Каталог :: Финансы

Реферат: Электронные деньги

     

эвида Чома, математика и криптографа, беспокоила у гро­за, которую несет приватности (праву на тайну личной жизни — в узком смысле, или праву «на то, чтобы быть остав­ленным в покое», по определению одного американского судьи, — в широком) распространение электронных (компьютерных) систем сбора и накопления информации.

ЧАСТО ТАКИЕ СИСТЕМЫ предусматривают идентификацию пользователя/клиента и ав­томатическое сохранение информации орга­низацией, с которой он имеет дело. Органи­зация может собирать персональную инфор­мацию в интересах более четкой отработки своей бизнес-логики, в интересах защиты собственной безопасности или даже в инте­ресах лучшего обслуживания своего клиента. Однако за дальнейшей судьбой и ис­пользованием накопленных массивов пер­сональных данныхуследить бывает сложно. Организация или ее сотрудник может зло­употребить доверием клиента в корыстных целях, информация может попасть в руки мошенников или бандитов, наконец, гото­вые и автоматически пополняемые досье на граждан—желанная добычадля спецслужб. Чом обнаружил, что в большинстве слу­чаев «физическая» идентификация не явля­ется обязательной в бизнес-логике организа­ции или даже в логике функционирования государственных структур. Библиотекарю не обязательно знать ваше имя; ему нужно лишь убедиться в том, что вы имеете право на пользование фондом. Банкиру не обязатель­но знать, с каким брокером вы работаете; ему лишь нужно иметь гарантии покрытия ваших текущих расходов депозитом. Дорожной службе нужно подтверждение того, что ваши права действительны, а не ваша фамилия... При «физических» взаимодействиях та­кую технологию, — Чом назвал ее «безо­пасностью без идентификации», — легко реализовать посредством документов на предъявителя (не именных), закрепляющих определенные права. Разовый или месяч­ный проездной билет дает право проезда, но не несет имени. Купон, опубликованный в газете, даетправонаскидку любому предъя­вителю. Наконец, купюра или монета кон­центрирует в себе «право на покупку», кото­рое можно реализовать вполне анонимно. Документы на предъявителя по-англий­ски называются йеа/"егсег?;'йса?ез или Ьеагег сгес1епИа15, что можно перевести еще и как «носимые (с собой) документы». В этом их отличие от записей в базах данных, которые тоже могут фиксировать определенные права, но не находятся под контролем тех, кому эти права принадлежат. ВЗЛЕТ И ПАДЕНИЕ ДО КОНЦА ВОСЬМИДЕСЯТЫХ ГОДОВ доку­менты «на предъявителя» могли быть только физическими, а электронные «документы» (записи в базах данных) могли быть только именными. Конечно, благодаря изобрете­нию в середине семидесятых технологии «цифровой подписи» организации могли выдавать цифровые «документы» на руки, однако цифровая (то есть совершенно ко­пируемая) их природа требовала наладить какой-либо централизованный учет каждо­го выпускадокументовстем, чтобы избежать «повторной траты» их— проблемы, не­мыслимой в обращении документов бумаж­ных. Централизованный учет же «сметает» напрочь вся кую анонимность и приватность. Шаума/Чома — человека европейской и американской культур (он голландец с аме­риканским гражданством) — особенно волновала приватность финансовая, силь­но пострадавшая в результате массирован­ного внедрения компьютерных систем без­наличных расчетов и телекоммуникаций в банковскую деятельность, а также охвата безналичными расчетами мелкого бизнеса и частных лиц. Деятельность «кредитных бюро» (изна­чально направленная назащиту активов фи­нансовых институтов), учащающиеся слу­чаи принуждения банкиров к сотрудниче­ству с полицией (включая формы «сотруд­ничества» — по сути, сговора, — противо­речащие столь фундаментальному право­вому принципу, как презумпция невиновно­сти), распространение именных электрон­ных расчетных средств (таких, как кредит­ные и дебетовые карты) привели к тому, что понятие банковской тайны во многих странах стало звучать издевательски. А ведь в денеж­но ориентированном обществе доступ к ис­черпывающему «финансовому профилю» лица уже означает получение значительной части «досье» на него. После нескольких лет напряженной ис­следовательской работы в СУУ1 (Центр ма­тематики и информатики в Нидерландах) Чом, возглавлявший там отдел криптоло-гических исследований, разрабатываеттех-нологию, казавшуюся невероятной: пол­ную «эмуляцию» обращения документов на предъявителя в цифровой среде. Это уда­лось с помощью запатентованного им крип­тографического приема «подпись всле­пую» (Ы1пс1 з|дпа1иге), позволяющего «цен­тру» обращения подписывать цифровые документы, не видя их содержимого. В начале девяностых основанная им фир­ма О/д/Сазй Ь. v. последовательно реализо­вала концепцию «безопасности без иденти­фикации» в специализированной платеж­ной системе Оул»'Са5/) (бесконтактная оплата проезда по платным автострадам) и всмарт-карточных технологиях (проект САРЕ, под­держанный грантом Евросоюза, — един­ственная, насколько нам известно, реально запущенная система работает в брюссельс­ком офисе Еврокомиссии). И ОутСаз^, и САРЕ позволяют пользователю приватно (анонимно) расплачиваться с помощью циф­ровых документов, подписанных системой «вслепую». В 0;д;Саз/7 назвали этот принцип «цифровой наличностью». На базе САРЕ был развернут целый ряд новых проектов ЕС; Оул/Саа/7 (разработанную первоначально для Министерства транспорта Нидерландов, но так и не внедренную на родине) начали покупать американские опе­раторы транспортных сетей, однако вО;'д/Са5/7 посчитали, что «убойное» приложение для «цифровой наличности» — коммерция в 1п1егпе1. Ксередине девяностых команда раз­работчиков концентрирует свои усилия на ТСРЛР-приложениях и в 1994 году запускает пилотный проект системы, названной есаа/1, с «игрушечной» «цифровой наличностью». Игрушка идет нарасхват — в еса5/7 играет все криптографическое сообщество, система получает отличную прессу. Годичный тест не вызывает серьезных нареканий к концепту­альной основе; компания совершенствует эргономику продукта и открывает американ­ское дочернее предприятие 0;'д;Са5/7,1пс. для маркетинга продукта за океаном. В 1995 году запускается первый «реаль­ный» проект с еса5/7 — опробовать пио­нерскую технологию решает американский Маг/с Ги/а/л бал/с. За этим на протяжении трех лет следует еще восемь сделок о ли- цензировании технологии с крупнейшими европейскимибанками, австралийским бан­ком, влиятельным финским провайдером 1п1егпе1, японской корпорацией и, нако­нец, — верх признания — с консерватив­ным швейцарским банком СгёсГЛ Зшззе. И вот «голландское чудо»,которое, ка­залось бы, имело все шансы встать в ряд с наиболее удачливыми 1п1егпе1-компания-ми, поднявшимися на гребне волны инте­реса к Сети и электронной коммерции, нео­жиданно проваливается в полный ступор. Хеттинга в нижепубликуемой статьеупо-минаетэпизод с разрывом контракта между Маг1< Тш'т Вап1< и одним канадским по­ставщиком визуальной продукции, которая показалась по миссурийским стандартам «порнографической» (по отзывам немис-сурийских посетителей, эротическая про­дукция, представленная на сайте, была не­виннее «Плэйбоя»). Мы, в отличие от Хет-тинги, полагаем, что фатальным был не факт отказа МТВ от сотрудничества с тем или иным клиентом (на что банк, понятно, имеет полное право), а нежелание руко­водства адЮазп и лично Чома хоть как-то прокомментировать действительно про­блемную ситуацию, при которой единствен­ный на тот момент работающий провайдер услуг есазп смог диктовать сомнительные моральные нормы небольшой американс­кой общины пользователям во всем мире. Энтузиасты «цифровой наличности», которые могли бы сработать как «еванге­листы», разнося по миру благую весть о том, что цифровые технологии способны нетолько разрушать, но и восстанавливать финансовую приватность, отвернулись от компании и стали экспериментировать с альтернативными системами. (Забегая впе­ред, следует сказать, что ни одна из них пока не смогла вырваться за пределы «па­тентного зонтика» Чома и не может быть запущена индустриально; на патентную чистоту претендует лишь российская Рау-Сазп — И1ипм.раусав1|.ги.) В то же время компания (первоначально финансировавшаяся самим Чомом, вложив­шим в дело несколько миллионов долларов семейного капитала) никак не может опре­делить условия, на которых она согласна принять инвестиции. Один из бывших со­трудников Чома в статье «КакО/д/Сад/? поте­ряла все» («Ное 0/д/Саз/? аПез уегкпа1ае»), опубликованной анонимно в январе этого года в голландском журнале «Мех!!» (см. ип»ш.пбх<тада21пе.п1/еса8|1.11(т), перечисля­ет с десяток потенциальных инвесторов, ко­торые готовы были принести в компанию сотни миллионов. По утверждению автора, все сделки были сорваны из-за «легендар­ной подозрительности» Чома. Руководивший финансами компании до августа 1996 года Рэймонд Стофберг (Рау-гпопс! 31оЯзегд; теперь владелец Д/ДОД556 1п{егас{1уе) называет целый ряд ситуаций — с такими инвесторами, как Непаегзоп 1пуе5ттеп{ МападетеШ, IN6 1пуе51теп1 Мападетепт, и с такими перспективными партнерами, как \/'15а1ШегпаИопа1, —в кото­рых Чом, по его словам, отказывался от сделки в последнюю минуту. По утверждению вышеупомянутого ано­нимного автора, не сошлись они в цене ни с Биллом Гейтсом (В111 6а1ез), который, уви­дев есазп в действии, хотел,говорят,купить лицензию для снабжения копией «кошель­ка» каждого продаваемого экземпляра 14'/ло'ои/5, ни с Nе^5саре Соттип/саНопз. Не известно, видятли авторы этих выс­казываний ситуацию с той же точки зре­ния, что и сам Чом, заявивший в 1996 году Команда разработчиков есазЬ. 1334 г. в одном из интервью, что «разница между плохой системой электронных расчетов и хорошей системой цифровой наличности означает разницу между диктатурой и под­линной демократией». Не ясно только, как наилучшая система может спасти мир, от диктатуры или чего угодно, не будучи реализованной и рас­пространенной. Как бы то ни было, похо­же, что в конце 1996 года коллегам уда­лось уговорить Чома отойти в тень. В начале 1997 года компании удалось получить внешнее финансирование. Его предоставили голландская компания бНае 1пуе5{теп1, известный американский энту­зиаст 1п1егпе1 и электронной коммерции Никлас Негропонте (М|спо1аз 1\1едгороп1е) и Давид Маркар (Оау|с1 1\/^иага1) нзАиди5( СарНа!. Новые инвесторы привели с собой и нового менеджера, Майкла Кэша (Мюпае! Nа5п), работавшего ранее в 1/;'5а. По отзывам сотрудников, Кэш попытался воспроизвести в маленькой фирме-старта-пе дух и атмосферу большой корпорации и раздробил разработку между голландским и американским офисом, полностью сосре­доточившись на авангардной есазп и забро­сив продукты, которые приносили неболь­шую, но — прибыль: маски для смарт-карт и платежные транспортные системы. В то же время ему, несомненно, удалось поднять имидж компании в Силиконовой Долине, собрав представительный совет директоров. Результатом стала подготовленная сделка с СШЬап1(, которая, к сожалению, так и не состоялась, скорее всего, не по вине Наша. В августе 1998 года он был уволен, и на его место пригласили СкоттаЛофтеснесса (ЗсоП 1-опе5пе55). Увы, свои способности в риЫю ге1а1юп5 ему удается проявлять лишь в пе­реговорах с потенциальными покупателя­ми проходящей процедуру «реорганиза­ции» (фактически, банкротства) ад/Сазп. В ЧЕМ«ПРОКОЛ»? КАК МОЖНО СУДИТЬ по взятому Йенсом-Инго Бродессером у обычно труднодоступ­ного д-ра Чома интервью, он сам не готов однозначно ответить на вопрос о причине бизнес-провала своего начинания. Вполне допускаем, что «изнутри» бизнеса (а бизнес 0/дЮазШ, напомним, это продажа технологии эмиссии и обращения цифровой наличности бантам, по преимуществу: из девяти лицензий на есазп семь проданы банкам, одна—фин­скому «тандему» из банка и провайдера и только одна —японской небанковской ком­пании) их увидеть очень трудно. Приходится вычислять эти причины, глядя со стороны. Мы полагаем достаточно наивными «личностные» объяснения неудачи проек­та: мол, дело в «жадности» команды раз­работчиков и лично д-ра Чома, не поже-лавшихурезать свои требования, хотя спрос на технологию оказался далеко не таким высоким, как ожидалось. За время суще­ствования 0/д/Саз/? и. у.10'1д'1Сазп,1пс. фун­кции первого лица, ответственного за про­дажи, исполняли по крайней мере четыре человека, включая Скотта Лофтеснесса, которого никто не назовет неопытным или нереалистично мыслящим менеджером. Немногим лучше оказывается и теория «заговора», согласно которой банковская система как институт увидела в цифровой наличности угрозу существующим техно­логиям и «дружно проигнорировала» тех­нологическую альтернативу. Такое было возможно разве что в семиде­сятых годах в Америке или чуть позже в Европе, но ведь с тех пор по обе стороны Атлантики произошли кардинальные изме­нения, направленные на дерегулирование и повышение конкурентности банковского сек­тора (в Европейском Сообществе/Союзе— связанные с валютной интеграцией Европы и устранением межнациональных барьеров на пути развития отрасли финансовых услуг, превратившего союзную Европу в потенци­ально самый большой в мире рынок потре­бительского финансового сервиса). Если посмотреть, допустим, натемпы вне­дрения такихтехнологическиновыхуслуг, как УУеЬ-обслуживание, то банки отнюдь не выг­лядят сильно отстающей отраслью. Вряд ли мотивированы и поиски «поли­тической» подоплеки. Да, существуют про­тивники финансовой приватности, точно так же, как существуют противники всех прочих гражданских прав и свобод, включая права на нефинансовую приватную коммуника­цию. Да, их позиции сильны во многих стра­нах, и периодически они пытаются консоли­дироваться. Но рубеж противостояния меж­ду либералами и тоталитаристами проходит несколько в другом месте. Пока существуют наличные деньги, технологии и правила работы сними вполне могут использоваться как прецедент и прототип организации эмис­сии и обращения «цифровой наличности». Тем не менее, если убрать из гипотезы о банковском сопротивлении паранои- дальную составляющую, вполне можно придти к реалистичному предположению, что структура банкинга не вполне подхо­дит для эмиссии «цифровой наличности». Однако из этого можно сделать вывод, что «цифровую наличность» не стоит рас­сматривать как «деньги», по крайней мере, в том смысле, который вкладывают в это слово банкиры. ДЕНЕГ НЕТ? «ЦИФРОВАЯ НАЛИЧНОСТЬ» интересна не только сама по себе (как радикальная тех­нологическая инновация, влекущая нео­чевидные социальные последствия), но и как повод под новым углом взглянуть на «традиционные» денежные системы. Организатору банковских расчетных без­наличных систем свойственно видеть мир финансов иерархически: мелкие «рознич­ные» денежные потоки подвергаются учету и клирингу в межбанковских «оптовых» расчетных структурах, и все эти задолжен­ности восходят к — и разрешаются в — некоей сущности Деньги. Земля стоит на трех слонах, слоны — на черепахе, а зада­вать вопрос, на чем стоит черепаха, в прак­тической плоскости так даже и неприлич­но. Чем «обеспечены» Деньги? Участнику нормальных деловых транзак­ций заимствовать такую точку зрения вовсе не обязательно (по крайней мере, когда он не лишен возможности работать со своими и чужими задолженностями вне иерархичес­ких систем). Для него мир финансов выглядит скорее как мир классической физики: суще­ствуют некоторые универсальные силы (ра­циональность участников отношений, хозяй­ственная необходимость различных инстру­ментов работы с задолженностями и т. п.), которые удерживают различные типы за­долженностей вместе —и система держится засчет «физической» динамики этих сил, а не за счет успокоенности в «метафизической» иерархии. Висит «в пустом пространстве». Для «банкира» (мы имеем в виду «идеаль­ного» организатора расчетных систем, а не живы/людей, которые могут обладать весьма различными интеллектуальными навыками) ситуация, когда «черепаха» — «средство окончательного и полного погашения задол­женности» — снимается с якоря и уплыва­ет, —равносильна катастрофе, ломающей не только жизненный уклад и бытовой комфорт, но и картину мира (что бывает гораздо боль­нее). Обычные люди—бизнесмены, наем­ные работники, потребители, наконец, — в такой ситуации (например, при гиперинфля­ции или «параличе» расчетной системы) стра­дают, но, как показывает, в частности, отече­ственный опыт последнего десятилетия,умуд­ряются выживать и даже находить рацио­нальные модели деятельности. Все дело втом, что «деньги» необязатель­но писать с большой буквы. Если встать на эту точку зрения, деньги станут «всего лишь» одним из активов, точнее, одним из видов инструмента, представляющего активы в порт­феле собственника. Видов— поскольку в одном и том же портфеле могут присутство­вать различные национальные валюты. Воз­можно, даже если у вас нет своего «портфе­ля» и вы не считаете себя «инвестором», в вашем кошельке присутствуют сейчас, допу­стим, американские доллары и рубли. Это так? Тогда у вас уже есть опыт жизни в мире, где «денег нет» в смысле присут­ствия некоей «последней инстанции», по­зволяющей определить меру богатства. Кошелек, в котором вчера лежало 100 дол­ларов и 100 рублей, сегодня стал «толще» или «тоньше» в зависимости оттого, в чем измерять эту самую толщину (за время на­писания этой статьи отношение доллара к рублю изменилось на 4%). И эта относительность не лежит только в сфере условной «бухгалтерской» семиоти­ки, она есть факт «реальной» хозяйственной жизни даже на потребительском уровне. Вы действительно сможете купить на эти деньги (конвертировав всю сумму) больше или мень­ше (в натуральном выражении) товаров, в зависимости от того, в рублях или в «у. е.» нарисованы ценники в магазине. Разумеется, и как «всего лишь» инстру­мент «деньги» (а лучше говорить: «валюта», или даже «валюты») продолжают нести от­печаток своей «особости», однако эта «осо-бость» с такой точки зрения выглядит скорее редукцией, упрощением и вырождением достаточно богатого понятия «инструмента». Когда финансист (профессиональный оператор или частный инвестор) говорит об «инструменте», он подразумевает не­которую совокупность («пучок») прав, которые этот инструмент а) замещает и б) позволяет реализовать. «Замещение» существенно в том смыс­ле, что обмен (торг) правами в инстру­ментальной форме связан с меньшими из­держками, нежели, так сказать, в форме натуральной (а что является «натуральной» формой для такой неосязаемой сущности, как «права»?—тоже непростой вопрос). «Реализация» существенна втом смысле, что правами, закрепленными в инструмен­тах, можно воспользоваться. Например, при­нять участие в управлении бизнесом. Если права не реализуются или их реализация остается под серьезным вопросом, инстру­ментальный рынок (рынок ценных бумаг) превращается в своего рода игру в ограни­ченном промежутке времени и с нулевой (если не отрицательной) суммой. В истории национальных денежных систем было всякое, втом числе и времена, когда национальные твердые валюты об­ращались как инструмент, фиксирующий право на получение золотого эквивалента (эквивалента в универсальной мировой «металлической» валюте) его номинала. Если говорить о новейшей монетарной истории, то мы еще застали остатки базиру­ющейся на золоте бреттонвудской системы (1944-1971), при которой твердые валюты (валюты стран, вошедших в Бреттонвудс-кое соглашение) «обеспечивались» золо­том косвенно — через конвертируемость американского доллара по требованию цен­тральных банков этих стран. С отказом администрации Никсона— Шульца от обязательств по конвертируе­мости доллара «твердые» валюты оказа­лись держащимися буквально «на честном слове», в каковом режиме и функциони­руют с переменным успехом без малого тридцать лет. (Валютная интеграция в рам­ках Евросоюза и ее перспективы —совсем отдельная история.) Не опирающиеся в отсутствие золота ни на что, валюты («деньги») превратились в своего рода «нуль-инструменты», не фик­сирующие никаких прав своих держателей, кроме, быть может, права обменять один банковский билет на точно такой же другой. Конечно, держатели валют подразуме­вают, что с большой вероятностью нацио­нальные банки-эмитенты будут выполнять определенные обязательства (например, по удержанию курса «своей» валюты по отно­шению к другим) или, что то же самое, что риск неисполнения ими своих обязательств относительно мал. Более того, финансовые рынки вырабо­тали целый кортеж инструментов, специаль­но предназначенных для рыночной оценки и перераспределения таких рисков: фьючер­сы, валютные опционы, свопы. Именно по­этому «нуль-инструменты» и работают,а вовсе не оттого, что причастны некоей мистической силе государства, способной придавать объек­тивную ценность клочкам бумаги. Однако это именно «страховка» (пере­распределение риска), а не механизм при­нуждения к исполнению обязательств или наказания за их неисполнение. «Суверен­ный дефолт» —отказ государственных ин­ститутов от исполнения своих обязательств— нато и суверенный, что «государство» край­не трудно посадить в долговую яму, описать имущество (даже если оно есть) или пере­дать под опеку как недееспособное лицо. Так же, как немыслимо вчинить частный граж­данский иск суверенному монарху. Если внешние (зарубежные) инвесто­ры и могут начать процедуру банкротства того или иного государства, то внутренним только и остается надеяться на вышеупо­мянутое «честное слово».Честность кото­рого может, впрочем, оцениваться весьма по-разному в зависимости оттого, о каком именно государстве идет речь. На самом деле, существуют проекты (и даже опыт их реализации) такого разделе­ния функций в управлении государствен­ными финансами, при котором часть фун­кций (аудит, сохранение резервов и т. п.) выводится из-под суверенитета (зависи­мости от) государства, прежде всего, это архитектура денежной системы, известная как «валютная палата» (сиггепсу Ьоага). То, что для государственных эмитен­тов — экзотика, то для частных — на нор­мальных рынках— обычная практика. В частности, при эмиссии частных инстру­ментов —акций и облигаций компаний — функции собственно эмиссии (выпуска) инструмента и подписки на него (ипаег-\л/п1!пд, первичное размещение) принято «разносить» по разным институтам: соб­ственно эмитенту и «андеррайтеру» (под­писчику), в функции которого обычно выступает инвестиционный банк. В ПОИСКАХ ПРОДОЛЖЕНИЯ БОСТОНСКИЙАНАЛИТИК Роберт Хеттинга на­чал обсуждать бизнес-модели для эмиссии «цифровой наличности» около пяти лет на­зад. Постепенно им (при участии многих оппонентов) был выработан определенный подход, текущая версия которого фиксиру­ется в статье, первая часть очередной версии которой предлагается сегодня вашему вни­манию. В оригинале статья называется «Мар­кетинговая модель подписки на цифровые предъявительские инструменты» {«А Магке! Моае! тог 01дИа1 Веагег 1п5тгитеп1 ипоепл/п-Ипд»), но мы не удержались от того, чтобы спародировать в названии перевода («Под­писка на акции приватности») название из­вестной книги Джорджа Сороса «Подписка на акции демократии». В ходе многолетней дискуссии Роберт пришел ктому, чтобы ввести в модель «под­писчика» (андеррайтера), что является не слишком традиционным для эмиссии, чи­сто расчетных (с редуцированной или ог­раниченной кредитной функцией)инстру­ментов: обеспеченных чеков (в том числе, дорожных), расчетных и кредитных карт разных мастей и т. п. Возможно, не менее важным является то, что он отказался от использования термина «цифровая (электронная) наличность» в пользу «цифрового предъявительского ин­струмента» (а1дИа1 Ьеагег !п51гитеп1) или «цифрового предъявительского сертифика­та» (с1|д|1а1 Ьеагег сегМюай), чем открыл до­рогу для обсуждения других (неденежных) цифровых предъявительских инструментов. Несмотря нато, что технология «подпи­си вслепую», изобретенная Чомом и реали­зованная адЮазп в продукте есазп, пред­ставляет очень хорошую основу для реали­зации «цифровых предъявительских инст­рументов», бизнес-логика, презентируе- мая Хеттингой, почти совершенно абстра­гируется от этой конкретной технологии. Очень важным мне кажется то, что Хеттин­га готов отвечать за свои слова и попытаться реализовать этот проект. 24 марта сего года он разослал по весьма представительному списку Бостонского общества цифровой коммерции сообщение, в котором, в частности, заявил: «Нет, это не первоапрельская шутка; я действительно собираюсь это сделать. Через пять лет после того, как я узнал о технологии стойкой криптографии и расче­ тов предъявительскими цифровыми инст­рументами в 1п1егпет, через четыре года пос­ле основания Общества цифровой коммер­ции Бостона, продвигающего их на рынок, через три года после того, как я запустил первую профессиональную конференцию, посвященную технологии финансовой крип­тографии, и после года (почти день вдень), целиком занятого продвижением идеи циф­ровых расчетов предъявительскими инстру­ментами, на недавней конференции «Фи­нансовая криптография» вАнгильеярешил, что предварительный этап закончен и что пора этим пяти годам завершиться тем собы­тием, которым, рано или поздно, как я был уверен (хоть и не думал, что так рано), они и должны были завершиться. Вместе с теми, кто участвует в этих трех дискуссионных группах (и некоторых дру­гих), мы открыли в 1птегпе1 новый рынок, мы проделали массу технологических и бизнес-исследований, отраженных на кон­ференциях «Финансовая криптография», и, наконец, настало время собирать под это деньги. Настало время создать небанковс­кую финансовую корпорацию для подпис­ки на цифровые инструменты на предъяви­теля в /Щегпет. Достаточно забавно, но я назвал ее Корпорацией подписки на предъя­вительские 1Шегпе1-инструменты (1птегпе1 Веагег ЦпаетгШпд СогрогаГюп). В качестве первого продукта Корпора­ции я надеюсь осуществлять подписку на микроналичность, обращающуюся по про­токолу Ривеста и Шамира, на сумму 30 млрд. долларов в год к концу пятого года работы корпорации». А ЧТО ЖЕ ШС1СА8Н? После более чем двухлет отсутствия новых разработок собственно код, которым располагает компания, не представ­ляется особо ценным. Ключевой актив прохо­дящей в настоящее время процедуру банк­ротства компании— патенты, полученные Чомом нааппарат «подписи вслепую». Впро­чем, если оценки Хеттинги верны, возможно, что судьба финансовой приватности в мире не висит на волоске этого пакета патентов. Кому он достанется, и пойдет ли новый владелец по пути разворачивания полной структуры эмиссии и обращения цифро­вых предъявительских инструментов— пока открытый вопрос. Так же, как и воп­рос о судьбе модели Хеттинги.

Около трех лет назад, когда неудача уже стала очевидной, я задумался о том, что же было не так с бизнес-моделью О^СазЬ и в чем ошиблась компанияДэвида Чома примаркетинге своего продукта — протокола цифровой наличности с подписью вслепую. В действителъностименя заставила задуматься и вывела на централь­ную проблему модель подписки, которую использовал первый ихлицен-зиат — Маг)г Тюат Вап1г — для своей версии есазЬ.

