Каталог :: Философия

Реферат: Фейербах

                                   Содержание.                                   
Введение.
Часть - 1.
1.Творческая биография Людвига Фейербаха.
2. Критика христианской религии.
Часть – 2.
3. Сложность позиции.
4. Этика.
Заключение.
Литература.
                                    Введение.                                    
Учение Л. Фейербаха (1804—1872) — крупнейшего мате­риалиста
домарксистской эпохи, последнего представителя не­мецкой классической
философии. Критикуя объективный идеализм Гегеля, Фейербах отстаивал
материалистический взгляд на природу. Материализм так же стар и столь же
по­всеместен, как и само человечество; он так же ясен, как свет, так же
необходим, как хлеб и вода, так же неизбежен, непре­ложен, неминуем, как
воздух. Однако критика им Гегеля но­сила односторонний характер: за отрицанием
идеализма он недооценил гегелевскую диалектику. Материализм Фейербаха
традиционно оставался метафизическим. Его характерной чер­той был
антропологизм, заключающийся в понимании человека как высшего продукта природы,
рассмотрении человека в неразрывном единстве с природой. Природа — основа духа.
Она же должна явиться основой и новой философии, призван­ной раскрыть земную
сущность человека, которого природа наделила чувствами и разумом и психика
которого зависит от его телесной организации, обладая вместе с тем
качествен­ной спецификой, несводимой к физиологическим процессам. Антропологизм
Фейербаха имел большое значение и в борьбе против идеалистических концепций
трактовки человека, про­тив дуалистического противопоставления в человеке
духовно­го начала телесному, а также против вульгарного материализ­ма. Однако
«природная» сторона в человеке гипертрофирова­лась, а социальная —
недооценивалась.
Критикуя агностицизм, Фейербах исходил из того, что мыш­ление человека верно
отражает вне сознания существующую действительность. Основную роль в познании
философ отво­дил чувствам: ясно, как солнце, только чувственное. Мыслить —
значит связывать одно показание органов чувств с другим. Все формы познания
(ощущения, представления, понятия, идеи) он рассматривал как образы, копии
вещей, их свойства отношений. Метафизичность антропологического материализ­ма
Фейербаха выразилась в том, что он носил пассивно-созер­цательный характер,
не учитывал общественно-исторической практики, за что и подвергся критике со
стороны Маркса в «Тезисах о Фейербахе».
К заслугам Фейербаха относится то, что он вскрыл связь идеализма с религией,
показав, что их корень заключается в отрыве мышления от бытия и в превращении
идей в самостоя­тельные сущности. Фейербах подверг глубокому и яркому
ана­лизу происхождение и сущность религии. Однако он сводил ее корни к
психологии человека, к его сознанию, чувствам, преж­де всего к чувству любви.
Сам человек есть бог для другого человека. Хотя Фейербах и отмечал, что
политические, эконо­мические, этические и другие общественные факторы
наклады­вают свой отпечаток на содержание религии, однако подлин­ные ее
социальные корни остались нераскрытыми им.
                1. Творческая биография Людвига Фейербаха.                
Творческая биография Людвига Фейербаха (1804— 1872) началась с его учебы на
теологическом факуль­тете Гейдельбергского университета. Однако Фейер­бах
быстро разочаровался в теологии и уже через год переехал в Берлин, где стал
слушать лекции Гегеля по философии. В 1830 году анонимно вышло сочине­ние
Фейербаха «Мысли о смерти и бессмертии», в котором он выступил против
христианства с позиции объективного идеализма Гегеля. Но это сочинение было
конфисковано властями, а вскоре стало известно имя автора. В результате
гонений Фейербах был вынужден уволиться из университета и больше ни­когда не
преподавал.
