Каталог :: Философия

Реферат: Философия Киевской Руси

                                 Реферат                                 
                            Предмет: Философия                            
                      Тема: Философия Киевской Руси                      
                            Содержание                            
     
Становление и развитие философии Киевской Руси................................................................2
«Слово о законе и благодати» Иллариона.................................................................................5
Иаков Мних..................................................................................................................................7
«Поучении» Владимира Мономаха............................................................................................9
Климента Смолятича...................................................................................................................12
Туровский Кирилл.......................................................................................................................13
Заключение...................................................................................................................................15
Список используемой литературы.............................................................................................16
Становление и развитие философии Киевской Руси. Культура Киевской Руси формировалась в тесной связи с культурами Византии, южных и западных славян, скандинавских и тюркских народов. Осознание этой связи и в тоже время собственной неповторимости, своеобразия, определяло, и характер воплощения мысли в духовной культуре средневековой Руси - это были послания, моления, сказания, политические публицистика, поучения – жанры нетрадиционные, свободные от слепого следование книжным канонам, потому связанные с народным сознанием, самосознанием, с языческими верованиями, с фольклором. Конечно, многие сочинения мыслителей Киевской Руси были облачены в религиозную форму, что было совершенно неизбежно – ядром средневековой культуры и на Западе и на Востоке явилась религия, она воплощала теоцентризм этой культуры, т.е. признание Бога творцом и центром Вселенной, определяющим все деяния человеческие. Соответственно и морали, и искусство, и знание о природе, и философия облекалась в той или иной мере в религиозную форму. Это был противоречивый процесс, и его нельзя оценивать плоско, односторонне, расставляя знаки «плюс» или «минус». Конечно, непреложное следование догмам религии сковывало человеческую мысль, в особенности познание природы. В тоже время христианство, в том числе и в его православной форме, содержало глубокие гуманистические идеи, оно определяло обращение человеческой мысли к проблемам души и тела, добра и зла, верности своей вере и в тоже время веротерпимости. Оно провозгласило преодоление племенной расовой узости и приниженности, раскрыло перед людьми горизонты общечеловеческих начал. Поэтому религиозная форма обращение к религиозным сюжетам, опора на образы Ветхого и Нового Завета, характерны для сочинений мыслителей средневековой Руси, не должны скрывать для нас цельность поисков мысли, стремление понять и передать и сложные человеческие взаимоотношения, и оценку различных форм поведения, «деяния» человека, и его отношения к родной земле. В религиозную форму облекались и сочинения, призывавшие к уходу от мира, к монастырской жизни, к отшельническому одиночеству, к постам и молитвам, как главному содержанию дел человеческих, и сочинения совершенно другой направленности, восходящие к славяно-языческим традициям с их живым восприятием природы, с их приверженностью к труду, ко всем радостям жизни. Основную роль в приобщении Киевской Руси к философским идеалам к античной цивилизации сыграла византийская литература. Сочинения отцов восточно- христианской церкви, так называемая святоотеческая литература, несмотря на свою приверженность догмам и недоверие к разуму, все же сохранили и донесли не только до самой Византии, но идо всех народов, принявшим православие, многие идеи, категории, подходы, выражения древнегреческой философией. После принятие христианства – крещения Руси в 988 году – в Киевской Руси начали распространяться греческие сочинения из Византии, копироваться переводы византийских авторов, осуществленные в соседних болгарских землях, и появились первые самобытные переводы с греческого. Таким образом, Киевская Русь познакомилась с сочинениями византийских богословов – отцов церкви – Иоанна Златоуста, Иоанна Дамаскина, Афанасия Александрийского, Григория Богослова, Василия Великого. Новая официальная религия утверждалась, на Руси, с трудом, и нет никаких оснований, представлять этот процесс христианизации Киевской Руси бесконфликтным и противоречивым. Опираясь на сложный симбиоз византийских идей, переплетавшихся с традициями славянского язычества и болгарской книжности в домонгольский период развития духовной культуры Киевской Руси, складывалась оригинальная, самобытная философская мысль.