ДЛЯ МЕНЯ становится все более очевид­ным то, что никто не задумывается об истории выпуска традиционных предъя­вительских инструментов и не анализирует слагаемые успеха этой модели. Бизнес-модель, о которой идет речь ниже, показывает, как внедрить институт подписки (ипаегтШпд) на цифровые предъявительские финансовые инстру­менты (ЦПФИ) в свете существующей дол­гой традиции,но с использованием новых финансово-криптографических техноло­гий в контексте повсеместно распростра­ненной геодезической1глобальной Сети. ЗАРОЖДЕНИЕ МОДЕЛИ ВСКОРЕ ПОСЛЕ ТОГО, как Магк Тшт Вап1< стал первым в мире эмитентом есазп в 1п1егпе1, возникла оживленная дискуссия среди приверженцев идеи подписи всле­пую, связанная стем, что банк отказывался раскрыть информацию о том, чем обеспе­чены сертификаты электронной налич­ности. Я и сам, признаться, был этим раз­очарован... Но лишь до тех пор, пока не понял, что для беспокойства нет повода. Если подумать обо всем этом в терминах подписки на предъявительские ценные бу­маги на первичном рынке, при выпуске сер­тификатов Магк Ги/а/л выступал сразу как в роли гаранта, так и в роли доверителя. Это означает, в смысле финансового риска, что неважно, сколько денегхранится на резерв­ном счете электронной наличности, по­сколькуеесьбаданесетасе риски покаждому сертификату электронной наличности в Се­ти. Полное доверие и кредит, другими сло­вами. От них не требовалось заявлять ничего, кроме как: «Если вы представите нам серти­фикаты, мы признаем их. Они полностью обеспечены кредитом, доверием к нам и всеми активами Магк Тш1п бал/с». Также какАтепсап Ехргезв «подписы­вает» клиентов на свои дорожные чеки, являясь в то же время и попечителем/хра­нителем денежных резервов, которые обес­печивают эти чеки, Магк Тшш был более чем достаточно велик на этой стадии, чтобы иметь возможность компенсировать из сво­их собственных средств любые потери. Именно этим, к сожалению, им и пришлось недавно заняться, когда выяснилось, что модель подписки, которую они использо­вали, полностью провалилась. Первый признак того, что это вот-вот случится, стал очевиден, когда Магк Ги/а/л был вынужден отменить операции по не­которым торговым транзакциям с элек­тронной наличностью, поскольку владель­цами таких счетов были торговцы порно­графией в 1п1егпе12. По иронии судьбы, первая и единствен­ная в 1п1егпе1-коммерции система аноним­ных электронных платежей была обречена стать мертворожденной как раз потому, что торговцы продавали с ее помощью нечто, в покупке чего никто не хотел бы признать­ся, а тем более ни один банк не хотел бы признаться втом, что имееттакого торговца среди своих клиентов. Тот факт, что порнография в 1п1егпе1 была уже в то время огромным рынком (и до сих пор является, пожалуй, самым боль­шим «софтверным» рынком), не совмес­тим с фактором, который я назвал в свое время фактором Гранди (в честь апокри­фического персонажа Роберта Хайнлайна, жительницы штата Миссури, которая, по всей видимости, была в то время членом совета директоров Магк Ги/а/п). На самом деле это вовсе не было фа­тальной неизбежностью в духе Шекспира, ведущей к трагической гибели финансо­вой приватности в 1п1егпе1. Это был просто структурный дефект модели, избранной Магк Тшт Вапк для подписки на цифро­вые предъявительские финансовые инст­рументы (в данном случае — цифровую наличность). Проблема крылась в том, что пользователям электронной наличностью вообще необходимо было открывать счет именно в этом банке. В идеале должен быть возможен пере­вод средств в есазп с любого банковского счета, так же, как с любого счета можно снять обычную бумажную наличность. Со счета в банке, с которым у клиента уже установились прочные деловые отноше­ния, вне зависимости от бизнеса, которым он занят. Со счета в банке, который полно­стью соответствует в своей деятельности законам юрисдикции, под которой он фи­зически оперирует. Понимание всего этого и заставило ме­ня прийти к тому, что я теперь считаю правильной моделью для подписки на ЦПФИ. Для начала это будут, конечно, цифровые наличные деньги, ну а потом — по мере хозяйственной необходимости — и акции, облигации или любые производ­ные инструменты. ЭТО ЖЕ ПРОСТО ДЕНЬГИ! ТОГДА ЖЕ Я ВПЕРВЫЕ ОСОЗНАЛ, что при-ватность как таковая никогда не станет сти­мулом для хороших продаж сильных крип­тографических средств в 1п1егпе1, а тем бо­лее не сможет способствовать внедрению расчетов с помощью цифровых носителей. Я полагаю, что вынужденный переход Самира Пареха (Затеег Раге1<п) от предос­тавления 1п1егпе1-провайдерских услуг «с дополнительной приватностью» в компа­нии СоттипНу Соппех/оп к импорту средств финансовой криптографии, кото­рым занята его сегодняшняя компания С2ЫЕР, является хорошим примером это­го принципа из реальной жизни. Таким же хорошим примером служит быстрый переход к розничной торговле в 1п1егпе1, где практически все платежи с кре­дитных карт (при общем их объеме во много миллиардов долларов ежегодно) проис-ходятс использованием очень простых 128-битных 531,-сеансов (а иногда и в менее защищенных условиях) вместо более изо­щренных протоколов безналичных расче­тов, подобных ЗЕТ или даже Суоегсазп* 1 Под «геодезическими» сетями и системами автор пони­мает сложные сущности, элементы которых имеют тенденцию к соединению напрямую по кратчайшему пути ("геодезической линии»), а не посредством иерархий. Подробнее см. Р. Хеттин-га, "Финансовая криптография и геодезическое хозяйство" // «Компьютерра" #7 [235], 23 февраля 1997 года. — Здесь и далее — прим. М.О. 2 Это произошло в 1995 году. 3 Компания С2МЕТ (ил»и.с2.пК), которой руководит Парех, продает стойкие криптографические программы, включая са­мый популярный в мире защищенный коммерческий №еЬ-сервер ЙголдйоМ. С2НЕТ зарегистрирована в Англии, но ис­пользует труд офшорных программистов, поэтому Хеттинга говорит о ней, как об импортере. 4 СуЬегсазЬ — продукт компании СуЬегСавЛ, 1пс. (США), позволяющий расплачиваться за покупки с помощью карточек, не раскрывая их реквизитовторговцу.

Роберт Хеттинга <гаЬ ® !Ьис.сот> — основатель и идеолог Кор­порации подписки на предъявительские документы в 1п1егпе1 (1п1егпе1 Веагег ипйегжгШпд Согрога1юп, \л/\л/уу.|Ьис.сот, соз­данной для подписки на дешевые в выпуске и обращении циф­ровые финансовые инструменты, основанные на использова­нии современных финансово-криптографических протоколов. К концу следующего года компания должна ввести в обращение «мини-наличность» (с дробностью до 0,001 доллара).

Хеттинга также является основателем компании РП|1ос1ох Ртап&а! ТесЬпо1оду ЕуапдеПзт (<л/\л/уу.рП|1ос1ох.сот), одним из основателей Международной ассоциа­ции финансовой криптографии (тшк.Кса.а!), ежегодных Международных конфе­ренций по финансовой криптографии (ушотл?.»с99.а1), конференции Мас-Сгур1о (утата.утепд.сот/тс) и Бостонского общества цифровой коммерции (для получе­ния информации об Обществе отправьте на адрес <та)огс1ото@аг|тп{.ес1и> сообще­ние со строчкой «\т\\о 20асзЬ» в теле).

(который, в общем-то, является исключи­тельно хорошо сделанной системой для поддержки операций, обычно осуществ­ляемых с помощью кредитных карт). В то же время трудно назвать операции с кредит­ными картами в Иегпе! настоящим торго­вым клирингом, а тем более расчетами. Правило «бритвы Оккама» действует в 1п1егпе1 так же, как и везде, и стоимость простой сессии 881 даст вам тот же ре­зультат при меньших затратах, а при ис­пользовании 881 на условиях МОТО даже еще дешевле, чем обещает, но еще не делает, система ЗЕТ при работе на услови­ях операций с присутствием карточки 5. Экономические аргументы в пользу расчатов цифровыми предъявительскими инструментами Примерно в то же время, когда разгорелся скандал в духе Гранди в банке Маг/с Тшат, я предложил свое известное ныне сравнение криптографии с авиацией. Так же как люди погибали, пока учились летать, гибнут люди в борьбе за приватность, и это могут засви­детельствовать все, кто занимался историей криптографии от античности до наших дней. Приватность (как и умение летать), сама по себе для многихявляется ценностью. Однако в пользу укрепления основ приватности дол­жен появиться экономический аргумент, ина­че ничего не изменится. Авиация стала бизнесом не потому, что полет давал возможность «покинуть пре­делы земли» в местечке Китти Хок, а про­сто потому, что люди были согласны пла­тить за комфортабельный перелет из Китти Хок до Дейтона. Авиаперелеты —это про­сто самый дешевый способ (если учиты­вать стоимость времени среднего челове­ка) перемещаться на сколь-нибудь значи­тельные расстояния. И, тем не менее, несмотря нато, что акцент всегда ставился на приватности есазп (и бо­лее чистых форм чомовской подписи всле­пую6), есть и экономический аргумент в поль­зу применения расчетов с помощью техно­логии обращения цифровых сертификатов на предъявителя типа есазп. По крайней мере, теоретически, расчеты в есазп облада­ют потенциалом стать дешевле, чем такие же 5 Транзакции с помощью кредитных карт делятся на две категории: Саги ргезеп! (с физическим присутствием карточки в банковском или торговом терминале) и МОТО (МаН огйег/ 1е1ер1юле огйег— заказ по почте/телефону— при котором торговец получает лишь номер карточки). Транзакции с пере­дачей номера карточки через 1п1егпе1 относятся к последней категории, и все риски, связанные с возможным отрицанием клиентом факта совершения сделки, лежат на торговце. Семей­ство протоколов 5ЕТ (Зесиге Е1ес1готс Тгапзас^опз—безо­пасные электронныетранзакции) было разработано кредитно-карточными компаниями, в частности, для того, чтобы при­дать транзакциям в компьютерных сетях статус Саги ргезеШ. Однако внедрение ЗЕТ столкнулось с серьезными технологиче­скими и юридическими проблемами. 6 В системе еса$Л анонимность транзакции является одно­сторонней; концепция "подписи вслепую" позволяет реализо­вать и двусторонне-анонимные платежи, безналичные расчеты (например, с исполь­зованием кредитных карт просто для плате­жей или даже для покупок в кредит). Посмотрите на то, как происходит об­работка платежа. В процессе участвует от пяти до семи посредников, через которых проходит расчет по кредитной карте, затем клиринг и сам платеж. И все это— по сравнению с единственным посредником при сделке с помощью инструмента на предъявителя. Вы сами можете догадать­ся, какой способ обходится дешевле. Все происходит именно так даже в том случае, когда операция с инструментом осущест­вляется в режиме оп-Ппе, и необходимо выпускать новый сертификат для каждой операции. А если выпущенный предъяви­тельский сертификат остается в обраще­нии, или, другими словами, в Сети, вместо того, чтобы быть обмененным на некую форму безналичных денег, как это проис­ходит в банке, где меняется баланс на счете, экономия получается грандиозной. Соответственно, стоимость транзакций в инструментах на предъявителя, при которых деньги не выходят из оборотавСети.влюбом случае равна сумме стоимости микропро­цессорного времени (а его стоимость падает вдвое каждые 18 месяцев) и стоимости про­пускной способности Сети (которая, хотите верьте, хотите нет, падает еще быстрее). Более того, именно анонимность расче­тов с помощью цифрового носителя делает их такими дешевыми. Вы можете вести дела с совершенно анонимным партнером и в то же время не можете отвергнуть состоявшую­ся сделку. Более того, в сам момент транзак­ции невозможно ее отрицать, что является колоссальным прогрессом по сравнению с типовыми безналичными расчетами. Таким образом, именно анонимность, вне зависимости от того, считаете вы ее ценностью, за которую не жалко и умереть, или просто потворством анархии, обеспе­ чивает самую высокую безопасность тран­закций и в то же время сокращает расходы до самого низкого уровня. Абсолютная финансовая приватность является побоч­ным продуктом эффективности платежей с помощью предъявительских инструмен­тов, их эффективности как механизма пе­ревода ценностей, а не основной целью. Кроме того, есть еще и такой аспект, как хранение данных. При расчетах с помощью ЦПФИ, необходимо хранить только одну копию каждого сертификата. Она находит­ся либо у покупателя, либо у продавца, либо, наконец (послетого как сумма потра­чена), у подписчика. И через некоторое время, которое определяется в соответст­вии со сроком риска или сроком действия данного финансового инструмента, под­писчик может спокойноудалигь все израс- ходованные ранее сертификаты, посколь­ку на них не хранится никакой ценной для него информации, кроме той, что поможет избежать повторного использования сер­тификата. Практически нет необходимости хранить огромные тома прошлых бухгал­терских проводок покупателя, продавца и тех пяти-семи посредников, которые необ­ходимы, чтобы исполнять, зачитывать и оплачивать сделки, в течение семи — или более — лет по истечении срока покупки. Все это, главным образом, означает, что с помощью ЦПФИ можно осуществ­лять гораздо более мелкие расчеты, чем с использованием любого безналичного ме­ханизма, но, на самом деле, и крупные, поскольку сложность операции уменьша­ется на несколько порядков. Ну, и, конечно, мы пока не будем гово­рить о том, сколько стоит (и в социальном, и финансовом смысле) «купить» моно­польное право на насилие, принадлежа­щее государству, которое является послед­ним оплотом на пути отказа от безналич­ных транзакций. Разумеется, сегодня существуют другие протоколы использования цифровых но­сителей, помимо чомовской подписи всле­пую, одни из них — более, другие — менее анонимны, при использовании одних риск повторного использования выше, других— ниже, а есть и такие, которые претендуют на то, чтобы называться офлайновыми, хотя я до сих пор не вполне понимаю, как это возможно, даже после того как просмотрел опубликованные протоколы7. И, тем не ме­нее, я уверен, что вышеприведенные эко­номические соображения действительны, в той или иной степени, практически для всех протоколов расчетов цифровыми серти­фикатами на предъявителя. В качестве отступления замечу, что, на мой взгляд, офлайновый протокол тран­закций с ЦПФИ изменил бы все правила еще раз, заменив онлайновые транзакции: про­изошло бы еще одно снижение стоимости на порядки. Однако сегодня пока никто не знает, как осуществить офлайновые тран­закции, так что вопрос остается спорным. Две гипотезы Итак, моя гипотеза о том, что, с учетом оценки всех рисков, цифровой предъяви­тельский финансовый инструмент окажется на три порядка дешевле, чем аналогичный инструмент бухгалтерской проводки, ско­рее, является ставкой, которую я делаю, пытаясь выяснить, что требуется для за­пуска процесса смены эпох в финансовых технологиях. Смены, по крайней мере, равнознач­ной когда-то произошедшей замене дос­тавки физических инструментов безналич­ными расчетами. Я определенно полагаю, что такая ставка оправданна. Я также полагаю, что по мере того как время оплаты и клиринга будет стремится к нулю, более дешевые технологии платежей с помощью предъявительских инструмен­тов будут постепенно брать верх над безна­личными, пока полностью не заменят их. НЕКОТОРЫЕ ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ ИТАК, ДАВАЙТЕ ВЕРНЕМСЯ к размышлению о том, почему Магк Ти/а1п Вапк не удалось внедрить цифровые предъявительские сер­тификаты в Сети, и даже несмотря на то, что сегодня очень крупные банки приобрели технологию О/д/Сазп, почему они все еще рассматриваютсвою покупку технологии сле­пой подписи скорее как «страховку на буду­щее», чем как что-либо иное. Я полагаю, сообщение о том, что Оеитспе вал/с объявил о готовности платить миллион 7 См. обзор "цифроналичных" технологий в М. И. Анохин и др. Криптография в банковском деле, М,: МИФИ, 1997. долларов в месяц за эксклюзивную для Гер­мании немецкую лицензию подписи всле­пую, — это отличный пример, хотя на самом деле я уверен, что они решились на покупку лицензии только потому, что это самый де­шевый способ обеспечить себе возможность выбора в долгосрочной перспективе. Я утверждаю — с того момента, как появилась эта модель, и до сих пор, — что с точки зрения финансовых операций и процессов расчета нет никакой разницы между материальным и цифровым серти­фикатом на предъявителя. Это означает, что при проведении пла­тежей цифровой сертификат ведет себя/то"/-ги также, как и физический, за исключени­ем того, что при использовании цифрового носителя требуется посредничество под­писчика, который мог бы удостоверить вас как нового владельца сертификата на мо­мент проведения сделки, во избежание по­вторного использования сертификата. ЧТО ВСЕ-ТАКИ ТАКОЕ «ПРЕДЪЯВИТЕЛЬСКИЙ»? ЭТО ГЛАВНАЯ ПРОБЛЕМА почти для каж­дого, кто говорил со мной об этом. Осо­бенно это важно для тех, кто считает, что, дескать, раз при каждой транзакции нуж­но эмитировать новый цифровой серти­фикат, то сохранять активы в предъяви­тельской форме невозможно. Отметьте, однако, что я только что провел различие между той формой, в которой хранится актив, и тем, каким образом происходит обмен сертификата, который эту форму собой представляет. Я утверждаю, что если вы обладаете сертификатом, который представляет собой требование к активу, он остается предъявительским, даже если является одноразовым. Я полагаю, что каким-то образом ано­нимность обмена и эта форма представле­ния требования к активу связаны между собой. Я не раз ловил себя на повторении фразы: «Чем больше анонимности, тем больше „предъявительности"», хотя это звучит, скорее, как какая-нибудь фраза из фильма Спайка Ли. Я надеюсь, теперь ясно, по крайне мере, чтоя готов ктому, чтобы быть битым по этому поводу многими оппонентами, многие из которых еще вдобавок и юристы, поскольку они уже придумали свои особые определе­ния того, что слово «предъявительский» должно, по их мнению, означать. Очевидно, что вам нет необходимости менять цифровой носитель сертификата каждый раз при проведении расчетной операции, кроме той, что связана с (впол­не просчитываемым) риском того, что он может оказаться «потраченным» как раз в тот момент, когда вы сами захотите им воспользоваться. При определенных об­стоятельствах, таких, например, как оплата трафика, которая проводится с одной ма­шины на другую, расходы на проведение безналичных расчетов влюбом случае ока­жутся выше суммы риска микрорасчетов, и тогда отказ в принятии оплаты из-за двойного использования сертификата не вырастет в серьезную проблему. Однако при расчетах между абсолютно аноним­ными человеческими индивидами (осо­бенно если они не знают репутации друг друга с адамовых времен), которые опе­рируют огромными суммами на рынке ка­питалов, было бы нелишне выпускать при каждой сделке новые сертификаты, один, представляющий деньги, и другой —пред­ставляющий акции, облигации или дери-вативы, являющиеся предметом сделки. Более того, я убедился, что для любых целей этот моменте «обменом» (повторным выпуском сертификатов, позволяющим из­бежать повторного использования)является столь же малозначительным в финансовом смысле, как и проверки, которым мы обыч­но подвергаем, осознанно или нет, долла­ровую бумажку при получении, ктому же, и стоимость этого примерно та же. После того как вам удалось сделать этот концептуальный шаг, вы увидите мир жи­вущим по тем же самым законам, которые известны с тех пор, как тысячи лет назад в Месопотамии появился первый предъя­вительский инструмент. Более того, бухгалтерские расчеты, кли­ринги платежи сами по себе становятся похо­жими на аберрацию, появившуюся и распро­странившуюся в последние полвека, поскольку до 1985 года мы не умели посылать предъ­явительские инструменты по проводам. ИГРОКИ ИТАК, с учетом огромного опыта работы с платежами физическими предъявительски­ми инструментами, удастся ли нам органи­зовать оплату с помощью ЦПФИ таким обра­зом, чтобы не нарушить взаимодействия с бухгалтерской системой расчетов и, тем не менее, выиграть от колоссального сокраще­ния расходов, которое сулит внедрение циф­ровых предъявительских инструментов? Начнем стого, что взглянем научастни-ков этого рынка. Покупатель Первым игроком является покупатель. Это лицо, которое для каких-то своих целей при-обрегаегцифровой сертификат на предъяви­теля у финансового посредника, подписчика, в обмен на какой-то другой тип денег, с тем, чтобы осуществлять платежи в Сети.

Торговец

Это лицо, которое принимает цифровой сертификат на предъявителя в обмен на что-то еще. Оно может быть коммерче­ской организацией, торгующей со многи­ми неизвестными партнерами, которой не­обходимо иметь возможность обменять этот сертификат на новый в онлайновом режи­ме общения с подписчиком, с тем чтобы предотвратить повторное использование наличных и сократить таким образом риск. Либо это может быть друг (или как его еще можно назвать), который хотел бы осуще­ствить офлайновую операцию по каким-то своим причинам, включая собственные удобства или недоступность подключения к действующей сети. Разумеется, при этом действует правило: Сауеа! уепаог". Лично я думаю, что лучший способ сохранить друзей, это обмениваться сертификатами именно в офлайновом режиме.

Конечно,я терпеть не могу использовать слова «покупатель», «торговец», но в бан­ковском мире их понимают исключительно хорошо, так же как и слова «подписчик», «доверенное лицо» или «опекун». В отно­шении слов «покупатель» и «торговец» мы все — и продавцы, и покупатели в смысле геодезической экономики, обычно это ка­сается покупки и продажи программного обеспечения, информации или наших мне­ний по поводу того или другого. Я полагаю, что концепции оптовой или розничной тор­говли являются непосредственными след­ствиями иерархии сети индустриально ор­ганизованного сбыта, но это уже пища для отдельной дискуссии, которой нам, впро­чем, тоже не удастся избежать.

Подписчик

Это лицо, которое выпускает сертификаты и отвечает на основе общественного дове­рия за их обмен на другие формы денег, в данном изначальном случае, на запись на банковском счете, ну, а впоследствии — на другие активы в цифровой предъявитель­ской форме. Второе важное дело, которое делает подписчик, это подтверждение то­го, что сертификат, выставленный для оп­латы в Сети, не был уже использован.

Самое важное, что делает подписчик, — это распространение своих сертификатов. Именно это является, если вы посмотрите на работу подписчиков (андеррайтеров) на рынках капитала, его основной функцией:

создание первичного рынка при выпуске новой ценной бумаги и поддержание лик­видности вторичного рынка после завер­шения выпуска. Я очень надеюсь, что под­писчики будут плодиться, как кролики, по-

Продавец да поостережется (лат,).

скольку их функция на геодезическом рынке находится в непосредственной зависимости от стоимости входа на рынок этих услуг. Которая, в свою очередь,зависит от закона Мура, что в конечном счете создает колоссаль­ные «убытки от масштаба» (сИзесо-погтез о^ 5са1е) во всеобъемлющей сети 1п1егпе1. Изна­чально «монеты» в банке МаЛТшпче-канила машинка с процессором 1486, это к сведению, чтобы указать на порядок стоимости оборудования для подписчика.

Попечитель/ доверенное лицо

Попечитель, или доверенное лицо сохраняет деньги для подписчика, пока подписанный инструмент обра­щается в Сети. Как и попечители при операциях с обли­гациями или попе­чители взаимных фондов, доверен-ноелицовдействи-тельности работает на«акционеров», то есть держателей цифровых серти­фикатов, в соответ­ствии с соглашени-ем между подпис­чиком и владельца­ми сертификатов.

На ранних ста­диях подписки на ЦПФИ в качестве по­печителя выступает действующий банк, в котором находил­ся депозит, по­скольку именно там сконцентрированы значительные средства, которые

^^^^раткое содержание предыдущей серии: Зарождение мо-дели: цифровые предъявительские инструменты не слиш-ш ^) ком отличаются от физических; Это же просто деньги!:

экономические аргументы в пользу расчетов цифровыми предъяви­тельскими инструментами; Две гипотезы: с учетом оценки всех рисков цифровой предъявительский финансовый инструмент ока­жется на три порядка дешевле, чем аналогичный безналичный инструмент, а по мере того, как время оплаты и клиринга будет стремиться к нулю, более дешевые технологии платежей с помо­щью предъявительских инструментов будут постепенно брать верх над безналичными, пока полностью не заменят их; Что все-таки такое «предъявительский»?: значение имеет технология сделки, а не форма хранения актива; Игроки: покупатель, торго­вец, подписчик, попечитель / доверенное лицо, изобретатели и разработчики.