В течение двадцати пяти лет Фейербах жил в глуши в деревне Брукберг, где у его
жены была небольшая фарфоровая фабрика. Хотя Фейербах про­должал принимать
участие в журнале младогегельян­цев «Гаальские ежегодники», многие считали, что
культурная изоляция отрицательно сказывается на творчестве Фейербаха. Сам он
был другого мнения. «Я лучшую часть моей жизни, — писал он впослед­ствии, —
провел не на кафедре, а в деревне, не в университетских аудиториях, а в храме
природы, не в салонах и не на аудиенциях, но в уединении моего рабочего
кабинета»[1].
То, что годы затворничества не прошли даром, стало ясно, когда в 1841 году
вышла фундаменталь­ная работа Фейербаха «Сущность христианства», ко­торая
сразу же сделалась знаменем демократической общественности. «Надо было
пережить освободитель­ное действие этой книги, — писал через много лет Ф.
Энгельс, — чтобы составить себе представление об этом. Воодушевление было
всеобщим: все мы сразу стали фейербахианцами». После выхода «Сущности
христианства» Фейербах развил свое понимание ре­лигии и человека в работах
«Основные положения философии будущего» и «Сущность религии». Чем же Фейербах
сумел привлечь к себе прогрессивную молодежь тогдашней Германии?
Поначалу Фейербах примыкал к левому крылу гегелевской школы, пред­ставители
которого, в противоположность правым гегельянцам, пытались сделать из
гегелевской фило­софии революционные выводы, а именно обосновать
буржуазно-демократические преобразования в Герма­нии. ”Многие радикально
настроенные демократы вы­ступили против христианской религии"
[2]. И Фейербах был здесь не первый и не единственный. Но критика
христианства при этом строилась на почве гегелевско­го философского идеализма.
Фейербах же оказался первым, кто обнажил связь философского идеализма, в
особенности гегелевского, с критикуемой религией, а через нее с реакционными
прусскими порядками.
Здесь следует уточнить, что Гегель отводит религии, прежде всего
христианской, примерно то же место, которое он отводил государству. Религия,
согласно Гегелю, как и государство, выражает всеобщее начало, в
противоположность частным интересам членов «гражданского общества». Нельзя
сказать, что Гегель был прямым и откровенным апологетом христианства. В
молодые годы он относился к христианству весьма критически и противопоставлял
ему как отчужденной форме религиозной веры язычество древних греков, у
которых олимпийские Боги символизировали гордость и славу народа. В более
зрелые годы Гегель уже не признавал какой-либо религии, кроме христианской в
ее лютеранском варианте, тем более он был против устранения всякой религии,
поскольку считал, что без нее не может быть сознания и чувства единения
инди­видов в «гражданском обществе».
                     2. Критика христианской религии.                     
Итак, критика Фейербахом христианской рели­гии перерастает в критику
гегелевского идеализма, в котором он видит рафинированную религию, а точ­нее,
теоретическое обоснование религии. В результате Фейербах отвергает всю
философию Гегеля целиком и возвращается на позиции философского материа­лизма.
Нет никакого Бога и надприродного духа, заявляет он. “А есть бесконечная
материальная при­рода, порождением которой является человек с его чувствами и
мышлением. Причем Фейербах созна­тельно отказывается анализировать отвлеченную
материю, которой уделяли большое внимание француз­ские материалисты"
[3]. Центральной проблемой филосо­фии, согласно Фейербаху, должен быть
человек как телесное, природное существо. Вследствие такого сме­щения акцента с
природы на человека материализм Фейербаха принято называть 
антропологическим материализмом.
В отличие от религии, которая опирается на веру в догматы, философия,
согласно Фейербаху, стремит­ся раскрыть действительную природу вещей, и
преж­де всего разобраться в вопросе о сущности человека. А для этого, считает
Фейербах, философия должна заняться жизнью людей как их материальным,
чув­ственным общением с природой и друг с другом. Таким образом, центральная
проблема всякой фило­софии — соотношение идеального и материально­го —
решается Фейербахом не на вселенском уровне, как у его предшественника
Гегеля, а на уровне жиз­недеятельности отдельного человека. В результате
вопрос о тождестве мышления и бытия, который находится в центре внимания всей
немецкой класси­ки, у Фейербаха обретает вид психофизической про­блемы, то
есть вопроса о соотношении души и тела.
