Каталог :: Философия

Реферат: Фридрих Ницше

Фридрих Ницше
                                                       Подготовил: Хоренян Павел
                                                         

Школа: 194

Класс: 11в

Санкт-Петербург

2004г.

План:

1) Введение.............................................................................................3 2) Биография.........................................................................................4 3) Ранние сочинения и развитие философских идей.................9 4) Новое философское мировоззрение.........................................11 4.1) Критика морали.........................................................................12 4.2) Гипотеза о воле к власти..........................................................15 а)Воля к власти как познание. Учение об истине.....................15 б)Воля к власти в природе и человеке.........................................17 4.3) Теория Вечного возвращения.....................................................18 4.4) Концепция Сверхчеловека..........................................................19 4.5) Атеизм и критика христианства............................................20 5) Заключение............................................................................22 6) Использованная литература....................................................24

Введение

Какие только ярлыки ни вешали на него последователи различных политических течений; как только ни использовали его; имморалист, нигилист, фашист, “настольная книжка для Гитлера”, враг всего человеческого. Все это и многое другое было сказано про великого немецкого философа Фридриха Ницше. Творчество этого неординарного немецкого мыслителя, который принадлежит IX-му веку, но идейно предвосхищает проблематику и философские споры XX-го века, представляет собой сложный комплекс идей, выраженных не в виде научных сочинений, а в мифопоэтической, художественной форме, что создает немалые трудности как для изложения, так и для интерпретации. Изучить Ницше - совсем не то, что изучить, например, того же Омара Хайама. Ницше крайне сложен и противоречив. Рассматривая различные течения в философии на всем протяжении человеческой истории, можно выделить две основных категории философов. К первой категории можно отнести философов с уравновешенным эпическим складом духа, создающие в конце жизни устойчивую, стройную и логическую архитектуру своего учения. Таковы Аристотель, Спиноза, Кант, Гегель . Ко второй категории - философов страстного лирического склада, которые воплощали собой ненасытное искание, к ним относятся Платон, Руссо, Фихте и Ницше... Раскрытие мировоззрений этих философов невозможно теперь без последовательных психологических жизнеописаний. Многогранная и противоречивая философия Фридриха Ницше может быть истолкована лишь в неразрывной связи с осторожной патологией его болезненного гения. Жизнь Ницше - воплощение самой его философии во всей ее суровой величественности и трагичности. Не зная первую, трудно понять вторую. И не поняв вторую, невозможно постичь то исключительно сильное воздействие, которое оказало учение Ницше на ушедший ХХ-й век. В литературе неоднократно делались попытки истолковать жестокий душевный недуг, отравивший последнюю четверть жизни Фридриха Ницше, как праведную божественную кару за его нечестивое вольнодумство, как достойное искупление его гордыни. Ницше, действительно, заплатил безумием за героическую непокорность своей вопрошающей мысли, отдал невольно жизнь за свое запоздалое бессмертие... Современники довольно холодно встретили Ницше; но ученый синклит внимательно следил за деятельностью юного профессора, чтобы потом отвернуться от гениального поэта и мудреца; и лишь немногие одобряли его деятельность. Он медленно и верно погружался в одиночество. Каждая новая книга отрезала от Ницше небольшую горсть последователей. Он остался в пустоте, опасаясь людей. Слава, пришедшая к нему достаточно поздно, не вскружила голову мыслителю. Эта слава началась внезапно; ведь последние книги его уже никем не раскупались; и вдруг - Ницше стал необычайно популярен, когда, будучи больным, уже ничего не понимал. Своей личностью он открывает новую эру. Анализируя произведения Ницше, мы усматриваем в них все черты гения старого типа; но сквозь эти черты, как сквозь маску, в нем просвечивает и еще что-то, неведомое людям. Это “что-то” и есть загадка, которую он предлагает передовым людям культуры. Биография Время, в которое жил Фридрих Ницше, было очень сложным: Германия переживала болезненный процесс объединения, проводимый жесткой рукой Бисмарка, ломались столетиями накопленные стереотипы, нормы, правила, которые были так привычны, приятны и ценны немцам и которые так хотелось сохранить. Немецкая интеллигенция, прекрасно образованная, воспитанная цветом европейской культуры - сонмом великих поэтов, философов и музыкантов, больше всего желала плодотворного развития идей и традиций самой передовой в то время в Европе, немецкой культуры и лишь очень немногие видели необходимость радикальных перемен. Одним из них был Ницше. Фридрих Вильгельм Ницше родился 15 октября 1844 года в день рождения прусского короля в Реккене, Саксония. Отец и дед его были пасторами. Ницше растет в женском окружении, вместе с младшей сестрой Элизабет. В нем открывается чудо-ребенок; близкие с любовью хранят его школьные сочинения и музыкальные композиции. Фридрих был серьезным уравновешенным мальчиком. Несмотря на молодые годы, совесть его была чрезвычайно требовательной и боязливой. Страдая от малейшего выговора, он не раз хотел заняться самоисправлением. Мальчик знал, что среди товарищей пользуется престижем. “Когда умеешь владеть собой, поучал он важно сестру, - то начинаешь владеть всем миром”. Он был горд и твердо веровал в благородство своего рода. Им владел тиранический инстинкт творчества. Маленький Фридрих, по свидетельству очевидцев, с таким воодушевлением читал отрывки из Священного писания, что у слушателей часто не обходилось без слез. При всей своей детской незрелости он, без всяких сомнений, глубоко понимал суть написанного, чем несказанно удивлял окружающих, даровавших уме прозвище “Маленький пастор”. Фридрих хотел поступить в Пфорта. Ему дали стипендию, и он покинул свою семью в 1858 г. Он редко принимал участие в играх, так как не любил сходиться с незнакомыми ему людьми. С раннего детства у него было инстинктивное влечение к письменной речи, к видимой мысли. Учеба в школе, а затем в Домской гимназии давалась Фридриху легко, хотя удивительная тщательность и аккуратность заставляли его засиживаться над тетрадями и учебниками до полуночи. Но больше учебных предметов мальчика волновали поэзия и особенно музыка. Его кумирами стали классики - Ф. Шуберт, В.А. Моцарт, И. Гайдн и Ф. Мендельсон, Л. ван Бетховен и И.С. Бах. В современной же музыке Г. Берлиоза или Ф. Листа он не находил ничего, способного взволновать человека. Тех же людей, которые презирали музыку, Ницше рассматривал как “бездуховных тварей, подобных животному”. В апреле 1862 г. Ницше создает два философско-поэтических эссе: “Рок и история” и “Свобода воли и рок”, где содержатся, чуть ли не все основные идеи его будущих произведений. Вновь и вновь на протяжении всей жизни он будет возвращаться к этим темам, с каждым разом все более страстно и открыто. “.