[1] «Слово о законе и благодати» Иллариона Илларион Киевский – выдающийся русский мыслитель и религиозный деятель, получивший особую известность во время правления Ярослава Мудрого, когда Илларион в 1051 – 1054 гг. занимал должность митрополита Киевского. Причем он был первым митрополитом из русских, так как до него со времен крещения Руси митрополита были приехавшие из Византии греки. «Слово» Иллариона по своей форме – это страстная проповедь, это обращения убежденного проповедника к молящимся, которые как бы объединяются в единое целое. Проповедь эта предназначалась для произнесения в Софийском соборе. В самом тексте «Слово» говорится о том, что Иллариона слушали князь Ярослав Мудрый и его жена. Вот как начинается это «Слово»: О Законе, Моисеем данном, И о Благодати и истине, в Иисусе Христе явившихся, О том, как Закон отошел, А Благодать и истина всю землю исполнили И вера на все языки простерлась И на наш народ русский Похвала государю нашему Владимиру, Им мы крещены были; Молитва Богу от всей земли нашей: Господи, благослови, отче![2] Илларион сопоставляет две книги, образующие Священное писание, - Ветхий Завет и Новый Завет (Евангелие). Отдавая должное Библии – Ветхому Завету как первой книге, открывшей путь от язычества, многобожия к монотеизму, признанию единого Бога, Илларион в тоже время увидел и известную ограниченность этой книги. В ней закон доминирует над всем, он подчиняет себе человека, строит своими предписаниями жесткие рамки свободе. Иначе говоря, не закон для человека, а человек для закона. Кроме того, Ветхий Завет повествует об истории и деяниях лишь одного народа – древних евреев, они как бы становятся в центре мира, выступая народом богоизбранным. Илларион, сопоставляя обе книги, видит превосходство Нового Завета, т. к. он освобождает человека от жестких рамок формального закона, открывает путь к свободному общению с Богом, к Благодати. Кроме того, Евангелие свободно от племенной ограниченности. Возвещаемое им учение Христа – это религия не одного народа, оно обращено ко всему человечеству. Но сравнение двух священных книг – Ветхого и Нового Заветов, оснований двух религий – иудаизма и христианства, все же не главное в «Слове». Это лишь его основа, традиционная канва, необходимая по канонам, требованиям богословия. Главное же – первое в истории русской мысли утверждение исторической миссии Руси, определения ее места во всемирной истории. Илларион отверг идею богоизбранности лишь одного народа. Он как пишет академик Д. С. Лихачев, «излагает учение о равноправии всех народов, свою теорию всемирной истории как постепенного приобщения всех народов к культуре христианства». Эта история предстает как последовательная смена трех этапов. Первый – языческий, поколение идолам, второй – иудейский, когда господствует закон Моисея. Третий, высший этап – это уже господство Благодати, истины, которой принесло миру христианство. Русский народ, воспринявший во время князя Владимира христианство в его православной форме, приобщается к мировой истории, более того, становится в ряд с другими христианскими народами, ничуть не отставая от них. Владимир по своей мудрости сопоставляется с христианскими апостолами, а по своей государственной значимости – с римским императором Константином Великим. Власть киевских князей Владимира и его сына Ярослава выходит, таким образом, за религиозные рамки, она приобретает масштаб по тем временам всемирный. Сочинения Иллариона пронизано предчувствием великого будущего Русской земли. Это своеобразный исторический оптимизм, он противостоит фатализму, т.е. идея заданности, предопределенности судьбы народов, который пронизывает Ветхий Завет. Там все как бы предугадано, спасение ожидает лишь один народ. «Слово» открывает такую возможность для всех христианских народов, в том числе и для русского народа. В «Слове» впервые прозвучал мотив нравственной оценки правителя, вообще человека, который стал доминирующим во всей последующей русской философской мысли.[3] Иаков Мних Разработанная Илларионом идеология единодержавства заняла ключевое положение в киевской книжности XI – XII вв. В этой связи особо обращает на себя внимание «Память и похвала князю Владимиру», где идеал единодержавства сочетается, как и в «Поучении», с возвеличиванием первого «самовластца» и крестителя Руси. Составителем этого памятника был Иаков Мних, близкое лицо митрополиту Иллариону. Отстаивая причисления Владимира к лику святых, Мних, подобно автору «Слова о законе и благодати» сравнивал его с Константином Великим, провозгласившим христианство государственной религией Римской империи. Из сочинения видно, что в церковной среде существовало значительное сопротивление объявлению Владимира святым. Выдвигался тезис об отсутствии за ним посмертных «чудес». На это Мних