Непосредственное тождество души и тела, а зна­чит, идеального и материального,
Фейербах усматри­вает в головном мозге человека. «...В мозговом ак­те, — пишет
в связи с этим Фейербах, — как высо­чайшем акте, деятельность произвольная,
субъектив­ная, духовная и деятельность непроизвольная, объ­ективная,
материальная тождественны, неразличи­мы»[4]
. Иначе говоря, Фейербах непосредственно ото­ждествляет душу и тело, доказывая,
что на уровне головного мозга это одно и то же. Тем самым Фейер­бах,
отказавшись от идеализма, игнорирует и те открытия, которые были сделаны Фихте,
Шеллингом и Гегелем. Ведь серьезным завоеванием немецкого идеализма явилась
трактовка души как системы де­ятельных способностей человека. Мозг есть орудие
мыслящего субъекта, доказывали они, и как раз при помощи мозга и других
телесных и культурных ор­ганов субъект создает идеальные образы внешнего мира.
Таким образом, только в своей деятельности мозг становится органом
идеального. И не любая, а только культурно-историческая деятельность рождает
в на­шем мозгу мысли о прекрасном, возвышенном и многом другом.     Общаясь с
миром культуры, мы высекаем из этого деятельного опосредствования иск­ру
мысли. А животные, общаясь с природой, доволь­ствуются повадками, привычками,
элементарными психическими образами. Что касается мозга самого по себе, то в
нем, конечно, нет ни грана идеального. Сказать о нем, что он и есть
«идеальное», это все равно, что сказать: камень есть идеальное. Разница в
сложности этих тел здесь непринципиальна.
Итак, без знания опосредствующих связей, кото­рыми занимается диалектика, в
соотношении идеаль­ного и материального нам не разобраться. Но Фейер­бах, как
известно, отбросил гегелевский идеализм, а вместе с ним и гегелевскую
диалектику. По выраже­нию Энгельса, Фейербах вместе с грязной водой вы­плеснул
ребенка. А в результате Фейербах, настаивая на том, что мысль и мозг
непосредственно совпадают, предлагает природой мышления заняться медицине.
Здесь перед нами один из главных парадоксов учения Фейербаха. Ведь медицина
всегда занималась телом человека, именуемым по-гречески «сомой». Более точно
«сома» — любой живой организм. И толь­ко особая область медицины, а именно
психиатрия, занимается человеческой душой, по-гречески «пси­хеей». “Однако
психиатрия занимается душой челове­ка в ее патологии, то есть при отклонении от
нормы. А что такое душа человека в ее норме, психиатр сам никогда не ответит”
[5]. Здесь он должен обратиться к психологии, которая в вопросе о природе
души смы­кается с классической философией.
Но Фейербах настаивает на том, что человеком и его природой должна заниматься
философия, осно­ванная на медицине. Этой апелляцией к медицине он стремится
придать научный вес своим изысканиям, в «противоположность идеалистической
философии, не скрывавшей своих связей с христианской рели­гией. Тем не менее,
взгляды Фейербаха нельзя ото­ждествлять с популярными в середине XIX века
взглядами материалистов Фохта, Бюхнера и Молешотта. Вслед за французским
медиком Кабанисом, они настаивали на том, что мысль выделяется мозгом, как
желчь печенью, и что характер наших мыслей во многом зависит от состава
потребляемой пищи. Тем самым идея тождества мысли и мозга, почерпнутая из
работ Фейербаха, была выражена ими в самой вульгарной форме. Известно, что Л.
Фейербах высту­пил с критикой воззрений философа и физиолога Я. Молешотта.
