Каталог :: Литература : зарубежная

Диссертация: Постмодернизм У. Эко «Имя розы»

     Постмодернизм  У. Эко «Имя розы»
Постмодернизм одно из самых интересных  и сложных  явлений  XX- столетия.
Признанный мэтр постмодернизма известный итальянский учёный и писатель Эко
утверждает: «постмодернизм – не фиксированное хронологически явление, а некое
духовное состояние.» [9,460]. Причины появления его объясняет итальянский
философ Витторио Страда тем, что время возникновения глобальной культуры,
которую он называет постмодерной и в состав которой вливаются «все культуры
прошлого  и различные культуры настоящего». Это процесс единства в
многообразии порождающий новую мультикультурную ментальность и этику.[7,201]
Литературоведы Д. Затонский, Л Андреев, Б. Бегун видят в постмодернистском
мироощущении приметы кризиса, пессимизма, спада, а отсюда «Мир
постмодернистского искусства – мир «симуляторов», ложных видимостей, мир
означающих, освободившихся референтов [1,28]. Другие (Т. Денисова, Г.
Сиваченко) утверждают продуктивность постмодернистского сознания, ибо оно
«предстаёт антидогматичным,  плюралистичным., даёт преимущество широкому
спектру равноправных решений, поискам вариантов[3,26]. Как видим, мнение об
этом явлении часто диаметрально противоположны, однако основные особенности
модернизма все исследователи определяют приблизительно одинаково.
Постмодернизм хронологически появился после модернизма, отсюда и его
название, хотя некоторые исследователи склонны относить к этому явлению
«авторов от Аристофана, в творчестве которого изображен кризис
древнегреческой цивилизации; Овидия и Петрония, которые зафиксировали распад
целостной системы древнегреческих традиций; а также Рабле и Сервантеса, чьи
произведения изображали крах ренессансных идей и т.п. – и до М. Павича[2,90].
Но теоретические основные принципы постмодернизма были сформулированы в 60-
70-е годы ХХ века теоретиками искусства, философами-структуралистами (Р.
Барт,  Дж. Барт,  И. Хассан).  В 80-е годы продолжался как процесс
теоретического осмысления, так и широкое развитие постмодернистского романа
(П. Зюськинд, Ю. Андрухович и др.), что связывают как с окончательным
крушением тоталитаризма (распад СССР), так и с сближением  с массовой
культурой.
Отличительные признаки постмодернизма указал в своё время американский
литературовед И. Хассан. Он насчитал их тридцать один, сравнивая с
модернизмом. Наиболее характерными признаками в ряду «модернизм  —
постмодернизм» являются: «форма (единая, закрытая), цель – игра ,. синтез –
антитеза, соединение – разъединенность,. жанр/границы – текст/интертекст,.
метафора – метонимия,.метафизика – ирония»[8,105]
Интертекстуальность, считает У. Эко присутствует в всяком тексте его эхо
будет услышано в процессе работы над произведением, ибо «материал проявит
свои природные свойства, но одновременно напомнит и о сформировавшей его
культуре»[9,432]. Иными словами писатель цитирует или обращается к уже
известным сюжетам, образам, приёмам, но теперь с тем, чтобы пародировать или
переоценивать их.
В ряде случаев это приводит к тому, что, как писала французская газета
«Фигаро» в марте 1970г., авторы предаются «наслаждению от текста». Лучшие же
произведения постмодернизма представляют собой синтез, как писал Р. Барт: «Я
уверен, что настоящий писатель - постмодернист не копирует и не отбрасывает
своих отцов из двадцатого века и своих дедов из девятнадцатого. Первую
половину столетия он таскает не на спине, а в желудке: он успел её
переварить.Идеальный роман постмодернизма должен каким- то образом оказаться
между столкновением реализма с ирреализмом, формализма с «содержательностью»,
чистого искусства с ангажированным, против элитарной – с массовой» [Цит.
по:3,21]. К таким произведениям  относится роман «Имя розы»
Автор романа Умберто Эко (род. в 1932г.) – известный итальянский писатель,
учёный, профессор, читает курсы по семиотике и эстетике в Болонском
университете, почётный доктор университетов США, Дании и др..  Автор книг
«Эстетическая проблематика у Фомы Аквинского» (1956), «Открытое произведение»
(1962), «Поэтика Джойса» (1966), «Документ по новому средневековью» 1973),
«Тракт об общей семиотике» (1975), «Путешествия в гиперреальное пространство»
(1986).
