Каталог :: Экономика

Доклад: Германия при монополистической стадии капитализма

                                   Попов Анатолий Владимирович    413 гр.
     Германия при монополистической стадии капитализма
В период между франко-прусской (1870—1871) и первой мировой войнами
германская экономика получает мощное развитие. Экономический подъем был
обусловлен целым рядом факторов. Среди них важнейшую роль играло завер­шение
государственного объединения всей страны и обра­зование единой Германской
империи под эгидой Пруссии. Вместо раздробленной феодальной Германии возникла
дер­жава с более чем 40-миллионным населением. Германия получила единое
торговое законодательство, единую де­нежную систему, единую систему мер и
весов, по всей стране осуществлялось беспошлинное товародвижение. Все это
содействовало развитию внутреннего рынка. Военная победа над Францией,
последующая аннексия Эльзаса и Лотарингии (богатого железорудного бассейна) и
получение контрибуции в 5 млрд. франков также способ­ствовали экономическому
подъему Германии. Комбинируя лотарингскую руду с углем Рурского и Саарского
бассей­нов, немецкие капиталисты создали собственную мощную топливно-
металлургическую базу, а французские миллиар­ды пошли на финансирование
промышленности Германии. Поэтому после войны новые предприятия стали
вырастать буквально как грибы. За первые два послевоенных года было создано
328 акционерных обществ с общим капиталом более 2,7 млрд. марок.
Немалое значение имел и демографический фактор: за последнюю треть XIX в.
численность населения Германской империи увеличилась почти на 40 %. Быстрый
рост населения, особенно городского, способство­вал росту емкости внутреннего
рынка.
Как и в США, в экономическом подъеме Германии из­вестную роль сыграло более
позднее начало индустриализа­ции, не связанной наличием морально устаревшего
оборудо­вания и использующей достижения научно-технической мыс­ли последней
трети XIX в. Германские промышленные предприятия в 70-х годах создавались на
новейшей по то­му времени технической базе. Немецкая инженерная мысль конца
XIX—начала XX вв. по количеству и качеству раз­работок уступала только
американской.
Ускоренное развитие промышленности, особенно тяже­лой, было направлено на
удовлетворение потребностей не только внутреннего рынка, но и германского
милитаризма, который затеял гонку вооружений для осуществления аг­рессивных
замыслов империалистических кругов в борьбе за передел мира. Большие
государственные заказы на во­оружение в значительной мере стимулировали рост
произ­водства в отраслях тяжелой индустрии.
Как и в США, велика была стимулирующая роль зака­зов со стороны интенсивного
железнодорожного строитель­ства (протяженность железнодорожной сети за
рассматри­ваемый период увеличилась более чем в 33 раза) на ме­талл, уголь,
подвижной состав и т. д.
Надо учитывать еще одно обстоятельство социального порядка. При поддержке
реакционного государственного режима немецкие капиталисты устанавливали
рабочим, особенно вновь пришедшим из деревни, низкую заработную  плату и за
этот счет увеличивали капитализированную до­лю национального дохода: темпы
промышленного роста в Германии были выше, а заработная плата рабочего —
ни­же, чем в Англии и Франции.
В результате промышленного подъема 70-х годов XIX в. структура народного
хозяйства Германии существенно из­менилась: промышленность стала
превалировать в экономи­ческой системе страны. К началу XX в. доля населения,
за­нятого в промышленности, составляла 42,5 % против 28,5 % занятого в
сельском хозяйстве. Из аграрно-индустриальной страны Германия превратилась в
индустриально-аграрную.
Рост германского промышленного производства в 1870—1913 гг. приобрел ярко
выраженный скачкообразный характер. Темпы развития усту­пали только
американским. За этот период промышленное производство в Германии возросло
почти в 6 раз (в США— почти в 9 раз, в Англии—в 2,2 раза, во Франции—в 3
ра­за). Добыча каменного угля возросла в 7 раз, бурого—бо­лее чем в 11 раз.