Чтобы отмежеваться от вульгарно ма­териалистических взглядов, Фейербах
предпочитал именовать свое учение «реальным гуманизмом», а не материализмом.
                           3.Сложность позиции.                           
Сложность позиции Фейербаха выражается в том, что, отождествляя мысль и мозг,
он, тем не менее, способен схватить и выразить своеобразие чувств человека и
его мышления, в которых как раз и представлена их идеальность. Это хорошо
видно там, где он характеризует процесс познания, уделяя особое внимание акту
чувственного восприятия. Дело в том, что для традиционного сенсуализма
неразрешимой проблемой был переход от чувственного восприятия к понятию, то
есть к мышлению. Ведь в акте воспри­ятия отражается внешнее и единичное, то
есть явле­ние. В понятии же мы схватываем и выражаем нечто внутреннее,
всеобщее, то есть сущность вещей. Как же возможен переход от одного к
другому? Фейербах здесь, надо сказать, поступает гениально просто. А в
результате его сенсуализм обретает особые черты.
Будучи сенсуалистом, Фейербах отмечает, что чувства человека — это главный
способ получения сведений о мире. “Однако, в отличие от эмпириков Нового
времени, он считает, что уже чувства человека способны фиксировать существенное
в окружающем нас мире, и потому, вслед за Гегелем, называет чув­ства человека
«чувствами-теоретиками»”[6]. Таким
обра­зом, признав изначальную разумность наших чувств, Фейербах устанавливает
связь между чувственной и рациональной ступенями познания. Но это еще не все,
поскольку заслуга Фейербаха состоит в том, что он видит универсальный характер
чувств человека. «У человека нет обоняния охотничьей собаки, — пишет он в
работе «Основные положения философии будущего», — нет обоняния ворона; но
именно по­тому, что его обоняние распространяется на все запа­хи, оно
свободнее, оно безразличнее к специальным запахам. Где чувство возвышается над
пределами чего-либо специального и над своей связанностью с потребностью, там
оно возвышается до самостоятель­ного теоретического смысла и достоинства.
...Даже низшие чувства — обоняние и вкус — возвышаются в человеке до духовных,
до научных актов»[7].
Таким образом, своеобразие чувственного человеческого созерцания Фейербах
видит в том что чело­век способен не только видеть, слышать, ощущать, но и
понимать воспринятое. Отсюда его способность проникать в основы мира глубже,
чем это может сделать животное, хотя физические возможности ор­ганов чувств у
человека, как правило, слабее. Тем не менее, говорит Фейербах, человек
способен видеть красоту формы и гармонию цветовой гаммы. Только человек
способен к незаинтересованному созерцанию, лежащему в основе искусства. Иначе
говоря, лишь человек, как это заметил уже Кант, может любовать­ся тем, что не
представляет для него интереса с точки зрения удовлетворения утилитарных
потребностей.
Все это так, и, описывая способности человека, Фейербах, безусловно, прав. Но
какова природа ука­занных способностей? Почему человек воспринимает мир
именно так, а не иначе? На этот важный вопрос Фейербах, по сути дела, не
отвечает. А вернее, отве­чает в том духе, в каком известный мольеровский
персонаж отвечал на вопрос о том, почему опиум усыпляет. Он усыпляет, ответил
этот господин, по­скольку обладает усыпляющим свойством. Примерно так же
делает и Фейербах, когда утверждает, что чувства человека таковы, поскольку
такова природа человека. В результате вместо объяснения он отсыла­ет нас к
особой инстанций под названием «родовая сущность» или «природа человека»,
которая должна быть прояснена медициной как ядром философии будущего.