В свободе воли заключен для индивида принцип обособления, отделения от целого, абсолютная неограниченность, но рок вновь органически связывает человека с общим развитием... Абсолютная свобода воли без рока сделала бы человека Богом, фаталистический принцип – механизмом”, - пишет Ницше в этом сочинении. Во втором эссе “Свобода воли и рок” самыми примечательными кажутся резкие выпады Ницше против христианской идеи потустороннего мира: “То, что Бог становится человеком, указывает лишь: человек должен искать свое блаженство не в бесконечности, а создать свое небо на земле; иллюзия неземного мира исказила отношение человеческого духа к миру земному: она была созданием детства народов... В тяжких сомнениях и битвах мужает человечество: оно осознает в самом себе начало, сердцевину и конец религий”. В этих небольших произведениях, скорее даже набросках, уже видны зародыши тех проблем, вокруг которых до самого конца жизни Ницше будет обречена вращаться его мысль. Критика церковных догматов, переоценка всех сложившихся за тысячи лет человеческих ценностей, признание ограниченности и относительности всякой морали, идея вечного становления, мысль о философе и историке как о пророке, ниспровергающем ради будущего прошлое, проблема места и свободы личности в обществе и истории, страстная мечта о новой исторической эпохе, когда наконец-то род человеческий возмужает и осознает свои задачи, - все это можно уловить в его первых философских опытах. Развитие эти мысли получат, конечно, гораздо позднее. Пока они не слишком были ясны и самому автору. Наряду с музыкальными исследованиями, Ницше усиленно изучал историю литературы и эстетику, библейские тексты и античные трагедии. Разбросанность интересов начала тревожить и его самого, пока он не решил обратиться к изучению филологии. Здесь он надеялся найти именно то, что гармонично сочетало бы холодную логику, научный рационализм и художественную сторону. Он твердо выбрал филологию, хотя понимал, что для склада его ума и характера узкая специализация мало подходила. Философское мышление еще не завладело разумом Ницше, но именно годы учебы в Лейпциге дали решающие духовные импульсы для его последующей жизни и творчества. В сентябре 1864 г. Ницше закончил обучение в Пфорте и после сдачи экзаменов. возвратился в Наумбург. А затем, через месяц, 16 октября 1864 г., после небольшой поездки по Рейну и Пфальцу Ницше приехал в Бонн, где продолжал дальнейшую учебу в Боннском университете. Он перешел там осенью 1865 на отделение филологии и занимался в семинаре одного из лучших немецких филологов - Фридриха Ричля, и, той же осенью, перевелся в Лейпцигский университет в связи с переездом туда своего наставника. Занятия филологией вернули ему чувство самоутверждения, в значительной мере потерянное за год обучения в Бонне, где он постоянно разрывался между теологией, музыкой и филологией, не решаясь остановиться на чем-нибудь одном. Зимой 1868-69 г. Базельский университет предложил ему профессуру, когда он не был еще и доктором. Вслед за этим, 23 марта 1868 г. Лейпцигский университет присудил Фридриху Ницше степень доктора весьма почетным образом: без какой- либо защиты, даже без диссертации. Все предсказания и надежды старого Ричля, насчет Ницше, превратились в ничто, в момент когда Фридрих впервые раскрыл том малоизвестного, тогда еще и не пользующегося решительно никаким доверием в университетских кругах, философа Шопенгауэра. “Я принадлежу к тем читателям Шопенгауэра, которые, прочитав первую его страницу, вполне уверены, что они прочитают все страницы и вслушаются в каждое сказанное им слово. Я понял его как если бы он писал для меня”. Из произведений Шопенгауэра одно оказалось усвоенным сразу и бесповоротно: вкус к маргинальности, исключительности уникальности. Ницше поразило презрение философа к людям, с их мелочными заботами и своекорыстными интересами. Бессмысленность этого существования, так ярко обрисованная Шопенгауэром, привела Ницше к мысли о том, что искать смысл жизни человека в исполнении им своего долга - напрасная трата сил и времени. Человек исполняет свой долг под давлением внешних условий существования, и этим ничем не отличается от животного, также действующего исключительно по обстоятельствам. Страстные выпады Шопенгауэра против философов на университетских кафедрах отвратили Ницше от официальных преподавателей этой дисциплины. С тем большей жадностью набросился он на оригинальную философскую литературу. И, кроме любимых им Канта и Шопенгауэра он внимательно изучил вышедшую в 1866 г. книгу Ф.А. Ланге “История материализма”. Прочитав ее, он пришел в восторг от этого, по его словам, “самого значительного философского произведения последних лет”. В философии Ланге выступил как один из ранних представителей неокантианства, наметивший главные принципы этого направления и его социально-политические основы. У Ланге Ницше нашел и подтверждение собственным, еще смутным философским представлениям. Согласно Ланге, окружающий нас мир - это представление, обусловленное физической структурой человеческого организма. Но человек не может удовлетвориться только ограниченным чувственным материалом, открываемым в опыте. Человек - духовное, нравственное существо, он нуждается и в идеальном мире, который сам же и создает. Человек - творец поэтических образов, религиозных представлений, дающих ему возможность построить в своем сознании более совершенный мир, чем тот, который его окружает. Такой идеальный мир возвышает человека над миром обыденности, вооружает его этической идеей, а ею для Ланге была идея социализма. Представление о реальном мире как алогичном, иррациональном явлении Ницше почерпнул уже у Шопенгауэра, а Ланге лишь укрепил в нем это убеждение. Вообще, Ланге и Шопенгауэр – это два противоположных друг другу философа. Если Ланге прав, то Шопенгауэр не прав, и наоборот. Ницше же обладал способностью восхищаться обоими одновременно. Встреча в ноябре 1868 г. с Рихардом Вагнером, который жил тогда в поместье Трибшен, возле Люцерна, оказалась решающей; маргинальности, исключительность и уникальность предстали здесь воочию. Потрясение, несмотря на разницу в возрасте, было обоюдным: 56-летний композитор едва ли не сразу с первой встречи расслышал в своем 25-летнем друге героические лейтмотивы еще не написанного “Зигфрида”: “Глубокоуважаемый друг!.. Дайте же поглядеть на Вас. До сих пор немецкие земляки доставляли мне не так уж много приятных мгновений. Спасите мою пошатнувшуюся веру в то, что я вместе с Гете и некоторыми другими, называю немецкой свободой”. Кроме музыки, они сразу нашли еще одну, глубоко волновавшую их тему - философию Шопенгауэра. После знакомства, Ницше погрузился в чтение эстетических произведений Вагнера “Искусство и революция” и “Опера и драма”. Вновь его начали одолевать сомнения в правильности того, что он избрал своей профессией филологию. Преподавание в университете довольно скоро начали тяготить Ницше. Его все чаще охватывали периоды меланхолической депрессии, спасение от которой он находил в дружбе с Вагнером. Погружение в возвышенный мир искусства разительно контрастировали с размеренным и скучным существованием Ницше в Базеле. Это вызывало у Ницше отвращение к филологии и науке вообще. В набросках того периода сомнения в науке выражены достаточно определенно: “Цель науки - уничтожение мира... Доказано, что этот процесс происходил уже в Греции: хотя сама греческая наука значит весьма мало. Задача искусства - уничтожить государство. И это также случилось в Греции. После этого наука разложила искусство”. В августе 1870 г. Ницше подал прошение об отпуске, чтобы принять участие в, начавшихся тогда, военных действиях. Но нейтральные швейцарские власти запретили ему непосредственное участие в боях, разрешив лишь службу в госпитале. Проработав в госпитале всего неделю, он заразился острым инфекционным заболеванием и был на волосок от смерти. Одной недели оказалось достаточно, чтобы усеянные трупами поля сражений и опустошенная войной местность произвели на чувствительную эстетическую натуру Ницше неизгладимое впечатление. Он увидел не героический пафос и сияние побед, а кровь, грязь, хрупкость человеческого существа, ставшего легкой добычей бога войны. Вопрос о смысле человеческого бытия встал перед Ницше уже не в фантастических образах искусства, а в жестокой реальности. В начале 1871 г. Ницше предпринял попытку занять свободное место профессора философии. Попытка не удалась из-за противодействия руководителя основной кафедры философии К. Стеффенсена, с подозрением относившегося к вольнодумству Ницше, к его дружбе с язычником Вагнером и увлечению философией Шопенгауэра. Поскольку Стеффенсен частично оплачивал содержание второй философской кафедры, то его мнение оказалось решающим. Хотя Ницше сам понимал, что не имеет в философии никакого имени и поэтому его шансы весьма призрачны, тем не менее отказ его явно разочаровал. 