Каталог :: Экономика

Статья: Валютный режим

Валютный режим
плюсы и минусы
О. Л. алмазова, доцент кафедры менеджмента РХТУ им. Д. И. Менделеева
Валютная политика государства синтезиру­ет и отражает внутренние и внешние
эко­номические интересы страны. Поэтому успех мно­гих акций напрямую зависит
от того, насколько грамотно осуществляется эта политика. Увлечение любым
одним показателем, например ростом кур­са национальной валюты, без
достаточного эконо­мического обоснования, может рикошетом нанес­ти удар по
внутренней экономике, объективно ухудшив реальную базу валютного курса.
На уровне международных отношений валют­ный курс всегда являлся инструментом
внешней политики, но, начиная с 70-х годов, когда установ­ление валютного
режима стало абсолютной ком­петенцией государства, а не надгосударственных
организаций, многие проблемы в этой области только обострились.
Спор между американцами и японцами, в кото­ром первые не устают настаивать на
необходимо­сти повышения курса иены к доллару, а вторые — на его понижении,
уже приобрел перманентный характер. В ЕС также — с трудом, не сразу и не
между всеми членами достигаются соглашения по валютным режимам.
Россия, в силу своей закрытости и нерыночности, была десятилетиями отрезана
от этих про­блем, лишь частично приобщаясь к ним в рамках Совета
Экономической Взаимопомощи, но опять же склоняясь в основном к директивным
политичес­ким, а не рыночным решениям. Необходимость выработки реальной
валютной политики и выбора валютного режима России при вступлении ее в фазу
переходного периода к рыночной экономике поста­вила ряд совершенно новых
проблем перед офи­циальными валютными органами. Уже третий год в стране
действует режим валютного курса, получив­ший название валютного или рублевого
"коридора".
Его введение официально трактуется как необ­ходимая мера по стабилизации
национальной ва­люты — рубля. Отсутствие резких колебаний и скач­ков курса
рубля после введения нового валютного режима принято считать реальным
положительным результатом действия указанной меры. Вместе с тем никто не
представил данных, характеризую­щих затраты золотовалютных резервов на
поддержание задаваемых рамок "коридора", чтобы можно было говорить о
фактических  выгодах или потерях. Хотя это далеко не единственные 
показатели для расчета эффективности "коридора", о чем речь пойдет 
ниже.
Безусловным результатом рассматриваемой меры стало перемещение основной массы
денеж­ных потоков с валютного рынка в другие сектора финансового рынка, в
основном в ГКО. Правда, однозначно положительной оценки они вряд ли смогут
заслужить потому, что данный механизм было лег­че запустить, чем остановить,
но главным образом потому, что они отвлекали и продолжают отвлекать средства
не только от валютного, в основном спе­кулятивного, рынка, но и из реальной
экономики, которая никак не может конкурировать с ними по доходности.
Мировой опыт валютного регулирования имеет в своем арсенале немало средств
ограничения ва­лютных потоков, в особенности так называемых "го­рячих денег",
то есть спекулятивных капиталов. Россия активно использовала лишь одно —
девиз­ную политику. Поэтому на рынке азартно играл Центробанк, иногда удачно
пополняя свои резер­вы, но, увы, не стабилизируя рынок, так как в
не­стабильности лежал и его корыстный интерес.
Общеизвестно, что интервенционные операции дают реальный эффект национальной
экономике (а не одному ее участнику) только тогда, когда они осуществляются
для поддержания реального, эко­номически обоснованного курса национальной
ва­люты. В России этот реальный уровень для всех оставался загадкой, а
поддерживался, поднимался или опускался некий расчетный показатель, услов­но
называемый курсом рубля.
Иными словами, предпринимались попытки воз­действовать на следствие, а не на
причины валют­ного хаоса в стране. В самом деле, откуда взялись эти
неуправляемые инвалютные потоки? Из отсут­ствия валютного контроля, что
позволяло практи­чески беспрепятственно покупать и продавать ин­валюту без
отчета о ее целевом использовании. Доводы о том, что при ужесточении (а
фактически при введении) валютного регулирования в страну вообще перестали бы
возвращаться валютные аву­ары, а оставшиеся "убежали" бы за рубеж, только
подтверждают отсутствие реального, грамотного и действенного валютного
контроля.
     В результате в стране с фактически неконвер­тируемой валютой образовался
дикий, но легаль­ный валютный рынок, позволявший делать деньги из денег и, как
следствие, стимулирующий отток "накрученных" денег с российского финансового
рынка на зарубежные товарные рынки, поскольку Россия в то время сосредоточилась
на "моното­варном" производстве денег.
