Каталог :: Философия

Реферат: Жизнь и творчество Аристотеля

ПЛАН   РЕФЕРАТА:
1.       Жизнь и творчество Аристотеля.
2.       Логика и методология.
3.       Первая философия. Учение о причинах и началах бытия и знания.
4.       Физика: мир, жизнь, и человек.
5.       Общество. Этика и политика.
6.       Заключение.
                              1.ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО                              
Аристотель, величайший из древнегреческих философов, уче­ник и решительный
противник Платона, родился в 384 г. до н. э. в Стагире-городе на
северо-западном побережье Эгейского моря. Его отец Никомах, принадлежавший к
роду врачей Асклепиадов, был придворным врачом македонского царя Аминты III. 
В семнад­цатилетнем возрасте Аристотель приезжает в .Афины, где стано­вится
учеником Платона. В его Академии он пробыл до смерти учителя. Приход к
руководству школой Спевсиппа, с которым он был не в ладах, побудил Аристотеля
оставить Афины. С 355 г. он живет сначала в Ассосе, в Малой Азии, под
покровительством тирана города Атарнея Гермия. Последний предоставил ему
прекрасные условия для работы. Аристотель женился здесь на некоей Пифиаде .
Через три года философ уезжает в Митилену на о. Лесбос. Это произошло незадолго
до или же сразу после смерти Гермия, предательски захваченного персами и
распятого.
Видимо, в Митилену Аристотель прибыл по приглашению свое­го друга и верного
ученика Теофраста. Еще через три года он при­нял приглашение македонского
царя Филиппа и стал воспитателем его сына Александра, будущего великого
полководца. После того как в битве при Херонее Филипп II разгромил греческое
ополчение и тем положил конец греческой независимости. Аристотель вернул­ся в
Афины. Здесь он создает свою школу, получившую название Ликей, по имени храма
Аполлона Ликейского, вблизи которого она находилась. При школе был сад с
крытыми галереями для прогулок (peripatos), и поскольку занятия проходили
там, школа получила название «перипатетической», а принадлежащие к ней -
«перипатетиков». Второй афинский период был временем окон­чательного
оформления системы воззрений Аристотеля и подве­дения итогов. Не меньшее
значение имело преподавание в Ликее, привлекавшее многочисленных учеников.
Смерть Александра (323 г. до н. э.) вызвала антимакедонское восстание в
Афинах. Аристотель, известный своими македонски­ми симпатиями, был обвинен,
поскольку политических оснований ему не могли предъявить, в «безбожии» на том
основании, что он сочинил в память Гермия пеан и надпись к его статуе в
Дельфах в выражениях, подобающих лишь богам, а не смертным. Фило­соф вынужден
был бежать в Халкиду на о. Эвбея, где у него было поместье. Летом 322 г. он
умер.
Сохранившиеся произведения Аристотеля относятся в основ­ном к ликейскому
периоду, однако в них сохранены идеи и прямые отрывки из более ранних
произведений, что свидетельствует об известной целостности его воззрений
после выхода из Академии. Сохранилось также немало фрагментов, относящихся к
первому, платоническому, периоду его развития. Воп­рос о хронологической
последовательности сочинений Аристотеля чрезвычайно труден, поскольку они
несут отпечаток разновремен­ности. Однако несомненно, что более ранние
произведения прони­заны платонизмом. Так, фрагментарно сохранившийся диалог
«Евдем», или «О душе», содержит доказательства бессмертия души, сходные с
аргументами платоновского «Федона». Следуя Платону же, он «провозглашает душу
формой (eidos), и потому хвалит здесь  тех, кто рассматри­вает ее как
местонахождение идей». Опять-таки в соответствии с Платоном пишет он, что
«жизнь без тела представ­ляется для души естественным состоянием, [тогда как
связь с те­лом - болезнью] ».
Другое крупное сочинение, дошедшее до нас в значительном числе фрагментов -
«Протрептик» («Увещание» - впоследствии распространенный жанр философских
произведений, приглашаю­щих к изучению философии и побуждающих к
созерцательной жизни; значительная часть произведения Аристотеля содержится в
«Протрептике» неоплатоника Ямвлиха). Разделяя еще плато­новскую теорию идей,
Стагирит апеллирует к «созерцательной жизни», а высшим благом провозглашает
«мышление» . Причем слово это он употребляет в его платоновском значении
проникновения философского ума в высшую реальность - мир идей. Впоследствии
этот термин стал означать у него просто житейскую мудрость.
