на производстве и пребывание на рабочих местах
в нетрезвом со­стоя­нии» задержано 507 тыс. человек. Число людей,
привлекаемых к ответственности за само­гоно­варение, почти удваивается
ежегодно, достигло 397 тыс. в 1987 г. В следующем году их было 414тыс.
человек. Общее число зафиксированных нарушителей антиалкогольного
законо­датель­ства в СССР превышало 10 млн. человек в год. Неучтенных
нарушителей было еще больше.
Легальное противодействие выразились километровыми или полусуточными
очере­дями за спиртным. Тысячи людей в стране стояли в очередях иногда ночью
и на морозе. Оши­бочно было бы думать, что очереди состояли только или в
большинстве из алкоголиков и тяже­лых пьяниц.
Эти крайние формы подвижничества на пути к алкоголю подводят к вопросу, чем
же привле­кают спиртные напитки? Что толкало миллионы людей на противостояние
политике госу­дар­ства? И почему это противостояние оказалось победным?
Конечно, государство было уже не то, оно не было готово расстреливать людей
за массовое не послушание. Но главное в другом, в причинах, толкающих людей к
выпивке или пьянству.
Самым простым было бы связать российское потребление спиртного с обычаями и
тра­ди­циями. Спору нет, традиции консервативны, они многое объясняют в этом
явлении. Но не все. Если пьянство увеличивается, если растет потребление
алкоголя, значит, помимо традиций вклю­чаются новые факторы, идущие вразрез с
традициями употреблять спиртные напитки в прежних количествах.
Во второй половине ХХ века рост потребления алкоголя был повсеместным, а его
по­следствия стали глобальной проблемой, несмотря на существенное различие
социальных и эко­номических условий в различных странах и регионах мира. Это
говорит о наличии общих причин этого фе­номена, хотя у разных стран и
социальных групп могут быть свой специфические сти­мулы по­требления. Что же
это за причины и почему они связаны именно с алкоголем? Ясно что соци­альные
предпосылки пьянства не должны заслонять личную ответственность пьяницы, но
эти предпосылки важно знать, чтобы не ошибиться в антиалкогольной политике.
Начать стоит с самого простого, с психоактивных свойств алкоголя - его
способности изме­нять психические функции. В этом отношении действие алкоголя
многогранно, но повыше­ние настроения, возникновение позитивных эмоций,
эйфоризирующий эффект является ведущим. Другое важное свойство алкоголя -
устранение эмоционального напряжения. Благодаря этим свойствам алкоголь
позволяет легко расслабиться и быстро мобилизоваться.
Другие психотропные свойства алкоголя - производные от этих двух:
эйфоризирую­щего и транквилизирующего. Это повышение самооценки,
психологическая редукция сложности реаль­ных проблем, мнимое удовлетворение
потребностей. В действии алкоголя очень важно уст­ране­ние проблем в общении,
облегчение контактов («коммуникативный допинг») за счет эй­фо­рии и
подавления индивидуальности, отчуждения человека от самого себя.
Современная цивилизация, в которой потребности людей растут быстрее
возможности их удовлетворить, вынуждена прибегать к так называемому
«символическому потреблению» (например, порнография - знак и заменитель
секса). При этом алкоголь расширяет возможности такого символического
потребления, обладания и благополучия. Опьянение помогает создать более
благоприятный образ собственного «Я», наконец способствует мифотворчеству,
которое всегда было важным элементом существования.
Эти и многие другие свойства алкоголя позволяют так деформировать восприятие
дей­ствительности, что это создает иллюзию соответствия желаемого и
действительного, то есть ил­люзию счастья. Переживаемые при этом
положительные эмоции часто оставляют глубокий след в виде неопределенных, но
расплывчатых и приятных воспоминаний (тривиальное «хорошо поси­дели»).
Важно еще раз подчеркнуть и отдавать себе отчет в том, что алкоголь является
замеча­тельным психотропным веществом, сочетающим в себе способность повысить
настроение ( эйфо­ризирующий эффект), снять плохое настроение
(антидепрессивный эффект) и ликвидировать пси­хическое напряжение
(транквилизирующий эффект). Эти свойства алкоголя наряду с низкой стоимостью
сделали бы его идеальным психотропным препаратом для широкого использования,
если бы не способность этанола снижать социальный контроль, а при регулярном
употреблении вызывать зависимость и невосприимчивость к опьяняющему действию.