ЗАКОНМЕТКАЛФАИ МИКРООПОСРЕДОВАНИЕ СЕЙЧАС УЖЕ ОЧЕВИДНО, что перед нами классический случай закона Меткалфа: чем больше лиц присутствует на рынке (в Сети), тем большую ценность рынок (Сеть) представляет и тем он (она) устойчивее. Соответственно, здесь следует пред­ставлять мир со связями «многие-со-мно- гими», состоящий из взаимозависимых подписчиков, попечителей, изобретате­лей программ и протоколов. Все они ста­раются перещеголять конкурентов, пред­лагая низкие цены, твердую репутацию, качество услуг и прочее. Идея заключается в том, чтобы создать всеохватный геодезический рынок капи­талов, представленный эффективными и моментальными аукционами с использо­ванием наличных расчетов, на которых торгуют цифровыми предъявительскими финансовыми инструментами (ЦПФИ) с градуированным риском или сетевыми ус­лугами, или даже осязаемыми активами. Другими словами, чем дальше, тем ве­селее. Пока все вышеперечисленное плохо увязывается с тем, что обычно представ­ляют себе как финансовое разопосредо-вание1. Под разопосредованием понима­ют то, например, что сделала ПаеШу с местным банком и брокерской конторой. Или процесс, который, кажется, заверша­ют в порыве вертикальной интеграции банки национального масштаба. То есть такой, в ходе которого ряд посредников просто перестает существовать. Все, словно в несбыточном сне финан­сового олигарха, должны обращаться только к одному единственному лицу, ко­торое и исполняет все сделки со всеми инструментами. Конечно, старые иерархические цепоч­ки дистрибуции финансовых активов «от торговца к торговцу» уже уходят (если не совсем ушли), и в этом смысле рынки ста­новятся все менее опосредованными. Но существование одного гигантского «божественного посредника» в мире гео­дезических сетей и закона Мура на самом деле невозможно. Ни один процессор не может выдержать в одиночку нагрузку да­же одного небольшого активного рынка. Вот почему закон Мура создает геодези­ческие, а не иерархические сети. В конечном счете, скорее всего, про­изойдет как раз то, что называется разопос­редованием, но при появлении большого числа мелких финансовых посредников, которые действуют прямо между покупате­лями и продавцами (точно так же, как и в мечтах олигарха), однако, в силу закона Мура, они будут «специализированы» в соответствии с нишей рынка (как биологи­ ческие виды специализируются в соответ­ствии с экологической нишей), которую они занимают: по типу клиента или опера­ции, по типу инструмента и тому подобное. Иными словами, появятся микропо­средники. Когда-нибудь множество «ро-ботов»-подписчиков, каждый из которых обеспечивает какой-то один тип инстру­мента, напрямую будут связывать покупа­телей и продавцов с ЦПФИ. ДИНАМИКА ИТАК, давайте посмотрим, как это все ра­ботает в случае с цифровой предъявитель­ской «наличностью» снизу вверх,начиная с момента изобретения нового протокола предъявительских расчетов. 1. Изобретение протокола Изобретатель придумывает протокол сер­тификата цифрового носителя. Он объяв­ляет об этом, патентует (если в то время еще будет существовать институт патентов—моя модель работает и без этого, как я уже отметил раньше), множество криптогра-фов экспертируют его и находят приемле­мым. Искажая поговорку, можно сказать: «Все очень просто, если вы не знаете как». 2. Маркетинг протокола Изобретатель и заинтересованные разра­ботчики превращают протокол в работаю­щий софт. С этого момента изобретатель может взи­мать плату за авторскую сертификацию кор­ректности реализации (что, на мой взгляд, будет более важно на ранней стадии публич­ного принятия протокола, чем на более позд­них). Как это всегда бываетна геодезическом рекурсивном рынке инноваций, новое дает самую большую прибыль, и обычно эта при­быль достается тому, кто это новое делает. Итак, изобретатель заключает сделки с разработчиками, разработчики договари­ваются с подписчиками, подписчики до­говариваются с попечителями. Я полагаю, что разработчики и подпис­чики заключат сделки с изобретателем, а попечитель будет наблюдать за соблюде­нием условий и выплачивать проценты, поскольку начальные выплаты и процен­ты по протоколу окажутся для подписчи­ков и разработчиков меньшими, а общий доход изобретателя от успешно внедрен­ного протокола будет выше. —————————————^—————— 1 Ршапта! йеэИегтеЩаНоп — сокращение числа финан­совых посредников. — Здесь и далее прим. М.О. 3. Маркетинг инструментов Множество самых разных подписчиков вы­ходят в Сеть и начинают предлагать серти­фикаты, представляющие различные виды ЦПФИ с использованием нового протокола. Пока, однако, речь идеттолько о «циф­ровых наличных». Чуть позже мы коротко скажем и о других инструментах, посколь­ку распространение «наличного» обра­щения на них тривиально. 4. Первичный рынок Потребитель покупаету разработчика про­граммного обеспечения или получает у подписчика «бумажник» (клиентское при­ложение, которое позволяет хранить и рас­поряжаться ЦПФИ). Бумажники универ­сальны, очевидно, только на основе про­токола, но ничто не мешает этим «бумаж­никам» быть «плагинани» к другим фи­нансовым программам. Потребитель заходит на защищенную \ЛПЛЛЛ/-страницу. Можно думать о такой странице и связанном с ней сервере, чека­нящем «цифровые монеты», как об экви­валенте банкомата. Информация о счете клиента, вероят­но, закрывается по протоколу типа прото­кола «туннелирования» транзакций СуЬег-Са5/7, так что ее не видят ни подписчик, ни попечитель при ее прохождении через последнего и далее, в банкоматную сеть для авторизации. Если на компьютере клиента есть кард-ридер, клиент может вставить карточку и ввести Р1М. Далее эту информацию можно хранить в зашифрованном виде на диске и, в тот момент, когда она понадобится, расшиф­ровывать вводом пароля. Все зависит от смарт-карты. Можно хранить информа­цию на ней постоянно или ввести ее в некое более защищенное устройство. Не важно, какая модель окажется рабо­чей: когда появится спрос со стороны поль­зователей, подписчиков и попечителей, инженеры и программисты его удовле­творят. В дальнейшем мы игнорируем этот вопрос. Итак, через Сеть (в зашифрованном и «слепом»2 виде) производится запрос на «наличность» и авторизуется через под­писчика и попечителя банком клиента. По­следний отсылаетуведомление об автори­зации попечителю, который сообщает об этом подписчику, а тот уже выдает «моне­ты» «цифровой наличности» в необходи­мом количестве. Все это делается с премией подписчику, так же, как, например, дорожные чеки продаются с премией кредитной ассоциа­ции, каковая премия и оплачивает ее услу­ги. Или — так же, как банки взимают про­цент за выдачу обычных наличных по кредитной карте с «чужих» клиентов. По некоторому будущему сценарию, ве­роятно, и банк клиента, и подписчик будут находиться в Сети.Таким образом, и сама авторизация сможет производиться «не выходя из 1п1егпе1». Банк и подписчик рассчитываются по­средством банковского перевода, что в будущем, конечно же, также может осу­ществляться через Сеть, в которой будет работать какой-нибудь клиринговый центр... Отсюда уже рукой подать до рас­четов, от начала до конца осуществляемых посредством ЦПФИ. А там и попечитель сможет быть сетевым бизнесом с активами, также представленными ЦПФИ. Но даже пока за сценой вынужденно будут происходить безналичные расчеты, все это заканчивается выдачей подписчи­ком клиенту цифрового сертификата тре­буемого достоинства. Деньги из банка клиента (включая уста­новленную премию) переводятся на счет подписчика в банке, выступающем в каче­стве попечителя (который имеет свою вы­году в виде процента по этому счету). А «цифровые монеты» обращаются в ка­честве требования к подписчику до тех пор, пока когда-нибудь не «уйдут из Сети», буду­чи предъявлены и оплачены деньгами в другой форме по нарицательной стоимости. 5. Вторичный рынок (покупки в Сети) Покупатель (клиент) может что-то купить онлайн (или даже офлайн) у другого тако­го же клиента. Или (что со временем станет все более и более редким) у продавца, который не может позволить себе присутствия онлайн, но считает, что риск принятия «монеты» без авторизации подписчиком приемлем. Вспомните, что я говорил о принципе сауеа1 етр1ог и доверии к друзьям, и, тем не менее... Продавец, какочередной владелец клю­ча, может затем потратить «монеты» где-то в другом месте, и на этот раз совершенно бесплатно (без премии подписчику), по­скольку чем дольше сертификат остается в Сети, тем большие проценты приносит ре­зервный счет подписчика при минималь­ной стоимости транзакции для него. Либо продавец продает сертификат по номинальной стоимости через подписчи­ка, который, в свою очередь, просит попе­чителя перечислить деньги в банк продав­ца и так далее... То есть процесс «вбрасы-вания» денег в Сеть повторяется с точно­стью до наоборот. Что действительно здорово во всем этом, так это то, что впервые имеет смысл депо­нировать деньги в «чужом» банке, в дан­ном случае — банке-попечителе. Это было проблематично в случае с физическими деньгами, а в случае чеко­вого депозита— функционально невоз­можно из-за стоимости обработки всех необходимых бумаг. «ЗНАЙ СВОЕГО КЛИЕНТА»3 НЕОБХОДИМО отметить несколько осо­бенностей механизма этой модели. Во-первых, все, кто вводит деньги в Сеть или выводит их оттуда, идентифицируются в соответствии с требованиями правитель­ственных регуляторов в своих странах. Наличные на цифровых носителях вы­глядят в глазах регуляторов точно так же, как и физические деньги, и, следователь­но, они подвержены тем же правилам ре­гулирования. Функционального отличия между подписчиком на цифровые носи­тели и банкоматом не существует. Смотреть на это как-то иначе — озна­чает мистифицировать технологический процесс с риском для вашего собственно­го дохода, — будь вы член существующего банковского сообщества либо, тем более, 2 Имеется в виду технология «подписи вслепую". 3 «/</?ои/ уоиг си5{отег» — система регулирования, огра­ничивающая свободу банков исполнять обязательства по вы­полнению поручений своих клиентов. понятия электронной коммерции Цифровые предъявительские расчеты (сПдИа! Ьеагег зеШетепг) Цифровая предъявительская транзакция имеет место при передаче одной стороной другой в сделке криптогра­фически защищенного объекта, представляющего сто­имость, выпущенного и подписанного третьей стороной, обычно—в публично доступной сети. Передача такого объек­та в обмен на что-либо другое представляет собой расчет, клиринг и окончательный платеж по сделке, осуществля­емый моментально, безопасно и, как правило, анонимно. И, в то же время, со значительно меньшими транзакционны-ми издержками в сравнении с «безналичными» транзакци­ями, осуществляемыми с использованием кредитных и дебитовых карт, чеков, а также существующих систем расчетов по бездокументарным ценным бумагам. Подсчитано, что в 1п1егпе1 ежегодно проводятся транзак­ции на сумму 100 млрд. долларов. Например, из Сети сегодня инициируется 40 процентов всех розничных сделок с ценны­ми бумагами*. Если — с некоторой долей условности — считать, что рас­четы и клиринг при использовании кредитной карты и 831 осуществляются в самой Сети, тогда 10 процентов этой сум­мы (10 млрд. долларов) можно считать проходящими через Сеть. Сравните это с тремя триллионами долларов, проходя­щими через стандартные сети безналичных расчетов ежед­невно, если говорить только о сделках на валютном рынке. Сейчас разработка чековых и других дебитовых протоко­лов находится в экспериментальной стадии, но поскольку время проведения транзакции стремится к нулю, тем более стоимость, безопасность и безотказность становятся выиг­рышными для цифровых предъявительских расчетов. Вполне естественно обратить внимание на то, как ради­кально могут быть снижены издержки при использовании ЦПФИ, возможно, даже на несколько порядков по сравнению с безналичными технологиями. Совершенно правдоподобно, что цифровые предъявительские транзакции всех типов и размеров, от макробондов до микроплатежей, будет воз­можно совершать, клирить и оплачивать в общедоступной глобальной Сети, и с течением времени этот способ станет основным транзакционным механизмом в этих сетях и, как следствие, во всем глобальном хозяйстве. Этот может произойти даже быстрее, чем мы думаем. Самому способу электронных безналичных платежей всего 40 лет (в лучшем случае), а феномен финансовой криптог­рафии в 1п(егпе1 и платежей с помощью цифровых носителей больше связаны с падением цен на микропроцессоры, чем были с этим связаны безналичные платежи. Безналичные расчеты (Ьоо1<-еп1гу зеШетеп!) Наша существующая система так называемой «бухгалтерской» (Ьоок-еп1гу) проводки платежей была изобретена, чтобы спра­виться с проблемами, возникшими в связи с удаленным ис­полнением сделок и последующей необходимостью физи­ческого обмена предъявительских сертификатов для расчета. Можно с уверенностью сказать, что вся структура совре­менных рынков капитала была построена вокруг этой архи­ тектуры коммуникаций из иерархически переплетенных си­стем счетов. На верхней ступени этих рынков стоит некий геодезический аукционный рынок, где встречаются лицом к лицу. Это может быть любой обмен, или открытый торг на бирже, или, с недавнего времени, выросшие из досок объяв­лений внебиржевые торговые системы (вроде NАЗ^А^ или системы обмена валюты ПеШег). Однако до тех пор пока сделка доберется до того места, где она реально проводится, ей приходится карабкаться вверх-вниз по этому грандиозно­му финансовому зиккурату, который мы построили, чтобы перемещать наши деньги. А после того, как торговая сделка совершилась, ее еще нужно отклирить и оплатить с помо­щью системы такого же типа. Все эти бухгалтерские проводки и шуршание бумагой занимают уйму времени. Окончательная оплата транзакций с использованием физического сертификата занимала не­дели, а затем, при улучшении транспортных связей, — дни. Мы еще помним времена, когда чисто безналичные сдел­ки на Нью-йоркской фондовой бирже могли занимать до пяти рабочих дней, и при этом все сертификаты акций были заперты в сейфе ОеровИогу Тша( Сотрапу в Нью-Йорке. Транзакции NУ8Е сейчас клирятся с помощью зачетов на счетах соответствующих книг покупателя, продавца и ОТС, и они окончательно оплачиваются, только когда средства покупателя поступают на счет в банке продавца. Безналичные платежи проводок не ограничиваются тран­закциями на финансовых рынках. Практически все суще­ствующие сегодня формы денег (кроме физической налич­ности) — это безналичные формы. Чек— это требование к вашему банку передать деньги вверх, а затем снова вниз, по другому финансовому зикку­рату, который называется автоматической системой кли­ринга, пока платеж не придет на банковский счет человека, на имя которого вы выписали чек. Транзакция с помощью кредитной карты представляет собой простую инструкцию взять деньги в долг в банке (или в компании 0'1пег'в С1иЬ, или в Атепсап Ехргевв) и послать их по зиккурату финансового клиринга к соответствующему продавцу, при вашем подразумеваемом обещании отдать затем этот долг заимодавцу. Даже банкоматные транзакции в «чужих» банках пред­ставляют собой тоже займ, погашение которого происходит по ступеням того же финансового зиккурата. Вот за что, в основном, нужно платить раздутые проценты при таких сня­тиях денег: стоимость денег, одолженных вам владельцем машины, плюс стоимость обслуживания самой машины и соотносительная выгода от выдачи кредита именно вам. Несмотря на то, что глобальные переводы валюты произ­водятся геодезически, непосредственно от банка к банку, эти транзакции все еще нуждаются в безналичных расчетах по системе 8УУ1РТ или другой международной системе пере­вода денег, и, таким образом, средства движутся иерархи­чески для осуществления платежа. Особенно это касается небольших банков. Оценка на конец 1998 года. член сообщества «шифропанков» от фи­нансовой криптографии. В чисто финансовых терминах «циф­ровая наличность» становится полно­стью обеспеченным займом ее держате­ ля эмитенту (подписчику), представ­ленным как ликвидный и удобный в обращении актив. В терминах привычных банковских тех­нологий она может быть уподоблена до­ рожному чеку на предъявителя, который мо­жет быть бесплатно обменен на другой такой же чек в Сети или (также бесплатно) обменен вне Сети на (не анонимное) изменение балан­са на чьем-либо счету в каком-либо банке. Вопросы анонимности как самоцели мо­гут обмануть, если не рассматривать их в терминах безопасности. Какяуже упоминал, именното, что делает сертификаты аноним­ными, делает их также и безопасными. Они настолько безопасны, что биометрическая идентификация сторон сделки была бы зна­чительной бесполезной затратой. Достаточно простой цифровой подписи (связанной с репутацией). В случае с налич­ными цифровая подпись даже не нуждается в «сертификации» кем бы то ни было, по­скольку протоколы обмена позволяют пре­дотвратить «двойные траты» прямо в момент обмена. Если вы обнаружите, что хотите еще раз потратить те деньги, которые уже потра­тили, это только ваша вина. СЛИШКОМ МНОГО ШЛЯП4 ВВЕДЕННАЯ МОДЕЛЬ позволяет увидеть мир цифровых предъявительских расче­тов в очень интересном свете. Например, большая часть потенциаль­ных участников рынка цифровой налич­ности пытается «надеть на себя слишком много шляп». Есть подписчики, пытаю­щиеся выступать в качестве попечителей, изобретатели протоколов, пишущие софт, и продавцы, изображающие подписчиков. Результат в терминах закона Меткалфа очевиден. За счет отсутствия разделения и распределения риска сделки ценность Се­ти для всех, пытающихся ее использовать, снижается. Очевидно, в начале существования 01-д1Саз^ просто не было другого выбора, поскольку того, что, по моим утверждени­ям, является основным компонентом ус­пеха протокола «подписи вслепую» — публично (и коммерчески) доступной мас­совой Сети, еще не было. Компания 0/д/Са5/7 была вынуждена са­ма запускать (1о Ьоо1з1гар) все компоненты бизнес-модели ЦПФИ, включая исполне­ние функций подписчика, попечителя,раз­работчика и изобретателя одновременно. Я уверен, что когда они думали о том, что же произойдет, если все это будет действи­тельно работать, если О/д/Саз/? сможет дейст­вительно контролировать все эти позиции в блестящей, вертикально интегрированной ма­нере, акционеры просто исходили слюной. 4 "То ри1 оп 1оо тапу Лап" — «надеть слишком много шляп» — примерно соответствует русской поговорке «пытать­ся усидеть на двух стульях». Вероятно, они и сейчас глотают слюн­ки, хотя теперь все это выглядит просто жестокой шуткой о поиске дураков на ак­ции 0/д/Саз/?. Фактически, в геодезической сети нет «узкого места», так же как и в рынках, которые ее, в конце концов, обживут. Не существует и «верхушки» иерархии втран- закции, куда бы стекалась вся сумма эко­номической ренты. Сеть может обработать гораздо больше транзакций, чем то коли­чество, на которое какое-то одно лицо или один узел сети могут претендовать. Геоде­зический рынок рассматривает монопо­лию как угрозу и обходит ее стороной. Тем не менее, точки доступа в сущест­вующие частные финансовые сети необ­ходимы, и такими точками на сегодняш­ний день являются банки. Однако банки просто не могут работать в сети 1п1егпе1 как чисто транснациональ­ные сетевые финансовые организации, предлагающие моментальные—и, тем бо­лее, анонимные — транзакции в эквива­ленте наличности. Сотрудники банков пол­ным составом отправятся в тюрьму — в худшем случае, а в лучшем они упрутся в какую-нибудь госпожу Гранди, как это случилось с Маг1< Ти/а/п Вап1<. Итак, для того чтобы попасть на рынок ЦПФИ, банкдолжен выработать некий кли­ентский симбиоз с подписчиками на такие инструменты—бизнесами, которые прак­тически базируются только в Сети и кото­рые могут с выгодой для себя работать со своими клиентами анонимно. И, благодаря привязке подписчика к банку, действующему, таким образом, как доверенное лицо/попечитель, вы полу­чаете нечто вроде парусника, который маневрирует по границе между безна­личными и «цифроналичными» плате­жами, между «физическим» миром и «шифропространством», оставляя след в каждом из них. Расчеты в ЦПФИ становятся совмести­мыми с безналичными, и только при этом обмене теряется анонимность для сторон, осуществляющих обмены. Самое странное, что при такой потере анонимности на уровне «древнего интер­фейса» между «эфиром» сети 1п1егпе< и «водой» существующей финансовой сис­темы, все, даже самые суровые регулято­ры финансовых процессов, включая НпСЕ1\1, будут удовлетворены прозрачно­стью транзакций. Просто за счет подчинения правилам снятия и депонирования денег с помощью банкоматов, например, финансовые ин­ституты, оперирующие безналичными средствами, получают проценты и взима­ют плату, оказывая «акушерские» услуги 1п1егпе1-хозяйству, основанному на предъ­явительских расчетах. К сожалению, настоящие условия ли­цензирования технологии подписи всле­пую, осуществляемого 0/д/Са5/7, вероятно всего этого не учитывают. РЕКОНСТРУКЦИЯ СТРАТЕГИИ ОЮ1СА8Н СУЩЕСТВУЮЩАЯ СТРАТЕГИЯ Шд1Саз^ (которую можно изучить, просто наблю­дая сделки, которые эта компания заклю­чает, а также слушая публичные выступ­ления ее представителей) заключается в том, чтобы найти самый большой банк в национальной банковской системе и про­дать ему монополию на свою денежную систему на манер динамитного картеля Кобеля или любого другого картеля XIX века. И будучи таковой, она обречена на провал в том случае, если обсуждаемая мною модель окажется правильной. (Если, конечно, эти банки не видят себя в роли попечителей, которые могут фак­тически сдавать в субаренду свое право использования «подписи вслепую» лю­бому клиенту-подписчику, или в этой ро­ли могли бы выступить и разработчики, хотя это вряд ли произойдет.) Первая в мире авиакомпания (\Л/пд111 Вго№ег5} до первого серьезного случая нарушения закона со стороны конкурен­тов (СиШз), — который, как это ни пара­доксально, принес им больше денег по суду, чем они смогли бы когда-либо зара­ботать иным путем, — придерживалась стратегии попыток продавать самолеты ис­ключительно правительству (очевидно, главным образом потому, что там было больше всего денег). Проблема заключалась в том, что для правительства самолет (особенно в мир­ное время) был всего лишь новинкой во­енной техники. Интересно отметить, что все серьезные изменения, которые были внесены в конструкцию самолета после слияния СигИз и И/г/д/»?, произошли за пределами в США, особенно после того, как угроза войны в Европе стала очевид­ной. Американской военной мощи в об­ласти авиации в Первую мировую войну просто не существовало. Вот так же и 0/д/Саз/; ограничивалась продажей новинки в области финансовой технологии как игрушки для больших бан­ков вместо того, чтобы заниматься созда- кием чего-то, что смогло бы оказать серь­езное воздействие на глобальную финан­совую систему благодаря значительному сокращению транзакционных издержек. Это все вытекает из желания продать, по аналогии приватности с полетами, меч­ту об избежании «угрюмых границ» госу­дарства (а сейчас— и частного сыска) вместо того, чтобы сконцентрироваться на том, как можно взимать плату за воз­можность снизить транзакционные из­держки. ВЫВОД ВЕРОЯТНО, главное здесь, что те, кто соз­дает самые важные инновации в сего­дняшней финансовой криптографии, не обращают внимания на финансовую часть проблемы, кроме вопросов, связанных ис­ключительно с безопасностью. Они понимают, что простой перенос безналичных расчетов в 1п<егпе{ по шиф­рованным туннелям — это совершенно тривиальное упражнение, что доказывает теперешний триумф 881 над ЗЕТ как по­ беда протокола, от которого никто не мо­жет отказаться. Однако они не осознают реальную эко­номическую ценность технологий, кото­рые в данный момент разрабатывают. Кроме того, они не осознают основной парадокс финансовой криптографии, а именно: любой протокол передачи дан­ных, достаточно безопасный для того, что­бы осуществить анонимные транзакции, также достаточно ощутимо снижает стои­мость этих транзакций. Как пионеры эпохи ранней авиации, они в основном заняты отрывом от земли и маневренностью (в данном случае — обеспечением приват­ности) и совсем не озабочены снижением лобового сопротивления и скоростью по­лета (то есть стоимостью передачи). Лю­бой пилот г18 подтвердит, что снижение сопротивления среды существенно. Когда специалисты финансовой крип­тографии сосредоточатся на стоимости транзакции как важной переменной, тогда и реальный потенциал цифровых предъ­явительских расчетов будет,наконец,реа­ лизован, точно так же, как НАСА удалось осуществить революцию в аэронавтике в 1920-30 годы. А финансовое сообщество, в свою оче­редь, должно осознать, что несмотря на весь шум вокруг невероятной безопасно­сти и приватности, большинство самых сильных протоколов финансовой крип­тографии в настоящее время являются не чем иным, как цифровой формой предъ­явительских инструментов. Предъявитель­ские инструменты — это такая финансо­вая технология, о которой еще помнит (и которую хорошо знает) рынок капиталов и в которой выработана масса методов, по­тенциально способных быть с успехом ис­пользованными в цифровой сфере прак­тически без изменений. Модель подписки на ЦПФИ будетбольше похожа на известные исторические модели подписки на физические предъявительские инструменты, чем на что-либо другое. Если, конечно, мы не прорвемся в генетическом программировании или не захотим ждать еще 5000 лет финансовой эволюции.

/^ ^ так, вматериалах «двойной» темы «КиберденъгиП/Ш» пред-^ уУуставлена история неудачи первой попытки организовать %^ %/ обращение цифровых предъявительских сертификатов (щифровой наличности») в «промышленном режиме», и дан ее ана­лиз. И, что самое главное, введена схема, позволяющая избежать уже допущенных ошибок при последующих попытках. Собственно, одну подобную попытку и совершает сейчас автор центральной статьи темы. — Роберт Хеттинга.

свои обязательства: объявляет о том, что погашение накопившейся задолженности задерживается на неопределенный срок.

Вопрос:что будет происходить с этой задолженностью? Рассмотрим два сце­нария.