Де-факто, вопреки действующему законодатель­ству, с одной стороны, и мировой
практике — с другой, установилась так называемая внутренняя конвертируемость
рубля для резидентов, понимаемая как свободная покупка-продажа иностранной
валюты.
И вот появился "валютный коридор. Что он представляет по своей экономической
сути? Поче­му вообще государство интенсивно вмешивается в рыночную процедуру
установления курса своей ва­люты? Что отражает государственная валютная
по­литика России?
В самом деле, почему Россия фактически про­игнорировала мировой опыт
использования деваль­ваций, или занижения курса национальной валюты, для
извлечения вытекающих из подобных акций выгод для национальной экономики?
Подчеркнем, речь идет именно о политике государства, а не об "обвальных"
рыночных мероприятиях.
Заниженный курс национальной валюты, при прочих равных условиях, стимулирует
приток ино­странных инвестиций в реальную экономику. Вме­сте с тем надо иметь
в виду, что все сказанное верно только при условии полной конвертируемос­ти
валюты (то есть при полном отсутствии валют­ных ограничений, с одной стороны,
и наличия ста­бильного спроса на эту валюту на мировом валют­ном рынке),
поскольку именно тогда взаимосвязь и взаимозависимость полная и прямая. Хотя
и при "урезанной" конвертируемости многое из указанно­го выше в значительной
степени актуально.
В любом случае в окончательном выигрыше остается бюджет страны, в который
интенсивно поступают налоги как от производителей и посред­ников-экспортеров,
так и от производителей, рабо­тающих на внутренний рынок, и иностранных
инве­сторов, осваивающих его.
Таким образом, учитывая вышесказанное, можно утверждать, что "валютный
коридор" с экономичес­кой точки зрения есть признание глубочайшего кри­зиса
не только внутренней экономики как таковой, но и кризиса политики развития
национальной эко­номики, выраженных в невозможности или неже­лании оградить и
поддержать внутреннего произво­дителя. Государство взялось за дорогостоящую
про­цедуру поддержания курса национальной валюты в определенных рамках для
обеспечения стабильно­го наполнения внутреннего потребительского рын­ка
исключительно за счет импортной продукции.
Не хотелось бы использовать расхожие фразы и лозунга левой оппозиции но в
данной ситуации "коридор" реально работает на зарубежного произ­водителя. Ради
этого государство даже жертвует интересами отечественного экспортера и
бюдже­та, сокращая рублевый эквивалент инвалютной выручки, как следствие этого
— прибыль и размер налоговых отчислений.
     Следует отметить и довольно распространен­ную точку зрения на "коридор",
как на меру, "защи­щающую доллар от дальнейшего падения в интере­сах
экспортеров". Что же имеется в виду под па­дением доллара? В контексте
приведенного сужде­ния это означает снижение покупательной способ­ности доллара
по сравнению с рублем на россий­ском рынке. Такие рассуждения можно считать
уникальными для оценки валютных отношений раз­витых государств, поскольку в них
фактически при­знается наличие параллельной иностранной валю­ты в стране, и это
положение не только не счита­ется аномальным, но и служит отправной базой для
оценки и расчета экономических показателей страны.
Рассматривая коридор, будем исходить из сле­дующих положений:
— признания того факта, что доперестроечная эко­номика СССР и, естественно,
России находилась в кризисном состоянии;
— помимо сырья страна практически не произво­дила конкурентной экспортной
продукции;
— внутренний рынок был крайне скуден, дефици­тен, некачественней, абсолютно
монополизирован;
— курс рубля носил декларативный характер и был необоснованно завышен;
—— сам рубль утратил в отсутствие рынка актив­ные денежные функции и более не
служил мери­лом затрат.
В данной ситуации неумелые и непродуманные полурыночные нововведения времен
перестройки привели к еще большему сокращению производ­ства и повышению цен,
что достигло своего апогея при отпуске цен. В отличие, например от Польши,
после отпуска цен, в России не был отпущен курс рубля. То есть цена
национальной валюты оста­лась регулируемой. Это изначально заложило ос­нову
перекосов в экономическом развитии.
Удачный опыт Польши, отпустившей всё цены, естественно, не является залогом
того, что он был бы столь же удачен в России. Однако для анализа, нам
представляется, важно иметь в виду, что в результате проведения своей
политики Польша не истратила ни одного доллара из предоставленного ей
стабилизационного фонда для поддержки злото­го при проведении реформы. Злотый
обвально рух­нул, но, поддержанный продуманной дисконтной по­литикой,
вытеснил доллар из внутреннего оборота без принятия специальных законов и,
достигнув некого уровня, определенного рынком, то есть ре­альным спросом и
предложением валюты, был подвержен весьма умеренной инфляции.