Как мы видим, “материализм дается Фейербаху очень дорогой ценой, а именно ценой
утраты представления о деятельной и исторической сущности человека”
[8]. Родовая сущность человека, согласно Фей­ербаху, «неизменна». Родовые
качества человека не­изменны, поскольку даны ему природой, подобно тому, как
природа наделяет особыми чертами расте­ния, животных и другие существа. Другое
дело, что человек, согласно Фейербаху, может жить в соответ­ствии со своей
природой, а может жить отчужденной жизнью, как это происходит в среде христиан.
Здесь мы вновь возвращаемся к фейербаховской критике христианства и
философского идеализма. Причем Фейербаху принадлежит особый метод критики
идеа­лизма, который никем не применялся до него. Суть данного метода
заключается в том, что Фейербах показывает механизм возникновения
идеалистичес­ких и религиозных взглядов. Эти взгляды возникают тогда, когда
"мышление обыкновенных людей абстра­гируется от их носителей, возводится в
степень и превращается в некий Абсолют. «Бесконечная или божественная сущность,
— пишет Фейербах, — есть духовная сущность человека которая, однако,
обо­собляется от человека и представляется как самосто­ятельное существо»
[9].
Такое превращение человеческих свойств и спо­собностей в некое самостоятельное
существо Фейер­бах называет отчуждением сущностных сил челове­ка. 
Всякая религиозная вера, по его убеждению, является результатом такого
отчуждения. И все ос­новные определения божества — это определения человека,
превращенные в самостоятельный субъект. Почему, отмечает Фейербах, Бог,
согласно христиан­скому вероучению, есть Любовь? А потому, утверж­дает он, что
любовь есть сущностное свойство само­го человека. Любовь является неистребимым
жела­нием человека, и потому он ее обожествляет.
Однако внеисторическое понимание человека не позволяет Фейербаху всерьез
разобраться в проблеме религиозного отчуждения. По словам Маркса, Фей­ербах
так и не смог увидеть, что «религиозное чувст­во» — это общественный продукт,
а тот индивид, которого он подвергает анализу, в действительности принадлежит
к определенной форме общества.
Не будучи в состоянии объяснить, откуда проис­ходят религиозные чувства
людей, Фейербах вынуж­ден в конце концов отнести их к родовой сущности
человека. А в результате «религиозное чувство» ока­зывается у Фейербаха
вечным. В своих поздних ра­ботах он критикует не религию как таковую, а
лож­ные и отчужденные формы проявления «религиозно­го чувства». Исследуя
историю религии, он говорит о том, что традиционные формы религиозных
веро­ваний были ложными и иллюзорными. Но преодоле­ние этих форм, включая
христианство, должно при­вести не к устранению самого «религиозного
чувст­ва», а к возвращению ему «истинной формы». Рели­гиозное чувство, таким
образом, оказывается у Фей­ербаха особым высшим чувством человека. И в
рели­гиозности проявляет себя своеобразие человеческой природы. Основой
подлинной религии, согласно Фей­ербаху, является любовь к другому человеку. А
по­скольку наиболее интенсивно это чувство проявляет­ся в половой любви, то у
Фейербаха выходит, что именно любовь мужчины к женщине, и наоборот, является
истинным религиозным служением.
Надо сказать, что призывы к любви и сердечному общению Я и Ты 
являются лейтмотивом учения Фейербаха. Иронизируя над этим, Энгельс писал: «Но
любовь! — Да, любовь везде и всегда является у Фейербаха чудотворцем, который
должен выручать из всех трудностей практической жизни, — и это в обществе,
разделенном на классы с диаметрально противоположными интересами! Таким образом
из его философии улетучиваются последние остатки ее революционного характера и
остается лишь старая песенка: любите друг друга, бросайтесь друг другу в
объятия все, без различия пола и звания, — всеобщее примирительное опьянение».
                                 4.Этика.                                 
Этика Фейербаха — это этика Любви, в которой он видит выход из отчужденного
состояния человече­ства. Человек у Фейербаха должен жить полнокров­ной жизнью,
однако в такой жизни еще нет места предметно-практической деятельности.