И Предположим, эти заимствования осу­ществлялись посредством облигаций в до­

ЧТО ЖЕ ОСТАЕТСЯ НАМ, пока не собран материал новых попыток и новых оши­бок? Наверное, расширение поля анализа. Далее мы «пробегаем» по основным ти­пам финансовых инструментов, чтобы при­кинуть, до какой степени бизнес-схема Хет-тинги применима к организации их эмиссии и обращения в форме цифровых предъяви- тельскихфинансовыхинструментов(ЦПФИ). ГОСОБЛИГАЦИИ ПРЕДПОЛОЖИМ, правительство некой стра­ны Руритании усиленно покрывает свой бюджетный дефицит заимствованиями — как внешними, так и внутренними. Некото­рое время схема работает. Кроме первичного рынка (рынка размещения) обязательств (облигаций) возникает вторичный, цена об­ лигаций на которомучитываеттекущую оцен­ку рынком риска неисполнения правитель­ством своих обязательств. И вот, столкнувшись в один несчастли­вый день с тем, что задачи, под которые проводилась подписка на облигации, не могут быть выполнены, что ожидания не оправдались и погасить задолженность в оговоренные сроки затруднительно, ру- ританское правительство «замораживает» кументарной предъявительской форме — проще говоря, в виде выпуска неких бума­жек, предъявление которых после объяв­ленного срока погашения и есть условие возврата долга. Погашение заморожено, обраще­ние — нет.Владельцы облигаций — кре­диторы правительства — не будут сидеть сложа руки и пассивно ждать, когда им объявят, стоит ли надеяться на возврат хотя бы части долга. Отнюдь: оборот вто­ричного рынка может даже возрасти при падении цен. В экономической логике покупать будут склонны те, кто распола­гает некими средствами воздействия на руританское правительство с целью при­нудить его к максимально возможной от­работке своих обязательств. В конкретной ситуации такими покупа­телями могут оказаться внутренние либо, наоборот, зарубежные кредиторы, круп­ные банки или иностранные правитель­ства— не важно. Важно то, что долги руританского правительства беспрепят­ственно перетекут к тем, кто сможет наи­лучшим образом ими воспользоваться. И эта возможность выгодна не только игрокам на этом конкретном инструмен­те — гособлигациях Руритании, но и рын­ку в целом, так как обеспечивает эффек­тивный способ противодействия мошен­ничеству/отказу от обязательств. Даже сама эта возможность должна служить факто­ром, удерживающим эмитента от неис­полнения обязательств. Фактически на процедуру рыночного перехода проблемных долгов к участни­кам рынка, способным наиболее эффек­тивно их реализовать, можно взглянуть и с другой стороны: рынок как бы нанимает частного правопринудигеля (ептогсег) и «забывает» об этой конкретной проблеме. Причем это возможно даже в условиях, когда привлечение правовых инструментов воздействия на нерадивого партнера не представляется возможным или приемле­мым. Наличие в арсенале такого частного правопринудителя именно полицейских мер воздействия вовсе не обязательно. В Предположим, что эти заимствования осуществлялись посредством облигаций в бездокументарной именной форме — проще говоря, в виде записей на депо-счетах кредиторов в каком-либо депози­тарии или у регистратора. «Бездокумен­тарная» форма эмиссии и обращения цен­ных бумаг — аналог «безналичной» фор­мы обращения денег. По этому сценарию правительство-эмитент, если депозитарий находится под его юрисдикцией (как это чаще всего и бывает), может заморозить не только по­гашение, но и обращение облигаций. В результате оно сможет вести сепаратные переговоры с отдельными группами кре­ диторов, предлагая им различные усло­вия погашения, настраивая ихдругпротив друга и дискриминируя на самых разных основаниях. Самые невинные варианты: дискриминация зарубежных либо, наобо­рот, отечественных кредиторов; мелких либо, наоборот, крупных держателей об­лигаций, и т. д и т. п. Разумеется, основания дискриминации ограничены только общей терпимостью культуры и фантазией эмитента; в прин­ципе, ими могут стать цвет кожи, нацио­нальное происхождение и так далее. Важ­но не это, а то, что эмитент уже не рискует оказаться противостоящим солидарному и консолидированному интересу безлич­ного рынка в целом, да еще персонифи­цированному в виде потенциально самого сильного своего противника, как это мо­жет случиться при «наличном» (предъя­вительском) обращении облигаций. Это чрезвычайно невыгодно не только кредиторам, «попавшим на бабки» в кон­кретном случае, но и рынку в целом: при­мер того, как чисто технологические,каза­лось бы, особенности безналичного/без­документарного именного обращения по­ощряют оппортунизм эмитентов. Еще хуже то, что при ущербной реали­зации права на банковскую/финансовую тайну у правительства-должника, скорее всего, будет заблаговременный доступ к информации (по крайней мере, агрегиро­ванной, если не персонифицированной) о составе корпуса своих кредиторов. Если правительство планирует дефолт, оно спо­собно выбрать для этого самый благопри­ятный момент, например, когда его пасси­вы наиболее сильно раздроблены по груп­пам кредиторов, И даже больше того: в принципе, мо­ниторинг такой информации при опре­деленных условиях может послужить даже «приглашением к мошенничеству», как бы подсказывая правительству-эми­тенту, что более благоприятного случая для отказа от обязательств, может, и не представится... Нам кажется, что во втором, до предела грубом сценарии, который, к сожалению, не однажды был реализован в позорной истории «суверенных дефолтов» после­дних десятилетий, мы сумели хотя бы от­части проиллюстрировать важный прин­цип связи анонимное™ транзакций с безо­ пасностью и доверием на рынке, вводи­мый Хеттингой в его статье. Иллюстрация же его на последующих примерах инструментов, эмитируемых ча­стными («не суверенными») лицами, не­сколько затруднена, поскольку, во-пер­вых, у последних обычно нет средств за­морозить обращение и, во-вторых, к ним можетбыть с легкостью применена проце­дура банкротства или враждебного погло­щения. Однако и в этом случае «частное правопринуждение», возникающее как эпифеномен рынка с предъявительским обращением, может оказаться дешевле и эффективнее. Возвращаясь к примеру с гособлигаци­ями, можно заметить, что, по всей видимо­сти, технологии финансовой криптогра­фии в рамках предлагаемой Хеттингой или близкой к ней бизнес-схемы разворачи-вания и функционирования системы эмис­сии и обращения ЦПФИ решают проблему недобросовестности наиболее прямоли­нейным, эффективным и дешевым спосо­бом, воспроизводя обращение «физичес­ких» сертификатов на предъявителя в бы­строй и глобальной цифровой среде. Разумеется, теоретически можно найти и обходные пути ее решения в рамках существующих бездокументарных техно­логий. Например, возлагая функции орга­низатора обращения на зарубежные ком­пании-гаранты. Или эмитируя вторичные требования. Или — прямо страхуя поли­тические риски. Но, по-видимому, они оказываются дороже, поскольку не убива­ют в зародыше такого свойства безналич­ного именного обращения, как возмож­ность идентификации (и дискриминации) держателей инструментов, а лишь устра­няют последствия присутствия такой тех­нологической возможности. Мы не взялись бы, впрочем,навскид­ку утверждать, что дешевле на три по­рядка, както предполагаетХеттинга (ров­но поэтому мы, в отличие от него, и остаемся пока в основном в позиции стороннего наблюдателя, а не входим во вновь рождающуюся отрасль финансо­вой криптографии и ЦПФИ в качестве активного игрока). Обязательно следует отметить неоче­видную особенность гипотетического сце­нария с эмиссией гособлигаций в форме ЦПФИ: «подписчик» на такие инструмен­ты, через которого проходят и «ослеплен­ные» новые цифровые сертификаты, хотя и не обладает информацией об участниках каждой сделки, может, тем не менее, «ра­портовать» об общем количестве и объеме сделки, как в порядке подотчетности уч­редителям, так и в порядке раскрытия ин­формации. Эти параметры могут быть по­лезны рынку. ДРУГИЕ ПРОСТЫЕ ФИНАН­СОВЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ. И СНОВА ДЕНЬГИ ХЕТТИНГА в своей статье обсуждает «про­сто инструмент» и старается не употреб­лять слов «деньги» и «наличность» при­менительно к инструменту, организацию подписки на который он обсуждает. Одна­ко сферой применения этого инструмента являются платежи, поэтому о нем лучше всего думать — функционально — как о деньгах или обеспеченных чеках (напри­мер, дорожных) в форме ЦПФИ. В теме «Киберденьги II» (см. «ДиДжиК-рах?», #33 [311 ]), мы назвали деньги «нуль-инструментом» в том смысле, что этот инст­румент предполагает, по сути, лишь «права на» него, но не «права из» него (на языке рынка ценных бумаг): никакого конкретного права держатель банкноты или монеты, по сути, не имеет, кроме «тавтологического» права обменять ее на другую такую же. И, быть может, очень сомнительного (с либе­ральной точки зрения)«права» требовать ее приема в качестве уплаты за любые товары или услуги, предложенные к продаже на территории, подпадающей под соответству­ющую национальную юрисдикцию. Назовем простыми инструменты, со­держащие только одно право: право по­лучить в обмен некоторый другой финан­совый инструмент. При этом его реализа­ция можетбыть единовременным погаше­нием, серией периодических выплат или комбинацией этих способов. Примерами простых торгуемых {обра­щающихся, другие инструменты здесь нас не интересуют) инструментов могут слу­жить облигации, переводные векселя (трат­ты), привилегированные акции. Очевидно, что для всех «серийно» вы­пускаемых инструментов («эмиссионных» инструментов) крайне желательным явля­ется разделение функций подписчика и эмитента, технологически совпадающее с функциями подписчика и попечителя в хеттинговской схеме. (Менее очевидно, что и при выпуске инструментов «по случаю» (например, переводного векселя некрупным торгов­цем) может оказаться удобным обратиться к некоему посреднику— «микроподпис­чику». Это связано с тем, что в схеме Хет- тинги подписчик выполняет свою роль не только на стадии собственно подписки («первичного размещения»), но и на ста­дии последующего «вторичного» обра­щения — в случае с нашим гипотетичес­ким торговцем «вторичными» сделками будет переуступка векселя его первона­чальным держателем другому лицу, в ча­стности, учет векселя банком. Таким образом образуется еще один сектор на рынке инфраструктурных услуг по организации цифрового предъяви­тельского оборота—сегмент«микропод­писки»— «микропосредничества» при выпуске неэмиссионных инструментов. Ниже мы увидим, что этот сектор может иметь огромный оборот.) Вопрос: если технологически удастся орга­низовать дешевый оборот таких простых ин­струментов, что может помешать использо­вать их в функции платежного средства, ис­пользовать, грубо говоря, как «частные день­ги»? Ответ: ничто. Разница только встепении ареале доверия к таким инструментам. Интересным (по крайней мере, теоре­тически) становится и возврат к модели обеспеченных национальных валют. В от­личие от современных «декретных» (иа1) денег, «обеспеченные деньги» не являют­ся нуль-инструментом, они содержат право обмена на оговоренный заранее инстру­мент. В условиях утраты золотом функции «естественного инструмента» в качестве обеспечения могут выступать, например, резервы в иностранной валюте. Для того чтобы снизить политические риски, придумана архитектура так называ­емой «валютной палаты» (сиггепсуооаго), в которой роль хранителя резервов играет зарубежный (международный) финансо­вый институт. Понятно, что смысл разделения функ­ций эмитента национальной валюты и хра­нителя резервов (и, более того, разнесения их по разным юрисдикция») ровнототже, что и смысл разделения функций попечи­теля и подписчика на платежный инстру­мент в схеме Хепинги. Дополнительно возникающий воп­рос — не стбитли при обсуждении предъя­вительской перспективы национальных валют, то есть варианта их эмиссии в фор­ме ЦПФИ, произвести еще более глубокое разделение функций и «развести» эми­тента (нацбанк), подписчика и попечителя (хранителя резервов) по трем различным лицам?— мы предпочитаем на сегод­няшний день оставить открытым для даль­нейших размышлений. К простым инструментам можно отне­сти и производные финансовые инстру­менты, представляющие собой, по сути, правана другие инструменты, точнее, пра­ва на операции с ними. Любой простой инструмент может об­ращаться по предложенной Хеттингой схе­ ме с точностью до названий позиций, ко­торые технологически и по смыслу разде­ления рисков останутся аналогичными. Купонные облигации (с периодической выплатой процентов) и привилегирован­ные акции несколько отличаются отбеску-понных (погашаемых единовременно) об­лигаций и векселей по технологии обра­щения: кроме процедуры «погашения» и «продажи» должна отрабатываться про­цедура выплаты процентов. Технологи­чески ее проще всего организовать как «размен» одного инструмента на два дру­гих. Например, привилегированная акция может ежегодно размениваться на серти­фикат, представляющий собой «цифро­вую наличность» и другую такую же ак­цию, но с отметкой о выплате процентов. На состав схемы обращения и позицион­ные функции в ней такое процедурное усложнение не влияет. ИНСТРУМЕНТЫ С КРЕДИТОМ НЕ ПОДДАЮТСЯ переводу в цифровую предъявительскую (и вообще предъяви­тельскую) форму инструменты, связан­ные с кредитом;точнее, с не обеспечен­ным кредитом. Кредитная карточка (а точнее, счет в банке или клубе — карточка лишь предо­ставляет «интерфейс» к нему) — и есть пример инструмента с кредитом. Карточ­ка является предельно персонализиро­ванным способом оплаты: клиент иден­тифицирует себя при каждой операции и запись о каждой операции ложится в его личное досье. Собственно, изучение паттернов по­ступлений и снятий денег с карточки, а также сделанных с ее помощью покупок и позволяет эмитенту карточки судить о надежности/кредитоспособности данно­го клиента. Эта оценка нужна для предо­ставления необеспеченного залогом по­требительского кредита. (Стоит заметить, что использование дебетовых или обес­печенных депозитом (зесчгеа) кредит­ных карточек не связано с риском для эмитента; тем не менее, эти карточки об­рабатываются так же.) Возможность потребительского кредита, безусловно, является ценной для держателя карточки. Однако «просроченный» карточ­ный кредит обычно обходится клиенту до­роже, чем любой другой кредит или ссуда. В то же время,понятие потребительского кредита можно «вывернуть наизнанку». Ведь помимо необеспеченного залогом потребительского кредита возможен (и широко практикуется) и обеспеченный: под залог недвижимости (ипотека) и движимо­го имущества (с^айе! рарег). Другая сторо­на медали заключается в том, что перевод закладных в цифровую форму может сде­лать их более ликвидным и, следовательно, более интересным и широко применяемым инструментом. Для потребителя обеспечен­ный кредит будет, как правило,обходиться дешевле необеспеченного. Финансовому криптографу (технологу и бизнесмену) закладная как инструмент интересна тем, что для обращающихся закладных инфраструктура безналично­го/бездокументарного обращения не про­строена, поэтому нет необходимости пре­одолевать ее инерцию: реинжиниринг технологии обращения может быть про­изведен непосредственно из бумажной/ документарной формы в цифровую предъявительскую (о проблемах «элект­рификации» работы с закладными см. подробнее работы американского про­фессора права Джейн Уинн — Папе КаиТ-тап УУшп, 1мши.81пи.в11и/~1ш1пп). Закладная и есть тот инструмент, вы­пуск которого в форме ЦПФИ можетсфор- мировать сектор услугаа1юс-«микропод-писки», причем огромный сектор. Разу­меется, область выпуска и оборота заклад­ных не ограничивается личными и семей­ными финансами (где ссуда под залог может потеснить необеспеченный банков­ский потребительский кредит). Этот инст­румент важен также, как средство привле­чения капитала в бизнесы, особенно в ма­лые и средние. «Микроподписчики» мо­гут отпочковываться от компаний-оцен­щиков или возникать рядом с ними, обра­зуя своего рода деловой симбиоз. СЛОЖНЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ: АКЦИИ ОДНИМ ИЗ ВАЖНЕЙШИХ финансовых ин­струментов является обыкновенная (не­привилегированная) акция. Акция —слож­ный инструмент, она представляет не толь­ко то же право, что и простой инструмент, но и права на участие в управлении: полу­чение отчетных документов и оповещение о корпоративных событиях, подача голоса по вынесенным на голосование вопросам и собственно вынесение вопросов на го­лосование. Если «запечатать» все эти права непос­редственно в набор криптопротоколов, организующих систему функционирова­ния инструментов, стоимость участия в управлении для акционера радикально снизится: возможными станут быстрые «заочные собрания» акционеров (синх­ронные и асинхронные), в том числе по вопросам, находящимся сейчас в ведении исполнительных менеджеров корпораций. Технологически в этом нет ничего выхо­дящего за пределы возможного: гражданс­кая криптография обладаетарсеналом соот­ветствующих примитивов для реализации таких протоколов без нарушения анонимно­сти сторон, в том числе анонимного голосо­вания и групповой «пороговой» подписи. Значит, теоретически эмиссия и обращение акций в форме ЦПФИ возможны. Связанное с этим удешевление участия в управлении означало бы очень многое в корпоративной культуре. Если пользовать­ся весьма вольным сравнением корпора­тивной жизни с государственной,которое так часто любит использовать Анатолий Левенчук, это было бы равносильно вве­дению в существующий политический ре­жим все новых и новых элементов прямой демократии. (Читатель уже не будет удивлен, узнав, что протоколы цифрового голосования активно примеряются и к политическим практикам, включая партийные голосова­ния, выборы власти и референдумы. Так называемая теледемократия, или крипто-демократия, призвана решить, в частно­сти, проблему гражданской пассивности и абсентеизма на выборах.) Если говорить о существующих юриди­ческих и регуляторных рамках, институт «реальной» («управляющей») собствен­ности не может сдвинуться в сторону ано­нимности, не преодолев существенных преград, воздвигнутых регуляторами, в основном, для решения двух проблем. Первая проблема —это вопрос «защиты прав меньших акционеров» (тшог 5{ос1<по1аегз). При концентрации абсолют­ного большинства голосов в публичной ак­ционерной компании группа крупных акци­онеров вместе с менеджерами может совер­шать непредсказуемые резкие движения (например, так называемые качели, с чере­дованием высоких и низких выплат диви­дендов), влияя на курс своих акций в ущерб прочим (мелким) акционерам. Вторая проблема—это вопрос об «ин-сайдерском трейдинге», под которым по­нимают извлечение выгоды сотрудниками компаний («инсайдерами») из предвари­тельного доступа к информации о гряду­щем событии, изменяющем стоимость ак­ций, и ее использования в личных опера­циях (трейдинге). Обе проблемы относятся, впрочем, не к вопросам эффективного функциониро­вания собственности, а скорее к вопросам ограничения самого института собствен­ности и поддержки других институтов. При неанонимной собственности, заметим, эти проблемы также не решаются автомати­чески (возможен и сговор группы относи­тельно мелких акционеров,совокупно со­ставляющих большинство, и «инсайдерс-кий трейдинг» через подставных лиц). Это вопросы, не относящиеся к ведом­ству экономики или финансовой крип­тографии. В рамках последних можно дать лишь ответ на вопрос: во что нам обходится неанонимность. — В содер­жание реестров акционеров и их реви­зию,а также — решение возможных кон­фликтных ситуаций. Если простые фи­нансовые инструменты (не содержащие прав на «реальное управление») будут двигаться в сторону дешевых и аноним­ных технологий ЦПФИ, контраст издер­жек будет становиться все явственнее. ЗАКЛЮЧЕНИЕ НА НАШ ВЗГЛЯД, схема, предложенная Хет-тингой, предоставляет необходимый ми­нимум позиций, заполнение которых по­зволяет организовать обращение ЦПФИ — не только чисто «платежных» («цифровая наличность»), но и других, являющихся простыми инструментами, содержащими в себе одно право на обмен на другой инструмент. В этой схеме могут распространяться и обращаться как «предъявительские рас­писки» на инструменты, эмитированные в других технологических архитектурах (включая документарную «бумажную» и бездокументарную/безналичную), так и вновь эмитируемые инструменты. Эмис­сия инструментов в цифровой предъяви­тельской форме позволяет более гладко реализовать функционирование некото­рых видов инструментов, таких, как, на­пример, правительственные облигации. Организация эмиссии и обращения в цифровой предъявительской форме слож­ных инструментов (акций) может столк­нуться с серьезными возражениями против «анонимизации» реального управления.

адИа! ТгасИпд Ьу 1ап Опдд // Длалс/а/ Типев \/1Лиа! Ппапсе Яеро/т, моу 1997.

© 1997 Ьу Ппапаа! Типез ЮТиа/ Ппапсе Перог1

Публикуется с любезного разрешения редакции Ппапаа! Типез Уи1иа1 Ршапсе РероЛ (отто.1!уе.со.и1</РМг.Мт).

Эта статья основана на докладе, прочитанном автором на конференции «Цифровые деньги», прошедшей в Лондоне 7-8 октября 1997 г.

Автор — Айан Григг (1ап Опдд) <!апд@5уз{етюз.сот> — основатель и глава фирмы Вувгеп-чсз, Ш. (Великобритания).

Непоименованная в статье «финансовая система в коробке» — это совокупность СгурИх, 50Х и Я/саге/о, они доступны с сайта ототу.5у81ет!с5.сот.