Россия не проявила достаточную политическую волю для проведения разумной и
грамотной эконо­мической, в том числе валютной, политики. Пред­ставляется,
что одной из главных причин здесь была критическая запоздалость реформ.
Безоглядное открытие границ выпустило един­ственную рыночную, практически
неуправляемую стихию — "челноков", начавших стремительно на­полнять
внутренний рынок товаром. Эта же катего­рия обнаруживала, кстати, на
внутреннем рынке мало-мальски конкурентную продукцию, которую вы­возила на
небогатые рынки соседних стран, всту­пающих в переходную экономику.
Сориентированное таким образом исключитель­но на импорт хозяйство России было
обречено на падение курса рубля, что диктовалось высокими и постоянно
повышающимся спросом, на иностран­ную валюту. Лишенный какой-либо
стабильности, только создававшийся валютный рынок стал бла­гоприятнейшей
почвой для совершения валютных спекуляции, приносящих гигантские прибыли,
кото­рые, при фактическом отсутствии валютного конт­роля, можно было
практически беспрепятственно вывозить за рубеж. Это, наряду с прочими
факто­рами — отсутствием стабильности, высокой инф­ляцией и т.д., создавало
атмосферу абсолютной невыгодности вложения средств в производство.
Отвлечение внимания спекулянтов от валютно­го рынка в различного рода
"пирамиды", связыва­ющие временно свободные рублевые авуары, было лишь
временной мерой, которая вместе с тем дала свои результаты, повысив спрос на
рубль. А актив­ное использование ЦБ девизной политики периоди­чески создавало
иллюзию "повышения стабильно­сти рубля", что подкреплялось и выпуском ГКО.
Следующим крупным шагом правительства стало введение "наклонного коридора.
Параметры коридора
Введенный в 1995 г. Центральным банком РФ валютный курсовой "коридор" был
призван ограни­чить пределы возможных колебаний курса рубля к иностранным
валютам и означал выдачу опреде­ленной гарантии того, что курс рубля не
превысит 4 300 руб./долл. США и не упадет ниже 4 900 руб./ долл. США. При
этом максимальное отклонение от центрального курса в 4 600 руб./долл. США
состав­ляло не более ±300 руб., или ± 6%.
Гарантия того, что границы "коридора" сохра­нятся в заданных пределах, была
достаточно при­зрачной, поскольку известная своей непредсказуе­мостью
экономическая политика правительства мог­ла в любой момент измениться и
предложить ка­кую-либо альтернативу "коридору". Причем для этого были вполне
объективные причины, как, например, заложенный в расчетные и плановые
показатели бюджета значительно более низкий курс рубля, чем определяемый
"коридором".
В то же время спекулятивные ожидания, опи­рающиеся на сохранение "коридора",
позволяли про­считать как размер вероятной прибыли от собствен­но
спекулятивных операций, так и от срочного ин­вестирования в иностранную
валюту. Это обеспе­чивало поддержку участников рынка, заинтересо­ванных в
стабильности. За гарантированную ста­бильность, естественно, приходилось
платить по­ниженной доходностью. Но зато можно было не опасаться крупных
потерь и разорения.
В ноябре 1995 г. — за месяц до истечения срока действующего "коридора",
власти объявили новые рамки колебания курса на первую половину 1996 г.: от 4
550 до 5 150 руб. за доллар США.
Начиная с 1 июля 1996 г. был введен "подвиж­ной коридор", известный в мировой
валютной практике 60-70-x годов как "подвижная фишка" ("craw-line peg").
Динамика девальвации рубля в 1996 г. характеризовалась падением курса рубля
на 0,8-3,0% в месяц, составив за год 19,8%.
За месяц до окончания действия указанного "коридора" было объявлено о его
новых парамет­рах, причем не на полугодие, как раньше, а на год. При
определении средней траектории валютного курса и степени наклона границ
валютного "кори­дора" было выбрано такое соотношение между ди­намикой курса и
ожидаемыми темпами инфляции, чтобы темп падения номинального курса рубля по
отношению к доллару США составлял 8,6% в год.
Таким образом, при сохранении ширины "кори­дора", или амплитуды допустимых
колебаний, зна­чительно уменьшался его уклон, то есть заплани­рованная
девальвация рубля.
Известие о новом "коридоре" прозвучало в со­вместном заявлении правительства
и ЦБ РФ и дало ряду специалистов и комментаторов повод для ут­верждения о
фактическом "замаскированном пере­ходе к новой валютной политике".