У. Эко утверждает: «Постмодернизм – это ответ модернизму: раз уже прошлое
невозможно уничтожить, ибо его уничтожение ведёт к немоте, его нужно
переосмыслить: иронично, без наивности!»[9,461].
               «Интерпретация и сверхинтерпретация»               
Перу У. Эко принадлежат романы «Имя розы» (1980), «Маятник Фуку»(1989).
Выступает он с лекциями и в знаменитых университетах мира, в том числе
принимает участие в Тэннеровских чтениях, утверждённых бывшим филантропом,
профессором, университета штата Юта Обертом Ч. Тэннером с 1978г.. Чтения
проводятся         в Кембридже, Гарвард, Принстон, Оксфорде,    тему выбирает
сам докладчик, но она должна отвечать основному принципу – «обсуждать и
развивать учебные и научные исследования, связанные с человеческими
ценностями и оценками.[6,269].
Всемирную известность принёс У.Эко роман «Имя розы», который в 80-ые годы ХХ
века неизменно входил в список бестселлер не только на родине автора. Успеху
произведения способствовала и удачная экранизация. Писатель был удостоен
престижной итальянской премии  «Стрега»(1981) и французской «Медичи» (1982).
В своих работах, посвящённых исследованию проблем Средневековья, У. Эко
постоянно проводит  параллели с настоящим и утверждает, что в «Средневековье
-  корни всех наших современных  «горячих» проблем». Такие проблемы конца 70-
ых годов, как противостояние двух идеологических систем, гонка вооружений,
экстремистские движения, общее состояние страха и неуверенности и побудило У.
Эко написать роман о далёком прошлом – и о настоящем. В «Заметках на полях»
«Имени розы» он писал: « Мне хотелось отправить монаха. Думаю, что всякий
роман рождается от подобных мыслей. Остальная мякоть наращивается сама
собой»[9,434].
Роман сопровождают «Заметки на полях» «Имени розы», в которых У. Эко
разъясняет основные понятия постмодернизма, его исторические и эстетические
истоки. Автор замечает, что он видит средневековье «в глубине любого
предмета, даже такого, который вроде не связан со средними веками, а на самом
деле связан. Всё связано»[9,435]. В средневековых хрониках У. Эко  открыл
«эхо интертекстуальности», ибо «во всех книгах говориться о других
книгах,.всякая история пересказывает историю уже рассказанную»[9,437]. Роман,
утверждает писатель, — это  целый мир, сотворённый автором и эта
космологическая структура живёт по своим законам и требует от автора их
соблюдения: «Персонажи должны подчинятся законам мира, в котором они живут.
То есть писатель пленник собственных предпосылок» [9,440]. У. Эко пишет об
игре автора с читателем, которая обгораживает пишущего от читающего. Она
«состояла в том, чтобы как можно чаще  высвечивать фигуру Адсона в старости,
давать ему комментировать то, что он видит и слышит в качестве молодого
Адсона.[9,444]. Фигура Адсона важна и потому, что он, выступая в качестве
участника и фиксатора событий, не всегда понимает и не поймёт в старости
того, о чём пишет.  «Моя цель была, -замечает автор, -дать понять всё через
слова того, кто не понимает ничего»[9,444].
У. Эко в «Заметках.» подчёркивает необходимость объективного изображения
действительности. Искусство есть побег от личного чувства»[9,444], ибо
литература призвана «сотворить читателя»,того, кто готов играть в игру
автора. Читатель естественно интересуется сюжетом, и тут сразу бросается в
глаза, что «Имя розы»- детективный роман, но он отличается от других тем, что
«в нём мало что выясняется, а следователь терпит поражение [9,454]. И это не
случайно, замечает У. Эко, так как «у книги не может быть только один сюжет.
Так не бывает»[9,455]. Автор говорит о существовании нескольких лабиринтов в
его романе, прежде всего маньеристического, выход из которого можно найти
методом проб и ошибок. но Вильгельм живёт в мире ризомы – сетки, в которой
линии – дорожки пересечены, следовательно, нет центра и выхода: «Мой текст -
в сущности,  история лабиринтов[9,455]. Особое внимание уделяет писатель
иронии, которую называет метаязыковой игрой. В этой игре может участвовать
писатель, воспринимая её совершенно серьёзно, даже иногда не понимая её: «В
этом, -замечает У. Эко, -отличительное свойство (но и коварство) иронического
творчества»[9,461]. Вывод автора состоит в следующем: «существуют навязчивые
идеи; у них нет владельца; книги говорят между собой и настоящее судебное
расследование должно показать, что виновные – мы» [9,467].