Первое из этих трех зло­вещих свойств порождает многочисленные конфликты,
второе приводит к развитию алкого­лизма.
Третья особенность алкоголя заставляет пьяниц и алкоголиков потреблять
алкоголь во все больших количествах, чтобы достичь опьянения. При этом
проявляется высокая химическая активность винного спирта, вступающего во
взаимодействие с множеством химических соеди­нений, органов и систем
организма, что осложняет пьянство и алкоголизм многочисленными за­болеваниями
( например, миокардиодистрофия, алкогольный психоз, цирроз печени и гастрит).
Несмотря на это часть человечества потребляет алкоголь во все возрастающих
коли­чест­вах. Не ради же негативных последствий? И почему во второй половине
ХХ века у все большего числа людей все чаще возникает потребность в
реализации позитивных психотропных свойств алкоголя? Ответ на этот вопрос
надо искать прежде всего в резком изменении условий существо­вания людей в
середине века. Ряд явлений глобального масштаба описываются экспо­нентами или
схожими кривыми и обозначаются как взрыв ( демографический, урбанистический,
информаци­онный) или революция ( научно-техническая, технологическая).
В 60-е годы повсеместно начали говорить о загрязнении среды обитания,
вызванном главным образом резким ростом производства. Однако загрязнению
подверглась не только фи­зическая, но и социальная среда. Это явление
обозначили молодежные бунты 60-х годов, рост наркомании, агрессивности,
терроризма, эпидемия одиночества и самоубийств. Одной из реакций стал рост
потребления алкоголя. Определяющими факторами всех этих явлений можно считать
экспоненциальный рост населения планеты и численности городских жителей,
увеличение эконо­мического потенциала общества и повышение мобильности людей,
их миграцию, что привело к радикальным переменам в социальных структурах.
В то время как за предыдущие 900 лет население Земли выросло всего на 172%,
за 85 лет нынешнего столетия - на 350%. Численность жителей городов еще в
1800 г. составляла 3% насе­ления Земли, к 1950г. перевалила за четверть, а
сейчас приблизилась к половине. В СССР до войны 1941-1945 гг. горожане
составляли треть населения страны, а к 1985г. - две трети. В на­стоящее время
большинство населения России хотя и проживает в городах, но по своему
проис­хождению является сельским.
Освоение новых регионов, их индустриализация сопровождались интенсивной
мигра­цией населения и, как следствие, ростом потребления алкоголя и
алкоголизма. В Сибири и в се­верных регионах к этому добавляются
экстремальные природные условия, которые также увели­чивают потребление
алкоголя. В последние годы в России к добровольной миграции прибавились
бе­женцы, многие военные и их семьи.
Иначе говоря, от все большей массы людей требуется приспособиться к
совершенно но­вым для них условиям жизни. Эта ситуация характерна и для
других регионов мира. И везде миг­ранты в среднем потребляют больше алкоголя,
чем их оседлые сверстники. На протяжении тыся­челетий население планеты было
преимущественно сельским, а в последние 30 лет стало почти наполовину
городским. Соответственно резко возросла плотность населения, а вместе с тем
уве­личилась напряженность у горожан. Почти повсеместно сельские жители
потребляют меньше спиртных напитков, чем городские.
Среди перемен, произошедших в ХХ веке, особую роль играет резкий рост
экономи­ческого потенциала. При всей неравномерности его распределения у
значительной части населе­ния повысилось материальное благосостояние,
улучшилось питание, стали комфортнее условия труда и быта, что проявилось
физическим оздоровлением и ростом продолжительности жизни.
Еще одно следствие экономических перемен - увеличение свободного времени. Это
для большой части населения обернулось такой трудной проблемой, как
преодоление душевной пус­тоты и бездуховного существования. У постсоветского
общества тут есть свой специфи­ческий вклад в связи с крахом коммунистических
ценностей.
Автоматизация многих производственных процессов в известной мере обезличила
труд, снизила роль «человеческого фактора». А если «человеческий фактор» не
может реализоваться и в свободное время, возникает состояние скуки, которая
стала популяционной патологией, тол­кая на поиски новых ощущений. На путях
этих поисков возникает сексуальная революция, мно­гие мар­гинальные
молодежные движения, эпидемия наркоманий. Велики «заслуги» скуки и в
рас­про­странении пьянства.