Лишь в сочинении «О философии», некоторыми исследовате­лями относимом ко
второму периоду творчества мыслителя, Обнаруживаются существенные отклонения
от платонизма. Так, он критикует теорию идей, сводя, подобно Спевсиппу, идеи
к мате­матическим сущностям - числам. «Если поэтому идеи означают какое-то
иное число, чем математические, - пишет он, -то это вовсе недоступно нашему
пониманию. Ибо как простому человеку понять [какое-то] иное число?»  Вместе с
тем, Аристо­тель опровергает и воззрение пифагорейцев и Платона, утверж­дая,
что из бестелесных точек не могут образоваться ни линии, ни тем более тела. В
этом же сочинении он писал о двойном происхождении веры в богов: через
вдохновение, нисходящее на душу во сне, и через наблюдение упорядоченного
движения светил. Показательно при этом переосмысление образа «пещеры». В
своем «Государстве»  Платон уподобил наш мир пещере, в которой сидят
прикованные пленники, видящие перед собою лишь тени вещей, существующих в
«подлинном» мире, т.е. мире идей. Узники эти ничего не знают о подлинном
мире. Аристотель же говорит, что обитатели самой прекрасной и
благоустроен­ной пещеры, только слышавшие о богах, лишь выйдя на поверх­ность
земли и узрев красоту земного мира, «действительно поверят в то, что есть
боги, и что все это - произведение богов» . Таким образом, не созерцание
запредельного мира идей, а наблюдение и исследование нашего, посюстороннего
земного мира ведет к высшей истине. Это различие теоретических устано­вок
Платона и Аристотеля составило главную основу их расхож­дения.
Зрелые произведения Аристотеля, составившие Corpus Aristotelicum, делятся
традиционно на восемь групп:
1. Логические труды («Органон»): «Категории», «Об истолко­вании», «Аналитики»
первая и вторая, «Топика», «О софистиче­ских опровержениях».
2. Философия природы: «Физика», или «Лекции по физике», «О небе» , «О
возникновении и уничтожении», «О небесных явлениях» ( «Метеорологика ») . В
натурфилософские произве­дения включается также псевдоаристотелевский трактат
«О мире», написанный, вероятно, уже в I в. до н. э.
3. Психология: «О душе» , а также «Малые труды по естествознанию», включающие
трактаты: «О восприятии и воспринимаемом», «О памяти и воспоминании», «О
сне», «О бессоннице», «О вдохновении [приходящем] во сне», «О длительности и
краткости жизни», «О жизни и смерти», «О ды­хании». Включается сюда также
неподлинный труд «О духе», от­носящийся, видимо, к середине. III в. до н. э.
4. Биологические труды: «О частях животных», «О движении животных», «О
передвижении животных», «О происхождении животных».
5. Первая философия: сочинение, получившее название «Метафизика».
6. Этика: « Никомахова этика», «Большая этика» , «Евдемова этика».
7. Политика и экономика: «Политика» , «Экономика» . В школе Аристотеля было
описано государственное устройство 158 греческих городов-государств. В 1890
г. был .найден папирус с текстом «Афинской политии» Аристотеля.
8. Риторика и поэтика: «Искусство риторики» , за кото­рым печатается
неподлинный трактат «Риторика против Александ­ра»-ранняя перипатетическая
работа. За нею идет трактат «О поэзии».
Сочинения Аристотеля сохранились, можно сказать, чудом. После смерти философа
они перешли к Теофрасту, а затем к его ученику Нолею. До 1 в. н. э. они
пролежали в подземном книго­хранилище, предоставленные «грызущей критике
мышей», а затем попали в библиотеку Апелликона Теосского в Афинах. Затем они
оказались в Риме, где и были изданы главой тогдашних перипате­тиков
Андроником Родосским. Цитируются сочинения Аристотеля (кроме «Афинской
политии») соответственно изданию И. Беккера (1831).
Уже перечень произведений Аристотеля показывает энциклопедичность его учения.
В нем не только охвачены все области тогдашнего знания, но и произведена его
первичная классифи­кация, так что впервые из философии как таковой выделены
спе­циальные науки. Каждой работе Стагирита предшествует краткое изложение и
критический разбор предшествующих учений по дан­ному вопросу. Тем самым
осуществляется первый подход к пробле­ме, которая затем решается в духе
собственного учения Стагирита. Последний выступает поэтому и первым историком
науки, хотя его изложение учений древних требует критического подхода. Но
начнем анализ учения Аристотеля, не углубляясь в детали его конкретно-научных
представлений.
                             2. ЛОГИКА И МЕТОДОЛОГИЯ                             
Аристотель- признанный основатель логики. Правда, не он дал науке это имя,
пущенное в оборот его комментатором Александ­ром Афродизийским полтысячи лет
спустя. Однако уже в трудах Стагирита логика достигла такого совершенства,
что еще в конце XVIII в. И. Кант мог сказать, что после него она «до сих пор
не могла сделать ни шага вперед и, судя по всему, она кажется наукой вполне
законченной и завершенной». Иначе говоря. Аристотель выработал парадигму
логического исследования, которая господ­ствовала на протяжении более двух
тысяч лет. Радикально новое в логике рождается только в XIX–XX вв. на основе
диалектики, с одной стороны, и математического истолкования ло­гической
науки–с другой.