С самого начала романа автор вступает в игру с читателем и текстом
«характерные приметы постмодернизма», ибо уже первая глава вступления имеет
выразительное название «разумеется рукопись», дескать все и всегда так
начинали, вспомните традицию (Ж.Ж. Руссо «Юлия или новая Элоиза», Э. По
«Рукопись, найденная в бутылке», А.С. Пушкин «Повести Белкина», М.Ю. Л
«Герой нашего времени» и др.) Подробно и «на полном серьёзе » У. Эко
рассказывает о том, как попала к нему рукопись монаха – францискианса Адсона,
который в последние годы жизни, т.е. в 80-90-ые гг. ХІV века, вспоминает о
событиях конца ноября 1327-го года. Размышляет «издатель» и о проблемах
перевода, о том, оставлять ли латинские фрагменты. И, наконец, утверждения
автора о праве писать «из чистой любви к процессу» и о том, что он не имеет
«в виду никаких современных иллюзий», т.к.  «Эта повесть о книгах, а не о
злосчастной обыденности»[10,11]. Продолжая игру У. Эко в «Примечаниях автора»
даёт хронологические уточнения, разбивку дня по литургическим часам, принятую
в монастырях.
Уже в «Прологе» писатель начинает играть с «чужим текстом». Так, первая фраза
«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и слово было Бог» заставляет
вспомнить Евангелие от Иоанна 1:1. До самого конца романа «звучат» тексты
произведений  средневековых  авторов, причём автор смело вводит латынь. Тут
же читатель сразу узнаёт о главном герое брате Вильгельме, который «движим
был единственной страстью – к истине, и страдал от единственного опасения.что
истина не то, чем кажется в данный миг»[10,15] . Его внешность, поведение и
привычки наводят на мысль о Шерлоке Холмсе. Вильгельм «Ростом выше среднего,
он казался ещё выше из-за худобы. взгляд острый, проницательный. Тонкий, чуть
крючковатый нос сообщал лицу настороженность. Подбородок также выказывал
сильную волю» [10,16]. Ему около пятидесяти лет, он знает периоды бодрости  и
прострации, во время которых принимает  наркотики. Его слова кажутся
лишёнными логики, но на самом деле наполнены глубокого смысла, например:
«краса космоса является только в единстве разнообразия, но и в разнообразии
единства»[10,17]. Брат Вильгельм поражает своими знаниями - и
противоречивостью пристрастий: «зачем он, столь ценя суждения своего друга
Оккама, одновременно приклонялся и перед доктринами Бекона» [10,18].
Вильгельм Оккамский – логик и метод соединения противоречивых гипотез создал
герой под его влиянием. Роджер Бекон, имя которого часто упоминается в романе
и который был для героя воплощением всепобеждающей силы науки, известен, как
противник логики. А умному человеку «в ту неспокойную пору (и сейчас !-
В.Т.). приходилось думать,  бывало, взаимоисключающие вещи[10,18]. Наконец,
полное имя учёного францисканца Вильгельм Баскервильский, а его ученика зовут
Адсон – намёк более чем прозрачный.
С первого часа первого дня пребывания в монастыре Вильгельм использует
знаменитый дедуктивный метод Шерлока Холмса. Вначале он помогает отыскать
сбежавшего коня Гнедка, затем расследует таинственный события в монастыре,
раскрывает тайну лабиринта – и везде терпит поражение. Вильгельм всегда
приходит слишком поздно: сгорает библиотека и с ней второй том «Поэтики»
Аристотеля, посвящённой комедии. Лишь в конце романа раскрывается тайный
смысл противостояния Вильгельма и библиотекаря – преступника Хорхе – это
борьба за смех. Итак, в романе присутствуют элементы детектива У. Эко в
«Заметках на полях» «Имени розы» говорит о том, что его роман – и
исторический тоже, «и не потому, что реально существовавшая Убертин и Михаил
должны были у меня говорить примерно тоже, что они говорили на самом деле. А
потому, что и выдуманные персонажи вроде Вильгельма должны были говорить
именно то, что они говорили бы, живя в ту эпоху»[9,465]. Не следует, однако,
принимать на веру эти авторские подсказки, ибо, верные себе, У.Эко лукавит.
