Каталог :: Социология

Реферат: Рациональная бюрократия как форма реализации властных функций

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ
                           ИНСТИТУТ ЗАОЧНОГО ОБУЧЕНИЯ                           
                      Кафедра бухгалтерского учета и аудита                      
                                 РЕФЕРАТ                                 
                              по дисциплине                              
                   «Социология и психология управления»                   
                                 на тему:                                 
     «Рациональная бюрократия как форма реализации властных функций»     
                                  Москва 2003г.                                  
     Содержание.
     
1.Введение

3 стр.

2.

Концепция рациональной бюрократии

4 стр.

3.

Заключение

23 стр.

4.

Список литературы

25 стр.

1. Введение Теория бюрократии Макса Вебера оказала огромное влияние на развитие социологии в ХХ веке. Эта теория положила начало целому разделу социологической науки - социологии организаций. Многие ученые, приступавшие в 40-50-е годы нашего столетия к изучению формальных организаций, опирались на веберовскую модель бюрократии при проведении эмпирических исследований. Анализ бюрократии в работах Вебера неизменно рассматривался как одна из теоретических основ современной политической социологии. Вместе с тем в центре внимания западных исследователей долгое время находилась главным образом идеально-типическая модель рациональной бюрократии, которая, однако же, представляет собой лишь один из элементов более общей теории бюрократии, разработанной немецким социологом. Только в 70-е годы, с началом “веберовского ренессанса” ряд западных авторов начинает придавать большее значение тем аспектам социологии бюрократии Вебера, которые до той поры находились в тени. Речь идет о понятии патримониальной бюрократии, которое, по выражению М.Элброу, представляет собой “один из ключей к более общей концепции Вебера”. Постепенно в западной социологии получает распространение точка зрения, что веберовская теория бюрократии должна рассматриваться во взаимосвязи всех образующих ее элементов. Основным источником, в котором представлена теория бюрократии Вебера, служит фундаментальный труд немецкого социолога “Хозяйство и общество”. Для рассмотрения проблемы власти бюрократии большое значение имеет также статья Вебера “Парламент и правительство в преобразованной Германии”. В этой статье и в некоторых других своих работах Вебер описывает систему государственного управления, существовавшую в Германии в начале ХХ века. В исследованиях современных западных ученых нередко подчеркивается, что анализ бюрократии в веберовских политических статьях, как и концепция патримониальной бюрократии, служит важным дополнением идеально-типической модели рациональной бюрократии. 2. Концепция рациональной бюрократии Теория рациональной бюрократии изложена Вебером в работе “Хозяйство и общество”. Рациональная бюрократия характеризуется Вебером в ходе анализа легального господства. Отличительной чертой этого типа господства служит наличие системы формальных правил, регулирующих деятельность управленческого персонала. Эти правила могут быть изменены в соответствии с принятыми процедурами. Если при традиционном господстве возможности создания новых законодательных норм ограничены священной традицией, то при легальном господстве не существует каких-либо ограничений для законотворчества, коль скоро соблюдены соответствующие процедуры. “Решающим для нашей терминологии признаком является то, - пишет Вебер, - что подчинение теперь основано не на вере и преданности харизматической личности, пророку, герою или освященной традицией личности властителя, ... но на лишенном личного характера объективном “служебном долге”, который, как и право на власть, “компетенция”, определен посредством рационально установленных норм (законов, предписаний, правил) таким образом, что легитимность господства выражается в легальности общих, целенаправленно продуманных, корректно сформулированных и обнародованных правилах”. Предполагается, что повиноваться следует формальным правилам, а не лицу, обладающему властью. При этом глава также подчинен формально-правовым нормам. На смену принципу личной преданности, имеющему центральное значение при традиционном и харизматическом господстве, приходит ориентация на безличный порядок. Как отмечает Э.Геллнер: “Лояльный член либерального гражданского общества в известном смысле убежден в его условной легитимности, признает необходимость его защищать и соблюдать установленные в нем законы - даже если он пытается их изменить. Но он не обожествляет структуры власти и не испытывает священного трепета перед теми, кто стоит выше по социальной лестнице”. Необходимо отметить, что легальное господство не имеет какого-либо ценностного фундамента, представляя собой чисто “функциональный, то есть свободный от всяких содержательных (ценностных) моментов тип управления”. Само по себе легальное господство не обладает в глазах подчиненного ему населения достаточной легитимностью. Поэтому Вебер считал, что этот тип господства должен быть дополнен традиционными или харизматическими элементами. Впрочем, в эмпирической реальности легальное господство и не