Порядок логических произведений Аристотеля, в котором они печатаются и
перечислены выше, не случаен. Он отражает дидак­тическую структуру
логического знания, восходя от простого к сложному. В «Категориях» идет речь
о словах, высказываемых «без какой-либо связи» и обозначающих самые общие
характе­ристики бытия. Аристотель перечисляет 10 категорий (kategoreo–
высказываться, утверждать, судить): сущность, качество, коли­чество,
отношение, место, время, положение, обладание, действие, страдание. Они
отвечают на вопросы: «что именно есть?», «ка­кое?», «сколько?» и т.д. В
«Метафизике» Аристотель или сводит все категории к трем (сущность, свойство,
отношение), или же подводит четыре последние категории первого списка под
одну–движение .
Учение Аристотеля о категориях –синтетическая, и в то же время
недиф­ференцированная концепция, в которой категории суть одновре­менно
характеристики бытия, как и логические и грамматические характеристики. Их
дифференциация–дело будущего. В этом и сила, и слабость учения о категориях.
Сила–постольку, посколь­ку категориальные определения представляют собою
единство субъективного и объективного определений вещи, причем здесь че­рез
субъективную форму всегда просвечивает объективное мысли­тельное содержание.
Слабость – поскольку нерасчлененность субъективного и объективного может
вести к одностороннему вы­пячиванию одной стороны дела и к спутыванию
объективной диалектики единичного, особенного и всеобщего в вещи с
диффе­ренциацией их в мысли.
Аристотель, как и Платон до него, считает знанием знание не единичного, а
общего. Аристотель выходит из положения, вводя понятие «второй сущности»–это
роды и виды, т.е. общее, неразрывно связанное с единичным и без него
невозможное. Но категория сущности оказывается тогда самым общим понятием,
обозначающим все самостоятельно существующие вещи, расчлененным в то же время
на роды и виды. И в логической иерархии, отражающей отношения единичного,
особенного и всеобщего, сущность занимает как самое высшее, так и самое
низшее  место, она есть и высший род, и единичное сущее.
У Аристотеля нет окончательной ясности в определении того, что такое
сущность. Традиция платонизма, принятая им в преобразованной форме, побуждает
его искать «суть бытия» в общем, в «форме» и «идее». Апелляция к вещам как
единственно существующим реальностям влечет его, напротив, к признанию
сущности единичной вещью. Но ведь последняя–нечто сложное, составленное из
материи и формы, следовательно, она не может быть первичной, сущность и суть
бытия должны быть простыми. Аристотель не находит выхода за пределы этой
апории, и потому «путается... именно в диалектике общего и отдель­ного,
понятия и ощущения etc., сущности и явления etc.».
Во втором труде «Органона», «Об истолковании», речь идет уже не об отдельных
словах, а о сложных выражениях,– это не категории («Сократ», «человек»,
«сидит», «бежит» и т.д.), а высказывания или суждения, составленные из них и
выражающие истину или ложь («Сократ сидит», «Человек бежит», «Сократ есть
человек» и проч.). Высказывания классифицируются соответ­ственно количеству
(общие и частные) и качеству (утвердительные и отрицательные) на четыре вида:
общеутвердительные,  частноутвердительные , общеотрицательные  и
частноотрицательные .
Далее Аристотель рассмат­ривает модальности высказы­ваний: возможность и
невоз­можность, случайность и необ­ходимость, также прослеживая, какие
высказывания, выражаю­щие их, совместимы, а какие нет. В суждении и
умозаключении понятия (термины) и суждения (высказывания) не   должны друг
другу противоречить, истинность утвердительного суждения означает ложность
его отрицания, и т. д. На этой основе строится учение о силлогизме.
Силлогизм—«речь, в которой, если нечто предположено, то с необходимостью
вытекает нечто, отличное от положенного в силу того, что положенное есть» .
Так, из того, что все люди смертны и Сократ человек, вытекает, что Сократ
смертен. Силлогизм подчи­нен правилу, называемому dictum de omni et nullo:
все, что утверж­дается о целом роде или виде, утверждается также и о любом
понятии, подчиненном этому роду или виду, а все, что о них отри­цается,
отрицается и о нем.Последний есть по существу метод раскрытия имплицитного
содержания уже готового знания: вывод содержится в посылке. Поэтому силлогизм
нельзя отождествить с доказатель­ством вообще. Уже сам Аристотель знает
непосредственное умо­заключение: из того, что некоторые политики-лгуны,
следует, что некоторые лгуны- политики. Он пишет о «диалектическом
силлогизме», видя в нем «способ, при помощи которого мы в состоянии будем из
правдоподобного делать заключения о всякой предполагаемой проблеме и не
впадать в противоречие, когда мы сами отстаиваем какое-нибудь положение».
Проблема «диалектического» метода поставлена Аристотелем в «Топике»,–
произведении, где он анализирует «топы» (topos, мн. ч. topoi), т. е. общие
приемы мышления, используемые в диалоге, способствующем достижению истины. В
«Топике» рас­сматривается свыше 300 «топов», и потому ей отводилась роль как
бы склада вспомогательных средств аргументации, которые следует иметь под
рукою для .использования в споре. «Топика» учит восходить от
«правдоподобного» к «истинным и первым» положе­ниям, которые «достоверны не
через другие [положения], а через самих себя». Этому и служит использование
«топов» различного вида. Так, «топы, касающиеся многознач­ности слов», ведут
к истине, если слова совместимы, к заблуж­дению - если они не совместимы, а
именно медицину, например, можно определить и как знание о здоровье
(соответственно ее цели), и как знание о надлежащем образе жизни
(соответственно средствам, применяемым для этой цели). Использование же слова
«лук» одновременно в значении «овощ» и «оружие» приведет к заблуждению.