Его роман – это многоплановая структура,  своеобразный лабиринт, в котором
множество ходов, заканчивающихся тупиками -, и единственный выход, который и
обнаруживает в конце концов Тезей – Вильгельм Баскервильский, проявляя при
этом  умение логически – и парадоксально!- мыслить.
Этот герой по ходу романа выполняет две миссии: во-первых, расследует
убийство, повергшее в ужас, во-вторых, он, принадлежа к ордену францисканцев,
был тянут в спор с папской курией о бедности или богатстве Иисуса Христа – и,
следовательно, в идеале церковной жизни Вильгельм принадлежал к группе
Оккама, которая требовала реформ церкви. О сути этого спора У.Эко подробно
рассказывает в главах «День четвёртый. Час шестой», «День пятый. Час
первый.». Вильгельм с помощью дедукции доказывает, что в споре нужно поменять
местами причину и следствие и делает вывод, который взбесил присутствующих в
монастыре посланников папской курии, среди них двоих инквизиторов: «поскольку
никем не утверждалось и никем не могло утверждаться, что Иисус добивался для
себя и для своих близких какого- либо земного правления, это сама
отрешенность Иисуса от земных вещей представляется достаточным сованием доя
того, чтобы без греха почесть вероятным утверждениям, что Иисус, таким
образом, больше тяготел к бедности» [10,306]. Вильгельм и путешествует в
монастырь с тайной миссией, встретиться с папской делегацией по поручению
императора Людовика, у которого Аккам и Марсилий, авторитетные богословы –
философы, нашли убежище.
Мудрость Вильгельма «вошла в легенду», но он не   менее прославился и как
инквизитор процессов, во времена которых он  проявил и проницательность, и
удивившее всех великодушие, столь не свойственное инквизиции, «потому что,-
утверждает Вильгельм, -  судить о причинах и следствиях достаточно трудно и
думаю, что Господь единый в праве о них судить.Поэтому плести длиннейшие
цепочки неверных причин и следствий, по-моему, такое же безумие, как строить
башню до самого неба.»[10,27]. Таким образом Вильгельм совершенно отрицает
присутствие злого духа в обвиняемом. Он давно уже оставил обязанности
инквизитора, но остался следователем. Тут очевидна игра слов: инквизиция- от
лат. «inqusitiо»  расследование. Расследованием и занимается брат Вильгельм,
попутно наставляя и развивая своего ученика Адсона, который и в старости
вспоминает мысли своего учителя. Брат Вильгельм ищет Истину. К какому же
выводу он пришел? В хмуром аббатстве, которое выглядит неприветливо, и с
самого первого дня пребывания там вызывает у Адсона страх, а заупокойное
пение «Diesirae»(«День гнева»)- ужасные видения., Вильгельм говорит о .смехе.
И это не случайно. Теория «Карнавала» Михаила Бахтина на философию середины
ХХ века. В своей работе «Творчество Франсуа Рабле и народная культура
Средневековья и Ренессанса» М. Бахтин говорит о том, что смех и карнавал
ставят всё «вверх тормашками»  и служат свободе личности. Об этом, насколько
служит смех независимости человека от догм, сомнению и поиску истины и
размышляет У. Эко, показывая противостояние Вильгельма и Хорхе. В главе «День
второй. Час первый»  Бенций пересказывает содержание разговора, когда монахи
рассматривали  смешные рисунки Адельма. Венанций заметил, «что даже у
Аристотеля говориться о шутках и словесных играх, как о средствах наилучшего
познания истин и что, следовательно смех не может быть дурным делом, если
способствует откровению истин [10,91]. В день второй в часу третьем Вильгельм
и Адсон встречаются с Хорхе и дискутируют о позволительности смеха. Хорхе
отрицает смех, ибо он сеет сомнение, которое может привести к утверждению:
«Бога нет!» Вильгельм же обращается к библии: «Господу желательно, чтобы мы
упражняли наши рассудки на тех неясностях, относительно коих Священное
Писание даёт  нам свободу размышлений. ради избавления от абсурдных
предпосылок – смех может составить собой самое удачное средство [10,110].
Ночью дня седьмого, когда Вильгельм разгадал тайну лабиринта и нашел вторую
книгу «Поэтики» Аристотеля, а также узнал, что Хорхе является виновником всех
преступлений В аббатстве, состоялся главный разговор о смехе и карнавале.