2 января 1872 г. выходит книга Ницше “Рождение трагедии из духа музыки”. Задумывалась она еще до франко-германской войны, а схематически очерчена в докладе “Греческая музыкальная драма”, прочитанном в университете в январе 1870 г. Эта книга очень плохо сказалась на репутации Ницше как профессионального филолога и преподователя: в течени зимнего семестра 1872-1873 г.г. он прочитал всего одну лекцию, и ту для двух нефилологов. Вина за это частично лежит на Вагнере (по сути дела, Вагнер, в своей дружбе с Ницше, лишь использовал его, в том числе и для собственной рекламы, как это ясно видно в “Рождение трагедии из духа музыки”), однако настоящая ошибка была в том, что сам Ницше допустил абсолютно непрофессиональное обращение с предметом, в котором считался квалифицированным специалистом. Столь благополучно складывавшаяся вначале академическая карьера Ницше, однако, была вскоре разрушена как его скандальными, с точки зрения тогдашнего историко-филологического сообщества, публикациями, так и нараставшими симптомами нездоровья. Ухудшающееся состояние здоровья, а также глубокое разочарование в академической деятельности приводят к тому, что в 1879 г. Ницше навсегда оставляет профессорскую должность и с тех пор ведет жизнь свободного художника. На курортах Швейцарии и Италии он создает свои сочинения, воплотившие наиболее зрелые и оригинальные его идеи: "Так говорил Заратустра" (1883- 1885), "По ту сторону добра и зла" (1886), "Генеалогия морали" (1887). Ницше намеревался осуществить систематическое изложение своей философии, в его архиве имеются многочисленные планы и наброски, свидетельствующие о том, что стержнем этого сочинения должна была стать идея "воли к власти". Однако проект magnum opus так и остался нереализованным: им была написана лишь первая часть, озаглавленная "Антихрист". Часть подготовительных набросков была опубликована посмертно под названием ''Воля к власти" (1901-1906). Ницше отвлекался от работы над главным проектом, чтобы написать памфлет "Казус Вагнера" (1888). Это была тщательно продуманная, блестяще написанная работа, пропитанная ядовитым и уничтожающим сарказмом. Прежде всего, Ницше отметил болезненный характер музыки Вагнера: “Вагнер - художник декаданса... Я далек от того, чтобы безмятежно созерцать, как этот декадент портит нам здоровье - и к тому же музыку! Человек ли вообще Вагнер? Не болезнь ли он скорее? Он делает больным все, к чему прикасается - он сделал больною музыку”. Ницше утверждал, что Вагнер разработал новую систему музыки лишь потому, что чувствовал свою неспособность тягаться с классиками. Его музыка просто плоха, поэтому он прикрывает ее убожество пышностью декораций и величием легенды о Нибелунгах. С помощью грохота барабанов и воя флейт он стремится заставить всех остальных композиторов маршировать за собой. Поэтому вагнерианство - форма проявления идиотизма и раболепия. Памфлет - итог длительных и мучительных раздумий Ницше над великой проблемой искусства, под которым он имел в виду прежде всего музыку. У Вагнера романтизм доходил до своего идеала и предела. Именно тогда, когда Вагнер повернул к прославлению древнегерманского пантеона богов и немецкого рейха, отношения между ним и Ницше начали быстро ухудшаться. После этого последовало не менее резкое сочинение "Ницше против Вагнера". Вскоре начали проявляться первые симптомы неуравновешенности Ницше. Он торопился с публикацией своих явно не законченных произведений, хотя его уже надломленному разуму мерещились кошмары и опасности, исходящие от военной мощи Германской империи. Его охватывал страх перед династией Гогенцоллернов, Бисмарком, антисемитскими кругами, церковью. Все они были оскорблены в его последних книгах, и Ницше ждал жестоких преследований. Последнии его работы, как и другие сочинения 1888 г. - "Сумерки идолов", "Антихрист" и "Ессе Homo". являющаяся своего рода автобиографией, - были опубликованы уже после того, как разум философа помрачился. Обстоятельства и причины душевного надрыва Фридриха Ницше досконально не выяснены. Весьма много здесь присутствует мнений различных свидетелей. Трагический надлом в психике Ницше произошел между 3 и 6 января 1889 г. Быстрое помрачение разума привело к смешению всех понятий, и с Ницше, как с мыслителем, было покончено навсегда. После многолетних мытарств по лечебницам разных городов, он простудился, заболел воспалением легких и скончался в полдень 25 августа 1900 г. Через три дня состоялось погребение на семейном участке кладбища в Рекене, где покоились его родители и брат. Выступая на траурной церемонии, известный немецкий историк и социолог Курт Брейзиг назвал Ницше “человеком, указавшим путь в новое будущее человечества”, мыслителем, выступившим против магии Будды, Заратустры и Иисуса. Ранние сочинения и развитие философских идей Многие профессиональные философы пожимают плечами или разводят руками, или делают еще что-то в этом роде при словосочетании “философия Ницше”. Он совсем не философ в приемлемом для нас смысле слова. Кто же он? Говорят: он – философ-поэт, или просто поэт, или философствующий эссеист, или лирик познания, или еще что-то. Пытаются даже систематизировать его труды по периодам: романтико-пессимистический (от “Рождения трагедии” до “Человеческого, слишком человеческого”), скептико-позитивистический (до, отчасти, “Веселой науки” и “Так говорил Заратустра”) и, наконец, собственно “ницшеанский” (последние произведения). В январе - марте 1872 г. Ницше выступил с серией публичных докладов “О будущности наших учебных заведений”, имея в виду не столько швейцарские, сколько прусские гимназии и университеты. Его ужасала тенденция к расширению и демократизации образования. Он указывал, что “всеобщее образование - это пролог коммунизма. Таким путем образование будет ослаблено настолько, что не сможет более давать никаких привилегий”. В 1874 г. Ницше задумал серию памфлетов. Из примерно 20-24 задуманных удалось написать только четыре эссе под общим заглавием “Несвоевременные размышления”: “Давид Штраус, исповедник и писатель”, “О пользе и вреде истории для жизни” (1874), “Шопенгауэр как воспитатель” (1874) и “Рихард Вагнер в Байрейте” (1875-1876). Эти сочинения исторически имеют важный смысл в творчестве Ницше. Здесь еще просматривается “черновая” стадия становления его мировоззрения, но уже отчетливо видно начало самоопределения, пробы самостоятельности, и это несмотря на постоянные поиски духовно-родственных ориентиров. В этих размышлениях Ницше выступил страстным защитником немецкой культуры, бичевавшим филистерство и победоносное опьянение после создания империи. Сомнение Ницше, родится ли из победы Германии и ее политического объединения блестящая культура, звучало раздражающим диссонансом на фоне бравурного грохота литавр, возвещавших эру расцвета культуры, как произошло это с древними греками после окончания персидских войн во времена Перикла. В статье “Господин Фридрих Ницше и немецкая культура” лейпцигская газета объявила его “врагом Империи и агентом Интернационала”. После этого в Германии стали замалчивать Ницше. В “О пользе и вреде истории для жизни” Ницше резко выступал против преклонения перед историей как слепой силой фактов. Исходная мысль заключается в том, что знание прошлого является бременем, отягощающем память и не дающим жить в настоящем. Но люди не могут забыть о прошлом более чем на несколько мнгновений за один раз; они не могут стать полностью “неисторичны”, как животные; поэтому им следует “преодолевать” прошлое и мыслить “над- исторично”: “...