Итак, «диалектический» (диалогический) метод рассмат­ривается Аристотелем как
путь к «началам». Однако это, как и вся логика Аристотеля, есть по существу
учение о доказа­тельстве, осуществляемом посредством сведения к общим
прин­ципам или выведения из них. Откуда же берутся сами эти общие принципы
отдельных наук или знания вообще? Иными словами, может ли существовать 
логика открытия? Нет, не может! Даже индукция (наведение -- epagoge)
рассматривается Стагиритом лишь как доказательство общего тезиса, исходящее из
частного: это силлогизм особого рода, в котором большая посылка (общее)
подтверждается, исходя из малой (малых). Так, если в силлогизме собственно
доказывается, что Сократ смертен на основе того, что смертен человек вообще, то
в индук­ции смертность человека (людей) выводится из смертности Сократа,
Платона, Калликла и т.д. Но ведь подлинного вывода здесь нет – мы не можем
перечислить всех людей и зафикси­ровать, что все они смертны, ибо для этого
надо зафиксировать и нашу собственную смерть. Поэтому перед нами только
подт­верждение общего тезиса. Лишь индукция через простое пере­числение, когда
фиксируется, что все предметы данного вида обладают некоторым свойством и
каждый из них им обладает, дает достоверное общее знание.
А следовательно, отыскание общих начал–дело не логики, а «первой философии»
(метафизики). Оно состоит в усмотрении умом, в умозрительном постижении
сущности вещей, их «формы» и «сути бытия».
                              3. ПЕРВАЯ ФИЛОСОФИЯ.                              
                   УЧЕНИЕ О ПРИЧИНАХ И НАЧАЛАХ БЫТИЯ И ЗНАНИЯ                   
Первая философия, которая «имеет своим предметом первые начала и причины»,
изложена в сочине­нии, получившем название «Метафизика». Слово это возникло
слу­чайно – из того, что в собрании Андроника Родосского это сочинение
следовало «за физикой» (meta ta physika). Однако с течением времени за этим
словом закрепился особый смысл: учение о «за­природных», сверхчувственных
принципах бытия, не раскрыва­емых еще «физикой», имеющей дело с этими
принципами в той форме, как они проявляются в чувственных вещах, и их
движе­нии.
«Метафизика» в принятой традицией форме начинается с определения первой
философии («мудрости») и далее разверты­вается в ходе критики предшествующих
философов. Исследова­ние и критика учений прошлого имеет для него служебное
назначе­ние, подводя к собственной его концепции, предварительно ее
обосновывая. Возникает поня­тие такого начала (причины), как «сущность и суть
бытия». На­конец, Платон признал, что «нельзя дать общего определения для
какой-нибудь из чувственных вещей, поскольку вещи эти постоян­но меняются.
Идя указанным путем, он подобные реальности назвал идеями, а что касается
чувственных вещей, то о них речь всегда идет отдельно от идей, но в
соответствии с ними, ибо все множество вещей существует в силу приобщения к
одноименным [сущностям]». Тем самым окончательно формируется понимание
формальной и целевой причин. Но именно здесь Аристотель радикально разошел­ся
с Платоном. Его критика теории идей – впрочем, это в какой-то мере и
самокритика бывшего платоника – суммарно изложена в 4 и.5 главах XIII книги
«Метафизики», хотя затрагивается и в других местах этого труда.
Возражения Аристотеля Платону таковы. (1) Приписывая всем вещам одноименные
идеи, платоник удваивает мир, как будто думая, будто большее число сущностей
легче познать, чем мень­шее. (2) Ни один из способов доказательства
существования идей не достигает своей цели. (3) «Третий человек»: связь
предмета и идеи требует «посредника». Так, между человеком вообще и
от­дельным человеком, Платоном, должен существовать еще один «человек»,
скажем, «грек». Но в таком случае между человеком вообще и греком должен
существовать еще один «человек», до­пустим, «белый человек», и т. д. до
бесконечности. (4) Идеи про­возглашаются причинами, но не могут ими быть, так
как не­подвижные идеи не могут быть причиною движения. (5) Платон не
выяснил, что означает «причастность» вещей идеям, – это «пустые слова и
поэтические метафоры». Наконец, (6) вообще невозможно, «чтобы врозь
находились сущность и то, сущностью чего она является» . Аналогичные
возраже­ния направляет Стагирит против пифагорейских представлений о
математических объектах, якобы существующих отдельно от ве­щей. Эти объекты
на деле «не являются сущностями в большей мере, нежели тела, и... они по
бытию не предшествуют чувствен­ным вещам, но только логически» .