Положение дел Распространение информации Простейшее использование 1п1егпе1 — это распространение информации, что до сих пор дела­лось с помощью бумаги и почты. ^У^^^Г\У обладает возможностью представлять рядовому пользова­телю огромное количество хоро­шо упорядоченной информации, причем по предельной стоимости, стремящейся к нулю. При некото­рых ухищрениях ее также можно приспособить и для приема про­стой информации. В сочетании эти два качества делают ^УУТУУ вто-рым «убойным приложением» 1п1егпе( (первым таким приложе­нием стала электронная почта). Используя УСУ^ и электрон­ную почту, можно распространять в обоих направлениях любую не­критическую информацию. Это позволяет автоматизировать сле­дующие процессы: * оповещение о ценах; * открытие трейдингового счета; » передача распоряжений о сделках; * исследования; » организация пользовательс­ких сообществ (чат-группы, дос­ки объявлений); » рассылка формальных уведом­лений; « рассылка проспектов и муль-тимедииных презентаций. Возможности доставки такого рода информации, с одной сто­роны, очевидны, а с другой — на­ходятся в пределах возможностей квалифицированного разработ­чика сайтов. Интерактивные финансовые приложения Содержание финансовых сайтов, как было отмечено Еиготопеу [\УеЬЬ], больше не сводится к элек- тронным объявлениям. С приоб­ретением навыков работы в 1п1егпе1, финансовые институты начинают экспериментировать с моделями ценообразования и пор­тфельного анализа рисков, порт­фельным учетом и базами данных трейдинговой информации. В этот список входят многие из деятельностей, осуществляемые финансовыми институтами. При этом главным является не обилие проблем с безопасностью и пропус­кной способностью сетей, а то, что все информационные элементы финансовой системы могут, теоре­тически, быть перенесены в 1п1егпе1. Если правы те, кто утверждает, что 1п1егпе1 способен значительно сни­зить стоимость информационных систем, то вопросы о сроках и мето­дах становятся техническими. Онлайновые торги С использованием 851 (протоко­ла, защищающего от хакеров се­ансы передачи данных) становит­ся возможным безопасно запра­шивать имена и пароли, а также обеспечивать большую уверен­ность в том, что пользователь — авторизованное лицо. Обладая достаточной информацией, пользователь может отдавать рас­поряжения 'У^-службе по край­ ней мере столь же безопасно, сколь по телефону или факсу. Как только мы достигаем этого уровня безопасности, через 1п1егпе1 можно выполнять и ответственные операции, такие как трейдинг и перемещение средств. Это метод, используемый для приема распо­ряжений многими брокерами. Один из регуляторовзаметил, что само по себе это не слишком блестя­щее изобретение. В сущности, ^У^У^-трейдинг просто добавляет еще один способ передачи инструк­ций брокеру. Вместе с телефоном и факсом УУУУ^У всего лишь дает воз­можность снизить издержки на пе­редачу информации рУаИтап]. Несмотря на такой скептицизм относительно простоты новой мо­дели, снижение издержек поража­ет. Такие брокеры, кяк0а1е1г ОпИпе, предлагают сегодня сделки всего за <9.99. Снижение цен до такого масштаба — на порядок ниже, чем у брокера, предлагающего полный набор услуг — само по себе знак серьезных изменений в отрасли. Онлайновая биржа Поскольку брокерская деятель­ность в Сети успешна и возбужда­ет достаточный интерес к сетево­му трейдингу как нормальной де­ятельности инвестора, следую­ щим логическим шагом станови ся исполнение сделок в рамк; клиентуры одно го брокера. Доводы в пользу Фондовс Биржи 1п1егпе1 очевидны (п крайней мере, для тех, кто нах1 дится «вне клуба»). Рассмотрим к список, составленный Данкано Голди-Скоттом (Оипсап Со1(Ц| 5со1) из У1Пиа11пие51ог: » существующие биржи — мес ные, а 1п1егпе1 глобален; < регуляторные барьеры лиш; ют небольшие и международны 1РО (шШа1 риЫк о^епп^з -пе; вичные публичные размещенш большей части рынка; » существующие рыночны структуры слишком дороги — пс давленная конкуренция снижае качество услуг, а цены удовлетвс ряют лишь их поставщиков; » неравновесные потоки инфор мации являются правилом: меязд профессиональными аналитикам) и обычными инвесторами, межд т.н. «продвинутыми» (50рЫ5иса1ес1 инвесторами и обычными; » такие рынки просто неэффек тивны для мобилизации капитал; малым предпринимательство» [Со1сПе-5со[]. Элан Мэйджер (А1ап Ма)ег) провел опрос о возможных пре­имуществах 1п1егпе1-биржи, и Ж ответили, что предвидят такие преимущества, в то время, как в этом не уверены [Ма)ег]. В таком месиве новых возможностей идя 1п1егпе1-биржи начинает рассмат., риваться весьма серьезно. Случай 1: ЕТКЛОЕ Любое из перечисленных преиму ществ брокерской деятельности! 1п1егпе1 означает хорошие ново! сти для частных лиц, т.к. указыва| ет на снижение цен в разжирем шей отрасли. В опровержение мнения, что сетевой брокер просто обходится без телефона, отметим, что полный эффект от перечисленных иннова­ций проявляется тогда, когда они собраны в одном месте. На этом этапе читателю следует отвлечься и заглянуть на \у\у».е1га(1е.сот/ УйИог/Уето. Обратите внимание: это демонстрационный вход реаль­но работающей системы, а не про­тотип, выставленный на продажу. Эта демонстрация и сопровож­дающие ее пояснения на сайте Е"ТКАОЕ позволяют нам отметить следующее: * в Сети можно одновременно пользоваться информацией от Кеи1ег8, В1оотЬег§5 и др., и все это доступно частному трейдеру; * единственным действием, осу­ществляемым вне 1п1егпе1 остает­ся отправка платежа и запрос на отправку платежа; * один сайт располагает огром­ной клиентурой (вЕ*ТКАОЕ откры­то 145 тыс. активных счетов, она осуществляет 20 тыс. сделок в день, а количество продаваемых за день акций достигает 7,8 млн. — при­близительно 1,5% от объема тор­гов на Нью-йоркской фондовой бирже); » брокерская деятельность ста­ла бизнесом в сфере информаци­онных технологий; » брокерская деятельность ста­ла бизнесом в Сети; » брокерская деятельность боль­ше не ограничена географичес­кими рамками, хотя ей еще толь­ко предстоит набраться междуна­родного духа 1п1егпе1. Случай 2: ТЬе5рппц51гее1Вгеи>егу Предыдущий пример относится к вторичному рынку—рынку акций, уже находящихся в обращении. Возможность использования 1п1егпе1 в качестве первичного рынка для вновь выпускаемых ак­ций не анализировалась серьезно, пока ТЬе 8рпп§ Шгее1 Вгешегу не провела первичного размещения, комбинируя 1п1егпе1-маркетинг и распространение информации, рекламу на продукте и новые пра­вила 1РО для малых предприятий. Эта история началась в 1992 г., когда Эндрю Клейн (Ап(1ге\уК1ет) оставил работу в манхэттенской юридической фирме СгаусНЬ, 5гиате & Мооге, чтобы открыть пивной мини-завод, производя­щий бельгийское пиво \УИ. Проведенная Законом о цен­ных бумагах 1993 г. реформа по­зволила частным компаниям про­давать акции на сумму до пяти миллионов долларов непосред­ственно публике. В 1995 г. Клейн понял, что эта возможность, в со­четании с рекламой продукта и распространением и экономичес­кой эффективностью 1п1егпе1, дает ему шанс получить доступ к достаточно большому количеству мелких инвесторов. Клейн подал заявку на 1РО обычным путем: передав докумен­ты в Комиссию по ценным бума­гам и биржам (5ЕС) и властям шта­та. Однако, когда дело дошло до маркетинга размещения, он начал рекламировать акции в 1п1егпе1, а также на бутылках с пивом. Про­спект эмиссии можно было под­грузить, а для общения с потенци­альными инвесторами использо­валась электронная почта. В сооб­ществе манхэттенских инвесто­ров, любящих как полазить в Сети, так и попить пива, Клейн нашел вполне сформировавшийся спрос. Размещение началось в февра­ле 1996 г., и компания собрала Я,б млн., продав 844 581 акций 3 500 частным лицам по Я,85. Компания также организовала Щ-Ттйе - простую Уту-страни-цу в стиле доски объявлений, где инвесторы могли объявлять об ин­тересе к покупке или продаже ак­ций. Неизвестно, как первоначаль­но отнеслась к этому шагу 5ЕС. Но очень быстро Клейна пригласили в 8ЕС, и он согласился «добровольно приостановить У7!1-Тгас1е'>, в ожи­дании результатов обсуждения. 5ЕС — известный поборник ин­новаций, поэтому после трех недель дискуссий появилась предваритель­ная инструкция, позволяющая про­должить трейдинг при условии вне­сения ряда изменений, главным из которых была передача сделок за­регистрированному брокеру. Суммировать основные черты этого размещения можно так: « Клейн сам провел размещение; * для рекламы акций была ис­пользована продукция самой фир­мы — известный потребительский продукт; » за счет доставки документов и рекламы по 1п1егпе1 была достиг­нута значительная экономия; » цена акций поднялась за счет шумихи (около 2 000 сообщений новостей и пункт 1Уйа?'х соо1 на сайте Nе^5саре')•, » простая доска объявлений в ^УУТ^ дала возможность владель­цам акций заявлять об интересе и ценах. Клейн делал определенные расчеты, но можно предположить, что руководствовался он исклю­чительно своим желанием, и не ставил задачу найти экономичес­ки эффективное решение. Кроме того, надо иметь в виду, что Клейн — специалист в юридических воп­росах инвестиционного бизнеса и магистр делового администри­рования с опытом, в прошлом, ли­стинга ценных бумаг. После ТЬе 5рпп§ Шгее1 Вгешегу было еще много подобных разме­щений. В большинстве известных тсетоцт^Ю(с^^^ес^риЫко/епп§5 — прямые публичные размещения) такого рода работа возглавлялась опытными юристами и финансис­тами, которые выводили на рынок акции небольших предприятий. Значительную часть работы со­ставляет прохождение формальной процедуры в 5ЕС. Стоит отметить, что ОРО дешевле, но сам процесс ненамного быстрее, чем обычное 1РО. Однако, время можно сокра­тить, если использовать программ­ное обеспечение типа Сар5саре, автоматизирующее заполнение форм 5ЕТ. Возможно, оно сокра­тится еще больше, если регулято­рам удастся привести объем требу­емой документации в соответствие с масштабами размещения. Большое внимание привлекла другая инновация. Организовать в ^МУУУ площадку для торгов - это достижение для пивного завода или инвестиционного банкира, но су­щий пустяк для среднего специали­ста по проектированию 'Х^^У-сай-тов. Поскольку возможность этого уже показана, следует ожидать, что брокеры, консультанты и т.п. начнут наперебой предлагать такие услуги. И все же, самым значительным результатом этого размещения ста­ло то, что операция, традиционно выполняемая инвестиционным бан­ком, бьша выполнена кем- то другим. Разумно предположить, что мы на­блюдаем рождение нового сегмента рынка финансовых услуг — ОРО. Все это не умаляет значения проведенного Клейном размеще­ния. Оно требовало широты вооб­ражения, чрезвычайной предус­мотрительности, и Клейн вполне заслуженно был отмечен прессой и венчурными капиталистами. Успех Клейна существенно «выровнял площадку»: защитники теории совершенного рынка дол­жны заметить, что стоимость раз­мещения снизилась на порядок: ее нижний предел составляет те­перь не »500 000, а приблизитель­но »50 000, Случай 3: Уг'г СарИа1 Еще интереснее следующий шаг Клейна. На волне шумихи и после 500 отчаянных звонков с просьба­ми о консультации, спрос на по­добные услуги стал очевиден, Клейн обнаружил незанятый сегмент на рынке финансовых услуг и открыл финансовую фирму УУИСарНаЮогр. Первоначальный план заклю­чался в том, чтобы создать компа­нию, которая предлагала бы услу­ги по размещению в 1п1егпе1 (учи­тывая опыт 5рпп§ 81гее1), а также ряд сопутствующих услуг. От идеи 1п1егпеМРО как услуги и очевид­ной экономии на масштабах при организации рынка-доски объяв­лений для собственных акций — лишь один шаг до идеи организа­ции полноценной 1п1егпе1-биржи. Если размещение заявок и эле­ментарная программа их сопостав­ления реализованы, остается толь­ко реализовать расчеты по сделкам. Расчеты по сделкам — сравнитель­но простая задача, которая стано­вится тривиальной, если обе сторо­ны держат счета у одного брокера. После того, как мы решили тех­нические вопросы, становится оче­видно, что ключевой момент в мар­кетинге -привлечение достаточно­го количества клиентов. Это, в свою очередь, приведет кбольшему спро­су на первичные размещения, и в конце концов будет построена ры­ночная площадка, или биржа. Такой план помог ТГй СарИа1 собрать значительный капитал. Чтобы ответить на вызов и пост­роить первый инвестиционный банк и первую фондовую биржу в 1п1егпе1, \УН СарИа1 предпринял следующие шаги: » вступил в партнерство с компа­нией по маркетингу в 1п1егпе1, что­бы получить доступ к технологии; « приобрел биржевую техноло­гию у команды, которая работала на Чикагскую и Нью-йоркскую фондовые биржи; » обеспечил финансовую компе­тентность Совета; « приобрел брокерскую техно­логию у фирм, специализирую­щихся в программном обеспече­нии для этой деятельности; » подписал соглашение с кли­ринговым центром; » подал в NА5^ заявку о предос­тавлении лицензии. Удалосьлиимтемсамым собрать все части для построения собствен­ной финансовой системы с инвес­торами, биржей и эмитентами? План ТО СарИсй был не слиш­ком удачен, если судить по значи­тельному сроку, прошедшему с начала проекта до запуска первой службы. Почему? Сыграли свою роль следующие факторы. » Клиентская база. Усилия, на­правленные на регистрацию зая-вокдо начала операций, оказались недостаточными. Провести свое ОРО - это одно, а оказывать услу­ги по проведению ОРО для других — совсем другое. Кроме того, снис­кать уважение со стороны прессы и финансового сообщества за от­крытие нового сегмента — еще не значит иметь клиентов (как эми­тентов, так и инвесторов) в этом сегменте. » Неуникальность, те Сарйсй — не единственные, кто пытается по­строить клиентскую базу и репута­цию в сфере ОРО. Нет причин, по которым такой план не может быть повторен любым инвестиционным банком или брокерской конторой на Уолл-Стрит. Более того, если ТО СарШ преуспеет хоть немного, это станет надежной и проверенной моделью переноса бизнеса в 1п1егпе1 для крупных игроков, суже имеющейся клиентской базой. * Размах деятельности. Широ­та их деятельности чрезмерна. Пы­таясь создать инвестиционный банк, брокерскую контору и бир­жу, 1ТО СарИа1 замахивается на целую отрасль. Дело даже не в са­монадеянности, а в количестве регуляторов и размере систем, с которыми при этом приходится иметь дело. С выявлением каждо­го нового аспекта возникает нуж­да в новой группе специалистов, и новой команде юристов. » Ошибочное позиционирова­ние. Фокусироваться на бирже - с журналистской точки зрения вос­хитительно, но на самом деле бес­перспективно. Назначение биржи, если внимательно посмотреть на ее устройство — в том, чтобы дать возможность картелю брокеров монополизировать деятельность и заставить всех проводить сделки через них. Со временем, фондовые биржи стали до некоторой степе­ни конкурентными, благодаря кон­тролю со стороны хозяев, измене­нию правил и просто конкурен­ции бирж между собой. Брокерс­кие конторы, напротив, выигры­вают от такого картеля. Несмотря на кажущуюся небольшую при­быльность бирж, сектор перепол­нен, и исследования 5ЕС показы­вают, что существует более 140 аль­тернативных рынков для ценных бумаг, поддерживаемых, в частно­сти, брокерскими конторами. Да­лее, биржа, чтобы обеспечивать ликвидность, должна быть боль­шой, и обычно лишь немногие из них дорастают до такого масшта­ба. Клейн признает это, говоря: «То, что мы пытаемся делать, не прой­дет в малом масштабе». Но просто признать масштаб вызова еще не значит сделать цель достижимой. » Побей их и присоединись к ним. Любому молодому предприя­тию дан лишь один шанс неожи­данной атаки. Клейн использовал свой, когда организовал доску объявлений те-Дояго!. Наряду с ува­жением со стороны 8ЕС за новатор­ство, это привлекло к нему посто­янное внимание регуляторов и ос­тального финансового сообщества. Во всех остальных отношениях (та­ких, как найм команды, разрабо­тавшей софт для двух бирж, и вклю­чение в Совет большого количества финансистов) ТО? СарИа1 вошел в сообщество. Это похоже на то, как если бы новый игрок вошел в от­расль за счет поглощений и финан­совой мощи. В таких случаях наи­более удачной стратегией бывает конформность, а не новаторство. Напротив, ЕЧКАВЕ сконцент­рировалась на брокерской деятель­ности: той части отрасли, где кон­курируют большие и малые игро­ки, так что и малый игрок может сделать что-то новое безнаказан­но. Это также та ее часть, где оседа­ет значительная прибыль, и здесь сработала возможность Е*ТКАОЕ снижать предельные издержки. Кроме того, онлайн-брокеры, такие, ка.кЕ*ТКАВЕ и е5сЬиаЬ Чарль­за Шваба (СЬайея ХсЬтаЬ), гораздо лучше позиционированы для того, чтобы войти на первичный и вто­ричный рынки: обладая клиентс­кой базой и отлаженной трейдин-говой системой, они легче могут добавить функции рекламы акций и внутреннего клиринга сделок. И они уже делают это: обе фир­мы заявляют о своемжелании при­соединиться к спискам крупных первичных размещений. Что ка­сается 1п1егпе1-бирж, то 5ЕС опуб­ликовала приглашение к дискус­сии по ряду вопросов, связанных с регулированием т.н. ("рынков альтернативного клиринга». Опыт трейдинга цифровыми сертификатами Еиготопеу осторожно предполо­жил, что «возможно, придет и трей-динг в реальном времени». В этом разделе описывается опыт цифро­вого трейдинга в реальном време­ни, накопленный 8у$1етк5Ш., не­большой новой компанией, осно­ ванной автором. Это первая и, н сколько нам известно, пока еди ственная система трейдинга ци| ровыми сертификатами. Структура трейдинговой систе» Прежде, чем описывать опыт, ст ит рассказать немного о том, к мы в 5у51етк5 смотрим на мир Что такое современная фина совая система? Глубокое рассмс рение этого вопроса достаточ] трудно, поскольку современн! примеры слишком сложны д. большинства, в том числе и для н. Однако, во всех финансов; системах, будь то Амстердам ] заре развития финансов, или с годняшние международные ры ки, есть общие элементы: * средство обмена, или платежи система, или, еще проще, деньги • средства превращения задо женностей в оборотные инстр менты (векселя и акции как се тификаты или записи в безнали ной системе); « пространство торгов финанс выми инструментами (принят: денег в долг); « система клиринга сложнь сделок; » множество эмитентов и мн жество инвесторов. Существуют и другие элеме ты, такие, как репутации, регул рование и посредники, но зде мы их не рассматриваем. Придирчивый историк замет: также, что в ранних системах ] было клиринга как такового, п скольку все инструменты име; форму бумажных сертификатов присутствовали на рыночной пл щадке. Этот метод устарел пос изобретения телеграфа с его во можностью обгонять доставку б маг, что повлекло разделение тре: динга на передачу инструкций последующее их исполнение. Теперь предположим, что тре] динговая система, с точки зреш «внешнего» трейдера, состоит своем ядре из трех компонент: би] жи, клирингового дома и брокер Стандартный анализ структур затрат на проведение сделки пок зывает, что две компоненты - а новные, а одна — сравнительно м; ловажная. Ведь цена проведени сделки на бирже относительно щ высока (порядка $2). Цена же осуще ствления клиринга находится уже] пределах ЯО-30, плюс проценты за кредит. Цена услуг брокера колеб­лется от Я 0 (для 'У\У^-брокера) до Я 00 (длящий зетсе брокера). Биржевая сделка сама по себе непривлекательна как точка сни­жения издержек. А вот брокерс­кая компонента и клиринг — дру­гое дело. Даже поверхностный взгляд на процесс показывает, что сделка присутствует на бирже лишь в тече­ние незначительного времени, а затем уходит в клиринг. На совре­менной бирже не присутствуют ни деньги, ни бумаги, и биржевая сдел­ка как таковая не связана со значи­тельным риском, поскольку контра­гент, как правило, замещен клирин­говым домом. Прохождение сделки через биржу - значительно менее сложный процесс, чем ее прохож­дение через клиринговый дом. При формировании взгляда 8у51етк5 на «геодезическую фи­нансовую систему» [НеШп§а] (ГФС), для разработки финансо­вых инструментов, допускающих немедленные расчеты, была ис­пользована технология цифровых сертификатов. Это позволило включить в заявку, выбрасывае­мую трейдером на рынок, сами инструменты и превратило трей-динг в единое атомарное действие. Обычный подход к цифрово­му трейдингу заключался в том, чтобы ускорить процесс переда­чи заявки, а затем пытаться сэко­номить по мелочам на других ин­формационных процессах. Под­ход же 8у5{етк5, напротив, заклю­чается в том, чтобы устранить кли­ринг как самый дорогостоящий компонент сделки. Наш подход снимает разделение клиринга и передачи инструкций, которое началось с изобретением телегра­фа, позволившего передавать ин­струкции быстрее, чем бумажные сертификаты. Что мы сделали 5у51етк5 организовала «внутрен­ний» рынок цифровых сертифи­катов на акции, которыми облада­ют инвесторы нашей компании. Это похоже на пилотный запуск программного обеспечения для те­стирования. Наш рынок также ин­тегрирован с торговой системой, являющейся в то же самое время платежной системой. Система включает эмитентов цифровых сертификатов и ры­нок для торговли ими. Были вы­пущены сертификаты на различ­ные валюты и различные финан­совые инструменты. На этапе го­дичного тестирования были за­пущены в обращение сертифика­ты бескупонных десятидолларо­вых облигаций, которыми торгу­ют за доллары США. Команда Какие специалисты требуются для построения финансовой систе­мы? Мы идентифицировали сле­дующие дисциплины: » учет и аудит; » программирование; » системная архитектура; » криптография; » экономика; » финансы и банковское дело; » управление рисками; » маркетинг и распространение; » управление центральными банками. Даже поверхностный взгляд на любую финансовую систему это подтверждает, и, знай мы об этом заранее, мы, возможно, выбрали бы себе другую задачу. Но вышло так, что дополнительных специа­листов мы набирали,как только в них обнаруживалась необходи­мость. Будущим разработчикам можно только посоветовать с са­мого начала собрать такую муль-типредметную команду. Интеграция Как только программное обеспе­чение было написано, и все про­цедуры реализованы, экономия на масштабах позволила создать «финансовую систему в коробке». Хотя эта задача достижима (и достигнута), готовая к продаже законченная система — не самая подходящая цель для небольшой команды. Обнаружилось, что даже близкие партнеры испыты­вают замешательство, передавая крупные суммы в руки програм­мистов. При этом, неважно, сколько финансовых акронимов упоминается. В принципе, любая финансо­вая система распределяет ответ­ственность между различными сторонами с разной специализа­цией, такой, как разрешение спо­ров (суды), эскроу -услуги (банки), оперирование (программисты) и трейдинг (сам рынок). Разделение ответственности необходимо, как только сложность системы превысит уровень пони­мания среднего участника. От каж­дого участника требуется не пони­мание всех аспектов выявления и решения проблем, но лишь знание полудюжины основных блоков и того, как они взаимодействуют друг с другом, образуя надежно функционирующую систему. Точка, в которой это становит­ся необходимым, достигается очень быстро. 5у51етк5 дошла до нее, как только мы сумели проде­монстрировать первые интерес­ные транзакции. Принцип разделения ответ­ственности может быть предло­жен и как более общее правило (для нас это — результат обучения на ошибках, но, возможно, для чи­тателя оно и так очевидно). Так что нам придется в будущем раз­работать систему кооперации между институтами, что, несом­ненно, гораздо сложнее первона­чальной разработки программно­го обеспечения. Кроме осознания необходимо­сти разделения ответственности, важным результатом стало пони­мание того, что различие между деньгами и финансовыми инст­рументами — во многом надуман­ное, если поместить его в техни­ческий контекст. Вначале мы исходили из того, что деньги (или платежная систе­ма) отличаются от финансовых инструментов, и этот взгляд отра­жал существующие технологии. Тогда Чукотка хотела выскочить из переполненной отрасли элект­ронной коммерции и сфокусиро­ваться на трейдинге. Поэтому си­стема разрабатывалась так, что­бы позволить трейдерам интегри­ровать деньги, обращающиеся в других платежных системах, с ак­циями и облигациями, обращение которых поддерживается нашими программами. В некотором смысле, приложе­ние приемов финансовой криптог­рафии к трейдингу цифровыми сертификатами само по себе пред­полагает использование налично­сти. Когда были построены и запу­щены первые прототипы, оказа­лось, что между сертификатными инструментами и наличными деньгами больше сходства, чем когда- либо было различий! Эмитировав наличность как один из инструментов и внеся из­менения, отражающие это допол­нение, мы смогли избавиться от одного из основных компонентов системы, что привело кзначитель-ному сокращению издержек на всех этапах проведения сделки. Более того, мы обнаружили, что система при этом приобрела за­вершенность, которая открыла путь к новым возможностям. 5уз1етк5 оказалась в самом центре отрасли электронной коммерции. Мы обнаружили, что налич­ность есть просто финансовый инструмент определенного типа. Платежные 1п1егпе1-системы суть, таким образом, системы управле­ния финансовыми инструмента­ми, реализующими лишь один тип последних: наличность для роз­ничных сделок. Финансовая сис­тема, напротив, есть гигантская целостная сеть транзакций и от­ношений, и платежные системы должны отражать концептуальные основы финансовых транзакций, а не неявные допущения их раз­работчиков. Что в будущем Представьте себе... Гэри Хэмел и С.К.Праэлад [Нате! & РгаЬа1а(1] предполагают, что мы должны искать значительные раз­рывы и пытаться представить себе мир, в котором они устранены. Вот несколько таких разрывов: » 1п[егпе1: свободный и откры­тый доступ всех лиц к информа­ции и деятельности. » Глобализация и регионализация: переход от национальных хозяйств к региональным блокам в глобаль­ном коммерческом окружении. » Финансовая криптография: разработка набора приемов для осуществления надежных транза-кий по ненадежным сетям, таким, как 1п1егпе1. Представьте будущее, в кото­ром цифровой трейдинг станет нормой. Сделка ничего не стоит, выполняется моментально и бе­зопасна. Торговать может кто угодно, все обладают прямым до­ступом к рынку без посредников, так же, как сегодня все обладают доступом к 'ЧУУТМ^ и пользуются электронной почтой. Назад в будущее Если честно, то мы уже показали — все это технически возможно. Так что мы не столь взволнованы этим, как Хэмел и Праэлад. Но вер­нуться к этому вопросу еще раз все же стоит, поскольку запуск — это еще не весь бизнес. Поворот, подобный тому, что нас ожидает, случается не впервые. Чтобы увидеть, насколько свобод­ным был трейдинг раньше, нам нужно вернуться на несколько ве­ков назад, в эпоху первых бирж. «Первоначально, фондовые бир­жи были открыты для всех покупа­телей и продавцов, и они (напри­мер, Парижская биржа) строились на общественные средства. Рынок был воистину открытым. В колони­альном Нью-Йорке капиталисты собирались под большим деревом, "у стены", и торговали акциями но­вых предприятий» [2§оа2№5КГ]. Трейдеры стояли кругом с порт­фелями, набитыми бумагами, пред­ставляющими доли в акционерных предприятиях. Чтобы торговать, нужно было просто там быть. Сдел­ка осуществлялась между продав­цом и покупателем, и расчеты обыч­но проводились на месте: бумага против платежа. Надежность была высокой (по крайней мере, в хоро­шую погоду). Безопасность покои­лась на понятиях доверия и опла­ченное™ бумаг, почти как сейчас. Конечно, чтобы представить себе подобное в современном кон­тексте, нужно отвлечься от многих ограничений, таких, как расстоя­ние. Безопасность в очень боль­шой степени зависела от джентль­менского поведения. Издержки были низкими, хотя и приходи­лось нанимать мальчика, который нес портфель. И существовала из­вечная угроза монополизации, «В мае 1792 г. была формаль­но открыта биржа с 24 брокера­ми. Все покупки и продажи долж­ны были проходить через одного из этих посредников. Почти 200 лет... искусственная фиксация цен препятствовала конкуренции между членами этого эксклюзив­ного клуба» [2§ос12т5к1]. Рынки Без возможности контролировать сделки, большие централизован­ные институты, такие, какЛондон-ская или Нью-йоркская биржи, неработоспособны. Однако, ликвидность нужна в любом случае, так что что-то дол­жно оставаться большим. Этим «чем-то» может быть только гло­бальный рынок частных акцио­неров, организованный в соответ­ствии с набором протоколов. Про­тотипом может служить система NА5^А^, площадкой в которой яв­ляется набор экранов, показыва­ющих маркет-мейкеров, заинте­ресованных в котировках акций. Насколько оправдана анало­гия? ^Г^ уже вписывается в та­кую структуру, будучи набором ссылок на интересные места. 1п1егпе1 уже показал, что сооб­щество непохожих друг на друга, но равно ориентированных на будущее технократов, может эф­фективно организовать себя с помощью координатной сетки, совершенно непонятной для обычных коммерсантов или госу­дарственных регуляторов. Пост­роение ГФС может быть сведено к написанию нескольких КРС. Софтверные фирмы Деньги делаются в основном на добавленной стоимости, но бро­ керской конторе или клиринго­вому дому нужно прежде всего иметь то, к чему ее добавлять. Если у брокеров забрать сделки, у них останется лишь один путь к кар­ману клиента: программное обес­печение. Если расчеты забрать у клиринговых домов, они будут конкурировать за то же самое про­граммное обеспечение. Трейдерское обеспечение слож­но и дорого. Пользователи будут искать оптимальный доступ к хо­рошему обеспечению для управле­ния своими активами. Одноразо­вая покупка — не лучший вариант, и во все более конкурентном мире трейдинга себя не оправдывает. Основную роль сыграет свободно распространяемое обеспечение, но как таковое оно не помогает в при­нятии решений и оставляет нере­шенным вопрос о поддержке. Брокеры разовьют сервисы, пре­доставляющие обеспечение и, в кон-це-концов, превратятся в софтвер­ные фирмы, занятые как разработ­кой, так и сетевой инсталляцией. После элиминации клиринга, фир­мы, занятые эксплуатацией бэк- офисов, устремятся в тот же сегмент. На волне этого процесса мно­гие новые софтверные компании начнут продавать дополнитель­ные услуги, такие как рынки, эмис­сию финансовых инструментов и денег. Но они столкнутся с чрез­вычайно высокой конкуренцией на рынке, где любой мелкий иг­рок сможет предоставлять все эти услуги, просто подгрузив компо­ненты обеспечения, реализующие базовые протоколы, и запустив их. Инвестиционные банки будут по-прежнему играть свою роль при 1РО, но она станет намного более технической, с эмиссией финан­совых инструментов во главе угла. Мелкие брокеры-посредники исчезнут, уступив фондам, продаю­щим чистое знание, упакованное в специализированные финансовые инструменты. Экономия на масшта­бах при 1п1егпе1-брокинге много выше, чем это возможно в сегод­няшней брокерской деятельности, так как трейдинговое обеспечение сложно. Многие брокеры не смогут удержать клиентскую базу, нуяеда-ясь в то же время в инвестициях для разработки обеспечения. И, опять-таки, большая часть пути в этом направлении уже прой­ дена: информационные агентств (например, Кеи1еп) и клиринге вые дома (например, Веаг, 81ет5 (. Со.) уже конкурируют в сегмент поставок обеспечения и проводо операций для мелких брокеров. Защита прав инвестора На рынке 1п1егпе1 возникаю сложные вопросы, связанные защитой инвестора. » Каких инвесторов госрегуля тор должен защищать, и от кого: « Нужно ли защищать зарубеж ных инвесторов от местных мо шенников, а местных инвесторе: - от иностранных? (Кстати, ка] определить юрисдикцию?) » Различаются ли информация представленная в 1п1егпе1, и про спект эмиссии? (Кстати, как регу лятору получить доступ к инфор мации, распространяемой по ча стным каналам?) Для мира, где инвестор може' быть анонимным «сетянином» бе; гражданства, где частный доступ I каналам является нормой, где вс( правила «заточены» для привлече' ния богатых иностранцев, а мест' ным инвесторам выгоднее опери­ровать в соседней стране, трудно придумать модель жесткой защи­ты инвестора. Решением является персональ­ная ответственность и просвеще­ние: все инвесторы повышаются в ранге до того, что 5ЕС зовет «про­двинутым инвестором», предпола­гая, что уже самим вхождением в систему такой инвестор прини мает всю полноту ответственное ти на себя. Тогда роль агентств по защите прав инвестора изме няется, и должна включать: « обеспечение общей трейдинг грамотности; » установление минимальны стандартов раскрытия инфор мации; * проведение платной сертиф: кации на добровольной основе; » обеспечение центральной то1 ки для сбора информации о мо шенничестве. Поскольку предполагается, ч институты регулируются в основ ном в целях защиты инвестор) мир ответственных инвестор! ограничивает пользу контроля» обще. Такая трансформация у происходит в банковской сфе| Многие центральные банки и Приложение к еженедельнику «Компьютерра'# I 2 (240) КОМПЬЮНОМИКА

Оо1с1!е-3со1, Оипсап, Епбресе II У1г1иа1 Ртапсе Рерог!, Магс(1 1997.

Нате!, Оагу & РгаЬа\а6, С.К. СотреНпд (ог Йе Ри1иге — Т^е Нап/агй

Виапеэз Зспюо! Ргевз, 1994

Не№пда, НоЬег!, И/Лагэ а йеос1ев1С Есопоту? II е$ ПаШа, 6 ^пе 1997.

(См. тж.: Хеттинга Р., «Геодезическое хозяйство и финансовая

криптография» //«Компьюномика», 0.1, февраль 1998—прим.М.О.)

Ма)е1[,А\аг\,1п{вгпе{8Юс1<Ехс11апде5иг\/еу/иоигпа1о/11Иегпе{Визтеаа,

^апиа^у 1997.

УУаНтап, 31еуеп М. Н., Тесало/оду й/сеэ ?о весигШев 1гасИпд II 1ЕЕЕ

8рес1гит, РеЬгиагу 1997.

УУеЬЬ, Апс)у, Тои/агс/з йе р1ид 'П р1ау Ьап1< II Еиготопеу, Ии1у 1997.

2дой2шкз1, Оауй, Ноте-Вгвшж! Зйс/с // 1п{вгпе1 \МоМ, Уо17, Мо 7,1996.

пользуют свои полномочия для аудита деятельности коммерчес­ких банков, однако воздержива­ются от указаний, какую деятель­ность и как им следует вести; их роль — в родительских наставле­ниях с привилегированной пози­ции, позволяющей обладать сек­ретами всех конкурентов. К сегод­няшнему дню стало понятно, что попытки спасать разоряющиеся банки самоубийственны. Рынок репутаций Даже эта ограниченная роль для регуляторов, скорее всего, станет лишь промежуточным этапом меж­ду их нынешним набором функ­ций и переходом к коммерческой поставке этих услуг, уже сегодня осуществляемой такими компани­ями, как Оип в- ВгаЛ5{гее1 или 5Шп(1ап1 в- Роог'5. В отсутствие формальных кри­териев безопасности, как любой отдельный игрок может опреде­лить, что надежно? Ключевым ак­тивом становится репутация, под­нимающая значение маркетинго­вой компоненты в бюджете любо­го посредника. Например, Е*ТКАОЕ почти четверть своего оборота тратит на маркетинг. Рейтинговые службы станут более распространенными, и к ним будут чаще обращаться со всеми вопросами, связанными с репутацией. Частное право Как в сложном международном контексте решать споры, если ре­путация (или угроза ее утраты) не в силах этого сделать? Если участники согласятся дер­жать контракты под определенной национальной юрисдикцией, есть шансы судебного разбирательства в соответствующем присутствии. Но это может оказаться чрезвычай­но дорого, если некоторые или все стороны в действительности опе­рируют совсем в другой стране. Более вероятным сценарием является развитие услуг частного права, таких, как арбитраж. Для не­которых видов споров такие служ­бы уже существуют, и, вероятно, они смогут охватить все пространство 1шегпе1 быстрее, чем любая нацио­нальная система. Эти службы с боль­шой вероятностью возникнут при бухгалтерских и юридических ком­ паниях или арбитражных ассоциа­циях, таких, как Американская ар­битражная ассоциация. Заключение Приведенный выше образ буду­щего основан на моментальном анализе экономической структу­ры и есть не более, чем сумма прогнозов. Хотя детали будущего устройства ГФС предсказать суве­ренностью трудно, можно с дос­таточной определенностью пре­дугадать развитие событий на ближайшие годы. Быстрая структурная перестройка Инновации, обсуждаемые в статье, казалось бы, должны принести дав­но ожидаемый скачок эффектив­ности в отрасль, в течение многих лет довольствующуюся лишь по­степенными улучшениями. Это так, но гораздо важнее направление структурных изменений, предсто­ящих в ближайшие годы. Чего можно ожидать: » Доступ к рынкам осуществля­ется в основном через 1шегпе1. С розничной брокерской деятель­ностью это уже произошло, битва за первичное размещение продол­жается, а рынку сделок институ­циональных инвесторов еще предстоит стать полем боя. » Розничный трейдинг гомогени­зируется, и частные лица получают прямой доступ к рынкам на тех же условиях, что и институты, а также пользуются той же информацией. » Эта гомогенизация ведет к уве­личению роли информационных технологий и маркетинга, и уменьшению роли финансовых и юридических навыков. » Экономия на масштабах наби­рает силу, это значит, что крупные компании будут нормой, а круп­ные инвестиции — необходимос­тью для отрасли. Необходимость инвестировать выдавит мелких брокеров и толкнет крупных бро­керов и клиринговые дома друг к другу в объятия. Результатом будет конвергенция этих двух секторов. » Как только крупные операторы станут нормой, различия между ликвидностью на бирже и ликвид­ностью в пределах одного операто­ра снизятся. Будущее бирж нахо­дится под угрозой также из-за аг­рессивной конкуренции со сторо­ны сетей трейдеров типа «многие-со-многими», с доступом через от­крытые сети, такие как 1шегпе1. Опытная проверка, а не уверенность Сулит ли будущее нулевые тран-закционные издержки, по-насто­ящему открытый рынок трейдин-га и хозяйство без границ, доступ­ное для всех? Вполне очевидно, что такая возможность существует; это было продемонстрировано, и это было теоретически обосновано. На се­годня есть ряд технических, струк­турных и коммерческих момен­тов, которые препятствуют гло­бальному распространению ГФС, но предприниматели по всему миру стремятся их преодолеть. Если предположить, что такой мир можно реализовать, то, бла­годаря снижению издержек в циф­ровом сертификатном трейдинге, следует ожидать, что выживут лишь системы в равной степени бесплатные и открытые. Тогда, даже еще не став реаль­ностью, модель цифровых серти­фикатов служит своего рода ис­пытательным стендом. Если трей-динговые системы любого инсти­тута или любое национальное хо­зяйство не пройдут этот тест, они, вероятно,обречены. Вызов же остается прежним: лидеры бизнеса и политики долж­ ны соизмерять свои ставки с этой картиной мира, безотносительно к тому, поддерживают ли они тот или иной способ его реализации. США против остальных Эта статья сфокусирована, в ос­новном, на условиях США, что есть простое отражение ведущей роли США в цифровом трейдинге. При этом, США настолько ушли в от­рыв, что разработчикам в других странах можно уже и не думать, а просто копировать лучшие аме­риканские образцы. Более тревожно то, что неаме­риканским рынкам остается мало надежды догнать США и на после­дующих стадиях. Наихудшим бу­дет сценарий американизации на­циональных рынков в течение следующего десятилетия, если много лучшие условия трейдинга оттянут инвесторов, за которыми, в поисках ликвидности, уйдут и эмитенты. Победителю — все трофеи Мы увидели, как использование 1п1егпе1 для повышения эффектив­ности финансовой системы может принести значительный выигрыш. Применяя этот новый носитель для распространения информации, передачи инструкций и как основу для маркетинга недокапитализи-рованных фирм, мы можем устра­нить многие недостатки существу­ющей системы. Результат более чем поразителен, он говорите возмож­ности снижения издержек на по­рядки, что повлечет драматичес­кую структурную перестройку. Однако, мы показали и другую возможность, мир с финансовой системой, в которой весь процесс протекает в 1шегпе1. Это обещает снизить транзакционные издер­жки еще на порядки, даже по срав­нению с существующей системой, уже использующей 1п1егпе1. Характер конкуренции между этими альтернативами предсказу­ем, хотя за подробности ручаться нельзя. Противостоят существую­щая инфраструктура и цифровой ветер перемен. Победителями ста­нут корпорации, которые одной ногой твердо стоят на почве суще­ствующих институтов и защища­ют их, а другой — шагнули в новый мир экспериментальной дерзости. Сокр. пер. с англ. — М.О.