Развитие энергетики, металлургии и хи­мии происходило на прочной топливной
базе. Это обеспечи­ло быстрый рост производства в указанных отраслях. Только
за первое десятилетие XX в. мощность электростан­ций возросла более чем в 100
раз, производство серной кислоты—почти в 20 раз, калийных солей—в 4 раза. Как
и в США, выплавка стали к началу первой мировой войны почти догнала
производство чугуна. Германия производила больше, чем другие страны,
артиллерийских орудий и бое­припасов. В этом отношении она была недостижима
для своего главного конкурента—Франции, которая в 1870 г. по выработке стали
находилась примерно на том же уров­не, что и Германия, а к 1913 г. отставала
от нее уже почти в 4 раза
В 60—70-е годы XIX в. Германия обогнала Францию по производству промышленной
продукции, а в первом деся­тилетии XX в., оставив позади Англию, стала уже
второй (после США) индустриальной державой мира.
Значительно медленнее, чем тяжелая индустрия, разви­валась в стране легкая и
пищевая промышленность; здесь Германия отставала не только от США и Англии,
но по многим товарам и от Франции. Вследствие более низкой реальной
заработной платы немецких рабочих создавался меньший платежеспособный спрос
на внутреннем рынке.
Быстрый промышленный подъем неоднократно преры­вался экономическими
кризисами—в 1873, 1883, 1893, 1900—1903 и 1907—1908 гг. Кризисы задерживали
темпы производства продукции, но ускоряли процесс концентра­ции и
централизации капитала.
Промышленный подъем последней трети XIX— начала XX в. сопровождался
значительной концентрацией произ­водства и капитала на основе усиленной
монополизации промышленного производства. За последнее двадцатилетие XIX в. в
германской промышленности число мелких пред­приятий, где было занято до 50
рабочих, не изменилось, а число предприятий, где было занято более 1000
рабочих, возросло в 4 раза.
Процесс монополизации в Германии имел свои особенно­сти. В отличие от США он
происходил не на базе трестов, а в основном на базе картелей и синдикатов —
соглашений между фирмами и отдельными предприятиями о единых монопольных
ценах на продукцию, рынках, распределении сырья и т. д. Крупные картели и
синдикаты сложились в угольной (Рейнско-Вестфальский угольный синдикат,
контролировавший 50 % германской угольной добычи), хи­мической промышленности
(«И. Г. Фарбениндустри»), про­изводстве вооружения (Крупп),
электротехнической про­мышленности (АЭГ и «Сименс»), судостроении (Северо-
Германский Ллойд и Гамбургско-Американская компания) и т. д.
Перед первой мировой войной в германском хозяйстве существовало около 600
монополистических объединений. Параллельно шел процесс концентрации и
централизации банков, сращивания промышленного и банковского капита­ла и
складывания финансового капитала. Перед первой ми­ровой войной 9 крупнейших
банков сосредоточили в своих руках 83 % всей суммы немецкого банковского
капитала. Руководство этих банков было представлено в 751 промыш­ленной
компании. Таким образом, в то же время германский финансовый капитал
значи­тельно уступал английскому и французскому в социальном и политическом
отношении. «В Англии и во Франции,—пи­сал В. И. Ленин,— буржуазия
господствует полновластно и почти (за малыми исключениями) непосредственно,
тогда как в Пруссии первенство за феодалами, за юнкерами, за монархическим
милитаризмом».
Сложившийся в середине XIX в. союз немецкой буржуа­зии и феодалов перешел в
буржуазно-юнкерский империа­лизм, носивший исключительно реакционный и
агрессив­ный характер. Монополии полновластно господствовали в промышленности
и финансах, но в германском государстве и обществе командные высоты по-
прежнему принадлежали помещикам-юнкерам. Из них, как и раньше, формировалось
имперское правительство, аппарат управления, офицерский корпус. Между
буржуазией и юнкерами, конечно, возника­ли частные противоречия, но в области
внешней и внутрен­ней политики империи их интересы почти полностью
сов­падали. Система огромных военных заказов, гонка воору­жений сильно
привязывала германские монополии к милитаризму, к остаткам феодального строя.