Свое собственное учение о причинах и началах Аристотель на­чинает с закона
исключенного противоречия. Мы уже говорили о его логической формулировке – в
«Метафизике» он превращается в начало бытия. Это «наиболее достоверное
из всех» положение гласит: «Невозможно, чтобы одно и то же вместе было и не
было присуще одному и тому же и в одном и том же смысле».
Что же первично среди причин? Аристотель считает, что по сути дела все причины
могут быть сведены к двум, ибо и действующая, и целевая причины могут быть
подведены под понятие «формы». Тогда остаются материя и форма. Материя не может
быть первич­ной: она пассивна, бесформенна, а следовательно, может
представ­лять лишь материал для оформления. Сама вещь как объединение формы и
материи тоже не может быть признана  первичной: она сложна. Остается принять,
что первичная форма - она и есть сущ­ность и суть бытия в собственном
смысле. А значит, стремясь преодолеть теорию идей Платона, Аристотель приходит
лишь к иной разновидности того же идеализма: первична форма как поня­тие,
«смысл» вещи. Причем формы у Аристотеля столь же неизмен­ны» вечны и всеобщи,
как и идеи у Платона времен «наивной» теории идей.
Формулировка Аристотелем учения о возможности и действи­тельности имела
важное значение в истории философии. Во-пер­вых, это учение позволило
разрешить парадокс возникновения: если что-либо возникает, то оно возникает
как осуществление возможности, а не «из ничего». И в то же время не из
простого со­четания (соединения) частиц материи – гомеомерий, «корней»,
атомов. Во-вторых, оно позволяет более реалистически предста­вить источник
движения. Источник этот лежит не вне мира, как у Платона, а в самом мире,
представляя его особый аспект. Наконец, здесь реализуется учение Аристотеля о
причинах, данное уже не в статике, а в динамике.
Что же касается первой философии, то ее завершением (впрочем, также и началом)
можно считать поня­тие божества. Уже в первой книге «Метафизики» Стагирит
устанавливает. что к числу причин и начал (принципов), по общему согласию,
следует отнести божество. Если в отношении материи и формы он выступает как
«форма форм», то применительно к изме­нению – как «перводвигатель» или
«неподвижный двигатель». Неподвижный - потому, что всякое движение конечно и
логически требует конца. В то же время бог – «мышление мышления», и блаженство
божества состоит в блаженном самосозерцании. От­сюда отождествление Аристотелем
первой философии с теологией. 
Конечно, это не традиционная теология с ее антропоморфными богами. Бог
Аристотеля - «бог философов», безличное и универ­сальное мировое начало.
Доба­вим к этому изменение, внесенное Стагиритом в понятие материи. Она уже
не живое, изменяющееся начало, самодвижущаяся природа-фюсис первых философов,
но неподвижная, пассивная, неоформленная масса, требующая отличного от нее
источника движения. Это ошибочное представление в течение двух тысяче­летий
тяготело над философией, обусловливая непоследовательность материализма и
преимущества идеалистического понимания мира. Лишь восстановление в XVIII в.
демокритова учения о веч­ности движения и его необходимой связи с материей
подорвало эту традицию.
                         4. ФИЗИКА: МИР, ЖИЗНЬ И ЧЕЛОВЕК                         
Физика не отделена напрочь от первой философии: I и II книгах рассматриваются
известные нам по «Метафизике» четыре причины сущего, а в последней, VIII
книге вновь поднима­ется вопрос о боге как первом неподвижном двигателе,
который является, по Аристотелю, последним объяснением природных дви­жений.
Вот почему мы не можем отождествить «физику» Аристо­теля с физикой в
современном смысле и вынуждены применять к ней также термин «натурфилософия».
Собственно физические вопросы в современном смысле в большей степени
рассматривают­ся в его частнонаучных трактатах: «О возникновении и
уничтоже­нии», «Метеорологика», «Проблемы» и др. Лишь с III книги "Физики"
начинается серьёзный разговор о движении.
Всякое явление подразумевает, по Аристо­телю, возможность изменения, 
цель, к которой, направлено изменение. и энтелехию как
осуществленность данной цели, лежащую в вещи. Говоря кибернетическим языком,
энтелехия–это «про­грамма» изменения. Если для тел, создаваемых искусством,
цель и «программа» лежат вне изменяемой вещи и вносятся в нее масте­ром, то в
природных вещах они имеются в ней в той мере, в какой вещь имеет в себе «начало
движения», т. е. способны к самодви­жению. Аристотель различает четыре вида
движения (изменения): (1) возникновение и уничтожение; (2) качественное
изменение, т.е. изменение свойства; (3) количественное изменение, т.е.
увеличе­ние и уменьшение (собственно, рост и убыль, поскольку Стагирит
оперирует здесь главным образом биологическими примерами), и (4) перемещение,
перемена места.
"Место существует вместе с предметом, так как границы су­ществуют вместе с
тем, что они ограничивают".