исторические люди верят, что смысл существования становится яснее по хооду его процесса... над-исторические люди...не видят решения в этом процессе; для них, скорее, мир представляется целостным и достигшим конца в каждое следующее мгновение”. Ницше различал три рода истории - монументальный, антикварный и критический. Монументальная история, по его мнению, черпает из прошлого примеры великого и возвышенного. Она учит, что если великое уже существовало в прошлом хотя бы однажды, то оно может повториться и еще когда-нибудь. Поэтому монументальная история служит источником человеческого мужества и вдохновения, источником великих побуждений. Опасность же ее, Ницше видел в том, что при таком подходе забвению предаются целые эпохи, образующие как бы серый однообразный поток, среди которого вершинами возносятся отдельные разукрашенные факты. Антикварная история охраняет и почитает все прошлое, ибо оно освящено традициями. Она по своей природе консервативна и отвергает все, что не преклоняется перед прошлым, отметает все новое и устремленное в будущее. Когда современность перестает одухотворять историю, антикварный род вырождается в слепую страсть к собиранию все большего и большего числа фактов, погребающих под собой настоящее. Именно поэтому Ницше выше других ставил критическую историю, которая привлекает прошлое на суд и выносит ему приговор от имени самой жизни как темной и влекущей за собой силы. Но он сразу предупреждал, что критическая история очень опасна, поскольку мы - продукт прежних поколений, их страстей, ошибок и даже преступлений. Все виды истории имеют свое несомненное право на существование. В зависимости от обстоятельств, целей и потребностей всякий человек и всякий народ нуждаются в известном знакомстве с каждым из этих видов. Важно лишь то, чтобы история не заменяла собою жизнь, чтобы прошлое не затмевало настоящего и будущего. Поэтому слабых людей история подавляет, вынести ее могут только сильные личности. В следующем размышлении - “Шопенгауэр как учитель” примечательно то, что о философии Шопенгауэра сказано буквально два слова; акцент делается на независимости его мышления и позиции, а также на его интеллектуальной смелости. Также Ницше высказывает идею о том, что “высшие образцы” человечества суть его цель. Великие личности имеют ценность, а великая личность – это тот, кто больше, чем животное, больше, чем человек – Ubermensch (нем. - Сверхчеловек) в поздней терминологии Ницше. Все четвертое размышление – “Рихард Вагнер в Байрейте” - вотличие от прочих трех представляет скорее биографический интерес, чем философский. Но с точки зрения философии Ницше там все-таки есть один очень важный момент, который является мостиком между его ранними произведениями и “Человеческое, слишком человеческое”: объяснение творческой энергии Вагнера его волей к власти. В период “Рождения трагедии” и даже еще “Несвоевременных размышлений” “союзниками” были все еще Шопенгауэр и Вагнер. Тем невыносимее обернулось разочарование для Ницше; реальный Вагнер в самом скором времени стал диссонировать с желанным Вагнером. Разрыв этот открывал перспективу абсолютного одиночества, ибо, по словам самого Ницше, “у меня не было никого, кроме Рихарда Вагнера”. В сферу пересмотра также втягивается и Шопенгауэр. Наступил короткий период позитивистского перерождения Ницше. Период этот совпал со столь резким ухудшением здоровья, что Ницше в октябре 1876 г. получил годичный отпуск для лечения и отдыха, во время которого он урывками работал над новой книгой, составленной в форме афоризмов, ставшей обычной для его последующих сочинений. Дело здесь в оригинальном образе мышления Ницше, чуждом традиционному, свободном и музыкальном. По словам принстонского профессора В. Кауфмана, “в одном и том же разделе Ницше нередко занят этикой, эстетикой, философией истории, теорией ценностей, психологией и, быть может, еще полудюжиной других областей, Поэтому усилия издателей Ницше систематизировать его записи должны были потерпеть неудачу”. Новое философское мировоззрение В мае 1878 г. была опубликована новая книга Ницше “Человеческое, слишком человеческое” с подзаголовком “Книга для свободных умов”, она вышла с посвящением – “Памяти Вольтера”. Первое дополнение – “Разнородный мнения и аксиомы” – появилось в феврале, второе и последнее дополнение – “Странник и его тень” – было закончено к первой неделе сентября. Эта книга, в сущности, “обзаведение новой компанией”: вместо Шопенгауэра и Вагнера – Ларошфуко, Лабрюйер, Фонтенель, Вольтер, Шамфор. В ней автор публично и без особых церемоний порвал с прошлым и его ценностями: эллинством, христианством, Шопенгауэром, Вагнером. Одна из версий случившегося усматривает причину поворота в воздействии на Ницше философа и психолога Пауля Рее (1849 - 1901), с которым Ницше тесно сдружился, живя в Сорренто. Несомненно, дружба с Рее сыграла известную роль в переломе ницшевского мировоззрения, но Ницше уже до этого знакомства явно охладел к вагнерианству и немецкому идеализму. Скорее всего в Пауле Рее он нашел не вдохновителя, а единомышленника. Новый, 1879 год, принес Ницше неимоверные физические страдания. Понятно, что лежащая в основе причина болезни была неизлечимой, но отдельные проявления, подрывающие работоспособность, следовало тщательно лечить. Этим лечением он постоянно пренебрегал: вместо отдыха работал; вместо разумного времяпрепровождения в периоды улучшения он каждый раз вел себя так, словно окончательно поправился; вместо того, чтобы какое-то время заставить работать восстановительные силы организма, он глотал лекарства. Короче говоря, он делал все возможное, чтобы еще больше усугубить свое состояние, и в апреле 1897 года он добился результата: в течение нескольких недель он находился в состоянии полного упадка сил, мучимый одним за другим жесточайшими приступами мигрени; от боли он практически лишился зрения, а желудок его постоянно отторгал пищу. Продолжать преподавание он был не в силах, и 2 мая он подад прошение окончательно освободить его от обязанностей в университете. 14 июня он вышел в отставку с ежегодным назначением пенсии в 3 тысячи франков. Вместе со своей сестрой Элизабет он покинул Базель и уехал в Сильс-Марию, в долину Верхнего Энгадина. Критика морали В этом же году (1897) он создал новые книги: “Пестрые мысли и изречения”, “Странник и его тень”. В следующем, 1880 году, появилась “Утренняя заря”, а в 1881 вышел “Рассвет”. “Этой книгой я открываю кампанию против морали”. Писал Ницше в “Ecce Homo” о “Рассвете”, но ее тон совсем не агрессивен, как предполагает название: на самом деле нигде более не обнаруживается такого покоя и ясного взгляда, такой свободы от словесных ухищрений и чрезмерностей. Если в первый период творчества проблема культурных ценностей интересовала Ницше главным образом с эстетической точки зрения, то во второй период основное свое внимание он сосредоточивает на анализе этических норм и оценок, их сущности и происхождении. Особенно его занимала мысль о том, что мораль развилась из жажды власти и страха неподчинения, и работа “Рассвет” посвящена, в основном, исследованию морали с этих позиций. Первая трудность “проблемы морали”, с которой столкнулся Ницше, состояла в том, что до тех пор ее вообще не считали проблемой. В предисловии ко второму изданию “Рассвета”, он объясняет неудачи всех предшествующих философов именно этой причиной: “Почему начиная с Платона и далее каждый архитектор философии в Европе строил напрасно?...