Хорхе ненавидит смех и карнавал, которые возводит Аристотель на уровень
искусства и таким образом из низкого занятия делает средство освобождения от
страха «однако закон может быть утверждаем только с помощью страха, коего
полное титулование – страх Божий.[10,405].И если будет, горячиться Хорхе,
разрешено искусство осмеяния и найдётся один «посмевший сказать (и быть
услышанным) : «Смеюсь над пресуществлением!» О! Тогда у нас не нашлось бы
оружия против его богохульства»[10,407]. Вильгельм готов померяться силами с
Хорхе и его последователями, он утверждает, что мир, где царит смех, лучше,
чем тот, где огонь и калёное железо противостоят друг другу, и называет Хорхе
дьяволом, объяснив: «Дьявол – это не победа плоти. Дьявол  -   это
высокомерие духа. Это верование без улыбки. Это истина никогда не
подвергающаяся сомнению»[10,408].
Об идее, истине, последствиях фанатичному служению ей также разделяет У. Эко в
романе. Самые благие намерения могут привести к страшным последствиям, если не
соблюдать ту зыбкую грань, которая отделяет добро от зла. В этом смысле
особенно показательна история брата Дольчина, которую рассказал Убертин Адсону
В день третий после повешенья,  «чтобы извлечь полезный урок»[10,186]. Дольчин
– еретик бунтовал против властей, утверждал, что «идеал у всех должен быть
одинаковый, и что никакие обязательства внешего поведения не должны их
сковывать . называл всё духовенство служителями Сатаны и освобождал кого бы то
ни было от необходимости подчиняться»[10,190]. О том, как эти идеи влияют на
людей рассказывает келарь, который примкнул к Дольчину и думал, что обрёл
свободу, ибо считал, что всё делается, - справедливо и никаких господ». Но
прошло время, говорит келарь, и «смотри: когда то я пытался бороться против
господ, сейчас я им прислуживаю»[10,228]. Вильгельм предупреждает Адсона, что
чрезмерная любовь, чрезмерное благочестие могут породить жестокость «Бойся.
пророков и тех, кто расположен отдать жизнь многих других. Иногда – ещё до
того, как отдать свою. А иногда – вместо того, чтобы отдать свою»[10,420].
Человек не должен стать рабом собственных убеждений, он должен учиться
преображать  любую истину.  «Должно быть обязанность всякого, кто любит людей,
- учить смеяться над истиной, учить смеяться саму истину (выделено
автором – В.Т.), так как единственная твёрдая истина – что надо освобождаться
от нездоровой страсти к истине» [10,420], которая порождала как средневековый
аскетизм, так и тоталитаризм во все века, включая и ХХ столетие, и слишком
узнаваемы в романе черты тоталитаризма по- советски.
Ю. Лотман называл Вильгельма Баскервильского семиотиком ХІV века «и все
действия, поучения, обращённые к юному послушнику, выкладки можно назвать
практикумом по семиотике»[5,474].   И действительно, герой постоянно
расшифровывает знаки неисчерпаемое обличье символов, «по которым читаем в
мире, как в книге»[10,22]. Умение видеть и анализировать эти знаки помогает
Вильгельму, в конце концов, понять устройство лабиринта, найти книгу и
разгадать тайну преступлений. Хорхе в проповеди пятого дня, предсказывая
появление Антихриста, называет символом зла и указывает знаки его природа.
Однако наиболее глубоко идеи семиотики выражены автором в выступлении
Вильгельма перед делегатами.
Семиотика  (от греч. «semeion»- знак)    как наука сформировалась в 30-ые гг.
ХХ ст., хотя название и основные положения её сформулировали американский
учёный Ч.С. Пирс и швейцарский учёный Ф. де Соссюр ещё в конце ХІХ века. По
Соссюру, язык – это система знаков, где ни один из них сим по себе ничего не
значит, так как языковые символы не связаны с тем, что они должны обозначать.
Они имеют смысл только в сочетании. У каждого знака есть две стороны
неотделимые друг от друга. Одна сторона – это значение знака, информация;
другая, то, что человек воспринимает органами чувств и что указывает на эту
информацию. Сочетание трёх звуков д+о+м – информация, первая сторона; другая
сторона – представление человека об этом предмете. Ф. де Соссюр утверждал,
что главным свойством знака является случайность, произвольность, и две
стороны знака связаны между собой лишь обычаями, а не какой- нибудь
естественной связью, так как слово, знак, символ чаще всего не указывают на
свойство предмета, который обозначают. Об этой свободе, т.е. случайности,
произвольности выбора имён  и говорит Вильгельм, полемизируя с теми, кто
утверждал, что имена – производные вещей. Он обращается к книге Библия и
напоминает о том, что Бог дал Адаму право давать имена всякой живущей твари.