отвечал, что святость достигается добрыми делами. Иаков Мних развенчивал Печерский идеал святости, сопоставляя «Монашеское чудотворение» с «бесовским наваждением». Он выдвигал другой критерий – не уход от мира, а деятельность в мирской жизни, которому на его взгляд, полностью соответствовал князь Владимир. Мних давал понять, что не будь на Руси единодержавства, не было бы и самого христианства. Чем прочнее на Руси великокняжеская власть, тем сильнее и заступничество Бога. Это формулой Мних подрывал позиции последователей Феодосия Печерского, стремившихся установить примат церкви над государством. Критика церковной идеологии софийскими книжниками все более наполнялась этико-правовым содержанием, прониклась гуманистическими идеалами. Эта линия отчетливо прослеживается в трудах Иоанна Грешного и Владимира Мономаха, но особенно ярко она проступает в «Слове о полку Игореве» - выдающемся памятнике русской средневековой литературы и, следовательно, философско-нравственной мысли. Все размышления о чести и бесчестии, о долге, об общности русских земель звучат в «Слове» вне обращения к византийскому православию. Традиции славянского язычества пронизывают это произведение. С именем «грешнаго Иоанна», как называл себя сам книжник, связано составление и редактирование «Изборника 1076 г.» - одного из самых интересных и теоретически содержательных памятников отечественного средневековья. Его сочинения коренным образом отличаются от переписанного незадолго перед тем болгарского «Изборника 1073 г.», который целиком восходит к византийско- греческому сборнику. «Изборник 1076 г.» предназначалось в первую очередь для мирян, для тех, кто не может монахом быть, но хочет «покаятися и не пасти». Согласно Иоанну, Христос не требует ничего, что было бы «тяжко» и «немощтьно». Он призывал лишь к нравственному обновлению, доступному всем. Однако одной веры для этого мало, сама по себе вера ничто. Можно сколько угодно доказывать, что ты – «чадо Евангелия», и никогда не убедить в этом. Иоанн полагал: «Благочестив не тот, кто проводит время в постах и молитвах, но кто добродетелен в жизни, творит благо ближнему. Праведная вера обязывает, прежде всего, служить людям. Это и есть милостыня Богу, исполнение его просьбы». «Поучении» Владимира Мономаха Мыслители Киевской Руси стремились познать сущность окружающего их мира, человеческих взаимоотношений, ответить на вопрос, что такое, правда, как должен поступать человек в различных ситуациях – в семье, на войне, в труде. Причем искали ответ на все эти вопросы не в священных книгах, не уединялись в пещере, подобно отшельникам, не замыкались в монастырских стенах. Они пытались постичь земной мир, мир, в котором они сами жили, не устраняясь от него, а наоборот, участвуя во всех делах, которые суждено осуществлять человеку. Самым характерным проявлением такого стремления познать реальную жизнь явилось «Поучение» Владимира Мономаха. Владимир был политиком, воином и мыслителем. В 1113 году он, как говорилось тогда «сел на великое княжение» - возглавил государство Киевской Руси, твердой рукой пресекал любые попытки расколоть и ослабить государство, удельные князья вынуждены были подчиняться ему, даже далекий вольный Новгород Великий и тот принял направленного из Киева посадника. Внутренняя крепость государства определила и его прочность в борьбе с нашествиями степных племен. Это был высший подъем силы Киевской Руси. В одной из древнерусских повестей так образно говорилось о князе Владимире: его именем «половцы детей своих пугали в колыбели. А Литва из болота на свет не показывалась. А немцы радовались, что они далеко за синим морем. Буртасы, черемисы, веда и мордва бортничала на князя Владимира Великого. И сам господин Мануил Цареградский, страх, имея, затем великие дары посылал к нему, чтобы великий князь Владимир Цареграда его не взял». Сам князь был женат на дочери англосаксонского короля, дочери – одна замужем за венгерским королем, другая – за византийским царевичем, сын женат на дочери шведского короля. В конце жизни этот всесильный князь, воин и опытный государственный муж, решил поделиться с будущим князем, с семьей, с народом своим пониманием мира и людей. «Поучение дошло до нас в Лаврентьевском списке «Повести временных лет». Откроем его страницы. Владимир говорит о трех добрых делах, которые должны приводить людей к победе, к цели, - покаяние, слезы и милостыня. «Не забывайте 3-х дел тех: не бо суть тяжка: ни одиночество, ни чернечьство, ни голод, яко ини добрии терпят, но малым деломъ улучите милость божию». То есть не отшельничество, не монашество, не пост – только добрые дела, прямое обращение к Богу. Такое понимание человеческого поведения противостояло требованием византийской церкви с ее возвеличиванием не дела, а монашества, отшельничества, ухода от жизни. Владимир призывает идти не на исповедь к священнику, а прямо обращаться к Богу. Причем он предупреждает: «Послушайте меня, аще не