В чем же усматривалось принципиальное нов­шество? Раньше ЦБ объявлял на
полгода вперед ежедневные параметры изменения курса в зависи­мости от
рыночных котировок, а теперь ориентиро­вочной базой установления курса
становился, по словам председателя ЦБ г-на Дубинина, уровень инфляции
("девальвация рубля будет соответство­вать изменению внутренних цен"). Это и
легло в основу утверждения о "качественно новой валют­ной политике", когда не
курс используется для сдер­живания инфляции, а инфляция для сдерживания
валютного курса.
Из этого следовал вывод о том, что "с введе­нием нового механизма
курсообразования можно говорить об окончательном выравнивании внутрен­них и
внешних цен на большинство товаров и ус­луг, о возникновении в нашей стране
качественно новой системы снабжения, торговли, об интегра­ции российской,
финансовой системы в мировую, но главное, об успехах финансовой
стабилизации".
Думается, однако, что до таких поразительных результатов нам очень далеко.
Впрочем, не только нам. О такой гармонии может помечтать и ЕС со своей
валютой евро, и страны, не знакомые с прак­тикой неплатежей за товары, за
труд, по социальным гарантиям и т.д.
Внутренние и внешние цены не могут быть рав­ны по определению. Равенство
ценовой структуры в разных странах означало бы курсовое соотноше­ние валют
как 1:1. Ценовая политика государства значительно отличается от калькуляции
себестои­мости. С кем мы будем выравнивать цену на бен­зин — с Европой (и с
какой страной в Европе) или с США? На основании какой концепции? И что
конкретно отразит то или иное "выравнивание"?
Вероятно, можно согласиться с качественно новым снабжением, поскольку оно
теперь осуще­ствляется в основном из-за рубежа, со всеми вытекающими из этого
курсовыми последствиями. И представляется, что именно это и позволяет
ус­тановить прямую корреляцию "инфляция — курс рубля", так как при, нормально
функционирующей экономике эти показатели хотя и связываются (в частности,
через показатели паритетов покупатель­ной способности — ППС), но не напрямую
(на курс валюты оказывает воздействие комплекс разнооб­разных факторов:
учетная ставка ЦБ, налоговые, таможенные ставки и др.) и не моментально.
Поэтому "новая политика", как нам представ­ляется, является лишь
свидетельством ориентиро­ванности нашей страны на импорт и ее зависимости от
него.
Введение "коридора" — это явление давно из­вестное в валютной практике. Курс
считается ста­билизированным (или фиксированным) тогда, ког­да пределы его
отклонения от центрального курса (паритета) не превышают нескольких
процентов. При "классическом", то есть золотомонетном стан­дарте эти пределы
были обозначены так называе­мыми "золотыми точками", составлявшими ±1%.
При золотовалютном стандарте периода созда­ния Международного валютного фонда
(МВФ) эти пределы отклонений были сохранены, поскольку именно золотомонетный
стандарт всегда ассоции­ровался с твердым фиксированным курсом и именно
валюты, колебания курсов которых не превышали указанные пределы, относились к
валютам с фик­сированными курсами (стабилизированными по зо­лоту и доллару).
Позднее допустимые пределы от­клонений рыночных курсов валют с
фиксированны­ми курсами увеличивались, достигнув ±4.5%. Даль­нейшее
увеличение уже слишком явно противоре­чило принципу фиксированности, и был
официаль­но признан переход к системе гибких — так назы­ваемых плавающих и
колеблющихся — курсов.
У рубля же введены пределы ± 6%, в связи, с чем валюта с "коридором" в 12%
считаться стаби­лизированной не может, поскольку столь широкая маржа
колебания курса на своих крайних значени­ях способна превратить нормальный
торговый риск в разорение. А поскольку рубль не является реаль­но
конвертируемой валютой, то мера ЦБ по введе­нию "коридора" тем более
расценивается деловым миром как аномалия.
Эта мера была предпринята как бы для внут­реннего пользования в отличие от
устанавливае­мых пределов отклонений МВФ, где подобные шаги вызывались
взаимной заинтересованностью стран в минимизации рисков, и соответственно
строи­лась на взаимных гарантиях и обязательствах. Не очень ясно, почему эти
пределы получили название "коридор", подразумевающий как бы горизонталь­ное
колебание между его стенами, хотя валютные курсы, как известно, бывают выше
или ниже.
     ТВ российской действительности, вопрос ста­билизации национальной валюты
упирается в от­сутствие реального стабильного обеспечения руб­ля вследствие
прогрессивного падения производства в сочетании с попытками чисто монетарного
регулирования. К последним относятся, в частно­сти, отмеченные выше
интервенционные операции ЦБ РФ, отвлечение денежного спроса с валютно­го рынка
на рынок ГКО и ценных бумаг.