Правильный ответ, вероятно, в том, что все философы строили под дезориентирующим влиянием морали...что они явно стремились к определенности,”истине” на самом же деле – к величественным моральным построениям”. Ницше считал, что вести себя морально означает подчиняться определенной традиции, кодексу, иначе говоря мораль – это обычай. “Быть моральным, нравственным, этичным – значит повиноваться издревле установленному закону или обычаю. При этом безразлично, подчиняются ли ему насильно или охотно: достаточно того, что подчиняются”. То есть мораль - высший авторитет, которому повинуются не оттого, что он велит нам что-либо полезное, а оттого, что он вообще велит. В одном из афоризмов Ницше дает определение “аморального” человека. Говоря об “основном законе”, а именно: ”мораль есть ничто иное как подчинение обычаю” , - он продолжает: “Свободный человек аморален, потому что он во всем настроен полагаться на себя, а не на традицию: в каждом примитивном государстве человечества “зло” означало то же, что и “индивидуум” – “свободный”,”спорный”, ”непредсказуемый” ,”непривычный”, ”непрогнозируемый”...” . Поскольку, по Ницше, вся мораль имеет только относительную ценность, различия между добром и злом тоже условны, а не абсолютны: не существует гарантий в признании злых действий, как таковых, - напротив, они также ценны, как и добрые действия, поскольку последние являются следствием первых. Ницше аргументирует данную точку зрения тем, что “самые сильные и самые злые души” до сих пор продвигали человечество более всего: они вновь и вновь пробуждали чувство сравнения, противоречия, восторга к риску, к новому, к неизведанному. Именно подобные люди выдвигали идеал против идеала, мнение против мнения, именно они производили “насилие” над прежними религиями и моралью. Отсюда и возникает суждение о том, что новое – зло, все старое – добро и благо. Даже несмотря на то, что прогресс, в моральной сфере, означает изменения, отчеканенные людьми, которые поначалу воспринимались как зло и “плохие люди”, но позже объявлялись добрыми и “хорошими”, у людей все равно остается страх перед переменами, перед всем новым и неизведанным (тут будет уместно вспомнить древнекитайское проклятие: "Чтоб тебе жить в век перемен!"). Также Ницше установил возможность того, что мораль можно оценивать согласно ее способности стимулировать чувство возрастающей и более организованной власти. Та мораль, которая возводила права бесправных в ранг достоинств и добродетелей, вредна, поскольку противоречила требованиям власти, а следовательно, самой жизни (жизнь – это воля к власти). К числу расслабляющих явлений Ницше приписывал христианскую мораль: но христианская мораль являлась господствующей моралью в Европе того времени. Так неужели слабый праздновал победу над сильным? И если победило христианство, не была ли его мораль на самом деле более сильной моралью? Как же в таком случае опровергнуть то, что это мораль слабости? Более того, если единственным критерием “добра” является власть, не следует ли всякую побеждающую силу считать “добром” только потому, что она победила? На эти вопросы Ницше не давал ответа до тех пор, пока не пришел к выводу о том, что человек может желать “ничто”. В такого рода воле он усмотрел причину нигилизма: индивидуум, нация, цивилизация, лишенные положительных ценностей, саморазрушаются, проявляя волю к последнему, что осталось в их власти, к собственному уничтожению; и они скорее проявят к этому волю, нежели не проявят ее вовсе. Теперь Ницше обрел авторитет, позволяющий отличать выигрышные формы морали: то, что некая мораль утвердила себя, еще неозначает, что это было движением за повышение власти, - это могла быть и нигилистическая мораль, и ее триумф – триумф воли к “ничто”. Также, в книге "По ту сторону добра и зла", Ницше выдвигает учение о двух основных типах морали: "морали господ и морали рабов". Во всех развитых цивилизациях они смешаны, элементы той и другой можно обнаружить буквально в одном и том же человеке. Но различать их, считает Ницше, необходимо. По Ницше, различные моральные оценки возникали либо среди господствующей касты, либо среди подвластных, среди рабов и зависимых. Например, когда понятие “хороший” устанавливается правящей кастой, то отличительной чертой, определяющей ранг, считаются возвышенные, гордые состояния души. Знатный человек отделяет от себя существ, являющихся противоположность ему самому, он презирает их. Такой человек чувствует себя мерилом всех ценностей, он не нуждается в чьем-либо одобрении, его мораль – это самопрославление, на первом плане стоит чувство избытка, мощи, бьющей через край. В этой морали (морали господ), противоположение “хороший” и ”плохой” значит то же самое, что ”знатный” и презренный”. Очевидно, что обозначение моральной ценности прилагалось сначала к людям, и только позже исходя из этого было перенесено на поступки. Иначе обстоит дело с рабской моралью. Ницше задается вопросом, что будет, если морализовать начнут люди оскорбленные, угнетенные, страдающие, несвободные, не уверенные в самих себе и усталые? Какова будет их моральная оценка? Раб подозрителен в отношении добродетелей сильного, он скептически относится ко всему “хорошему”, что прославляет знатный человек. С другой стороны, раб восхваляет те качества и все то, что полезно, что служит для облегчения существования страждущих, для таких же как он. Такие качества, как сострадание, сердечная теплота, терпение, добросердечность и скромность, рассматриваются как добродетели, в то же время свойства, которые обнаруживают сильные и независимые индивиды, считаются опасными, а потому "злыми". Вот где, говорит Ницше, источник возникновения знаменитых антиподов “добрый” и “злой” – в категорию злого зачисляется все “мощное и опасное, грозное, наделенное утонченностью и силой, то, что невозможно презирать”. Итак, в истории морали, согласно Ницше, борются друг с другом две основные этические позиции. С точки зрения высшего типа людей, они могут сосуществовать. Это возможно, если "толпа", не способная ни к чему возвышенному, будет практиковать "рабскую мораль" исключительно в своей среде. Но она, подчеркивает Ницше, никогда не ограничится этим. Более того, по крайней мере в истории Запада, у "рабской морали" были и остаются все шансы па успех. Об этом, например, свидетельствует распространение христианства (об этом уже говорилось выше). То же воплощение рабской морали видит Ницше в демократическом и социалистическом движениях, считая их производной формой от христианской идеологии. Ницше полагает, что идеал всеобщей, единой и абсолютной морали должен быть отброшен, так как он ведет жизнь к упадку, а человечество - к вырождению. Его место должна занять градация рангов, степеней различных типов морали. Пусть "стадо" остается приверженным своей системе ценностей, при условии, что оно лишено права навязывать ее людям "высшего типа". Он не имеет в виду, как это иногда утверждают, полное безразличие к природе ценностей и упразднение всяких нравственных критериев. Подобное было бы самоубийственным для обычного человека. Только те, кто