(Зо1с1|в-3со{, Оипсап, Епфесе II УМиа! Ппапсе Перог1, МакЬ 1997.

Нате!, Сагу & Рга1па1ас), С.К. СотреИпд /ог {Ье РиЮге — Т^е Нап/агс)

Виэтезз Зспоо! Ргезз, 1994

НеЯтда, НоЬеП, УУЬаГв а Оеос/еэ/с Есопоту? II в$ РаШз, 6 Нипе 1997.

(См. тж.: Хеттинга Р., «Геодезическое хозяйство и финансовая

криптография» //«Компьюномика», 0.1, февраль 1998—прим.М.О.)

Ма1ег,Маг\,1п1егпе{81ос1<Ехс11апде8игуеу//Почта! оПп1егпе{Ви8теа8,

^апиа^у 1997.

УУаНтап, 5(еуеп М. Н., ТесЬпо1оду Й/<еэ {о зесипЧез 1гаЛпд II 1ЕЕЕ

8рес1гит, РеЬгиагу 1997.

УУеЬЬ, Апс1у, Тои/агсй йе р1ид 'п' р1ау Ьап1< II Еиготопеу, Ии1у 1997.

2до(йп1<51, Оауй, Ноте-Вгвмес! 5йэс/г // 1п1егпе1 УУоМ, Уо17, Мо 7,1996.

пользуют свои полномочия для аудита деятельности коммерчес­ких банков, однако воздержива­ются от указаний, какую деятель­ность и как им следует вести; их роль - в родительских наставле­ниях с привилегированной пози­ции, позволяющей обладать сек­ретами всех конкурентов. К сегод­няшнему дню стало понятно, что попытки спасать разоряющиеся банки самоубийственны. Рынок репутаций Даже эта ограниченная роль для регуляторов, скорее всего, станет лишь промежуточным этапом меж­ду их нынешним набором функ­ций и переходом к коммерческой поставке этих услуг, уже сегодня осуществляемой такими компани­ями, как Оип №• ВгаЛ51гее1 или 5Шпс1агс1 & Роог'5. В отсутствие формальных кри­териев безопасности, как любой отдельный игрок может опреде­лить, что надежно? Ключевым ак­тивом становится репутация,под­нимающая значение маркетинго­вой компоненты в бюджете любо­го посредника. Например, Е*ТКЛОЕ почти четверть своего оборота тратит на маркетинг. Рейтинговые службы станут более распространенными, и к ним будут чаще обращаться со всеми вопросами, связанными с репутацией. Частное право Как в сложном международном контексте решать споры, если ре­путация (или угроза ее утраты) не в силах этого сделать? Если участники согласятся дер­жать контракты под определенной национальной юрисдикцией, есть шансы судебного разбирательства в соответствующем присутствии. Но это может оказаться чрезвычай­но дорого, если некоторые или все стороны в действительности опе­рируют совсем в другой стране. Более вероятным сценарием является развитие услуг частного права, таких, как арбитраж. Для не­которых видов споров такие служ­бы уже существуют, и, вероятно, они смогут охватить все пространство 1п(егпе1 быстрее, чем любая нацио­нальная система. Эти службы с боль­шой вероятностью возникнут при бухгалтерских и юридических ком­ паниях или арбитражных ассоциа­циях, таких, как Американская ар­битражная ассоциация. Заключение Приведенный выше образ буду­щего основан на моментальном анализе экономической структу­ры и есть не более, чем сумма прогнозов. Хотя детали будущего устройства ГФС предсказать с уве­ренностью трудно, можно с дос­таточной определенностью пре­дугадать развитие событий на ближайшие годы. Быстрая структурная перестройка Инновации, обсуждаемые в статье, казалось бы, должны принести дав­но ожидаемый скачок эффектив­ности в отрасль, в течение многих лет довольствующуюся лишь по­степенными улучшениями. Это так, но гораздо важнее направление структурных изменений, предсто­ящих в ближайшие годы. Чего можно ожидать: » Доступ к рынкам осуществля­ется в основном через 1п1егпе1. С розничной брокерской деятель­ностью это уже произошло, битва за первичное размещение продол­жается, а рынку сделок институ­циональных инвесторов еще предстоит стать полем боя. » Розничный трейдинг гомогени­зируется, и частные лица получают прямой доступ к рынкам на тех же условиях, что и институты, а также пользуются той же информацией. » Эта гомогенизация ведет к уве­личению роли информационных технологий и маркетинга, и уменьшению роли финансовых и юридических навыков. » Экономия на масштабах наби­рает силу, это значит, что крупные компании будут нормой, а круп­ные инвестиции — необходимос­тью для отрасли. Необходимость инвестировать выдавит мелких брокеров и толкнет крупных бро­керов и клиринговые дома друг к другу в объятия. Результатом будет конвергенция этих двух секторов. » Как только крупные операторы станут нормой, различия между ликвидностью на бирже и ликвид­ностью в пределах одного операто­ра снизятся. Будущее бирж нахо­дится под угрозой также из-за аг­рессивной конкуренции со сторо­ны сетей трейдеров типа «многие-со-многими», с доступом через от­крытые сети, такие как 1шегпе{. Опытная проверка, а не уверенность Сулит ли будущее нулевые тран-закционные издержки, по-насто­ящему открытый рынок трейдин-га и хозяйство без границ, доступ­ное для всех? Вполне очевидно, что такая возможность существует; это было продемонстрировано, и это было теоретически обосновано. На се­годня есть ряд технических, струк­турных и коммерческих момен­тов, которые препятствуют гло­бальному распространению ГФС, но предприниматели по всему миру стремятся их преодолеть. Если предположить, что такой мир можно реализовать, то, бла­годаря снижению издержек в циф­ровом сертификатном трейдинге, следует ожидать, что выживут лишь системы в равной степени бесплатные и открытые. Тогда, даже еще не став реаль­ностью, модель цифровых серти­фикатов служит своего рода ис­пытательным стендом. Если трей-динговые системы любого инсти­тута или любое национальное хо­зяйство не пройдут этот тест, они, вероятно, обречены. Вызов же остается прежним: лидеры бизнеса и политики долж­ ны соизмерять свои ставки с этой картиной мира, безотносительно к тому, поддерживают ли они тот или иной способ его реализации. США против остальных Эта статья сфокусирована, в ос­новном, на условиях США, что есть простое отражение ведущей роли США в цифровом трейдинге. При этом, США настолько ушли в от­рыв, что разработчикам в других странах можно уже и не думать, а просто копировать лучшие аме­риканские образцы. Более тревожно то, что неаме­риканским рынкам остается мало надежды догнать США и на после­дующих стадиях. Наихудшим бу­дет сценарий американизации на­циональных рынков в течение следующего десятилетия, если много лучшие условия трейдинга оттянут инвесторов, за которыми, в поисках ликвидности, уйдут и эмитенты. Победителю — все трофеи Мы увидели, как использование 1п1егпе1 для повышения эффектив­ности финансовой системы может принести значительный выигрыш. Применяя этот новый носитель для распространения информации, передачи инструкций и как основу для маркетинга недокапитализи-рованных фирм, мы можем устра­нить многие недостатки существу­ющей системы. Результат более чем поразителен, он говорите возмож­ности снижения издержек на по­рядки, что повлечет драматичес­кую структурную перестройку. Однако, мы показали и другую возможность, мир с финансовой системой, в которой весь процесс протекает в 1п1егпе1. Это обещает снизить транзакционные издер­жки еще на порядки, даже по срав­нению с существующей системой, уже использующей 1п1егпе1. Характер конкуренции между этими альтернативами предсказу­ем, хотя за подробности ручаться нельзя. Противостоят существую­щая инфраструктура и цифровой ветер перемен. Победителями ста­нут корпорации, которые одной ногой твердо стоят на почве суще­ствующих институтов и защища­ют их, а другой — шагнули в новый мир экспериментальной дерзости. Сокр. пер. с англ. — М.О. настоящее время в сис-в •теме права наметился |кризис: распределение |редких ресурсов (хотя |этим занимается эконо­мика) постепенно уходит из сфе­ры материального мира в мир вир­туальный. Первыми последовали туда деньги, затем расписки, ак­ции и облигации — но все они сна­чала как-то были поддержаны ма­териальными носителями. Трудно­сти возникли тогда, когда люди со­образили, что материальные но­сители уже не нужны, и все эти порождения разума начали жить в недрах винчестеров и на просто­рах компьютерных сетей. Тут-то древняя правовая модель, опира­ющаяся на вещные права, и начала сбоить: трудно оперировать с не­вещами по правилам для вещей! Известно, что вещные права весь­ма просты (в смысле простоты опе­раций над ними). Вещи моделиру­ются объектами: это достаточно простые сущности, чтобы ввести над ними операции. Обязательственные же права — это не столько вещи- объекты, сколько отношения. Отно­шения (по сути, протоколы) намно­го более выразительны для модели­рования мира, но и операции над ними обычно сложны и непонятны. Такие протоколы, описываю­щие отношения активных (люди) объектов друг с другом по поводу пассивных (вещи) объектов, весь­ма сложны для описания, в частно­сти, из-за наличия принсипал-агентских (представительских) от­ношений. Легко моделировать двойки (вещь, принсипал). Но мо­делировать тройки (принсипал,, принсипал^, вещь) или четверки и пятерки (принсипал,, агент,, прин­сипал^, агенту вещь) — гораздо бо­лее сложная задача. И именно в нее упирается сей­час рынок ценных бумаг при по­пытках создания эффективной системы обращения финансовых инструментов. С одной стороны, понятно, что в терминах обязательственного пра­ва намного лучше описывать ситуа­ции, возникающие при обращении ценных бумаг (не надо забывать, что даже по российскому законодатель­ству «ценная бумага» — это не мате­риальная «вещь», а просто набор прав). С другой стороны, большин­ство тех, кто это понимает, боятся проводить более сложные рассуж­дения, а также опасаются непони­мания со стороны более пожилых коллег, привыкших и с «не-вещами» работать в терминах вещного пра­ва. Российский Гражданский кодекс содержит именно такой подход, от которого стонет весь рынок. Нашу нынешнюю российскую модель собственности все-таки при­дется перестроить — рано или по­здно. Сегодня определяемая по ГК собственность даже на объекты ма­териального мира выглядит весьма социалистически, и уж точно не подходит для организации инсти­тута собственности на такие не­вещи, как «права на права» (т.е. фин-струменты). Поэтому для целей практического проектирования и реализации технологической сре­ды поддержки модели финструмен-тов, уменьшающей издержки их об­ращения и реализации прав по ним, необходимо будет менять и сам ГК. Известный прием в таких слу­чаях — изобретение подходящей нотации. Именно этим способом человечество научилось, напри­мер, умножать. Римские цифры для этого были абсолютно непри­годны, а арабская нотация позво­лила легко умножать «в столбик». То же произошло и в химии — после введения элементов, систе­мы их обозначений и способов записи для молекул и реакций. Существующая сейчас нотация для выражения прав собственности (особенно для выражения прав на «не-вещи», например, прав, связан­ных с финансовыми инструмента­ми, и прав, которые участвуют в кон­струкциях доверительного управле­ния) напоминает алхимическую нотацию: длинные и развернутые аллегорические описания. Пользы от моделирования мира в этом язы­ке практически нет. Поэтому, пора из алхимии делать химию. Аналогия здесь достаточно про­ста: химия — наука о веществах и их превращениях друг в друга; финансовая «химия» — наука о (финансовых) инструментах и их превращениях друг в друга. Чуть-чуть расширив понятие классического финансового инст­румента и сократив звучание до «финструмент», можно дать следу­ ющее определение: финструмент — это серия стандартизированных, отчуждаемых (т.е. обращаемых на рынке), взаимозаменяемых пучков разнообразных прав, с установлен­ными правами на сами эти права. К финструментам можно отне­сти любые отчуждаемые серийные права (и — реверсивно к правам — обязательства): от денег (как специфических обязательств го­сударства), акций и облигаций до ваучеров (именных приватизаци­онных чеков) и талонов на мыло. Производные финансовые инст­рументы (варранты, опционы и тд.) тоже являются финструмен-тами. Не правда ли, напоминает определение эмиссионной цен­ной бумаги из российского зако­на «О рынке ценных бумаг»? С «простотой» такого определе­ния уже столкнулись авторы этого закона — под определение «ценной бумаги», например, полностью по­падают проездные билеты на метро. Из коллизии вышли так: если ФКЦБ России признает такие финструмен- ты «ценной бумагой», то так тому и быть. А не признает — то и не при­знает. То же можно сказать и про телефонные жетоны, система обра­щения которых довольно сложна. Про электронные аналоги подобных финструменов пока речи еще не шло, но они появятся очень скоро. Итак, нужно уметь описывать «фор­мулы» финструментов и соответ­ ственно этим формулам строить системы их эмиссии и обращения. Используем для построения фи­нансово-юридической «химии» наиболее продвинутую дисципли­ну моделирования: информатику. Назовем получившийся гибрид те­оретического финансостроения и информатики «финформатикой» — раздел компьюномики, имеющий дело с построением систем учета и обращения «финструментов». И, во­оружившись хоть какой-то теори­ей, начнем строить эффективные системы учета и обращения денег, ценных бумаг, голосов и т.д. Но для начала рассмотрим те­оретико-экономические основа­ния — теорию прав собственнос­ти (ргорепу п§Ьй (Ьеогу). В русле этой теории одно из определений прав собственности задает их как совокупности час­тичных правомочий. Приведем один из возможных списков час­тичных правомочий: О право владения, т.е. исключи­тельного физического контроля над вещью (ресурсом); В право пользования, т.е. лично­го использования вещи; В право управления, т.е. реше­ния, как и кем вещь может быть использована; В право на доход, т.е. на блага, проистекающие от предшествую­щего личного пользования вещью или от разрешения другим лицам пользоваться ею (иными словами — право присвоения); В право на «капитальную сто­имость» вещи, предполагающее право на отчуждение, потребле-1 ние, промотание, изменение или] уничтожение вещи; В право на безопасность, т.е. им' мунитет от экспроприации; В право на переход вещи по на' следству или по завещанию; В бессрочность; О запрещение вредного исполь зования, т.е. обязанность воздер живаться от использования вещ| вредным для других способом^ Ш ответственность в виде взыс кания, т.е. возможность отобра,' ния вещи в уплату долга; Ш остаточный характер, т.е. ожи­дание «естественного» возврата переданных кому-либо правомо­чий по истечении срока передачи или в случае утраты ею силы по любой иной причине. Правом собственности при этом может называться не только пучок прав из всех 11 элементов одновременно. Пучки прав из со­четаний некоторых элементов приведенного списка (около по­лутора тысяч сочетаний) тоже могут претендовать на название «права собственности». Законодательство и обычай раз­ных стран это все учитывают — в той или иной модели собственнос­ти. В рамках данного текста мне не хотелось бы обсужцать проблемы суда, арбитража, альтернативных методов разрешения споров, госу­дарственного устройства и прочих мероприятий, направленных на разграничение и защиту прав соб­ственности. Я бы сосредоточился на учете распределенных прав, хотя, конечно, технические особен­ности учета прав собственности должны быть построены в соответ­ствии с законодательной моделью собственности, принятой в стране. Способы утверждения и фик­сации прав собственности весьма многообразны. Альтернативные варианты спецификации объек­тов собственности и способов ус­тановления прав на них далеко не равноценны и требуют неодина­ковых издержек. Точное определение всех пра­вомочий — дорогой и долгий про­цесс. Этот процесс можно сильно ускорить и удешевить, применив специальные модели собственно­сти и технологические среды фик­сации правомочий. В общем виде эту задачу решить невозможно, но для наших целей можно попытать­ся дополнить положения теории прав собственности так, чтобы на основе такой дополненной тео­рии можно было создавать эффек­тивные системы - системы, ре­ально снижающие стоимость транзакционных издержек. Общепринятой классификации транзакционных издержек не суще­ствует. Приведем классификацию по Ростиславу Капелюшникову: О Издержки поиска информации (где найти продавцов, покупате­лей, каковы сложившиеся цены) — их уменьшает создание организо­ванного рынка. Напомним, что на организованных эффективных рынках ценовые заявки потенци­альных продавцов и покупателей сводятся между собой с учетом всей необходимой информации так, что существует тенденция к уста­новлению единой цены на одина­ковые товары во всех сделках. В Издержки ведения переговоров — они уменьшаются стандарт­ными условиями торговли права­ми, процедурой заключения до­говора, текстом контракта. В Издержки измерения (описа­ния и, соответственно, определе­ния качеств товара) — уменьша­ются стандартизацией товара; В Издержки спецификации и за­щиты прав собственности (сис­тема хранения информации и уче­та операций с правами собствен­ности клиентов, судебная система) — их уменьшает специальная орга­низация правового и технологи­ческого пространства и эффектив­ная система судопроизводства; В Издержки оппортунистичес­кого поведения (поведения, откло­няющегося от оговоренного в кон­тракте) — их уменьшает налажен­ная система контроля за соблюде­нием условий сделок. Итак, мы можем теперь рассуж­дать про альтернативные архитек­туры технологических сред, раз­личными способами снижающие транзакционные издержки функ­ционирования сред эмиссии и обращения финструментов — де­нег, акций, векселей, голосов и пр. Например, можно провести сравнительную оценку (желатель­но — формальным методом, ска­жем, функционально-стоимост­ным анализом) безналичной (учет­ной, бухгалтерской, Ьоок-еШгу, депозитарной) и наличной (сер­тификатной, геодезической) архи­тектур. И оценивать транзакцион­ные издержки на разрешение кон­фликтов (стоимость содержания судебной системы) при использо­вании сильной криптозащиты на абонентском уровне против сис­тем, подобных 5Ж1.Р.Т. То же от­носится к издержкам по подсчету ваших финструментов у вас на ком­пьютере или в недрах многоуров­невой депозитарной системы и тд. Именно это обсуждалось в статьях Роберта Хеттинги («Компьюноми- ка» №1) и Айана Григга (этот вы­пуск «Компьюномики»). А также можно обсуждать, по­чему нельзя использовать инфра­структуру обращения денег для обращения других финструмен­тов (ценных бумаг, голосов и пр.). Мы вернемся к этому вопросу чуть дальше. А сейчас обсудим, почему мы так спешим с поддержкой сис­тем обращения финструментов. Важнейшим трендом развития рынка, который нужно сейчас юри­дически и технологически поддер­живать, является так называемая секьюрюпизация (буквально: оцен-нобумаживание) — отделение прав собственности в виде титулов соб­ственности от самих объектов. При этом движение собственности за­меняется движением прав, оформ­ленных как финструменты. После секьюритизации рынки вещей ста­новятся рынками финансовых ин­струментов — не нужно дробить и перевозить вещи, нужно только обеспечить обращение финансо­вых инструментов. Для программистов проще все­го понять секьюритизацию как процесс создания некоторого уровня косвенности (стандартной системы ссылок) на пучок право­мочий по отношению к объекту собственности. Это сильно повы­шает гибкость всей системы ра­боты с правами собственности и решает множество проблем. Другими словами, появление некоторых оформленных «цен­ных прав» (калька с немецкого для «безбумажных выпусков ценных бумаг») как объектов собственно­сти, подразумевающих различные права на другие объекты, дает воз­можность обмениваться правами на реальные большие и сложные объекты, не затрагивая при этом функционирование и местона­хождение этих объектов. Ввиду тотальной секьюритиза­ции многие проявляют интерес к финансовой инженерии — искус­ству конструировать новые виды финансовых инструментов. Финансовая инженерия (кон­струирование новых типов фи­нансовых инструментов) в России сейчас процветает. Тысячи безы­мянных финансовых инженеров денно и нощно трудятся, порож­дая самые причудливые конструк­ции. Чаще всего новые конструк­ ции называются «вексель», реже - «опцион». После выхода регу­лирования по опционам наверня­ка чаще будут встречаться «вар­ранты» и прочие еще менее благо­звучные и понятные слова. Именно здесь и может помочь «химический» подход, когда новые финансовые инструменты, как хи­мические соединения из элемен­тов, получаются при комбиниро-' вании «элементарных» правомо­чий в их пучки — финструменты. Притаком подходедовольнолег-ко из давно известных «элементов» получить совершенно новые «соеди­нения». Одна из подсказок для фи­нансовых инженеров — перед тем, как разрабатывать новые классы финструментов, попытаться хоть как-нибудь каталогизировать ста­рые, чтобы не изобрести случайно велосипед. Более того, одним из интересных приемов так понимае­мой финансовой инженерии явля­ется дробление общеизвестных су­ществующих инструментов-пучков прав на более мелкие пучки прав. Например, придроблении акции на частичные права, можно вычле­нить такое право, как право голоса. При попытках обобщения можно заметить, что такие права выбора (голоса, учета мнения) не являются финансовыми инструментами. Но права выбора можно оформить как (обращаемый) инструмент — также, как собственность на средства про­изводства можно оформить непос­редственно, аможночерезтакойин-струмент, как акция. Если понимать права выбора, как инструмент, то к ним прило-жимы практически все наработки — от «демократической инжене­рии» (ср. «финансовую инжене­рию») до понимания того, какая должна существовать инфраструк­тура для их выпуска и обращения. У прав выбора всегда есть эми­тент, они могут обращаться. Час­то право выбора является частью пучка более широких прав — на­пример, таких, как права граждан­ства, акции (собственно, права голоса на общем собрании), член­ства в партии. Права выбора мо­гут иметь довольно широкую из­менчивость: они могут быть от­чуждаемыми и неотчуждаемыми (акция и право голосовать на вы­борах Президента), связанными друг с другом и отдельными. Права выбора — как илюбой дру­гой инструмент — подразумевают явный или неявный выпуск проспек-та эмиссии эмитентом этих прав, в котором обычно указываются: » правила размещения (кто бу­дет являться начальным владель­цем). Правила размещения могут варьировать от традиционного составления списка избирателей (мажоритарная или пропорцио­нальная система и т.д.) до приема, который применила японская оп­позиционная партия: в выборах ее председателя мог участвовать любой японец, в том числе не член партии, заплативший партии $25 (кстати, число таких желающих превысило 2 млн. человек); » правила обращения (можно ли торговать правами выбора, есть ли торговая площадка, правила ценообразования и т.д.); » правила учета результатов выборов (правила подсчета голо­сов и определения результатов вы­бора: мягкое рейтинговое голосо­вание, или простое большинство голосов, или квалифицированное большинство голосов и т.д.). » обязательство эмитента по реализации результатов выборов и правила реализации результатов (например, обязательства государ­ства дать полномочия выбранному президенту, или обязательства ме­неджмента корпорации признать власть вновь выбранного совета ди­ректоров, или обязательство произ­водящей молоко компании учесть результаты опроса потребителей для выпуска новых сортов молока). Вообще-то говоря, «формуль-ное» введение инструментов для голосования и опросов может при­вести к появлению «новой» отрас­ли. Терминология общеизвестна, но нет институтов, профессиона­лизирующихся в условиях конку­ренции на проведении опросов и голосований разных типов. Та­кую «новую» отрасль можно со­здать, например, на базе существу­ющей Ьоок-еШгу инфраструктуры рынка ценных бумаг. В конце кон­цов, организационно провести голосование на 2-3 миллиона ак­ционеров какого-либо «флагмана нефтедобычи» сегодня гораздо проще при уже существующей де-позитарно-регистраторской инф­раструктуре, чем такого же масш­таба политическое голосование — часто при не меньшем накале стра­стей при голосовании. Имея права выбора (голоса) в качестве инструментов, можно предлагать весьма забавные схе­мы. Вот, например, весьма грубая схема улучшения демократичес­ких выборов президента. Обычно право голоса на президентских выборах эмитируется на 1 сутки раз в 4 года и тогда же должно быть реализовано. Это делается не только с целью обеспечения по­литической стабильности,но и по причине больших транзакцион-ных издержек на проведение вы­боров. Представим другую карти­ну: права выбора президента эми­тируются государством как неот­чуждаемые, размещаются среди всех граждан страны, учет их ве­дется на счетах кандидатов посто­янно. Как появляются новые кан­дидаты — вопрос отдельный. За цену транзакционных издержек (например, 10 новых рублей) каж­дый гражданин может перевести в любой день свои права выбора со счета одного кандидата на счет другого кандидата. Состояние сче­тов кандидатов фиксируется и пуб­ликуется ежедневно. Президентом считается тот кандидат, который содержит больше половины эми­тированных прав выбора на сво­ем счету. Можно спорить о поли­тических аспектах этой процеду­ры, но даже современная инфра­структура рынка ценных бумаг уже сегодня готова предложить деше­вую реализацию такого подхода. Конечно, разные финструмен-ты на финансовом рынке облада­ют разной ликвидностью — вре­менем, необходимым для заклю­чения обоюдовыгодной сделки после выхода на рынок с предло­жением продать/купить. Финансо­вая (финструментальная) система является идеальным (нематериаль­ным) дублем для реального (физи­ческого) мира производства и об­мена. В целом ликвидность финст-рументально оформленной соб­ственности много выше ликвид­ности объектов физического мира. В основе функционирования финансовых рынков лежат четкие правила переуступки прав соб­ственности на финструменты и регламенты выполнения обяза­тельств сторон по правам, заклю­ченным в финструментах. Так как в нашей стране оформ­ление правомочий собственников много лет имело очень странные формы (да и сегодня, впрочем, положение не многим лучше), то и обращающиеся финструменты (включая рубль) были тоже очень странными, как, впрочем, и сис­темы выполнения договоров. Для различных видов и типов финструментов необходимо кон­кретизировать базовые права соб­ственности — какте, которые фин-струментами оформляются, так и те, которые относятся к владению самими финструментами. Обыч­но такие права перечисляются в решении о выпуске, которое депо­нируется в учетной системе фин-струментального рынка. Публике такие права часто становятся из­вестными из проспектов эмиссии, с которыми она может познако­миться до приобретения данных финструментов. В частности, мож­но выделить для акций такие пра­ва (кстати, эмитент на юридичес­ком языке будет называться «дол­жник», а акционер — «кредитор»): О право передать другому лицу (продажа, дарение) — базовое свойство финструмента; В право поделиться-зависит от масштаба деления собственности, может быть применен сплит или «двойное владение» и т.д.; В право голоса для принятия ре­шений, обязательных к исполне­нию должником; О право на информацию о состо­янии объекта собственности — ба­ланс, время проведения собрания; В право на часть продукции — дивиденд; В право поставить вопрос на го­лосование (ас(т5т) — право по­слать те8ва§е объекту собственно­сти с соответствующей обработкой; В право передать оговоренную часть прав другому лицу (опекун­ство, траст, доверенность на учас­тие в общем собрании и тд.); В право условной передачи дру­гому лицу — ограничения части прав до времени наступления усло­вия (обязательные части ограни­чения до, и снятия ограничений или полную передачу — после наступ­ления условного события) — залог; В право уничтожить (погасить) свое право — для многих финст­рументов часто трудно, но реали­зуемо (гашение выкупленных ак­ ций с уменьшением капитала мы — реализуемо тогда, когда ственником данных инструме становится сам эмитент); ИЗ и так далее — дополните сок по вкусу (права по «зол акции», модификации для за тых акционерных обществ, вертируемые облигации, щ. легированные акции и тд.). Теперь можно сформул вать, почему нельзя использс системы обращения денег дл ращения финструментов. Де не требуют от эмитента осущ ления конкретных прав собс' пика по отношению к эми1 (таких, например, как права 5, 6 по акциям). Поэтому сие обращения денег не должна держивать реализацию собс1 никами этих частичных прав чий. Реально можно ограни' ся только поддержкой прото обмена деньгами между стар и новыми их собственник появляющимися в процесс! нежного обращения. Большинство же более слоя (имеющих более сложную « мулу» из частичных правомо финструментов требуют созд системы обращения, в кот( реализован не только прот обмена между собственни] инструментов, но и протокол лизации прав текущего собс1 ника по отношению к эмитег Конечно, «формульная» нансовая инженерия подраз вает также переформулиров; некоторых абстрактных пр« регулирующих процедуры 01 мления, владения и пере/ прав, представленных пос ством финструментов. Стату право, деловой обычай и дог ры должны будут зафиксиро эти процедуры. И с этого момента можн< дет говорить о технологиче' поддержке процедур рабо' правами, оформленными ин( ментально — процедур, в ра: степени поддающихся описа] формализации и даже автом зации. И кто знает — может, а матизирована будет не толью стема обращения финстру! тов, но и система их констру: вания. И программисты б конкурировать на рынке С для финансистов... январе банк «Таврический» (Санкт-Петербург) заявил об имеющейся у него собственной разработке в области цифро­вой наличности. Она называется РауСа&Ь. Более того, орга­низован сайт (1шр://195.5.138.171), на котором потенци­альные пользователи могут подгрузить прототип «кошелька» • Почему вы считаете наличные платежные инструменты пер­спективными для Интернет-ком­мерции? Ведь сегодня многие ав­торитетные аналитики (в том числе и в России) полагают, что с публикацией и внедрением протокола ЗЕТ чаша весов одно­значно склоняется в пользу ис­пользования в Сети карточек. Достаточно процитировать директора С1оЬа1 Сопсер18 Дэви­да Стюарта (Ваук! С. 51еуаг1), по­лагающего, что «есавЬ сегодня до­минирует на рынке лишь пото­му, что она [долго] была единст­венной доступной технологией», и предсказывающего, что доля рынка цифровой наличности упадет до 5% в 2001 году и до 1% - в 2005 году.' Или — эксперта Ассоциации российских банков Валерия Тор-хова, заявляющего, что «тради­ционные карточные продукты с использованием 8ЕТ-техноло-гии и чиповые продукты могут полностью покрыть нишу пла­тежей в Интернете»2 . — Прежде всего следует уточнить, что такое наличные платежи в Ин­тернете. Мне представляется, что наиболее существенными являют­ся три свойства наличных плате­жей: анонимность, безусловное распоряжение и равноправность. Анонимность означает, что нигде не остается никаких записей, идентифицирующих покупателя, а возможно, и продавца (если, ко­нечно, условиями сделки не тре­буется иное). Безусловное распо­ряжение означает, что никто не может избирательно запретить обладателю наличных тратить их по своему усмотрению. Наконец, равноправность означает, что от­сутствует разделение на тех, кто может платить, и на тех, кто мо­жет принимать платежи. Платежная система может пре­тендовать на то, чтобы называться системой наличных платежей, ес­ли проводимые в ее рамках плате­жи обладают этими свойствами. Замечу, что традиционные карточ­ные системы не удовлетворяют этому определению. Набор прото­ и наконец «пощупать руками» цифровую наличность: сходить в «игру­шечный» банк, магазин, погонять цифровую наличность между собой. На пристрастные вопросы редактора «Компьюномики» Максима Отставнова отвечает начальник отдела электронных платежей банка «Таврический» Ильдар Хамитов. колов ЗЕТ предназначен для безо­пасной передачи данных карточек по Сети и аутентификации участ­ников платежа и, следовательно, никак не влияет на статус тради­ционных карточных систем как систем безналичных платежей. Поэтому следующий вопрос: существуетлиупользователей Ин­тернета потребность в наличных платежах? Мне представляется, что такая потребность есть. По ме­ре продвижения человечества от стадного общества к цивилизо­ванному появилось то, что назы­вается частной жизнью личности. У отдельных членов общества ста­ли появляться секреты — большей частью некриминального харак­тера. С другой стороны, стреми­тельное развитие электроники и коммуникаций неожиданно по­ставило под угрозу право лично­сти на частную жизнь. Так, откры­тость покупательских наклонно­стей индивидуума уже пробивает брешь в его праве на частную жизнь и потенциально таит угро­зу другим его правам. Например, человеку могут отказать в креди­те, если он много тратит на лекар­ства. Кроме того, не следует забы­ вать, что карточные системы пока не очень приспособлены для про­ведения мелких платежей (10 руб­лей и меньше). Что касается со­ставления прогнозов до 2005 го­да, то я бы воздержался от такого неблагодарного занятия в столь динамичной области, как Интер­нет вообще и Интернет-коммер­ция в частности. • Почему вы пошли по пути раз­работки собственных продук­тов, а не лицензирования гото­вой технологии, такой как есскЬ (от ВщКаЛ, 1пс.) или КкагЛо (от 8у51етш, Ш.)? Банк «Таврический» финанси­ровал несколько проектов, наце­ленных на решение проблемы платежей в Интернете. Так, на­пример, была разработана сис­тема расчетов в Интернете с по­мощью дебетовых карт, а также некоторая модель неанонимной платежной системы. Была также попытка установления контактов с фирмой ВщКаЛ с целью по­купки лицензии на эксплуатацию системы еса$Ь. По разным при­чинам все эти проекты не имели успеха, но они подтолкнули нас к разработке собственной техноло­гии цифровых наличных, кото­рая бы обладала рядом преиму­ществ по сравнению с существую­щими системами. Кроме того, собственная технология позволи­ла бы нам распоряжаться ею, ни на кого не оглядываясь. Разработ­ка платежной системы началась с анализа уже имеющихся сис­тем, в результате чего была выра­ботана концепция системы Рау­Са5Ь. Что касается упомянутой ва­ми Ккагао, то она не является анонимной, а свойство аноним­ности было определяющим при выборе нами облика будущей платежной системы. • Что отличает РауСаЛ от уже введенной в коммерческую экс­плуатацию системы есяяЬ? — Вообще говоря, сравнение пла­тежных систем — довольно объ­емная задача. Например, можно сравнивать теоретические схемы, полноту реализации этих схем, потребительские характеристики и т. п. Я отмечу лишь некоторые моменты. В Диапазон возможных плате­жей (преимущество за РауСа5Ь). РауСа5Ь: Диапазон платежей простирается от долей цента до сотен тысяч долларов с шагом в доли цента. есаЛ: При установленном ми­нимальном размере платежа, чем больше сумма платежа, тем боль­ше требуется времени на платеж. Практически это означает, что должна быть введена не очень вы­сокая верхняя граница для суммы платежа. В Степень довериямежду участ­никами (преимущество за Рау­Са5Ь). РауСа5Ь: Клиенты могут ни в чем не доверять ни друг другу, ни банкам, то есть каждый участник системы всегда имеет средства для доказательства своей правоты. еса5Ь: В некоторых случаях клиент должен полагаться на че­стность банка. Так, например,во время платежа банк может при­своить деньги плательщика, утвер­ждая, что предъявленные на вери­фикацию монеты уже были ис­пользованы ранее. Чтобы изба­виться от этого недостатка, требу­ется разработка дополнительных механизмов. В Связность платежей (некото­рое преимущество за еса5Ь). РауСа5Ь: В рамках системы РауСа5Ь клиент платит при помо­щи платежных книжек, которых у него может быть много. Плате­жи с одной книжки связны. Та­ким образом, связность своих платежей клиент может регули­ровать самостоятельно, открывая новые платежные книжки и пре­кращая использовать старые. Как часто клиенту следует прерывать свою платежную историю и сколько их иметь одновременно, зависит от его мнительности и от расценок банка на открытие пла­тежных книжек (так что, с точки зрения банка, РауСа5Ь даже пред­почтительнее, поскольку у банка имеется дополнительный источ­ник дохода). еса5Ь: Платежи полностью не­связны. В Размеры оперативных баз дан­ных (преимущество за РауСа5Ь). РауСа5Ь: Размер оперативных баз данных банка примерно про­порционален числу клиентов и почти не зависит от среднего вре­мени жизни электронных денег в компьютере клиента. еса5Ь: Размер оперативных баз данных банка примерно пропор­ционален произведению числа клиентов на среднее время жизни электронных денег в компьютере клиента. Практически это озна­чает, что должен быть установлен не очень большой срок годности денег, хранящихся в компьютере клиента. В Связывание платежа с кон­трактом (преимущество за Рау­Са5Ь). РауСа5Ь: В систему встроено связывание платежа с контрак­том. Фактически в системе Рау­Са5Ь продавец всегда продает контракты. Тем самым унифи­цируется реализация большого спектра различных схем купли/ продажи. еса5Ь: Для связывания платежа с контрактом требуются дополни­тельные надстройки. В Анонимность продавца (пре­имущество за РауСа5Ь). РауСа5Ь: Во-первых, банк не знает, за что именно продавец по­лучает деньги. Во-вторых, прода­вец может принимать платежи на анонимный счет, а затем перебра­ сывать требуемые суммы на не­анонимный счет (банк не имеет принципиальной возможности проследить этот перевод), с кото­рого продавец их может снимать. еса5Ь: Банк не знает, за что именно продавец получает день­ги, но деньги всегда поступают на неанонимный счет (впрочем, это особенность реализации). • Рынок криптографических (в том числе финансово-крип­тографических) технологий и приложений — особый рынок. Здесь крайне важна открытость решений для независимой экс­пертизы. Я помню, что 01§1Са8Ь нача­ла серию экспериментов с есаЛ с того, что в 1994 году предло­жила тестерам библиотеку еса&Ь и описание протокола. На их ос­нове был сделан ряд справоч­ных реализации, доступных на уровне исходного кода (таких как -1исге). Именно это сделало возможным исследование тех­нологии есаЛ широким кругом заинтересованных лиц (в том числе конкурентов Дгд<Сяхй). Именно то, что еса&Ь прошла та­кую проверку, и позволяет сего­дня говорить о «надежности» их технологии. Как с этим обстоит дело у «Таврического»? На что (кроме ваших заверений) может поло­житься пользователь, который хочет знать, действительно ли заявленные функции (надеж­ность шифрования, аноним­ность и несвязность платежей и пр.) реализованы в полном объеме и не содержит ли про­дукт недекларированные функ­ции? На каком уровне «Таври­ческий» готов «раскрыть» тех­нологию для независимой экс­пертизы? — Открытость методов — один из фундаментальных принципов современной криптографии и естественный способ завоевания доверия потребителей. В свое время мы полностью опублику­ем протоколы системы РауСа5Ь и исходный код «Кошелька» (программного обеспечения клиента). Что касается крипто­графии, то в качестве строитель­ных кирпичиков мы используем методы и алгоритмы, имеющие репутацию, устоявшуюся в крип­тографических кругах. «Кошелек» может играть роль магазинного кассового аппарата, который пересылает потенциаль­ному покупателю контракт, про­сит у него оплату и сообщает хо­зяину результаты платежа. Для ма­газинов, желающих подключить к своим продуктам возможность приема денег в рамках системы РауСа5Ь, на нашем сайте опубли­кован программный интерфейс «Кошелька». • Расскажите немного о том, что у РауСаЛ внутри. - Сначала об асимметричной криптографии. Для шифрования и цифровой подписи, которые используются в системе, принци­пиально важно применение асимметричной криптографии, но не очень важен конкретный выбор алгоритмов, лишь бы эти алгоритмы были надежны. В принципе, мы можем использо­вать как схемы К5А и ЕЮата! (а также их многочисленные вари­анты и обобщения), так и другие схемы. В текущей версии систе- | мы использована схема К5А с дли­ной ключа 1024 бита. Симметричная криптогра­фия. Здесь конкретный выбор так­же не имеет принципиального значения. В текущей версии ис­пользуется поточное симметрич­ное шифрование с длиной ключа 160 битов. Генератор случайных чисел, используемый при симмет­ричном шифровании, основан на хэш-функции 8НА-1 (стандарт США) и на периодическом сборе «хаоса». «Хаос» берется как из внешней среды (нажатие владель­цем «Кошелька» клавиш на кла­виатуре), так и из компьютера. Теперь об анонимности. Ано­нимность в системе РауСа5Ь обес­печивается на двух уровнях. Во-первых, при открытии сче­та в банке клиент может не пре­доставлять никакой достоверной информации о себе. На тот слу­чай, если по юридическим при­чинам будет невозможно изымать реальные наличные с таких ано­нимных счетов, предусмотрена возможность открытия так назы­ваемых «легализованных» счетов,' жестко привязанных к конкрет­ному физическому или юридиче-1 февраля