Помимо этого отсутствует реально работаю­щая учетная ставка Центробанка (а
она не может выполнять свои функции при фактически неконвер­тируемой валюте и
практически бесконтрольных льготных кредитах), и существуют гигантские
не­платежи. вызвавшие неконтролируемый и никем не подсчитанный оборот
суррогатов денежных средств, что создает крайне неустойчивую ситуацию.
Поэтому попытки стабилизации рубля при помо­щи "коридора", как и борьба с
инфляцией путем задержки платежей только увеличивают напряжен­ность ожидания
отсроченного финансового кризиса.
Введение "коридора" является искусственной мерой еще и потому, что
поддерживается исключи­тельно валютными ресурсами государства, а не
равенством экспорта и импорта. Эта мера, с од­ной стороны, оправдана,
поскольку позволила на­полнить прилавки импортной продукцией, с другой —
откровенно вредная, поскольку она осложнила российское производство.
Главная же претензия к "коридору" заключает­ся в том, что он лишен
объективности, следова­тельно, и права на длительное существование.
Не секрет, что положительное сальдо платеж­ного баланса (от экспорта-импорта
товаров и ус­луг) Россия на 40% имеет за счет вывоза энерго­ресурсов при
спаде производства во многих потен­циально экспортных отраслях. Поскольку это
опре­деляет понижательную тенденцию курса рубля, то дальше можно только
гадать о реальном уровне курса, который мог бы определить рынок, если бы курс
был "отпущен.
Сторонники "коридора" часто ссылаются на то, что ЦБ РФ в интересах
экспортеров периодически "поддерживает доллар от падения". Им вторят и
инициаторы самодеятельных расчетов паритетов по­купательной способности, по
результатам деятель­ности которых делается вывод о неоправданном занижении
курса нашей валюты, но тем не менее не призывают к "отпуску" цены валюты и
рыночно­му ее определению.
Поддержание доллара является следствием спе­цифического валютного
регулирования России, когда значительная часть свободных средств
вкладыва­ется в доллары. ЦБ РФ фактически взялся гаран­тировать валютные
вклады в российских банках, установив норму инвалютных резервных отчисле­ний.
В результате мы имеем дело с "сезонными" курсовыми колебаниями, когда для
закрытия ба­ланса или уплаты налогов "сбрасывается" инвалю­та и повышается
спрос на рубль и его курс.
Представляемые в таких исследованиях расче­ты ППС, по существу, таковыми не
являются, так как не соответствуют действующим международ­ным методикам
определения сопоставимых услуг и товаров-представителей и их oценке по строго
определенному количеству исходных показателей.
Сложность их определения, к сожалению, при­водит к отставанию указанных
показателей в сред­нем на 2-2,5 года. Несоблюдение же принятых норм приводит
к фактической подтасовке и искажению этих важнейших ориентиров, поскольку
всегда мож­но подобрать несколько товаров, чтобы подтвер­дить ту или иную,
причем прямо противоположную, тенденцию. Но это не имеет под собой никакого
реального экономического обоснования и только вводит в заблуждение.
В рамках МВФ, анализируя заявки стран на пересмотр паритетов или
согласованных официаль­ных курсов, заинтересованные стороны так подби­рали
товарные "корзины", выдаваемые за ППС, что результаты расчетов одного
участника свидетель­ствовали о необходимости девальвации, а другого —
ревальвации той же валюты. У нас же доходит до того, что сопоставляются
рублевые и долларо­вые цены на товары российского рынка.
Воздействие параметров
"валютного коридора
на разные аспекты экономики
Определяющие факторы валютного положения государства неоднозначно
воздействуют на различ­ные экономические составляющие. Благоприятное
воздействие какого-либо показателя на один из секторов экономики зачастую
имеет противополож­ный эффект на другой сектор.
ВНЕШНЯЯ ТОРГОВЛЯ. Последствия "валютно­го коридора" для экспортеров и
импортеров проти­воположны: экспортеры оказываются в проигры­ше, тогда как
импортеры получают определенные преимущества, то есть налицо протекционизм
на­оборот. Причем экспорт намного чувствительнее к изменению курса, чем
импорт/
Действительно, экспортеры теряют доход, ко­торый получали бы при более низком
курсе рубля и потому заинтересованы в торможении инвалют­ных поступлений на
свои счета в России. Данная цель может быть достигнута либо путем задержки
отгрузки, либо за счет отсрочки иностранному по­купателю платежа, дробления
его, перевода треть­им лицам и "потери", прибегая к бартеру по более
выгодному курсу и пр. Однако подобные ходы под силу только крупным
экспортерам.
Для среднего и мелкого экспортера конверти­руемая в рубли экспортная выручка
при действую­щем завышенном курсе рубля недостаточна для развития
производства. Это не стимулирует экс­порт. а зачастую делает его убыточным,
ибо в ны­нешних условиях можно выйти на уровень хотя бы безубыточности только
за счет низкого курса руб­ля. В первую очередь это касается мелких
экспор­теров (текстильная, легкая промышленность и др.