всего примете, то половину». То есть, нет здесь всеобщего закона, строго диктующего поведение человека в каждое мгновение его жизни. Каждый выбирает сам свою форму обращения к Богу. В «Поучении» в каждой строчке проглядывает рождающееся чувство человеческой свободы. Владимир свободен от церковных канонов византийского православия, языческие начала вольного человека утверждаются в его поучении. Конечно, он привержен, как крещеный человек, как христианин, единому Богу. Но это приверженность не подавляет Владимира, не делает его рабом Божьим, безгласным и безвольным существом, способным лишь к бездействию и послушанию. Божественное у Владимира слито с природой, поведение человека определяется не церковным предписанием, а здравым смыслом. Молитва – не формальный акт, а действие, наполненное глубоким смыслом, форма сохранения серьезности, деловитости. Молитва не должна быть показной. Лучшая молитва – тайная. Она нужна самому человеку, говорящему: «Господи, помилуй». Точно так же и покаяние – лучше покаяться перед самим собой, а не перед священником. Ведь Христос помиловал и блудницу, и разбойника, рассуждает Владимир Мономах, помилует и нас грешных. Через все «Поучение» проходит скрытая полемика не просто церковью, а с византийской традицией аскетизма, умерщвления плоти, отшельничества, с печерскими канонами. Ни слова нет в «Поучении» о спасении души, о превосходстве веры над знанием. Нет ни слова и о Христе; между человеком и Богом, по Владимиру, не должно быть посредников. Таким образом, все сочинение пронизано земным интересами, идеей превосходства мирских дел. Это было одним из первых проявлений гуманистической тенденции в русской философской мысли. Вслед за Илларионом Киевским Владимир Мономах в своем «Поучении» подчеркивает необходимость утверждения справедливости в обществе, жизни не только по формальному закону, но по совести. Иначе говоря, закон должен совпадать с «правдой». Он пишет: «А не вдовайте сильным погубить человека» и разъясняет, что надо защищать «убогого» человека – смерда, сироту, вдовицу. Владимир размышляет о роли правителя государства – князя, и здесь также на первом план выходят нравственные характеристики, неразрывно связанные с политическими и правовыми проблемами. Вражда между князями, стремящимися к расчленению единого государства, противоречит «добру», т. е. интересам подданных, разоряемых войнами. Договоры должны быть «грамотой с правдой». Единство русской земель – это не только политическая, но и нравственная цель: «отселе имеемся в едино сердце и блюдем Русские земли». В противовес церковным призывам «каждый сам за себя», установками на личное спасение, Владимир утверждает идею единства человечества, т. к. при всем различии людей их объединяют общие интересы мирской жизни, земные радости, труд. Таким образом, «Поучение» отчетливо выразило тенденцию самобытности русской философской мысли с ее языческими, народными истоками деяния, здравого смысла, а не буквального повторения строгих византийских предписаний. Климента Смолятича Проблема знания вообще и возможность отрицаемого византийской ортодоксией внецерковного знания стала предметом изысканий одного из известнейших древнерусских богословов митрополита Климента Смолятича (XII в.), автора «Послания пресвитеру Фоме». Климент является мыслителем новой формации, начавшим тенденцию обмирщения догматической мудрости посредством синтезирования языческого эмпиризма и созерцательно богопознания. «Вам надо знать тайны царствия божия, а прочим в притчах» - из этого евангельского изречения Климент заключает о наличии двух методов познания сущности мира. Один из них – тайный, доступный «святым», другой – «приточный», обычный, доступный всем людям. Первый – откровение, готовое непосредственное знание, не требующее усилий чувств и ума. Иное дело «приточное» познание, толкуемое, во-первых, как достижимое через наблюдение вещей и постижение их бытия и, во-вторых, как мотивируемое практической жизнью человека в миру. Как узнают погоду моряки? По ветру. Как предсказываются «воздушные знамения»? По воздуху звездному». Значит, «познание величие божие», следует обращать свой ум на рассмотрение дел его». Климент Смолятич, таким образом, ставит веру на «испытание» разумом, снимает антидемократическое различие между знанием избранных и прочих. Вероятно, Климент Смолятич шел и дальше, о чем можно судить по его собственному сообщению о других сочинениях: «В последней и глубокой старости написал я пятнадцать слов, чудных и достойных похвалы, но они не могут быть переданы для церковного чтения из-за возвеличения разума, содержащегося в них, и за глубину сокровенных и дивных речей» [4] Туровский Кирилл Значительная фигура в истории средневековой русской философской мысли – епископ Туровский Кирилл (XII в.), автор многих сочинений. Прозванный «русским златоустом», он развивал традицию Иллариона и Владимира Мономаха и Климента Смолятича. Его сочинения, написанные