АКБ «Таврический» зарегистрирован в 1992 году. В настоящее время уставный капитал банка составляет 20 млн. деноминиро­ванных рублей. Основная область деятельности: финансовое обслуживание атомной энергетики, программ концерна «Росво-оружение» и телекоммуникационных предприятий.

скому лицу. При этом в системе деньги перекидываются со счета на счет таким образом, что банк в принципе не имеет возможности проследить за ними. Во-вторых, при любом плате­же банк не имеет даже теорети­ческой возможности установить, с какого счета были сняты день­ги, которыми производилась расплата, так как при переводе цифровых денег со счетов на платежные книжки клиенты ис­пользуют некоторый вариант слепой подписи. • Сейчас на вашем сайте пред­ставлена лишь У»'яйои»-реали-зация РауСа&Ь. Как вы оцени­ваете уровень безопасности УМоиа (и других закрытых платформ)? Будет ли РауСаЛ портирована на открытые сис­темы? На другие закрытые сис­темы? - В том, что касается безопасно­сти данных, мы склонны скорее не доверять, чем доверять опера­ционным системам. Дыры в сис­теме безопасности ^Ртиот были, есть и, видимо, будут, так как на­деяться на изгнание всех ошибок можно только в отношении про­дуктов, прекративших свое раз­витие. Если же вы намекаете на намеренное встраивание в систе­му черных ходов и шпионов, то .мне представляется это малове­роятным, так как вскрытие таких фактов принесет производителю операционной системы такие убытки, что на их фоне померк­нут все выгоды от встраивания шпионов. Что касается выпуска версий РауСскЬ для других плат­форм, то это вопрос наличия спроса и экономической целесо­образности. Сейчас, когда мы вы­ставили пока только технологи­ческую версию нашей платежной системы, говорить об этом слиш­ком рано. Со своей стороны, мы предпо­лагаем реализовать некоторые ме­ры предосторожности, чтобы ог­радить клиента от попыток похи­щения деликатной для него ин­формации непосредственно с его компьютера (например, хранение данных на жестком диске компь­ютера в зашифрованном виде, уда­ление всех следов деликатной ин­формации и т. д.). • Каковы планы практическо­го внедрения РауСаЛ? Будет ли РауСаЛ эксплуатироваться «Тав­рическим» эксклюзивно или воз­можно лицензирование техно­логии другим банкам? Небанков­ским структурам? Только в Рос­сии или также и за рубеж? — Банк «Таврический» не ставит перед собой задачу монопольно­го использования системы Рау-Са&Ь. При разработке системы мы ориентируемся на модель сети равноправных банков, которые связаны системой договоров и са­мостоятельно проводят взаимный клиринг, хотя возможны и другие варианты. Мы заинтересованы в сотруд­ничестве с другими банками и на­мерены максимально широко распространить нашу систему (и не только в России), что будет отвечать интересам ее пользова­телей. В настоящий момент мы готовим англоязычный вариант нашей модели, который хотим представить на западном рынке. Конкретные формы распростра­нения и статус организаций, ко­торые смогут выступать в качест­ве операторов платежной систе­мы РауСсчЬ, будут определяться, по всей видимости, местным за­конодательством. • Как появление и развитие клиентских систем электрон­ных платежей (в том числе циф­ровой наличности) изменяет бизнес? — На мой взгляд, развитие техно­логий электронных платежей бу­дет безусловно иметь серьезные последствия для бизнеса. Интере­сы людей перемещаются в Интер­нет, а вслед за ними и бизнес на­чинает мигрировать в виртуаль­ное пространство. В отсутствие подходящих средств расчета Ин­тернет играет для бизнеса вспо­могательную роль, обеспечивая рекламу, связь с клиентурой, при­ем заказов и т. п. Однако с появле­нием удобных сетевых платежных систем и по мере завоевания ими устойчивой репутации Интернет превратится в ключевой элемент любого бизнеса. Цифровые на­личные лучше всего подходят для обслуживания розничной торгов­ли в Сети, но вполне возможно, что они смогут обслуживать часть платежей типа Ьияпеб5-1о-Ьимпе58 (кстати, насколько мне известно, платежи межцу юридическими ли­цами в Интернете пока не практи­куются). В России еще недавно бизнес­мен прочно ассоциировался с факсом, но уже скоро ведение лю­бого бизнеса станет немыслимым без Интернета. Более того, неко­торые виды бизнеса могут полно­стью переместиться в виртуаль­ный мир, при этом станет возмож­ным полный круг по знаменитой формуле «товар — деньги — то­вар», в котором товар изготавли­вается в виртуальном простран­стве и там же продается. Конечно холодильник не доставишь по проводам, но и производителям материальных товаров невозмож­но будет игнорировать Интернет. Перемещение бизнеса и замет­ной доли финансовых потоков в недра Всемирной Паутины, кото­рая не знает государственных гра­ниц и не слишком хорошо подда­ется централизованному регули­рованию, не может не иметь мак­роэкономических последствий. Исследование и обсуждение этих последствий — это бездонная те­ма для экономических и юриди­ческих диссертаций, поэтому здесь я скромно воздержусь от комментариев. Кто же выиграет, а кто проиграет в складывающейся ситуации? Одно можно сказать точно: проиграет тот, кто стоит на месте. • Каковы, по вашему мнению, реалистичные сценарии вне­дрения цифровой наличности в России? — Я думаю, что распространение цифровой наличности вначале будет носить более или менее сти­хийный характер. Возможно, нач­нут функционировать несколько не связанных между собой пла­тежных систем. Первоначальный сегмент рынка, который может быть ос­воен системами наличных пла­тежей, - это рынок информаци­онных товаров низкой стоимо­сти с нерегулярным доступом и доставкой по Сети: картинки, справки, недорогое программ­ное обеспечение, сетевые игры и т. п. Интересный вариант — продажа доступа в Интернет в розницу и анонимно. Этот сег­мент рынка никем не занят и не обременяет потребителя сущест­венными рисками. По мере завоевания репута­ции рынок будет расширяться. С расширением рынка и формиро­ванием подходящей инфраструк­туры будет подтягиваться зако­нодательная база. Некоторые пла­тежные системы уйдут со сцены, другие будут стремиться к инте-роперабельности. Детали этого процесса вряд ли можно сейчас предугадать. • Представители ЦБР заявляют, что Центральный банк будет «внимательно следить» за ини­циативами в области систем пла­тежей в Интернете? Не опасае­тесь ли вы, что регуляторы мо­гут ограничить или запретить использование цифровой на­личности? Будут ли в таком слу­чае ваши инвестиции в разра­ботку потеряны? Или вы уйдете оП-япоге? -«Внимательно следить» еще не означает — душить, поэтому па­никовать пока рано. Риски, свя­занные с неопределенностью за­конодательного окружения, ко­нечно, высоки, но я думаю, что подобные системы в любом слу­чае будут востребованы незави­симо от позиции того или ино­го органа власти какого-либо го­сударства. Вряд ли государство заинтересовано в том, чтобы распространение подобных тех­нологий носило нелегальный или полулегальный характер, поэтому будем надеяться на кон­структивную позицию Цен­трального банка и других регу­лирующих органов.
В
разу же — две оговорки. Во-первых, РауСааЬ от банка «Таврический», возможно, не является единственной россий­ской разработкой, реализующей идею цифровой (электронной) на­личности, Мне известно по край­ней мере два других отечествен­ных разработчика, заявивших о на­личии у них такой технологии: банк «Оптимум» и компания Тор5, а также около десятка — вплотную приблизившиеся к этой черте'. Но, так или иначе, РауСскЬ попала в мои руки первой (остальные я по­ка не видел, а врать не хочу) и по­казалась мне достаточно интерес­ной, чтобы о ней рассказать. Во-вторых, сегодняшнее мое «тестирование» РауСаяп —далеко не исчерпывающее. Практика бета-за­пусков и пилотных проектов пла­тежных средств в 1п1егпе1 показыва­ет, что'безопасность и надежность системы не может быть проверена без раскрытия разработчиком ин­формации об использованных ал­горитмах и протоколах (либо рас­крытия такой информации сторон­ним аналитиком, выполнившим де-компиляцию продукта, — но на это ни мотивов, ни ресурсов сейчас у меня нет). Ильдар Хамитов заверил в своем интервью, что со временем все это будет опубликовано. Тогда и поговорим, а пока ограничиваюсь оценкой ситуации внедрения, заяв­ленной функциональности и общей эргономики продукта. В качестве базы для сравнения я взял клиентскую часть широко из­вестной системы есскЬ от голланд-ско-американской компании Дгд»'-СскЬ2. Я использовал версию 2.1.5 для 32-разрядных ^шс1оуу8. Это про­дукт более чем двухлетней давно­сти, однако его использование как базы для сравнения кажется мне оп­равданным: в то время проект есжЬ находился в той же стадии, что РауСскЬ сегодня3. Я мог бы с тем же успехом взять клиентскую часть МаусМопеу или -1исге^, но РауСа&Ь пока «живет» только под ^Моиа, а две упомянутые системы в эту среду (насколько я знаю) не портирова-ны, и сравнивать эргономику кон­сольного и оконного приложений было бы по меньшей мере странно. Ситуация внедрения Как и любая другая система циф-роналичных платежей, РауСскЬ бу­дет конкурировать с продуктами, относящимися к разным классам. И Альтернативные цифроналич-ные системы. Особых коммента­риев это не требует. Конкурентный успех будет зависеть целиком от достоинств технологии и от того, насколько удачной окажется мар­кетинговая концепция в плане при­влечения клиентов и партнеров. В «Суррогатные» системы плате­жей. «Суррогатная» система может быть сколь угодно приближена по эксплуатационным характеристи­кам и возможностям к полноцен­ной системе цифровой налично­сти, однако ей не хватает одного важного свойства: непрослеживае-мости (анонимности) платежей. В зависимости от контекста исполь­зования, это свойство может быть важным или второстепенным мар­кетинговым фактором. Кроме того, с непрослеживаемо-стью платежей могут быть связаны и политические, внерыночные фак­торы. В начале 1990-х годов, когда встал вопрос о практической реали­зации цифроналичных систем, мно­гие наблюдатели опасались (или, на­против, выражали надежцу), что ано­нимные электронные платежи бу­ дут поставлены национальными ре­гуляторами вне закона или сущест­венно ограничены под предлогом «войны с преступностью». Однако, к чести правительст­венных и финансово-регулирую-щих органов, следует заметить, что к такому запрещению не при­бегло ни одно государство. И не­трудно понять почему: такой за­прет мог бы иметь смысл, только будучи введенным одновременно во всех существующих юрисдик-циях,что не реально. В Карточные технологии при' менительно к 1п1егпе1. Кредит-но-карточные, или платежно-кар-точные, технологии, включая схе­мы с использованием смарт-карт, являются, по моему мнению, са­мым серьезным конкурентом циф­роналичных систем. В их пользу говорит наличие развитой инфра­структуры процессинга, юридиче­ская проработанность схем разде­ления ответственности участников системы, а также известность и привычность этих инструментов широкому кругу клиентов, особен­но в странах Запада (к России это относится в меньшей степени). Ряд западных и российских ана­литиков полагает, что карточные технологии начнут обслуживать львиную долю потребностей в 1п1егпе1-платежах уже к середине следующего десятилетия. Я же беру на себя смелость предположить, что платежи в 1п1егпе1 уже сейчас труд­но назвать «нишей»: это самостоя­тельный и большой рынок для фи-нансовыхуслуг, который, в свою оче­редь, может быть поделен на сег­менты и секторы. Карточные про­дукты, разумеется, могут позицио­нироваться на этом рынке, более то­го, выход на него может дать разви­тие традиционной их функции: мас­ сового потребительского кредш Вытеснение же карточными т нологиями (даже с использова! ем ЧЕТ и чиповых продуктов) щ. роденежных средств я считаю ; ловероятным. Аргументация Р. Х тинги, приведенная в его сегодня ней статье, и И. Хамитова — в пр1 шествующем интервью — каже] мне достаточно убедительной. В то же время, я не вижу дру] го средства «измерить» спрос специфические функции цифр денежных инструментов, в ча( ности, непрослеживаемость ш тежей, кроме выведения этих пр дуктов на рынок, где они буд конкурировать с другими прод) тами, в том числе карточными. Я надеюсь, что спор между пр верженцами карточных и нали ных цифровых инструментов 6 дет решаться корректно, без пер держек, и посредством апелляци» потребителю, а не к «городовом} В Клиент-банковские технол! гии, интегрированные в ^е Мне пока не удалось найти ро сийскую клиент-банковскую си. тему, ориентированную на час ное лицо и работающую чер< 1п1егпе(, даже в виде прототипа. В «Сложный биллинг» с внесет) вой оплатой. «Сложный биллинг» • это схема, при которой покупател локально распечатывает счет, по; груженный с ^УеЬ, и проводит обы' ный безналичный платежчерез сво банк. Термин введен, насколько знаю, президентом московской ко» пании «Анкей» Игорем Крохиным: кажется мне очень удачным. «Слоя ный биллинг» — сугубо отечествен ный феномен, он связан с особен ностями национальных правил 6} хучета: без «бумажного» подтвержце ния факта оплаты крайне труд» провести платежчерез бухгалтерш 1 Отдельный разговор — о «Цифровом кошельке" компании «ПАН Крмпго", представленном в прошлом году в российском 1п1егпе1, "ЛАН Крипто» (шнш.1апсгур1о.сот) владеет технологией «подписи вслепую», являющейся основным элементом существующих систем цифровой наличности. Более того, компанией разработана своя оригинальная схема ее реализации. Однако по какой-то причине «кошелек» «ЛАН Крипто" допускает внешний аудит клиентских транзакций банком. Иначе говоря, платежи, сделанные с его помощью, не обладают анонимностью, чего мы, естественно, ожидаем от «наличных» инструментов. Это достаточно забавно, если учесть, что Анатолий Лебедев, президент "ЛАНКрипто", —один из тех, кто немало сделал для пропаганды идеи анонимных электронных платежей в нашей стране и продолжает аргументировать в пользу неминуемости перехода к системам с "гарантированным сохранением анонимности платежей... не только в масштабе одного небольшого региона или отдель­ ной страны, но и глобально" (А. Лебедев. «Платежные карточки: новые возможности, проблемы! тенденции". «Банки и технологии", №1, 1998). Как бы то ни было, я безжалостно дисквалифицируй «кошелек" "ЛАН Крипто» в его нынешней инкарнации как «суррогатную» систему и надеюсь н; дискуссию с коллегой Лебедевым. 2 Подробнее см, тему номера в "Компьютерре», ^38 за 1997 год. 3 Читателю же следует учесть, что более поздние версии есаеЛ обладают несколько расширенно! функциональностью (включая реализацию мультивалютное™) и измененной эргономикой, «зато­ченной» под маркетинговые концепции конкретных банков-лицензиатов технологии. См «1И|и.()1д1са5(1.сот 4 Эти две программы доступны где-то на 11р.гер1ау,сот СотрайЬПйу с отечественным бухучетом не имеет практического значения для частных лиц и пред­приятий, базирующихся вне рос­сийской юрисдикции. В то же вре­мя для многих приложений «слож­ный биллинг» вообще неприменим, прежде всего это относится к при­обретению товаров и услуг, если необходима конфиденциальность сделки, но также и к «спонтанным» покупкам (прохождение платежа обычными банковскими каналами может занять в России неделю и больше) и мелким сделкам. Такова, в самых общих чертах, диспозиция, в которой оказыва­ется РауСазЬ. Что же этот продукт собой представляет? Заявленная функциональность «Система РауСаЛ — это система анонимных электронных денег, а не просто система клиент-банк», — пишут разработчики РауСскЬ. Од­нако любая такая система преду­сматривает наличие некоторых ти­пично «клиент-банковских» функций, и, поскольку общение с системой неизбежно начинается с обращения именно к ним, с них логично начать и сравнительное описание ессчЬ и РауСскЬ. Первое бросающееся в глаза от­личие РауСскЬ — возможность ра­ботать с серверами разных банков .из одной клиентской установки. После установки РауСазЬ пользо­ватель может внести данные об од­ном или нескольких банках. Еса^Ь-клиент (по крайней мере, извест­ные мне версии) ориентирован на работу с одним банком, реквизиты которого «зашиты» в дистрибутив­ную поставку. Пока эта возмож­ность РауСскЬ остается чисто тео­ретической, поскольку в Сети от­крыт лишь «ДемоБанк», поддержи­ваемый «Таврическим». Кстати, по­чему бы «Таврическому» не от­крыть «ДемоБанк-2», например, с другим прайс-листом за услуги? Более того, есскЬ ограничивает работу клиента с банком ведением одного счета, который, правда, мо­жет быть мультивалютным (что не реализовано в версии 2.1.5). Это не принципиальное ограничение тех­нологии, но оно присутствует во всех известных мне реализациях еса&Ь. РауСсюЬ позволяет заводить новые счета в банке. При открытии счета пользователь указывает: 1) банк (его реквизиты должны быть предвари­тельно занесены в РауСсвЬ), 2) ва­люту счета (сейчас это «игрушеч­ные» рублики, долларики, лирки и йенки), 3)языкинтерфейсаи4) опи­сание счета. Переходим ксобственно «налич-но-платежным» функциям. Обе системы реализуют четыре базовые операции: снятие «наличных» со сче­та, депонирование «наличных» на счет, осуществление исходящего платежа, прием входящего платежа. Если РауСскЬ на сегодня позволяет выполнять эти операции только в ояйяе-режиме, то есскЬс самого на­чала предусматривала общение с партнером по сделке и посредством электронной почты (точнее, про­сто импорта/экспорта «наличности» из файла и в файл). В РауСскЬ такая возможность, судя по «запрещен­ным» полям интерфейса, предусмот­рена (причем для взаимодействия не только с партнером, но и с бан­ком), но пока не реализована. Принципиальные же различия мы увидим, только обратившись к дополнительным свойствам и функциям двух систем. Я считаю важными три функции, введенные в РауСа&Ь: 1) мулыпивалютность (важно, что она появилась еще в тестовой версии), 2) возможность микроплатежей (проплаты сумм с дискретностью меньшей, чем дискретность соответствующей де­нежной единицы, — например, с точностью до долей копейки или цента) и 3) возможность распреде­ления платежей поразным «книж­кам». На двух последних стоит ос­тановиться подробнее. Микроплатежи, вообще говоря, важны для реализации «нечелове­ческих» схем работы с налично­стью, например, протокола «рыноч­ного» распределения ресурсов в сложных вычислительных систе­мах. Для нас с вами значение может иметь, пожалуй, лишь «сглаженное» (более точное) начисление процен­та и исчисление платы за услуги. «Книжки» введены в.Ряубаайдля того, чтобы пользователь мог разде­лить свою «платежную историю» на несколько частей. Банк имеет прин­ципиальную возможность «связать» все платежи, сделанные с одной книжки; чтобы офаничить ее, поль­зователю предоставлена функция создания новой «книжки». В есааЬ проблемы «связности» платежей не существует (см. подробнее интер­вью с Хамитовым). Мне «книжка» как метафора не очень нравится, го­воря о «кошельке», логично было бы увидеть в нем разные... «карманы», что ли, или «отделения».