В силу необеспеченности страны некоторыми видами промышленного сырья,
особенно нефти, и в силу несоответ­ствия развитого производственного аппарата
платежным возможностям внутреннего рынка, для немецких монопо­лий имел особое
значение внешний рынок. Германский им­периализм принимает самое активное
участие в междуна­родных монополистических соглашениях (например, дого­вор
1907 г. между германской АЭГ и американской «Дженерал электрик»,
международный картель торгового судоходства с участием моргановской
«Международной ком­пании морской торговли», рельсовый картель, цинковый
синдикат и др.). Перед войной было уже около 100 между­народных соглашений с
участием немецких монополий.
Вывоз товаров и капитала, однако, для немецких моно­полий не играл такой
роли, как для монополий английских и французских. Главная внешнеэкономическая
линия не­мецких монополий состояла в обеспечении сбыта промыш­ленных товаров,
а вывоз капитала играл вспомогательную роль, хотя за первые 13 лет XX в.
объем этого вывоза уве­личился с 12,5 до 44 млрд. франков. В отличие от
Англии, вывозившей свой капитал в основном в колонии, Германия экспортировала
капитал туда, где были рынки для немец­кой промышленности. «Вывоз капитала за
границу,—ука­зывал В. И. Ленин,— становится средством поощрять вывоз товаров
за границу». За 1870—1913 гг. объем немецкой внешней торговли вырос больше,
чем английской и фран­цузской.
Однако потребность в импортном сырье и полуфабрика­тах вела к росту
германского импорта. Перед первой миро­вой войной его объем несколько
превышал размеры экспор­та. Если в вывозе свыше 73 % объема составляла
стоимость машин и других готовых товаров, то в импорте около 60 % приходилось
на сырье. Немецкие изделия в тот период за­няли первое место на мировом рынке
машин, электротова­ров, химических продуктов. Стремление к овладению рын­ками
сбыта и сырья усугубляло агрессивность германского империализма.
Последняя треть XIX в. явилась как бы периодом со­ревнования прусского и
американского путей развития ка­питалистического сельского хозяйства. В силу
сохранения феодальных пережитков, указывал В. И. Ленин, развитие
производительных сил германского земледелия шло несрав­ненно медленнее, чем в
Америке.
Особенно большая концентрация юнкерского землевла­дения была в Восточной
Германии. В Пруссии крупные по­мещичьи хозяйства (свыше 100 га) занимали
более трети всей обрабатываемой площади, а в Померании—даже бо­лее половины.
Наиболее крупные владения были сосредото­чены у царствующей династии
(Гогенцоллернов) и потом­ков средневековых феодальных домов (Арнимы,
Гогенлоэ, Шуленбурги, Бисмарки, Шверины, Бюловы и др.). Импера­торской
фамилии принадлежало около 200 тыс. га, а Земли. крестьянских хозяйств имели
наделы не более 2 га. Из них и рекрутировался сельскохозяйственный
пролетариат. В не­мецкой деревне происходила классовая дифференциация,
которая вела к появлению кулачества (гроссбауэры). В на­чале 80-х годов XIX
в. на долю крупных хозяйств (свыше 10 га, сюда входили юнкеры и кулаки),
составлявших всего около 13 % общего количества хозяйств, приходилось свы­ше
70 % всей обрабатываемой земли.
Германии установи­лось господство финансовой олигархии.
По своей организации германские монополии превосхо­дили английские и
французские (а кое в чем—даже аме­риканские). В. И. Ленин указывал, что «...
германский им­периализм свежее, сильнее, организованнее, выше
англий­ского...». В хозяйствах юнкеров и гроссбауэров довольно широко
применялись машины, минеральные удобрения, плодосмен­ный оборот, разводились
улучшенные породы скота. Юн­керские и кулацкие хозяйства приобретали все
более агро­промышленный характер, развивались винокурение, сахарная
промышленность. Росла интенсивность земледелия: за 1870—1913 гг. площадь под
рожью увеличилась только на 5 %, а валовой сбор—в 2,5 раза. Однако феодальные
пе­режитки, ограничивая платежеспособный спрос на промышленные изделия со
стороны батраков и мелкого кресть­янства и тем самым, препятствуя расширению
внутреннего рынка, задерживали развитие производительных сил.