доступным языком, насыщенные мотивами народного творчества, являются самобытными и яркими документами русской культуры накануне татарского нашествия. «Притча о человеческой душе и о телеси», «Послание или «повесть» к Василию игумену Печерскому» пользовались большой популярностью на Руси и в славянских странах. Кирилл прошел монастырское затворничество, достиг епископского сана и пришел к убеждению, что служитель Бога назначен жить в мире, а не в отречении от него. Жизнь человека состоит в деянии духовном и плотском, пронизанном божественными началами. Как у его предшественников и единомышленников, истина и нравственность наполняются у Туровского земным содержанием. Кирилл одним из первых в русской средневековой философии разрабатывал учение об опытном, естественном происхождении разума. Он утверждал, что тело первично по отношению к душе, потому что в такой последовательности они сотворены Богом. Поэтому знание духовной сущности невозможно без знания телесного начала. В такое же соотношение ставится и порядок знания мира: сначала познается «строение дивных божественных сознаний», затем сущность – Бог. В самом человеке разум опирается на показание слуха, зрения, обоняния, вкушения, осязания. Но природный разум, подчиненный телу, может впасть в грех, потому его следует держать в рамках церковной истины. Кириллом вводится понятие «стройного разума», т.е. целостного знания, соотнесенного как с миром, так и с Богом. «Съглядение» вещей, в конечном счете, опосредует веру, без чего она бессодержательна Разум он ставил на один уровень с откровением, признавал его равным вере, говоря: «веруй и познай», допускал свободное толкование Священного писания. В притчах Кирилл Туровский рассматривает проблемы гносеологии в связи с нравственными устоями. «Горе в разуме согрешающим» - нельзя безнаказанно творить зло даже из благих намерений. Эти мысли о цели и средствах, о преступлении и наказании станут одним из ведущих в русской философии. На всех этапах ее последующего развития проповеди, слово, речи Кирилла Туровского явились вершиной торжественного красноречия. Лучшие из творений вошли в сборник «Златоуст» и «Торжественник», предназначенные для праздничного чтения. Тем самым нравственно-философские идеи этого русского мыслителя-гуманиста находили доступ к народному сознанию.[5] Заключение Таким образом, философия древней Руси 9 – 14 века представлена такими деятелями, как Илларион Киевский, Иаков Мних, Владимир Мономах, Климент Смолятич, Туровский Кирилл. Илларион Киевский свои философские искания изложил в труде «Слово о законе и благодати». Центральной мыслью этого философского учения является: «не закон для человека, а человек для закона». В «Слове» впервые прозвучал мотив нравственной оценки правителя, вообще человека, который стал доминирующим во всей последующей русской философской мысли. Разработанная Илларионом идеология единодержавства заняла ключевое положение в киевской книжности XI – XII вв. В этой связи особо обращает на себя внимание «Память и похвала князю Владимиру», где идеал единодержавства сочетается, как и в «Поучении», с возвеличиванием первого «самовластца» и крестителя Руси. Составителем этого памятника был Иаков Мних, близкое лицо митрополиту Иллариону. Мыслители Киевской Руси стремились познать сущность окружающего их мира, человеческих взаимоотношений, ответить на вопрос, что такое, правда, как должен поступать человек в различных ситуациях – в семье, на войне, в труде. Самым характерным проявлением такого стремления познать реальную жизнь явилось «Поучение» Владимира Мономаха. Проблема знания вообще и возможность отрицаемого византийской ортодоксией внецерковного знания стала предметом изысканий одного из известнейших древнерусских богословов митрополита Климента Смолятича (XII в.), автора «Послания пресвитеру Фоме». Одним из первых в русской средневековой философии разработавших учение об опытном, естественном происхождении разума был Кирилл Туровский. Он утверждал, что тело первично по отношению к душе, потому что в такой последовательности они сотворены Богом. Список используемой литературы: 1. Замалеева А.Ф. Курс истории русской философии. М.: Наука, 1995г. 2. Илларион «Слово о законе и благодати» 3. Новиков А.И. История русской философии X – XX вв.1999 год 4. Новикова Л. И., Сиземская И. Н. Русская философия истории. 2000 год 5. Климент Смолятич. Послание пресвитеру Фоме//Никольский Н. К. О литературных трудах митрополита Климента Смолятича, писателя XII века. СПб., 1892.
[1] Замалеева А.Ф. Курс истории русской философии. М.: Наука, 1995г. Стр. 31 [2] Илларион «Слово о законе и благодати» [3] Новиков А.И. История русской философии X – XX вв.1999 год. Стр 51. [4] Климент Смолятич. Послание пресвитеру Фоме//Никольский Н. К. О литературных трудах митрополита Климента Смолятича, писателя XII века. СПб., 1892. С. 136. [5] Новикова Л. И. , Сиземская И. Н. Русская философия истории. 2000 год стр. 52 – 54.