Аналогичным образом разрешается проблема времени, которое связывается,
однако, не с телами, а с движениями. Время не есть движение, но оно не
существует без движения. Оно – «число движения по отношению к предыдущему и
последующему». Место мира конечно, будучи ограничено небесным сводом, а
потому возможны абсолютные движения и покой (от­носительно «неба»), а также
имеются абсолютные верх и низ. Вре­мя же бесконечно, ибо если все частные
процессы конечны и их длительность оценивается временем, то единый и вечный
мир дол­жен иметь бесконечную длительность. Она измеряется наиболее
совершенным, круговым движением небесного свода, и поэтому сама – циклична.
Время – число движения. Но может ли число существовать в отсутствие души? -
спрашивает Стагирит.  – Нет, ибо нет числа без считающего. «Если же ничему
другому не при­суща способность счета, кроме души и разума души, то без души
не может существовать время, а разве [лишь] то, что есть как бы субстрат
времени». Этот субстрат – движе­ние. Такое материалистическое понимание
числа, не существующе­го, по Аристотелю, вне души и ума, ведет к
субъективизации вре­мени, превращению его в принадлежность «души».
Применительно к космическому времени это означает обращение к «мировой душе».
Значительное место в физике Аристотеля занимает проблема образования сложных
материальных тел различной природы. В основе учения о возникновении тел лежит
у него понятие первой материи. Определяемая как «лишенность» формы и чистая
воз­можность, она сама по себе ничто. Однако ей все же присущи некоторые
свойства, обусловливающие возможность образования из нее элементов – стихий:
это противоположности теплого и хо­лодного, сухого и влажного. Попарное
сочетание этих основных свойств дает стихии: теплое и сухое–огонь, теплое и
влаж­ное – воздух, холодное и влажное–воду, а холодное и сухое–землю. Каждый
из элементов имеет свое «естественное место: «огонь и воздух движутся к
границе [мира], а земля и вода– к середине. Крайние и наиболее чистые [тела]
– это огонь и земля, средние же и более смешанные – вода и воздух». Через
понятие «естественного места» Аристотель «объясняет» такие процессы, как
подъем вверх огня (пламени) и теплого воздуха и опускание вниз воды и земли.
Аристотель выводит структуру космоса: в центре его лежит земля, «естественное
место» которой ниже всего, затем вода. Воздух и огонь. Впрочем, у Аристотеля
есть еще и пя­тый элемент, «эфир». Он не возник и неуничтожим, не подвержен
ни росту, ни какому бы то ни было изменению и образует субстан­цию небесных
сфер – «места», в котором находятся небесные те­ла. Последние, в свою
очередь, также образованы из эфира. Самая внешняя сфера – небо неподвижных
звезд, затем идут Солнце, планеты и Луна – по одному светилу в каждой сфере.
Поскольку эфир и эфирные образования вечны, их движение может быть лишь самым
совершенным, т.е. круговым.
Огонь, воздух, вода и земля образуют «подлунный мир», в котором из них
возникают сложные тела. Из элементов образуются «гомеомерии», подобночастные
тельца, из которых далее склады­ваются остальные тела.  Аристотель
представляет возникновение сложных тел не смешением или соединением частиц,
но подлинным слиянием. Более того, естественное тело, поскольку оно имеет в
себе «форму», или «энтелехию», качественно отлично от составляющих его
час­тиц. Так углубление диалектического понимания возникновения, связанного с
принципом несводимости целого к сумме его частей, оборачивается
идеалистическим пониманием самого целого. Наиболее явственно сказалось это в
учении о душе.
Рассматривая живые существа, Аристотель и к ним подходит с точки зрения
соотношения материи и формы. Если форма вообще оказывается движущим началом,
то душа, естественно, оказыва­ется формой, а тело – «материей» органического
существа. Более точно Аристотель определил душу как «первую энтелехию
органи­ческого тела», т.е. жизненное начало тела, движущее его и строящее его
как свое орудие. Поэтому в живых телах наиболее явственно обнаруживается
целесообразная деятельность природы. Соответственно своим функциям, душа
делится на три рода. Функции питания и размножения, наличные у любого живого
существа, образуют питательную, или расти­тельную, душу. Ощущение и
передвижение, свойственные живот­ным, образуют душу ощущающую, или животную.
Наконец, мыш­ление осуществляется как деятельность разумной души – она
принадлежит только человеку. Закон здесь таков: высшие функ­ции, а
соответственно души, не могут существовать без низших, тогда как последние
без первых – могут.
Мало занимаясь растениями, Аристотель гораздо больше пишет о животных.
Важное место в учении о животных занимает их класси­фикация, описание
развитая эмбриона, различных способов за­рождения животных, включая
самозарождения, и проч.
Человек, занимающий высшее место в природе, отличается от других животных
наличием разума (разумной души). И структура его души, и строение тела
соответствуют этому более высокому по­ложению. Оно сказывается в
прямохождении, наличии органов труда и речи, в наибольшем отношении объема
мозга к телу, в обилии «жизненной теплоты» и т. д. Познание выступает
деятель­ностью ощущающей и разумной души человека.