В целом же, по данным, например, Краснояр­ского края, получающего большинство
доходов от экспорта, прибыль предприятий-экспортеров сократилась после введения
"коридора" в 3 раза. При этом лесная отрасль края, где, как считается, ра­стет
каждое пятое дерево России, потеряв 300 млрд руб., стала нерентабельной.
Красноярский алюми­ниевый завод недополучил 700 млрд руб., Нориль­ский комбинат
— 1,5 трлн. Соответственно пост­радали и бюджеты различных уровней, и 
банки.
Импортеры же выигрывают, поскольку цены на ввозимую ими продукцию в рублевом
эквиваленте оказались фактически замороженными.
Национальная экономика не в состоянии вы­держать в течение длительного
периода дисбаланс интересов экспортеров-импортеров и отечествен­ных
производителей. Перекосы компенсируются пре­доставлением однобоких привилегий
в виде тамо­женных, налоговых, кредитных и прочих льгот, что лишает казну
доходов.
Для расчета экономической эффективности того или иного валютного режима все
это должно учи­тываться, однако на деле вряд ли подлежит учету. Нельзя
забывать и о необходимости временного лага в 2-3 года, чтобы влияние
изменений валютного курса успело полностью сказаться.
УРОВЕНЬ ИНФЛЯЦИИ. ДЕНЕЖНОЕ ОБРАЩЕНИЕ. Поскольку значительная часть
потребительского рынка (по оценкам, в среднем по России — это 1/3)
фор­мируется за счет импортируемого продукта, то ус­тановленный "валютным
коридором" курс фактичес­ки и задает уровень инфляции, вне зависимости от
того, что декларировал в этом отношении ЦБ РФ. Этот процесс оказался
закольцованным.
Раньше более резкое падение курса рубля вело к увеличению рублевого
эквивалента цен импорти­руемых товаров, и они задавали темп роста цен на
продукцию отечественных производителей. Теперь же фактически "замороженные"
цены на импорт­ную продукцию тормозят и цены внутренних произ­водителей, так
как в противном случае их товар не выдержит ценовую конкуренцию.
     Это зачастую вообще лишает национальное про­изводство возможности сбывать
свою продукцию даже на домашнем рынке: российская продукция в своей массе
десятилетиями не ориентировалась на мировой уровень и отстала технологически, и
по качеству, и по обслуживанию, и даже по цене.
На наш взгляд, между поддержанием рамок "валютного коридора" и объемом
денежной массы в обращении нет прямой взаимосвязи. Почему это происходит? Во-
первых, еще с нерыночных совет­ских времен было довольно странное положение,
при котором денежное обращение не складывалось из наличного и безналичного
оборота, а делилось на два разных, как будто не связанных напрямую друг с
другом рынка. В новых условиях ситуация только усугубилась: сохранилось
деление, отягощен­ное циркулирующими денежными суррогатами и бартерными
операциями с самостоятельным кур­сом рубля, но она в какой-то степени
распростра­нилась на рынок доллара. То есть наличный и без наличный рынок
живут зачастую по противополож­ным тенденциям: в одно и то же время на одном
из них, курс может расти, а на другом падать.
В современных условиях валютная и денежно-кредитная политика государств
представляют со­бой практически неразделимые составные части единой
экономической политики. Во многих разви­тых странах, полностью отменивших
валютные ог­раничения и достигших таким образом максималь­ной степени
конвертируемости своих валют, не делается различий между валютной и денежно-
кре­дитной политикой. Их объединяет фактически еди­ный термин: монетарная
политика, поскольку де­нежный и кредитный рынки действуют как сообща­ющиеся
сосуды. Этому способствует и "плавающий" режим валютного курса, исключающий
меха­низм валютного интервенирования.
России же в результате недоверия к своей национальной валюте сложилась
ситуация, при которой валютный рынок стал источником средств накопления.
Одним из следствий этого явилась специфика формирования источников кредитных
ресурсов. Другими словами, если в нормальной эко­номической структуре
накопления (сбережения) по­полняют кредитные ресурсы, то у нас они умень­шают
их. Объективно, при прочих равных условиях, это сокращает предложение
временно свободных денежных средств, что ведет к удорожанию кре­дитных
ресурсов, то есть к росту банковского про­цента. Вопрос в том, насколько
"коридор" влияет на описанную ситуацию?