6 последнее время все большую популярность завоевывают рас­четы за товары, и у слуги с использованием специальных рас­четных средств, выпускаемых эмитентом (в простейшем слу­чае им является сам продавец), а приобретатель этого средства может потребовать от эмитента исполнить связанное с ним (сред­ством) обязательство.

ОДНОЙ из самых простых (не требующих ни машиночитаемой памяти, ни даже магнит­ной полосы) технологий, применяемой для эмиссии таких средств и организации обо­рота связанных с ними обязательств, явля­ется нанесение на материальный объект и маскировка уникального идентификатора в форме, пригодной для считывания чело­веком без каких-либо технических средств. Таким объектом можетбыть запечатанный в конверт бумажный купон с нанесенным на него идентификатором или скрэтч-карта с идентификатором, скрытым трудно восста­навливаемым непрозрачным слоем краски. Далее, для определенности, мы говорим про­сто о «картах», подразумевая скрэтч-карты (хотя нижеописанные протоколы могут быть «материализованы» и в другом виде). Как правило, скрэтч- карта имеет форму пласти­ковой карты с идентификатором, полностью или частично находящимся под непрозрач­ным покрытием, которое перед использова­ нием карты нужно соскрести (1о 5сга?с/?, от­сюда — «скрэтч-карта»). Сегодня скрэтч-карты все чаще исполь­зуются для оплаты услуг сотовой связи и доступа к 1п1егпе1 по коммутируемым ли­ниям. Они могут эмитироваться и финан­совым институтом, например, банк может выпустить одноразовые карты- векселя, с каждой из которых связано обязательство банка зачислить на счет, указанный при­обретателем, определенную сумму денег. Желательным, а часто и необходимым условием успеха скрэтч-карточного проекта является возможность приобретателя по­требовать исполнить связанное с картой обя­зательство, не предъявляя карту эмитенту или его представителю, а передавая ему иден­тификатор по электронным средствам связи (набирая его на клавиатуре телефона, сооб­щая голосом оператору или заполняя фор­му на \Л/еЬ-сайте). Фактически скрэтч-кар­ты — прототип предъявительского расчет­ного средства для электронной коммерции. ФОРМАЛЬНОЕ описание традиционного протокола эмиссии и использования скрэтч-карты дано во врезке 1. Идентификатор карты обычно скрыва­ется, хотя бы частично, маскирующим при­способлением, чтобы по пути карты от эмитента к приобретателю идентификатор не мог быть считан третьей стороной (на­пример, распространителем карт). При получении карты приобретатель должен убедиться в том, что маскирующее при­способление не нарушено. Множество идентификаторов выпу­щенных карт должно быть таким, чтобы приобретатель был не в состоянии указать идентификатор хотя бы одной из них ина­че, как считывая с карты (даже если в распоряжении имеются все другие карты). В этом случае злоумышленник не сможет «угадать» идентификатор карты, обяза­тельство по которой еще не востребовано, даже если соберет большое количество использованных и выброшенных карт. Фактически это означает, что множество идентификаторов выпущенных карт дол­жно составлять ничтожно малую долю от всех возможных идентификаторов и сами идентификаторы выпущенных карт дол­жны быть «случайными» с точки зрения стороны, отличной от эмитента. Напри­мер, идентификаторы могут представлять собой достаточно большие числа, кото­рые выбираются при помощи генератора случайных чисел. Можно также представ­лять идентификатор в виде пары, состоя­щей из серийного номера карты и пароля, причем эмитент вычисляет пароль карты по ее номеру при помощи секретной фун­кции на основе криптографической хэш-функции и секретного ключа. Традиционный протокол обладает мно­гими достоинствами. В частности, он обес­печивает защиту невостребованного обяза­тельства отатак третьей стороны. Важно, что это «предъявительский» протокол, который не требует аутентификации держателя кар­ты. Эти его свойства и обуславливают все возрастающую популярность скрэтч-карт. Однако традиционный протокол обла­дает и недостатками. Самый существенный из них —отсутствие внутренней процедуры разрешения конфликтов, а значит, и неза­щищенность от мошенничества «изнутри». I Недобросовестный приобретатель мо­жет повторно потребовать исполнения обя­зательства, связанного с картой, снабдив свое требование новым указанием. При этом эмитент не имеет возможности доказать третьей стороне, что в этом случае карта используется приобретателем повторно. I Недобросовестный эмитент может от­казаться признавать (и выполнять) свое обязательство, заявляя, что обязательство по данной карте уже выполнено с исполь­зованием некоторого другого указания. При этом добросовестный приобретатель не сможет доказать третьей стороне, что карта не была использована ранее. 1 Технические сбои (отказы оборудования и каналов связи, а также человеческие ошиб-ки) могут приводить к такой ситуации, когда оба участника протокола,добросовестно его исполняющие, предстанут друг перед дру­гом как недобросовестные. И протокол сам по себе не дает никакой возможности третьей стороне разобраться и «помирить» их. Этот недостаток связан с тем, что после завершения сеанса протокола ни у приоб­ретателя, ни у эмитента не остается никаких данных, которые они не могли бы сфор­мировать без участия противоположной стороны и которые могли бы служить до­казательством при разрешении конфлик­та. Прнзнаппм эмитент свое обязательство по карте или отказался это сделать, в лю­бом случае по завершении сеанса прото­кола на руках у приобретателя остается карта в одном и том же состоянии, то есть с открытым маскирующим приспособле­нием идентификатора. Еще один недостаток традиционного протокола заключается в том, что знания идентификатора достаточно для востребо­вания исполнения обязательства, связан­ного с картой, и что всегда имеется отрезок времени, в течение которого идентифика­тор находится в незащищенном виде. Про­ворный злоумышленник, которому стал из­вестен идентификатор карты, можетуспеть раньше легитимного приобретателя потре­ бовать исполнить обязательство, связанное с картой. Например, можно подглядеть идентификатор «из-за плеча» или пере­хватить его в момент передачи эмитенту (если канал передачи не защищен). ТАКИМ образом, видно, что протокол нуж­дается в совершенствовании. Мы предла­гаем следующую модификацию протоко­ла, предусматривающую «запасный вы­ход»: ветви протокола, позволяющие раз­решить конфликт. Эмитент выпускает карты, каждая из которых имеет идентификатор и соответ­ствующий ему верификатор (дополнитель­ные данные V), скрытый при помощи до­полнительного маскирующего приспособ­ления. Правило соответствия верификато­ра карточки ее идентификатору должно быть таким, чтобы для стороны, отличной от эмитента, было бы практически невоз­можно по идентификатору определить со­ответствующий ему верификатор, если этой стороне заранее не было известно, какой верификатор соответствует данному иден­тификатору. В частности, для стороны, отличной от эмитента, должно быть прак­тически невозможно по идентификатору карточки определить ее верификатор до вскрытия маскирующего приспособления верификатора. При получении карты приобретательдол-жен убедиться в том, что маскирующее при­способление, скрывающее верификатор карты, находится в закрытом состоянии. Основная ветвь протокола начинается точно так же, как традиционный протокол востребования обязательства, описанный выше, но, принявтребование и идентифи­катор от держателя карты, эмитент подпи­сывает их цифровой подписью и возвра­щает держателю, а тот, убедившись в дей­ствительности подписи, демаскирует и пе­редает эмитенту верификатор карты. ТРАДИЦИОННЫЙ протокол удаленного востребования ис­полнения обязательств с использованием скрэтч-карты. 1. Приобретатель. 1.1. Считывает с карты идентификатор /. 1.2. Формирует указание по исполнению обязатель­ства эмитента О. 1.3. Передает эмитенту требование исполнит!» обяза­тельство {/, О}. 2. Эмитент. 2.1. Проверяет соответствие идентификатора / выпу­щенной карте. 2.2. Проверяет, что никакое обязательство {/, О'}, в котором О' ?ь О, им не признано. 2.3. Признает обязательство {/, О]. Идентификатором карты называются данные /, одно­значно определяющие экземпляр карты. Представление идентификатора на карте должно быть устойчивым но отношению к попыткам модификации (подделки) идентй-» фикатора: по меньшей мере, должна быть исключена возможность такой модификации идентификатора, при которой модифицированный идентификатор совпадет с идентификатором другой выпущенной карты. Идентифи­катор карты может служить обозначением связанного с картой обязательства эмитента. Указанием по исполнению обязательства называются произвольные данные О, которыми необходимо снабдить связанное с картой исходное обязательство для прида­ния ему конкретной и окончательной формы, в которой оно будет непосредственно исполняться. Таким обра­зом, пара {/, 0} может служить обозначением того кон­кретного обязательства, которое получено уточнением обязательства / при помощи указания О. Форма и интерн претация указания определяются конкретным приложен иием и для настоящего изложения не существенны- В роли указания может, например, выступать номер бан­ковского счета приобретателя, на который должен быть зачислен выигрыш. Пусть с картой / = 123 связано обя­зательство банка зачислить $100 на счет, указанный клиентом. ТогдадляО = 45 обязательство {/, 0} =={123, 48} является обязательством зачислить $100 на счет 45. Маскирующее приспособление — это средство для временного сокрытия некоторых данных, связанных с картой, например идентификатора карты. Маскирующее приспособление может находиться в двух состояниях — открытом и закрытом, при этом оно должно обладать следующими свойствами. 1 Практически невозможно считать с карты или видоиз­менить данные, скрытые при помощи маскирующего при­способления, если маскирующее приспособление нахо­дится в закрытом состоянии. 1 Практически невозможно перевести маскирующее приспособление из открытого состояния в закрытие. 1 Можно легко определить, в каком состоянии находится маскирующее приспособление: открытом или закрытом. 1 Можно легко перевести маскирующее приспособле­ние из закрытого состояния в открытое (вскрыть маски~ рующее приспособление). 1 Можно легко считать с карты данные, скрытые при помощи маскирующего приспособления, если маскиру­ющее приспособление находится в открытом состояний, Первые три свойства определяют надежность (безо­пасность) маскирующего приспособления, аостаяьиые '— дружественность по отношению к приобретателю. Изве­стно много различных видов маскирующих приспособ­лений, которые особенно часто используются при произ­водстве билетов мгновенных лотерей, При нормальном течении протокола он на этом и заканчивается, подпись эмитента и верификатор нужны для разрешения конф­ликтных ситуаций, подобных перечислен­ным выше для традиционного протокола. Приобретатель инициирует процедуру разрешения конфликтов, чтобы добиться отэмитента признания обязательства, свя­занного с картой (и дополненного некото­рым указанием). В отличие от основной части протокола эта процедура требует физического предъявления конфликтной карты и может проводиться под наблюде­нием и с помощью арбитра — независи­мой третьей стороны. При этом приобрета­тель должен быть в состоянии предъявить либо карту с закрытым маскирующим приспособлением верификатора, либо карту с действительной подписью эмитен­та под обязательством, связанным с иден­тификатором карты. В зависимости от того, какие данные приобретатель может предъявить, он до­бивается от эмитента признания обяза­тельства либо в обмен на карту с закрытым верификатором, либо в обмен на карту при наличии подписи эмитента, связывающей идентификатор карты с обязательством. И целостность маскирующего приспособле­ния (закрытость) верификатора, и дей­ствительность подписи являются «объек­тивными» свидетельствами, которые мо­гут предъявляться третьему лицу. Безопасность протокола с точки зрения приобретателя можно показать формаль­но. Согласно протоколу приобретатель на любом шаге имеет либо карту с закрытым маскирующим приспособлением верифи­катора, либо карту/и действительную под­пись эмитента под обязательством (/, 0). Поэтому в любой моменту приобретателя имеется достаточно данных для инициа­ции процедуры разрешения конфликта, которая всегда завершается признанием эмитентом обязательства, связанного с картой. Неспособность предъявить дан­ные, необходимые для инициации этой процедуры, означает, что приобретатель не следовал протоколу (ветви А) и поэтому не может предъявлять претензии. Для эмитента же протокол безопасен в рамках некоторых более сильных предпо­ложений, а именно: 1 надежности подписи эмитента, 1 надежности правила соответствия ве­рификатора карты ее идентификатору, I надежности маскирующего приспособ­ления верификатора карты. При том, что о надежности криптопри-митивов, лежащих в основе подписи, и установки соответствия верификатора и идентификатора можно судить достаточ­но уверенно, общая надежность в реаль­ной ситуации будет определяться, видимо, третьим предположением (а также адми­нистративно-организационным аспектом первых двух). ВНЕДРЕНИЕ защищенного протокола мо­жет существенно снизить объективные рис­ки удаленных расчетов, а следовательно, увеличить как многообразие ситуаций, в ко­торых применимы скрэтч-карты, так и пси­хологически приемлемые суммы сделок. Может показаться, что сфера примене­ния протокола ограничена только случа­ями, когда в качестве абонентского обору­дования держателя карты используется компьютер (чтобы держатель был в состо­янии проверить подпись продавца), одна­ко следует заметить, что сегодня достаточ­ные вычислительные мощности появля­ются уже и в таких устройствах, как мо­бильные телефоны и РОА. Н ЗАЩИЩЕННЫЙ протокол удаленного востребования по­полнения обязательств с использованием окрэтч-карты. Ветвь А. 1. Приобретатель. 1.1. Считывает с карты идентификатор /. 1.2. Формирует указание яо исполнению обязательства эмитента О. 1.3. Передает эмитенту требование исполнить обязатель­ство {/, О}. 2. Эмитент. 2.1. Проверяет соответствие идентификатора / выпущен­ной карте. 2.2. Проверяет, что он не подписывал обязательство {/, !>'}, в котором О' ^ О. 2.3. Ставит подпись 8 под обязательством у, О]. 2.4. Запоминает, что обязательство {/, 0} было им подпи­сано, 2.8, Передает подпись $ приобретателю. $. Приобретатель. З.Т. Проверяет, что 5 является действительной подписью эмитента под обязательством {/, 0}. 3-2. Считывает с карты верификатор V. 3.3. Передает верификатор V эмитенту. 4, Эмитент. 4.1. Проверяет, что верификатор V соответствует иденти­фикатору /. 4.2. Признает обязательство {/, О}. Различные сеансы протокола (ветви А), в которых уча­ствует один и тот же идентификатор /, должны быть согласо­ваны (правило мирного сосуществования сеансов): эмитент не должен приступать к шагу 2.2 ветви А до тех пор, пока в другом сеансе ветви А идет выполнение шагов 2.2-2.4. Если по каким-либо причинам эмитент и6 может выпол­нить свой очередной шаг в рамках ветви А или если очеред­ная проверка дает отрицательный результат, эмитент пре­рывает выполнение ветви, то есть отказывается признавать обязательство. Если по каким-либо причинам приобретатель не может иди не хочет выполнить свой очередной шаг в рамках ветви А иди если очередная проверка дает отрицательный резуль­тат, то приобретатель может инициировать процедуру разре­шения конфликтов (ветвь Б) с целью добиться от эмитента признания обязательства, связанного о картой (и дополнен­ного некоторым указанием). В отличие от ветви А ветвь Б требует физического предъявления конфликтной карты. Одна и та же карта не может участвовать в двух сеансах ветви Б. Ветвь Б может проводиться под наблюдением и с помощью арбитра. Инициируя ветвь 6, приобретатель должен быть в состо­янии предъявить: 1 либо карту с закрытым маскирующим приспособлением верификатора, 1 либо карту / и действительную подпись эмитента под обяэатедьством {/, О}. Вегвь 6 имеет две под&етви, одну из которых приобрета­тель выбирает в зависимости от того, какие данные он хочет и может предьявять. Подветвь Б1- 1. Приобретатель предъявляет карту / с закрытым маски­рующим приспоеоблвнкем верификатора и указание О'. 2. Эмитент. 2.1. Изымает карту I. 2.2. Удостоверяется в том, что маскирующее приспособ­ление верификатора находится в закрытом состоянии. 2.3. Признает обязательство {/, О'}. Подветвь Б2. 1. Приобретатель предъявляет карту / и действительную подпись эмитента под обязательством (/, О]. 2. Эмитент. 2.1. Изымает карту /. 2.2. Проверяет свою подпись под обязательством {/, О}. 2.3. Признает обязательство {/, О}. Множество указаний по исполнению обязательства, до­пустимых в рамках подветви Б1, может отличаться от мно­жества указаний, допустимых в рамках ветви А. Например, предоставленное приобретателем в подветви Б1 указание может включать требование возврата денег, заплаченных за карту. ЭЛЕКТРОННЫЕ СИСТЕМЫ ДЕНЕЖНЫХ РАСЧЕТОВ Большое влияние на организацию и технику межбанковских расчетов оказывает широкое использование так называемых «электронных денег» — электронных устройств и систем связи для перевода денежных средств, осуществления кредитных и иных операций, а также для кот роля за состоянием денежных счетов посредством передачи электронных сигналов без участия бумажных носителей информация. Непосредственным толчком к внедрению в банковскую прак­тику электронных средств для денежных переводов послужил гигантский рост чекового обращения в западных странах. Напри­мер, в США обрабатывалось в 1974 году 24,4 млрд. чеков, а в 1980 году уже до 30 млрд. С 1986 но 1992 год количество чеков, выданных за год владельцами банковских текущих счетов, воз­росло с 47 до 57 млрд. Причем половина всех выписываемых чеков является персональными чеками, а 45% принадлежит фир­мам. Расходы банков по обслуживанию чекооборота весьма вели­ки. Рост операций по инкассации чеков создал трудности в операционной работе, породил нехватку банковского персонала. В 1959 г. в одном из отделений Бэик оф Америка начала работать первая в мире полностью автоматизированная электронная уста­новка для обработки чеков и ведения текущих счетов ЭРМА. А в 1970 г. были введены первые автоматизированные теллерные машины. В дальнейшем происходили не только расширение сферы применения электронных денег, но и постоянное обновление компьютерной технологии. Расчеты при помощи электронных средств денежных перево­дов осуществляются непосредственно между банками. Это позво­ляет значительно ускорить расчеты по заработной плате и пенси­ям, свести к минимуму движение наличных денег, исключить дублирование требований на выплату наличных и в конечном счете повысить уровень ликвидности как деловых предприятий, так и коммерческих банков. Все ныне действующие электронные системы банковских опе­раций подразделяются на системы банковских сообщений и сис­темы расчетов. Различия между ними заключаются в том, что в рамках первых осуществляются только оперативная пересылка и хранение межбанковских документов, а регулирование платежей предоставлено банкам-участникам, функции же вторых непосред­ ственно связаны с выполнением взаимных требований и обя тельств членов. Условиями проведения электронных расчетов являются: — наличие программного обеспечения Центрального баъ России для оборудования; — обеспечение суммы платежа остатком средств на корр< пондентском счете банка-отправителя; — возможность использования для совершения неотложн платежей при отсутствии средств на корреспондентском сче банка части резервного фонда (фонд обязательных резервов) пределах до 20% сроком до одного месяца; — ежедневное сообщение ЦБР банку-отправителю сальдо его счете; — применение расчетных документов соответствующих ста дартов; — осуществление платежа в режиме реального времени; — минимальная сумма платежа, посылаемого с помощью зле) тронной системы, должна составлять не менее 100 тысяч рубле (на начало 1995 года). Взаимоотношения банка и его клиента по вопросам провеж ния расчетных операций регулируются Положением о безнали1 ных расчетах в РФ и Положением о безналичных расчетов межл банками Российской Федерации. Порядок взаимоотношений п осуществлению межбанковских электронных платежей регулир) ется договором. Основанием для проведения электронного платежа являете платежное поручение нового образца с обязательным заполнени ем всех реквизитов. Банк-отправитель (направляющий платеж) направляет чере электронную систему платежное поручение для списания со свое го корреспондентского счета и зачисления на счет банка-получа теля (получающего платеж). Особенностью электронного платежа является обязательное!! подтверждения ЦБР банку-отправителю после получения и егс отражения по балансу банка-получателя средств в тот же день. Документы, поступившие от коммерческого банка после К часов, ЦБР не принимает. В обязанность коммерческого банка входят выдача клиенту информации, подтверждающей передачу данных. товарами, способствует удорожанию последних посредством механизма "подтягивания" уровня цен. Инфляция оказывает неоднозначное воздействие на эконо­мику. С одной стороны, умеренная инфляция в течение опре­деленного времени может использоваться как своеобразный стимул развития производственного процесса за счет расши­рения платежеспособного спроса; с другой стороны, сильная инфляция приводит к ограничению роста потребления и умень­шению сбережений, свертыванию инвестиционных процессов, сокращению экспорта и увеличению импорта, росту дефицита платежного баланса, нарушениям устоявшихся народнохозяй­ственных пропорций, усилению дезорганизации экономики. Важнейшим последствием инфляции является перераспреде­ление национального дохода в пользу имущих классов за счет беднейших слоев населения. Инфляция наносит ущерб преж­де всего лицам с фиксированными доходами, держателям де­нежной наличности, кредиторам. Антиинфляционные меры направлены на восстановление равновесия между товарным и денежным рынками и, следова­тельно, восстановление основных функций денег. 1. 2. 4. Электронные средства платежа Электронные устройства и системы связи, используемые для перевода денежных средств, осуществления кредитных и пла­тежных операций посредством передачи электронных сигна­лов без участия бумажных носителей, получившие распрост­ранение во второй половине 70-х гг., имеют следующие преимущества по сравнению с бумажными деньгами: увеличение скорости передачи платежных инструкций; упрощение обработки банковской корреспонденции; снижение стоимости обработки платежной документации. Автоматическое ведение банковских счетов (зачисление и списание средств, переводы со счета на счет, начисление про­центов, контроль за состоянием расчетов и т.д.) осуществляют имеющиеся в банках ЭВМ и электронно-вычислительные цен­тры. Зачастую расчеты с помощью денежных переводов про­водятся через расчетные палаты. Электронные системы связи используют либо общенациональные системы связи, либо ________РАЗДЕЛ 1. ДЕНЬГИ, ДЕНЕЖНОЕ ОБРАЩЕНИЕ И КРЕДИТ... коммуникационные сети отдельных банков, а также междуна­родные автоматизированные системы межбанковских расче­тов. Первоначально получили распространение платежные кар­точки, имеющие магнитную ленту, содержащую всю необхо­димую информацию об их владельцах. В 90-е гг. п оборот по­ступили платежные карточки нового поколения, содержащие микрокомпьютер и обладающие более высокой степенью за­щиты. Платежные карточки классифицируют в зависимости от времени совершения текущего расчета следующим образом: предварительно оплаченные карточки (дебетопые) и карточки, используемые для осуществления текущего платежа (кредит­ная, магазинная карточка, карточка для путешествий и развле­чений). Платежные карточки являются денежным документом, удо­стоверяющим наличие счета их держателя в кредитном учреж­дении. Их владелец, не прибегая к бумажным носителям, может списывать деньги со счета п банке только в пределах его остат­ка (дебетовые карточки) или использовать средства сверх имеющихся на счетах сумм в пределах установленных лимитов (кредитные карточки). Некоторые платежные карточки (мага­зинные) могут использоваться и как дебетовые, и как кредит­ные. Платежные карточки применяются при оплате товаров и услуг, а также при получении наличности с помощью банков­ских автоматов-кассиров (банкоматов) и банковских термина­лов в торговых точках, на улицах, в банках. Наиболее распространенные кредитные карточки — "Виза", "Мастер Кард", "Америкэн экспресс", карточки для путеше­ствий и развлечений "Диннер клаб".