Фейербах — материалист, но жизнь людей в его материалистичес­ком учении
проходит в созерцании природы и сердечном общении Я и Ты. Таким
образом, антропологичес­кий материализм Фейербаха оборачивается идеализ­мом в
понимании истории. И такова общая закономер­ность, на которую указывает Маркс в
связи с учением Фейербаха. Грубый материализм всегда дополняется столь же
грубым спиритуализмом, и наоборот. “Как только мы ограничили сущность человека
его телесной природой, духовное начало человека тут же обретает вид
самостоятельной идеальной субстанции”[10]
. Как толь­ко исследование человека отдано на откуп медицине, так оно
дополняется религиозной верой.
В своих исторических действиях люди руководст­вуются идеальными мотивами,
которые принимают форму идеологических мотивов. Но никто не будет утверждать,
что такие мотивы — это функция нашего мозга или функция нашего биологического
тела. Смысл любви, дружбы, самопожертвования можно понять, если исходить из
иного тела, а именно тела культуры, тела человеческой цивилизации. Но как раз
этим Фейербах интересуется меньше всего.
                                   Заключение.                                   
В результате получается так, что там, где Фейербах материалист, история
остается вне его поля зрения, а когда он рассматривает историю, он уже не
матери­алист, поскольку уповает на помощь истинной рели­гии. «Идеализм
Фейербаха, — писал Энгельс, — со­стоит в том, что он все основанные на
взаимной склонности отношения людей — половую любовь, дружбу, сострадание,
самопожертвование и т. д. — не берет просто-напросто в том значении какое они
имеют сами по себе, вне зависимости от воспомина­ний о какой-нибудь особой
религии, которая, и по его мнению, принадлежит прошлому. Он утверждает, что
полное свое значение эти отношения получат только тогда, когда их освятит
словом религия. Главное для него не в том, что такие чисто человеческие
отноше­ния существуют, а в том, чтобы их рассматривали как новую, истинную
религию». Задача, таким образом, заключалась в том, чтобы от абстрактного
индивида перейти к науке о действительных людях в их исто­рическом развитии.
И это движение, выходящее за пределы философии Фейербаха, было начато в
рабо­тах Маркса и Энгельса.
                                   Литература:                                   
1. Фейербах Л. Избр. филос. произведения: В 2 т. М., 1955. Т. 1.- 634с.
2. Фейербах Л. Избр. филос. произведения: В 2 т. М., 1955. Т. 2.- 529с.
3. Фейербах Л. Сочинения. Т. 1. М.; Л., 1926. – 467с.
4. Фейербах Л. Сочинения. Т. 2. М.; Л., 1926. – 538с.
5.История диалектики. Немецкая классическая философия. М., 1978. – 714с.
6. Кушаков Ю.В. Историко-философская концепция Л. Фейербаха. К.,1981. – 672с.
     
[1] Фейербах Л. Избр. филос. произведения: В 2 т. М., 1955. Т. 1. С. 497. [2] Фейербах Л. Сочинения. Т. 1. М.; Л., 1926. С. 13. [3] Фейербах Л. Сочинения. Т. 1. М.; Л., 1926. С. 73. [4] Фейербах Л. Избр. филос. произведения: В 2 т. М., 1955. Т. 1. С. 201. [5] Фейербах Л. Избр. филос. произведения: В 2 т. М., 1955. Т. 1. С. 311. [6] Фейербах Л. Избр. филос. произведения: В 2 т. М., 1955. Т. 2. С. 201. [7] Фейербах Л. Избр. филос. произведения: В 2 т. М., 1955. Т. 2. С. 320.. [8] Фейербах Л. Избр. филос. произведения: В 2 т. М., 1955. Т. 2. С. 234. [9] Фейербах Л. Сочинения. Т. 2. М.; Л., 1926. С. 133. [10] Фейербах Л. Избр. филос. произведения: В 2 т. М., 1955. Т. 2. С. 442.