Восприятие непосредственно. Но если вызвавшее его движение в органе чувства
сохраняется дольше, чем само восприятие, и вызывает повторение чувственного
образа в отсутствие предмета, то мы имеем акт воображения (фантазии). Если
воображаемое признается копией прежнего восприятия, то перед нами
воспоми­нание. К функциям животной (чувствующей) души относятся также сон,
удовольствие и неудовольствие, желание и отвращение и т.д. Разумная душа
добавляет к ним разум или мышление (noys). Способность к мышлению
предшествует при этом реально­му мышлению. Отсюда образ ума как «пустой
доски», на которой мышление записывает результаты своей деятельности.
Аристотель считает, что мышление всегда сопровождается чувственными
обра­зами, и потому в разуме выделяются две стороны: деятельный разум, или
творческое начало ума, все творящее, и ум, восприни­мающий и страдающий,
который может стать всем. Воспринимающий ум – «материя», деятель­ный –
«форма», воспринимающий – «возможность», а деятель­ный – «действительность»,
энтелехия.
Отсюда вытекает одна существенная неясность относительно посмертной судьбы
души. Аристотель считает, что растительная и животная (питающая и ощущающая)
души безусловно смертны, распадаясь вместе с телом. Видимо, возникает вместе
с телом и вместе с ним гибнет и воспринимающий разум. А вот творческий разум
божествен и потому вечен. Но означает ли это инди­видуальное бессмертие души?
Если у Платона  уже пробивается мысль об индивидуальном бессмертии, то ответ
Стагирита совершенно неясен. Высшая часть не может существовать без низших,
значит, творческий разум не может существовать без растительного и животного
начал души и без воспринимающего разума. И тем не менее мы встречаем в труде
Аристотеля «О душе» следующее утверждение: «ничто не мешает чтобы некоторые
части души были отделимы от тела». И еще более определенно: «способность
ощущения невозможна без тела, ум же существует отдельно от него» . Иначе
говоря, творческий ум, будучи энтелехией в отношении воспринимающего, не есть
энтелехия тела, а значит, может отдельно от тела существовать.
Можно таким образом сказать, что в первой фило­софии и физике божество играет
несколько различную роль. В первой он – форма форм, первая (формальная)
причина всего сущего, во второй–первый двигатель. Не бог есть вечный
двигатель, а вечный двигатель заслуживает названия бога. Вечный двигатель–не
народное божество; он безличен и безразличен к человеку.
Как первая (метафизика), так и вторая (физика) философия Аристотеля имеет
своим мировоззренческим основанием убежде­ние в господстве формы над
содержанием (материей), души над телом, ума над чувствами. Перенесение этих
приоритетов в сферу общества составило содержание этики и политики
Аристотеля.
                  5.ОБЩЕСТВО. ЭТИКА И ПОЛИТИКА                  
Целью человеческой деятельности для всей древнегреческой философии было
достижение блаженства. Поскольку нравствен­ная деятельность есть
деятельность, она должна основываться, считает Стагирит, на разуме. Смысл
жизни не в удовольствиях, не в счастье , а в осуществлении требований разума.
Блаженство, считает Аристотель, недостижимо иначе как в условиях зрелой и
завершенной жизни: ребенок, человек только в возможности, неспособен к
совершенной деятельности, бедность и болезнь, слабость и несчастье отнимают у
человека средства к блаженной жизни, которые даются, напротив, богатством и
здо­ровьем, силой и счастьем. И все-таки, рассматривая условия жизни как
«материю», а благо как «форму» (цель) блаженной жизни, Аристотель видит
решающий элемент блаженства во внутреннем достоинстве и добродетели (arete)
личности. Блаженство есть результат деятельности, сообразной с добродетелью,
и сама эта деятельность. Ставший уже классическим вопрос о соотношении
удовольствия и разума Аристотель решает путем компромисса: удовольствие,
вытекающее из разумной, т.е. сооб­разной благу, деятельности, само есть
благо.
Выгодно отличаясь от плато­низма своим реализмом, учение Аристотеля о
добродетели опира­ется на представление, что она – приобретенное качество
души. И здесь Стагирит противостоит Платону, убежденному в том, что
добродетели нельзя научиться.
Поскольку нравственное действие опирается на разум, оно подразумевает
свободный выбор между добром и злом. «В нашей власти добродетель, точно так
же, как и порок, ибо мы властны действовать во всех тех случаях, когда мы
властны воздержаться от действия» . Введя понятие свободного выбора (
ргоаiresis) Аристотель открывает первую страницу длительного спора о
свободной воле.
Аристотель исследует добродетели в контексте общественной жизни античного
общества. Особое место занимает у него справед­ливость. Справедливое –
середина между двумя родами неспра­ведливости: нарушением закона и
неодинаковым отношением к равным. Поэтому «понятие справедливости означает
одновременно как законное, так и равномерное, а несправедливое –
противо­законное и неравное [отношение к людям] ».
В «Политике» Аристотеля общество и государство по существу не различаются.
Государство предстает в его сочинении как естественный и необходимый способ
существования людей – «об­щение подобных друг другу людей в целях возможно
лучшего существования».  Но для такого общения необходимы досуг, внешние
блага, такие как богатство и власть, а также определенные личные качества –
здоровье, справедли­вость, мужество и т.д. В государство, в качестве
равноправных граждан, входят только свободные.