Из данных, характеризовавших спрос на долла­ры и динамику вкладов (правда,
только в Сбербан­ке), можно сделать вывод о том, что "коридор" не внес
принципиальных изменений в данную ситуа­цию и ожидаемого притока рублевых
накоплений в банки не произошло. То есть "коридор" не вселил в массовом
сознании уверенность в рубль.
ПЛАТЕЖНЫЙ БАЛАНС И валютныё резерВЫ. Размер валютных резервов, безусловно,
зави­сит от режима валютного курса, в нашем случае — от колеблющегося режима,
при котором допус­тимые пределы отклонений ограничены рамками "валютного
коридора". Чем сильнее колебания рыночных котировок, тем интенсивнее
Централь­ный банк проводит свою девизную политику, тем ощутимее изменения
валютных резервов.
К такой мере, как интервенции, следует прибе­гать при временных конъюнктурных
колебаниях курса валюты, при отсутствии реальных экономически обо­снованных
причин его отклонения. Другими слова­ми, если при ненанесении ощутимого
ущерба ва­лютным резервам можно оперативно восстановить порядок на рынке,
снять панику и умерить чрез­мерный спекулятивный интерес, Центробанку
сле­дует интервенировать. Если же причины отклоне­ния курса национальной
валюты более серьезные и отражают изменение стоимости валюты, то ин­тервенции
бессмысленны и могут продолжаться до полного истощения валютных резервов,
|Состояние платежного баланса определяется как производный или обобщающий
показатель воз­действия "валютного коридора" на экспорт-импорт товаров и
услуг, размеры валютных резервов и движение капитала. Причем, как
указывалось, эти показатели действуют в противоположных направ­лениях:
падение курса рубля активизирует экспорт, то есть при прочих равных условиях
увеличивает положительное сальдо торгового баланса (сокра­щает его дефицит),
входящего в состав платеж­ного баланса. Но в то же время оно побуждает ЦБ РФ
к проведению интервенционных операций по продаже долларов из валютных
резервов, что уменьшает размер балансирующей статьи балан­са и, опять же при
прочих равных условиях, умень­шает положительное сальдо или увеличивает
от­рицательное.
Следует иметь в виду, что положительное саль­до платежного баланса в России
достигается ис­ключительно за счет экспорта товаров. В 1996 г. этот
показатель составил 20,886 млрд долл. Баланс по нетоварным операциям имеет
возрастающий де­фицит, составивший в истекшем году 6,511 млрд долл. Он скорее
всего будет и дальше увеличивать­ся, в основном за счет роста количества
соотече­ственников, выезжающих в деловые и туристичес­кие поездки за рубеж. В
1996 г. по этим каналам из России ушло 10 млрд долл.
С другой стороны, ожидать сбалансированнос­ти "невидимых" операций за счет
притока иност­ранных туристов в Россию не приходится даже при девальвации
рубля на 100%. поскольку значитель­ная часть собственно курортных зон
оказалась после распада Советского Союза зарубежными территориями А То и их
инфраструктура и уровень обслужи­вания (равно как и оставшихся у России) не в
состоянии не только привлечь иностранных турис­тов, но и удержать своих.
Притока иностранных бизнесменов, вероятно, можно ожидать вместе с подъемом
деловой актив­ности и изменением инвестиционного климата, сервиса и т.д. Но
их количество не превысит число гостиничных мест. В рассматриваемом году
сум­марные поступления от приехавших в Россию иностранцев составили 5,5 млрд
долл.
Удар по балансу услуг нанесла и потеря Росси-еткторгового и пассажирского
флота. Положение здесь сложилось фактически вне зависимости от валютной
политики государства и не сможет быть выправлено при ее помощи. Сократив 20-
миллиар­дное положительное сальдо торгового баланса на все отрицательные
показатели баланса услуг, пла­тежный баланс получил показатель, равный 9.3
млрд долл. США (в 1995 г. — 9,5 млрддолл.).
Платежный баланс отражает движение краткос­рочных и долгосрочных займов и
инвестиций.
"Коридор" тормозит приток инвестиций в ре­альный сектор экономики.
Иностранный инвестор воздержится от участия, пока существует "кори­дор",
поскольку его доля, при пересчете по завышенному курсу рубля, технически
занизит его долю участия в капитале.
Тем не менее, иностранный инвестор может согласиться на долевое участие,
несмотря на не­выгодный курс в условиях "коридора", если сочтет оценку
основных фондов инвестируемого объекта заниженной по сравнению с мировыми
стандартами. Вместе с тем, если по прогнозам переоценки основных фондов не
предвидится, а привлекатель­ность продаваемого объекта сомнительна, то
ино­странный инвестор может занять выжидательную позицию (до достижения
такого уровня курса, ко­торый при неизменной сумме инвестиций обеспе­чит
более выгодную долю участия), сохраняя при этом принципиальный интерес и,
например, затя­гивая переговоры.