В связи с урбанизацией и научно-технической революцией резко изменились
условия существования современного человека по сравнению с его далекими и не
очень далекими пред­ками. Неизмеримо возросло количество людских контактов, в
значительной части ставших по­верхностными, опосредованными техническими
устройствами.
Массовые средства информации, особенно визуальные, в отличие от письменно-
печат­ной и устной коммуникации не дают человеку возможность регулировать
скорость передачи и вос­приятия информации, не позволяют синхронизировать
поступление информации и ее осмысле­ние, не оставляют место диалогу. По сути
дела диалог умер. А ведь именно эта форма коммуни­кации издавна служила
единению людей. Теперь эти функции диалога перешли к средства массо­вой
информации, которые мешают непосредственному взаимодействию людей, разобщают
их. Разобщает людей и материальная независимость, и убыль потребности в
коллективном противо­стоянии внешним силам, бытовым и бытийным опасностям,
которые испокон веков создавали  основу для общения.
В обыденной жизни остается все меньше потребности в единении людей, в
упрочнении чувства локтя. Общение людей все меньше затрагивает глубинные
свойства личности. Все это приводит к разрыхлению связей между отдельными
людьми и их сообществами, порождает чув­ство одиночества. Алкоголь же
способен иллюзорно компенсировать недостаток подлинного об­щения.
Ослабление индивидуальных связей, нарастание одиночества происходит в мире на
фоне централизации власти, сопровождается структурализацией современной
жизни. Это - конвейер или просто монотонная работа - у одиноких, жестокий
распорядок дня у других. Для многих воз­никает необходимость играть
определенную роль, вступающую часто в противоречия с личност­ными свойствами
человека. Эти и другие условия приводят к вынужденному подавлению
эмо­циональности, сопровождаются осуждением спонтанности, а тем более
импульсивности, которые всегда служили средством самовыражения, способом
эмоциональной разрядки, находились у ис­токов всякого творчества. Алкоголь
способен создать иллюзию, будто разрываются цепи услов­ностей, высвобождаются
все эти процессы, возникает ощущение «полета духа», столь необходи­мое
каждому человеку.
На протяжении нескольких последних десятилетий перемены жизни совершались
значи­тельно быстрее, нежели изменение психологии, сознания людей,
формировавшихся тысячеле­тиями в условиях патриархальных форм труда и быта.
Возможно, что на протяжении тысячелетий в процессе смены поколений происходил
отбор психологических типов, соответствующих  патри­архально-общинным формам
существования со сравнительно низким ритмом жизни, с немного­численными, но
глубоко личными, соседскими контактами на фоне решения конкретных, часто
витальных задач, ремесленного труда, дающего простор для повседневного
творчества.
В последние десятилетия процессы, давно запущенные цивилизацией, вероятно,
достигли критического уровня, пришли в противоречие с природой большой части
людей. И поэтому жи­вущие ныне люди устают от скученности и спешки, от
множественного, но поверхностного обще­ния, информационных перегрузок,
чрезмерной стандартизации. Адаптивные возможности многих людей при этом
оказываются исчерпанными, затрудняя их социализацию.
Заботы, прежде наполнявшие жизнь, утратили витальное значение, понятия «быт»
и «бытие» все больше расходятся. Создается «экзистенциальный вакуум»,
заполняемый комплексом негативных явлений. Одно из них - рост пьянства.
Огрубляя, можно сказать, что потребление ал­коголя является мерой
неблагополучия социальной среды. Составляющие этого неблагополучия могут быть
разными: бедность, униженное положение одних и ответственность социального
ста­туса других, товарный дефицит для одних и дефицит времени при изобилии
товаров для других.
Естественно, что сходная мера неблагополучия у разных людей не означает
равенства по­требляемого алкоголя, тут существует индивидуальная
избирательность. Эта избирательность помимо социальных факторов обусловлена
психологическими особенностями людей, их личност­ными и биологическими
свойствами. Много усилий потрачено на то, чтобы нарисовать обобщен­ный
психологический портрет пьяницы или алкоголика, выявить типологию личностей,
склонных к злоупотреблению алкоголем. Но сделать это не удалось. Выявлены
только самые общие черты, предрасполагающие к употреблению алкоголя. Это -
непереносимость житейских затруднений, провоцирующих раздражительность или
пониженное настроение. Это - чувство неполноценности, неуверенность в себе,
незрелость личности, проявляющаяся в эгоцентризме, потребности внеш­него
поощрения, нереалистичности планов. Это, наконец, примитивность,
обусловленная исход­ной интеллектуальной недостаточностью или пороками
воспитания и образования. Все это может вызвать затруднения социализации и,
следовательно, потребность в алкоголе, как в способе адап­тации.