принадлежит к высшему типу, могут без ущерба для себя стать "по ту сторону" навязываемых обществом пониманий добра и зла, ибо эти индивиды сами являются носителями нравственного закона и не нуждаются ни в чьем попечительстве. Это единственный путь к более высокому уровню человеческого существования, к Cверхчеловеку. Гипотеза о воле к власти Когда Ницше пишет, что "жизнь - это воля к власти”, то складывается впечатление, что он просто заменяет Шопенгауэровское понятие "воля к жизни" понятием "воля к власти". Это, однако, означало бы, что Ницше смотрит на мир как на проявление некоего изначального единства, трансцендентного этому миру. Понятие воли к власти оказывается у немецкого философа универсальным объяснительным принципом, с помощью которого он характеризует процесс непрерывного становления. Это психологическая потребность, которую человек стремится удовлетворить косвенными путями, если прямое уовлетворение претит им. Гипотезу о воли к власти нужно рассматривать скорее как определенную интерпретацию реальности, угол зрения и способ описания. Ницше, разумеется, опирался на Шопенгауэра, однако эта идейная преемственность не носит прямого и непосредственного характера. В своей концепции мира как воли к власти он идет не от общего к частному, а в обратном направлении: применив сначала это понятие к объяснению психических процессов, он затем распространяет его и на всю органическую природу. Он пишет: "Прежде всего нечто живое хочет проявлять свою силу - сама жизнь есть воля к власти: самосохранение есть только одно из косвенных и многочисленных следствий этого". В дальнейшем Ницше применяет данное понятие и к миру в целом: "Допустим, наконец, что удалось бы объяснить совокупную жизнь наших инстинктов как оформление и разветвление одной основной формы воли - именно воли к власти, как гласит мое положение; допустим, что явилась бы возможность отнести все органические функции к этой воле к власти... тогда мы приобрели бы себе этим право определить всю действующую силу единственно как волю к власти. Мир, рассматриваемый изнутри, мир, определяемый и обозначаемый в зависимости от его "интеллигибельного характера", был бы "волей к власти", и ничем, кроме этого". Вообще, если переводить с оригинального текста, то тогда то, что мы, переводя на русский, называем “Воля к власти”, на самом деле теряет смысловой оттенок “мощь”, т.е правильнее все-таки будет говорить “Воля к мощи”. а) Воля к власти как познание. Учение об истине "Познание работает как орудие власти. Поэтому совершенно ясно, что оно растет соответственно росту власти" - пишет в указанной выше связи Ницше Стремление к расширению области познания и само желание знать зависят от воли к власти, т.е. от способности той или иной разновидности жизни контролировать и подчинять себе определенную часть реальности. Цель познания, по Ницше, состоит не в стремлении постичь абсолютную истину из любви к ней, а в том, чтобы распространить свою власть до максимально возможных пределов. С помощью концептуализации опыта, мы, согласно Ницше, решаем прежде всего практические задачи: выжить и утвердить свое влияние. Изначальная реальность представляет собой неупорядоченный поток становления, лишенный каких бы то ни было форм и качеств. Именно люди набрасывают на него удобную им концептуальную схему, превращая становление в бытие. Подобная деятельность "законна" в том смысле, что она есть форма проявления воли к власти. Суть же науки, как квинтэссенции стремления людей к познанию, определяется философом как "превращение природы в понятия в целях господства над природой". Познание для Ницше - это процесс интерпретации, истолкования. Он основан на жизненной потребности контролировать поток становления. "Упущение индивидуального и действительного дает нам понятие и форму, природа же не знает ни понятий, ни форм, ни родов, но только одно недостижимое для нас и неопределимое X". Однако ни о какой объективности истины, согласно Ницше, речи быть не может. Это "выдумка" учёных и философов. Вместе с тем, они по-своему правы, настаивая на том, что некоторые положения, идеи и концепции должны иметь преимущество перед другими. "Истина есть тот род заблуждения, без которого некоторый определенный род живых существ не мог бы жить. Ценность для жизни является последним основанием". Некоторые "фикции" подтвердили свою полезность для рода человеческого и стали чем-то само собой разумеющимся, например, такие как: "существуют постоянные вещи; существуют одинаковые веши: существуют вещи, вещества, юла; вещь есть то, чем она кажется". и т.п. В свою очередь "фикции", которые оказались менее полезными или даже приносящими вред, получили название "ошибок", "заблуждений". Те же, которые доказали свою полезность для рода, постепенно вписались в структуру языка, вплелись в его лексику. В этом факте, предупреждает Ницше, заключена известная опасность, поскольку язык оказывается способным обольщать нас и создавать беспочвенную уверенность в том, будто наш способ высказываться о мире действительно отражает реальность: "Слова и понятия вводят нас постоянно в заблуждение... В словах скрыта философская мифология, которая постоянно сказывается, как бы мы ни старались быть осторожными". Все истины, как считает Ницше, будучи по своей сути фикциями, вместе с тем являются интерпретациями реальности, в которых находят выражение те или иные перспективы. Любая форма жизни имеет свою точку зрения, свою перспективу, которую она стремится навязать всем другим как обязательную. Категории разума и законы науки, будучи логическими фикциями, тоже имеют в виду определенную (не только познавательную) перспективу и не является олицетворением необходимой, априорной истины. Из сказанного ясно, что немецкий философ постоянно критикует классическое понимание истины как соответствия идей реальному положению дел в мире. При этом он в известной мере предвосхищает прагматическую трактовку истины, отдающую преимущество тем идеям, которые способствуют достижению желаемого практического результата. Однако в целом, позицию Ницше по вопросу об истине правильнее всего, на мой взгляд, назвать относительной. б) Воля к власти в природе и человеке Если допустить, что воля к власти есть основное побуждение всей жизни, то возникает вопрос: какова природа воли, как таковой? Налицо видимость существования двух действующих сил: воли и той воли, которая стремится к власти; понятие воли все еще существует в качестве субстрата. Не существует, утверждает Ницше, воли. Как душа при ближайшем рассмотрении оказывается словом, обозначающим сложную систему отношений, и поэтому не может существовать, так и воля не имеет дискретного существования: нет исходящей из тела силы, которую можно назвать “волей”. “Воление” есть продукт сложных отношений; и чувство воления приходит, когда чувство господства превосходит все прочие чувства. То, что мы понимаем как “волю”, есть акт господства: нет субстрата “воли-в-себе” проявляющейся в форме господства. В “Генеалогии морали” Ницше дает разъяснение, что именно он имеет в виду, отрицая существование воли как самостоятельной ценности: “Требовать от силы, чтобы она не выражала себя как сила...столь же абсурдно, как требовать от слабости, чтобы она проявляла себя, как сила...Расхожая мораль отмежевает силу от выражеения силы, как если бы вне сильного человека существовал нейтральный субстрат...