Аристотель прекрасно понимает, что положение человека в обществе определяется
собственностью. Поэтому он критикует Платона, который в своей утопии
уничтожает частную собствен­ность у высших классов, специально подчеркивая,
что общность имуществ невозможна. Она вызывает недовольство и ссоры, сни­жает
заинтересованность в труде, лишает человека «естественно­го» наслаждения
владением, и т.д. Таким образом, он отстаивает частную собственность, которая
представлялась ему, да и действительно была в его время единственно возможной
и прогрессив­ной, обеспечивая своим развитием преодоление последних
пере­житков общинного социального устройства.  Сохранение установившегося
строя зависит от того, насколько государство сможет обеспечить пре­восходство
своих сторонников над теми, кто не желает сохране­ния существующего порядка.
Отсюда учение Аристотеля о формах государственного устройства. Он делит формы
государственного устройства по двум основаниям: количество правящих,
конкретизируемое соответственно имущест­венному признаку, и цель (моральная
значимость) правления. С точки зрения последней, формы государственного
устройства делятся на «правильные», при которых власть имущие имеют в виду
общую пользу, и «неправильные», где имеется в виду только собственная польза.
По количеству правящих–один правитель, правление богатого меньшинства и
правление бедного большинст­ва. В результате получается три «правильных»
формы правления (монархия, аристократия, полития) и три «неправильных»
(тирания, олигархия и демократия).
Аристотель считает, что исторически развитие общества идет от семьи к общине
(селению), а от него – к государству (городу, полису). Однако логически
первично государство, ибо оно пред­ставляет энтелехию общества. В государстве
сохраняются следую­щие отношения: семейные (муж и жена, родители и дети,
господин и рабы) и государственные (властвующий и подвластные). Эта
внеисторическая «природная» структура общественных отношений увековечивает
отношения господства и подчинения, конкретно – отношения рабовладельческого
общества.
Стагирит считает, что рабство существует «по природе», ибо одни люди
предназначены повелевать, а другие – подчиняться и следовать указаниям
первых.
Нельзя не сказать, что социально-политическая концепция Аристотеля, при всем
том, что она отражала адекватным образом существующие общественные отношения,
была крайне ограниченной. Ее теоретические установки не допускают превращения
ее в орудие социального прогноза. Если применительно к природе это незаметно
, то рас­пространение на быстро меняющееся общество учения о соотноше­нии
души и тела, формы и материи исключает прогностические возможности теории
вообще. Политика Аристотеля – описатель­ная наука, создатель которой
стремился дать политическому деятелю практическую ориентацию, помогая сделать
политические учреждения и государственное устройство вообще возможно
устойчивее и постояннее. Его намерения выражены словами: «Ведь нужно иметь в
виду не только наилучшую форму государст­венного устройства, но и возможную
при данных обстоятельствах, и такую, которая всего легче может найти
применение ко всем госу­дарствам» . При всей реалистичности такой установки,
она никогда не может вывести за пределы существующего строя.
Аристотель подвел итог развитию философской мысли с ее начала в Древней Греции и
до Платона включительно, он создал дифференцированную систему знания, освоение
которой продол­жалось свыше полутора тысяч лет. Именно Аристотелю принад­лежит
систематизация знаний, основанная на двух принци­пах – предметном и целевом. Он
делит науки на три большие груп­пы: теоретические, которые имеют целью
само знание и делятся на первую философию, физику и математику; 
практические, цель которых – руководство человеческим поведением и в число
кото­рых входят этика, экономика и политика, и творческие, имеющие
назначением достижение пользы и осуществление прекрасного: поэтика, риторика и
                                   искусство.                                   
                                 6. ЗАКЛЮЧЕНИЕ.                                 
Философское наследие Аристотеля весьма обширно, а влияние его огромно и
прослеживается во всех областях духовной и научной жизни в течение многих
лет. Созданные им философские системы нашли много последователей, вплоть до
современности, а высказанные им идеи нашли своё отражение в трудах многих
позднейших философов. Очевиден огромный вклад Аристотеля в становление и
развитие философии как науки, поэтому обращение к его творчеству, несмотря на
огромную дистанцию во времени и немалый прогресс философской мысли с тех
времён, представляется вполне обоснованным.
                                  7.ЛИТЕРАТУРА.                                  
1.       Аристотель. Сочинения: В 4 т. М.: Мысль, 1975. Т.1.
2.       Аристотель. Сочинения: В 4 т. М.: Мысль, 1975. Т. 2.
3.       Асмус В.Ф. и др. Краткий курс истории философии. М.: Мысль, 1976.
4.       Лосев А.Ф. "Бытие, имя, космос". М.: Мысль, 1993.
5.       Макаров М.Г. "Развитие понятий и предмета философии в истории её
учений". Л.: Наука, 1982.
6.       Ойзерман Т.И. "Главные философские направления: теоретический анализ
историко-филосовской мысли". М.: Мысль, 1975.