Однако, замечает далее Вильгельм «ныне установлено, что имена, которыми
пользуются разные люди для описания одних и тех же понятий, различны, а не
измены и едины для     всех только понятия, т. е. знаки вещей»[10,303].
Роман заканчивается латинской фразой, которая переводиться так: «Роза при
имени прежнем – с нашими мы впредь именами» Как отмечает сам автор, она
вызывала много вопросов, поэтому «Заметки на полях» «Имени розы» начинаются с
«разъяснения» смысла заглавия. Вначале, пишет У.Эко, он хотел назвать книгу
«Аббатство преступлений», но такое заглавие настраивало читателей на
детективный сюжет и сбило бы с толку тех, кого интересует только интрига»
[9,428]. Мечтой автора назвать роман «Адсон из Мелька», ибо этот герой стоит
в стороне, занимает как бы нейтральную позицию. Заглавие «Имя розы», отмечает
У. Эко подошло ему, «потому что роза как бы символическая фигура до того
насыщена смыслами, что смысла у неё почти нет. Название, как и задумано,
дезориентирует читателя. Название должно запутывать мысли, а не
дисциплинировать их» [9,429]. Таким образом писатель подчёркивает, что текст
живёт своей собственной, часто независящей от него жизнью. Отсюда новые,
различные прочтения, интерпретации, на которые и должно настраивать название
романа. И не случайно автор поместил эту латинскую цитату из сочинения ХІІ
века в конце текста, чтобы читатель  сделал различные предположения, мысли и
сопоставлял, недоумевал и спорил.
Итало Кальвино известный итальянский писатель ХХ века, творчество которого
также связано с модернизмом, писал: «Кто мы такие, кем является каждый из
нас, если не комбинацией опыта, информации, чтения и вымысла? Каждая жизнь
это энциклопедия, библиотека, реестр предметов, совокупность игр, которые
непрерывно перемешиваются и упорядочиваются в произвольных
комбинациях»[4,194-195]. Своим романом У. Эко показал справедливость этого
утверждения.
                            Вопросы и задания.                            
1.     Что такое постмодернизм, в чём его отличие от модернизма? Выделите
самые характерные его признаки?
2.     Какие основные черты постмодернизма охарактеризовал У. Эко в «Заметках
на полях» «Имени розы»?
3.     Проследите как «играет» У. Эко в романе «Имя розы» с текстом А. Конан
Дойла: сравните портрет, характер, привычки, мировоззрение брата Вильгельма
Баскервильского и Шерлока Холмса.
4.     Покажите элементы детективного романа в романе «Имя розы».
5.     В чём своеобразие историзма в романе «Имя розы»?
6.     Определите основные проблемы произведения, прокомментируйте свои
мысли, опираясь на текст.
7.     Каков смысл названия романа?
8.     Какие черты постмодернизма присутствуют в романе У.Эко и в  чём его
своеобразие?
                                Литература                                
1.     Андреев Л. Художественный синтез и постмодернизм //Вопросы
литературы.-2001.- №1.- с.3-38
2.     Бігун Б. Постмодерністський образ світу //Вікно в світ. - 1999. -№3.-
с.88-96.
3.     Денисова Т. Феномен постмодернізму: контури і орієнтири //Слово і час.
- 1995.-№2- с.18-27.
4.     Затонкий Д. Постмодернизм в историческом интерьере //Вопросы
литературы.- 1996.-№3.- с. 182-205.
5.     Лотман Ю. Выход из лабиринта //Эко У. Имя розы. - М: Книжная палата,
1989.- с.468-481.
6.     Рейнгольд С. «Отравить монаха» или человеческие ценности по Умберто
Эко //иностранная литература. -1994.-№4.- с.-269-274.
7.     Страда В. Модернизация и постмодернизация //Вікно в світ. – 1999.-№2.-
с.196-201.
 8.     Хасан У. Культура постмодернізму //Вікно в світ. - 1999.-№5.- с.99-111. 
9.     Эко У. Заметки на полях «Имени розы» //Имя розы. – М: Книжная палата,
1989- с.425-467.
10.  Эко У. Имя розы. - М: Книжная палата, 1989.- с.7-424.