Но такого субстрата нет; нет”бытия” вне действия, работы, становления: “деятель” просто придан деянию , деяние – это все”. Нет “бытия” вне “действия”, нет “воли” вне “воления”: оба выражения суть абстракции, лингвистические препятствия к пониманию сложных явлений. Ницше считает лишенной каких бы то ни было оснований также и психологическую теорию, построенную на принципе гедонизма и видящую основные мотивы человеческого поведения в том, чтобы получать удовольствие и избегать страдания. С его точки зрения, удовольствие и неудовольствие - явления, сопутствующие увеличению или уменьшению власти. На неудовольствие нельзя смотреть как на абсолютное зло, ибо оно может послужить и часто служит источником достижения более сильных форм удовольствия, побуждая волю стремиться вперед и одерживать победу над тем, что стоит у него на пути. Теория вечного возвращения Ницше пришел к теории вечного возвращения вследствие двух потребностей: необходимость дать объяснение миру и необходимость принять его. Мысль об этой теории настолько глубоко захватила его, что он создал величественную дифирамбическую поэму “Так говорил Заратустра”. Он писал ее в феврале и в конце июня - начале июля 1883 г. в Рапалло и в феврале 1884 г. в Сильсе. Это было новое и захватывающее произведение; основная часть произведения должна была дать идею “Вечного возврата” (она вводится в третьей части “Заратустры”). В уста своего известного персонажа Заратустры, Ницше вкладывает эту и другую главную идею произведения (концепцию Сверхчеловека). Предыстория данной теории такова. Некогда Евгений Дюринг (немецкий философ и экономист) высказал мысль о том, что вся Вселенная в принципе, может иметь вид комбинации всего нескольких элементарных частиц. Следовательно, мировой процесс в данном случае был бы калейдоскопом их разумных комбинаций, число которых имеет предел. А это может означать лишь то, что после многочисленных перестроек системы, мы в результате получим Вселенную идентичную, уже имевшей место ранее. Следовательно, мировой процесс - не что иное, как циклическое повторение однажды уже бывшего. Дюринг в дальнейшем опроверг свою гипотезу, считая, что при имеющимся размере Вселенной количество ее комбинаций уходит в бесконечность. Однако Ницше был крайне поражен этой идеей и, уже вслед за Дюрингом, стал исходить из того, что в основе бытия лежит некое определенное количество квантов силы, понимаемых не физически, а биологически. Кванты эти, находятся в постоянной борьбе друг с другом, образуя при этом отдельные сочетания. А так как число квантов постоянно, то периодически должны складываться комбинации, уже бывшие когда-то прежде: “Все становление имеет место только в рамках вечного круговращения и постоянного количества силы”. Таким образом, бытие в том виде, в котором оно существует, не имеет цели и смысла, оно неумолимо вновь и вновь повторяется, никогда не переходя в небытие -неизбежный вечный круговорот и вечное возвращение. Но, следовательно, повторяется и человек, и значит, никакой потусторонней небесной жизни в природе не существует и каждое мгновение, вечно, поскольку неизбежно возвращается. Так или иначе, идея вечного возвращения впервые была сформулирована в афоризме 341 "Веселой науки", где рассказывалось, как некий демон является мыслителю в его уединение и предлагает прочувствовать мысль, что вся жизнь последнего до мельчайших подробностей будет повторяться бесчисленное число раз. Ницше спрашивает, как же поступит мыслитель: будет ли он шокирован этой идеей и проклянет вестника, или он с благоговением воспримет сообщение и внутренне преобразится. Ответ на это искушение пока что остается открытым... Концепция Сверхчеловека Книга “Так говорил Заратустра”содержит необычайно большое число полускрытых ядовитых пародий на Библию, а также лукавые выпады в адрес Шекспира, Лютера, Гомера, Гете, Вагнера и т.д., и т.п. На многие шедевры этих авторов Ницше дает пародии с одной единственной целью: показать, что человек - это еще бесформенная масса, материал, требующий талантливого ваятеля для своего облагораживания. Только так человечество превзойдет самого себя и перейдет в иное, высшее качество - появится Сверхчеловек. Ницше закончил первую часть “Заратустры” словами: “Мертвы все боги; теперь мы хотим, чтобы здравствовал сверхчеловек”. Сверхчеловек Ницше - результат культурно-духовного совершенствования человека, тип, настолько превосходящий современного человека по своим интеллектуально-моральным качествам, что он образует как бы новый и особый биологический тип. Аргументы Сверхчеловека сводятся к осознанию необходимости того, чтобы человек возносился над прежним уровнем не ради произвола и господства над другими, а ради нового бытия, к которому нынешний человек по сути своей еще просто не готов. Сверхчеловек - это не вождь, возвышающийся над массой людей, не фюрер. Это нравственный образ, означающий высшую степень духовного расцвета человечества, олицетворение тех новых моральных идеалов, любовь к которым Ницше стремился сделать главным нравственным устремлением человечества. Ницше мыслил появление Сверхчеловека как долгий процесс величайших самопреодолений, как великое торжество духовной природы человека, а не индульгенцию буйствующему произволу хамов. Ницше хочет в своей книге показать человечество, пробужденное к новой жизни прославлением своего собственного существа, добродетелями добровольного избранного меньшинства, которое очищает и обновляет свою кровь. Заратустра является предзнаменованием Сверхчеловека; это пророк благой вести. С благодетельной и мягкой силой он предсказывает людям великое будущее в награду за великий труд; “Я хочу учить людей смыслу их бытия: этот смысл есть сверхчеловек, молния из темной тучи человечества. Смотрите, я - провозвестник молнии, я - тяжелая капля из грозовой тучи; а имя той молнии - сверхчеловек”. Последняя его воля заключается в том, что он хочет определить и направить деятельность людей: он хочет основать новые нравы, указать подчиненным их обязанности, сильным их долг и объем власти и вести все человечество к высшему будущему. Устами Заратустры Ницше порицает все нравственные устои, поддерживавшие прежнее человечество: он хочет уничтожить прежнюю мораль и установить свою. Прежде всего, Ницше считает, что "человек есть нечто, что должно преодолеть". Но это не произойдет автоматически, так сказать, в ходе естественного отбора. К этому необходимо волевое усилие и чувство направления. Однако, по Ницше, движение к Сверхчеловеку - это не конкретная естественно-историческая перспектива, а явление высшего культурного порядка: "Человек - это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, - канат над пропастью. Опасно прохождение, опасно быть в пути, опасен взор, обращенный назад, опасны страх и остановка". Подобные предупреждения философ делает с фанатичной настойчивостью. Сверхчеловек не сможет появиться до тех пор, пока высшие индивиды не осмелятся на переоценку всех ценностей, не разобьют старые скрижали, особенно идеалы христианства, и не создадут новых ценностей не из страха перед опасностью, а от преизбытка своей жизненной силы. Несмотря на крайнюю расплывчатость указанного образа-понятия, Cверхчеловек олицетворяет для Ницше высшую степень развития и концентрации интеллектуальной мощи, силы характера и волеизъявления. независимости, целеустремленности, эстетического вкуса и совершенной физической конституции. Атеизм и критика христианства В конце 1888 г. Ницше охватила мучительная тревога. С одной стороны, у него все яснее начинали проступать черты мегаломании: он чувствовал, что близится его звездный час. В письме к Стриндбергу в декабре 1888 г. Ницше писал: “Я достаточно силен для того, чтобы расколоть историю человечества на два куска” . С другой - у него возрастали сомнения и смутные опасения, что мир никогда не признает его гениальных пророчеств и не поймет его мыслей. В лихорадочной спешке Ницше написал одновременно два произведения - “Сумерки идолов” и “Антихрист”. Первые же свои серьезные претензии к христианству философ сформулировал в главе “Религиозная жизнь” книги “Человеческое, слишком человеческое”. Научные и особенно психологические знания, говорит он, теперь запрещают нам верить в христианские догматы: “.