Этo усугубляет и без того неблагополучную ситуацию с привлечением
иностранного капитала в Россию, характеризуемую в целом неблагоприят­ным
инвестиционным климатом. В частности, по оценкам западных экспертов,
зарубежные "порт­фельные" инвесторы только за 1994 г. потеряли в России
порядка 500 млн долл.
По данным Государственной регистрационной палаты России, на 1 марта 1996 г. в
стране было зарегистрировано немного более 19,4 тыс. пред­приятий с
иностранными инвестициями, что равно количеству аналогичных предприятий
Эстонии. При­чем крупных иностранных инвестиций практически нет, а эксперты
оценивают вероятность их появле­ния в ближайшее время как крайне низкую.
Отрицательно влияет на баланс и отток капи­тала из России, репатриация
которого пока также крайне невелика.
В России существует устойчивое мнение, что пользуясь крайне заниженным курсом
рубля, ино­странцы (в том числе и бывшие соотечественники) скупают за
бесценок наши предприятия". Но, во-первых, как свидетельствуют цифры, не так
уж активно скупают. Во-вторых, о реальности курса говорилось выше, и
голословные утверждения о заниженности (завышенности) курса любой валю­ты, по
меньшей мере, непрофессиональны. В-тре­тьих, и это главное: достоверную
оценку курса можно получить, включив рыночные механизмы. Достовер­ным
ориентиром стоимости валюты могут служить ППС, при условии грамотного и
честного сбора и обсчета информации.
И то и другое можно получить, не занимаясь спекуляциями на данной теме. Но
гораздо важнее, прежде чем искать завышенный или заниженный инвалютный
эквивалент, реально оценить основ­ные фонды, навсегда оставив в нерыночном
про­шлом практику продаж по остаточной стоимости того, что имеет рыночную
цену.
Грамотное определение цены предлагаемого то­вара может характеризовать
партнера только с положительной стороны, отражая его компетент­ность и
серьезность намерений. Умышленное зани­жение оценки настораживает, так как
говорит о том, что продавец либо хочет всучить некачествен­ный, никому не
нужный товар, либо сам является непрофессиональным человеком. И то, и другое
представляет собой зону повышенного риска.
Однозначно оценить движение кредитных потоков практически невозможно. Из-за
высоких кредитных ставок в России отечественный заемщик будет тяготеть к
иностранным кредитам, даже, не­смотря на постоянное удорожание возвращаемых
сумм в результате действия "коридора". Такое по­ложение сохранится до тех
пор. пока данные из­держки будут ниже внутрироссийских.
Иностранного кредитора состояние курса руб­ля напрямую не затрагивает: он
должен получить сумму кредита плюс процент. Поэтому его интере­сует, что из
себя представляет дебитор. Его ско­рее отпугивает наша практика составления
бухгал­терского баланса, законы с обратной силой дей­ствия и т.д., но не
"коридор" с его рамками. А вот "коридор", как продукт экзотический и
базирующийся на односторонних обязательствах, может отпуги­вать так же. как и
непонятный баланс.
На кредиты, предоставляемые по линии госу­дарственных международных
отношений, распрос­траняются в основном те же закономерности, что и на
частные. Однако, учитывая их преимущественно долгосрочный характер и не
всегда чисто экономи­ческую целесообразность, прогнозировать их раз­витие и
воздействие на платежный баланс в связи с "валютным коридором" вряд ли
возможно и оп­равданно.
Подводя итог, можно констатировать, что регу­лирование курса национальной
валюты является одним из основных методов государственной ва­лютной политики.
Однако многие современные эко­номисты признают, что уровень валютного курса.
формально находясь в исключительной компетен­ции государства, в
действительности управляется иными рычагами и интересами.
Приведем показавшееся нам характерным в этом плане мнение профессора
Потсдамского уни­верситета В. Фурмана: "...решения, касающиеся курса валюты
или других валютных вопросов, от­носятся к внешнеполитическим
(стратегическим) ре­шениям. Поэтому политики (и представители опре­деленных
интересов) обычно признают валютные курсы не как цены валют, свободно
складывающи­еся на валютных рынках. Вместо этого валютные курсы часто
становятся инструментом националь­но-государственной политики и под влиянием
оп­ределенных групп лоббистов... используются в их интересах."
То есть, по большому счету, круг проблем в валютной сфере у всех государств
примерно оди­наков, но сильно различаются их острота и выби­раемые пути
разрешения. Помимо этого, думает­ся, не стоит забывать и о мировом опыте. На
многие из стоящих перед нами вопросов уже давно были получены ответы в других
странах. Так всегда ли стоит идти иным путем?