Реализация этой потребности зависит от многих обстоятельств, но основным
является микросоциум, его установки и обычаи в решении конфликтных ситуаций.
Вот тут-то и могут сыг­рать роковую роль питейные традиции общества,
экономическая состоятельность и цены на спиртные напитки, их соотношение с
ценами на другие продукты и товары, т.е. вся совокупность элементов
алкогольной ситуации, которая регулирует потребление. Иначе говоря,
потребность общества в алкоголе - величина переменная, интегрально отражающая
многие социально-психо­логические условия. И это базисная данность
алкогольной ситуации. Но это не значит, что суще­ствуют факторы, в частности,
политические, которые могут сдвигать реализацию потребности в ту или другую
сторону.
Возвращаясь к главной мысли, нужно повторить, что потребление алкоголя служит
ин­дикатором неблагополучия, слабости адаптационных механизмов личности или
общества. Правда, этот «индикатор» не остается нейтральным в отношении микро-
и макросоциума. Он сам выступает как мощный деградационный фактор. Но здесь
хотелось бы подчеркнуть именно инди­каторную роль алкоголя.
Однако простое сопоставление литров выпиваемого алкоголя с «килограммами»
небла­гополучия было бы неверным. Хотя бы потому, что в разных странах и
регионах это неблагополу­чие выступает в разных формах, а алкоголь в качестве
их иллюзорного эквивалента универсален.
Уже отмечалось, что в некоторых странах Африки стоимость спиртных напитков
срав­нима с высокой стоимостью воды. В развитых же капиталистических странах
цена крепкого спиртного сопоставима по стоимости с парой обуви. У нас бутылка
водки во много раз дешевле пары обуви, что делает водку более доступной.
Иначе говоря, тысяча рублей, истраченная на спиртное, у нас скорее доставит
положительные эмоции, чем при покупке обуви, одежды.
Учитывая все это, приходится сказать, что вероятно существует некий уровень
потребле­ния алкоголя, который, скрепя сердце, можно назвать «оптимальным».
Такой уровень потребле­ния определяется равновесием между негативными
последствиями алкоголизации и социально-психологическим неблагополучием в
стране, провоцирующим алкогольную потребность.
Очевидно, что быстрое (почти на 25% в год) снижение продажи алкоголя во время
ком­пании нарушило этот «оптимум». Такой эксперимент привел к грустным
последствиям: резкому росту самогоноварения и токсикомании. Увеличилось
потребление эйфоризирующих веществ. И хотя 11тыс. отравившихся «химией» в
1987г. меньше, чем за 38,5 тыс. погибших от отравления алкоголем в 1984 г.,
такая динамика не может удовлетворить.
Вероятно, пришло время научно определить оптимальный уровень потребления
алкоголя для страны в целом и отдельных ее регионов, исходя из конкретных
условий. Для этого на одну чашу весов нужно положить смертность от
алкогольного травматизма и отравлений, алкогольные психозы, преступность на
почве алкоголя, самогоноварение, токсикоманию, нелегальную про­дажу алкоголя
и наркотиков. При этом необходимо учесть число лиц, занятых однообразным
ручным трудом, имеющих плохие жилищные условия, низкие заработки и другие
показатели не­благополучия социальной среды, актуализирующие потребность в
алкоголе.
Задача определения оптимума состоит в том, чтобы свести к минимуму груз на
чаше, оперируя не только общим количеством производимого алкоголя, но и
ассортиментом напитков, а также и их ценой, которая должна определяться не
«на глазок», а в соотношении с ценами на дру­гие товары и их доступностью.
Задача по сути дела, сводится к построению многомерной модели для всей страны
и отдельных регионов.
Сомнительно, чтобы сейчас нашлись в стране заинтересованные силы и свободные
сред­ства для такой научной разработки. Скорее можно ожидать вмешательство
политики для нейтра­лизации некоторых алкогольных проблем. Но и при этом
необходимо учитывать, что значитель­ная часть потребляемого в государстве
алкоголя «обслуживает» потребностную сферу населения. А поэтому невозможно
планировать как быстрое снижение потребления, так и скорое разрешение
алкогольных проблем. На этот раз необходима длительная и кропотливая работа.