при нынешнем состоянии знания уже более невозможно иметь что-то общее с ним (христианством), не замарав безнадежно свое интеллектуальное сознание...” Вера в христианского бога – “...лживое утверждение жрецов, что существует бог, которому угодно, чтобы мы делали добро; который является надзирателем и свидетелем всякого действия, всякого момента, всякой мысли; который любит нас...”. в божественность Христа – “...еврея, распятого две тысячи лет назад, который сказал, что он Сын Божий. Доказательства для подобного утверждения не существует”. Христианская религия – “...бог, который производит на свет детей от смертной женщины; мудрец, который призывает не работать больше, но внимать знамениям грядущего конца света; справедливость, которая принимает в искупительную жертву невинного человека; некто велящий своим ученикам пить свою кровь; молитвы о свершении чуда; грехи, содеянные против бога и богом отпущенные; страх перед потусторонним, вратами которого является смерть; образ креста как символ в эпоху, которая ужен не ведует назначения и позора креста...”. Для мыслящего человека это уже не представляется возможным. По Ницше, влияние христианства оказалось также психологически вредным. Именно христианство привнесло в мир понятие греха. Далее критика продолжается в “Рассвете”, где святой Павел назван “первым христианином, изобретателем христианскости”, а христианская церковь – “энциклопедией доисторических культов”. Ницше считал, что нынешнее христианство – это порождение мысли апостола Павла. “Бог, каким его сотворил Павел, есть отрицание бога” По словам философа, Павел был заинтересован в жреческой власти, поэтому извратил всю идею христианства. “.в лице Павла вновь рвался к власти жрец,- ему нужны были понятия, догматы, символы, с помощью которых можно было тиранить массы, сгонять людей в стада. Что впоследствии позаимствовал в христианстве Мухаммед? Одно - выдумку Павла, его средство утверждения жреческой тирании: веру в бессмертие, то есть учение о "суде"...”. Христианское же отношение к проблемам пола казалось Ницше просто извращением. Ницше задается вопросом, не ужасно ли превращать неизбежные и постоянно повторяющиеся ощущения в источник внутреннего страдания? Ведь во время соития, один человек совершая то, что доставляет ему удовольствия, одновременно доставляет удовольствие другому человеку – столь великодушное взаимодействие не так уж и часто встречается в природе. Как филолог он был особенно нетерпим к христианской манере библейской экзегезы и интерпретации. Ницше утверждает, что исходя из характера писаний учителей христианства, можно с легкостью оценить сколь мало оно воспитывает чувство достоинства и справедливости: снова и снова встречается речевой оборот “Я прав, ибо в Писании сказано”, а далее следует столь бесстыдное и спорное толкование, что любой филолог, который слышит это, “испытывает одновременно ярость и смех: возможно ли такое? Да достойно ли это? Да прилично ли это наконец?”. В основе враждебности Ницше к христианству, таким образом, лежит мнение, что эта религия безрассудна: что просвещенный и разумный человек не должен верить в нее. Но критика христианства с этих позиций, в принципе, могла бы быть заявлена любым философом; но при этом существует единое мнение о какой-то особой, ницшеанской, специфике этого неприятия. Эта специфика состоит в том, что корнями уходит в собственную философию Ницше и направлена (особенно в “Антихристе”), в первую очередь, против учения самого Иисуса Христа. Таким образом, критика христианства у Ницше имеет две стороны. Во-первых, это, собственно, критика учения Иисуса Христа. Сердцевина доктрины Христа, утверждает Ницше, состоит в оправдании тотального пацифизма, и эта доктрина должна быть выражением определенного состояния бытия: неаправданно преувеличенной чувствительности к страданиям. Если бы подобное состояние было пресуще в целом человеку , какие бы ценности ни производило человечество, - то тогда и “человечество”, как таковое, никогда не возникло бы, поскольку эволюция высших качеств выковывалась в конфликтах, как между индивидуумами, так и внутри индивидуумов, в недрах “души”. То есть, если все без исключения будут следовать доктринам Христа, то скоро наступит закат человечества. Во-вторых, он критикует христианское мировоззрение как полностью абсурдное и противостоящее жизни. “Поведение в каждый отдельный момент жизни, всякий инстинкт, любая оценка, становящаяся поступком,- все сегодня противоречит христианству, все - антихристианское: каким же чудовищно лживым уродом должен быть современный человек, чтобы, несмотря на все это, не стыдиться называть себя христианином!”. Заключение Драматична не только жизнь Ницше, но и судьба его наследия. Затравленный непониманием и одиночеством при жизни, он был извращен и оболган после смерти. Скандалы вокруг его рукописей и их фальсификация последовали почти сразу после его смерти. Трижды в 1892-1899 гг. начинало выходить полное собрание сочинений Ницше и дважды обрывалось. Нельзя без возмущения смотреть на то, как зловещие всходы “ницшеанства”, а фактически осквернение его памяти, чертополохом разрастались в Германии и Европе. Словно предчувствовавший это, Ницше писал о зловонном рое ядовитых мух, которые “льстят тебе, как Богу или дьяволу; они визжат перед тобою, как перед Богом или дьяволом. Ну что ж! Они - льстецы и визгуны, и ничего более”. А между тем, что же такое ницшеанство? Этим термином обозначают по крайней мере три различных явления. Первое - новое воспроизведение отдельных положений Ницше в творчестве таких философов, как М. Хайдеггер, К. Ясперс, К. Левит, Ж. Делез, Ж. Деррида. Второе - современная международная школа ницшеведения со своим ежегодником “Ницше-штудиен”, издательскими центрами, научными организациями и периодическими конференциями или симпозиумами. Третье - дальнейшая разработка тех проблем, которые вошли в современную культуру и философию через Ницше. Но существует еще одно, четвертое и наиболее зловещее значение ницшеанства - политическое, которое сконструировали прежде всего нацисты. Ницше был любимым философом Муссолини и Гитлера, но фашистская интерпретация идей Ницше до крайности искажала его мысли, превращала мыслителя в шовиниста и человеконенавистника, каким он не был. Вины философа в такой интерпретации его трудов нет; как говорится, Бонапарт не виноват, что в психиатрических лечебницах так много Наполеонов. Если в чем и виновен Ницше, так это в том, что раньше всех заглянул в кошмарную бездну грядущего и ужаснулся от открывшегося ему. Никто, как Ницше, не призывал с таким отчаянием к бегству в царство свободы интеллекта и никто с такой силой не почувствовал, что наступающий век несет с собою нечто новое и ужасное, что старая эпоха отмирает, а в ее предсмертных конвульсиях родятся тоталитарные режимы XX в.: национал-социализм в Германии, фашизм в Италии и большевизм в России: “Грядет время, когда будут вести борьбу за господство над землей - ее будут вести во имя фундаментальных философских учений”. Это предсказание Ницше остается в силе. И пока оно будет оставаться в силе, идеям Фридриха Вильгельма Ницше суждено быть. Использованная литература 1) Р. Дж. Холлингдейл. Фридрих Ницше. 2004 2) Фридрих Ницше. Сочинения в 2- х томах. 1990. 3) Фридрих Ницше.Странник и его тень. 1994. 4) Фридрих Ницше. Воля к власти. 1994. 5) Фридрих Ницше. Философия в трагическую эпоху. 1994.