существует в чистом виде, неизменно проявляясь лишь в сочетании с каким-то иным типом. Легальное господство обладает рядом отличительных черт, среди которых Вебер особо выделяет следующие: а) должностные обязанности исполняются на постоянной основе и регулируются правилами; б) эти обязанности разделены между функционально различными сферами, в каждой из которых существуют необходимые властные полномочия и санкции; в) должности образуют иерархию, в которой определены возможности контроля за исполнением приказаний и их обжалования; г) правила, регулирующие деятельность организации, подразделяются на чисто технические инструкции и правовые нормы, но для исполнения тех и других необходим специально подготовленный персонал; д) ресурсы организации отделены от имущества ее членов как частных лиц; е) должностное лицо не может присвоить свою должность; ж) управление основывается на письменных документах, что делает канцелярию центром современной организации; з) легальное господство может принимать различные формы, но при наиболее чистом типе такого господства используется бюрократический управленческий персонал. При легальном господстве с бюрократическим управленческим аппаратом лишь глава организации занимает свое положение в результате выборов, присвоения или наследования. Аппарат, которым он распоряжается, состоит из чиновников, действующих в соответствии со следующими принципами: 1) они лично свободны и подчинены власти только в том, что касается их безличных должностных обязанностей; 2) они организованы в четко установленную иерархию должностей; 3) каждая должность обладает строго определенной сферой полномочий; 4) чиновник занимает должность на основе добровольного договорного соглашения; 5) кандидаты отбираются на основании их специальной квалификации и при этом назначаются на должность, а не избираются; 6) вознаграждением служит постоянное денежное жалование, как правило, с правом на пенсию; 7) должность рассматривается как единственный или, по крайней мере, основной род занятий занимающего ее лица; 8) существует система служебного продвижения в соответствии со старшинством или заслугами; 9) чиновник отделен от владения средствами управления и не присваивает свою должность; 10) он подчинен в своей деятельности жесткой и систематической дисциплине и контролю. С точки зрения Вебера, рациональная бюрократия не тождественна легальному господству. С одной стороны, легальное господство может осуществляться и небюрократическими (например, коллегиальными) органами управления. С другой стороны, бюрократический административный аппарат может использоваться и в тех случаях, когда руководство не следует принципу легальности. Как указывает Вебер, при чистом типе традиционного господства в управленческом персонале полностью отсутствуют такие черты бюрократической администрации, как четкое определение сфер полномочий, рациональная иерархия должностей, назначение на основе добровольного контракта, специальная подготовка как условие занятия должности и постоянное денежное жалованье. Вебер выделил специфические черты рациональной бюрократической администрации, проводя сопоставление современной бюрократии с традиционными формами управления, в которых подобные черты полностью отсутствовали либо были слабо выражены. Без такого сопоставления признаки рациональной бюрократии считались бы чем-то само собой разумеющимся. Но, как продемонстрировал немецкий социолог, многие отличительные черты рационального бюрократического управления носили исторически уникальный характер. Некоторые из этих признаков впервые проявились в системе государственного управления в странах Запада. К их числу относится специализация чиновников и их профессиональная компетентность. Как писал Вебер: “Конечно, “чиновник”, даже специализировавшийся в определенной области, издавна известен различным культурам. Однако полной зависимости всей жизни, всех ее политических, технических и экономических предпосылок от организации профессионально подготовленных чиновников... не было ни в одной стране, кроме современного Запада”. Наряду со специализацией чиновников, важным отличительным признаком современной бюрократии, не существовавшим в прошлом, выступает отделение чиновника от собственности на средства управления. Такое отделение позволяло снять финансовые ограничения частного хозяйства и вело к тому, что получение индивидом средств к существованию зависело от организации, тем самым подчиняя его организационной дисциплине. Вебер особо подчеркивает контрактно-договорный характер отношений между отдельным чиновником и организацией в современной рациональной бюрократии. Он отмечает также роль образовательной подготовки чиновников, уровень которой должен проверяться экзаменами или удостоверяться соответствующим дипломом, что в значительной мере определяет рациональный характер бюрократии. С точки зрения Вебера, специфическую рациональность придает бюрократии то, что она действует в соответствии с четко сформулированными правилами и обладает специальными знаниями, которые применяются ею в процессе управления. Кроме того, следует отметить, что бюрократия представляет собой иерархию чиновников, назначенных на их должности вышестоящими органами. Организация, состоящая из выборных чиновников, не является, согласно Веберу, бюрократической в строгом смысле слова. Таких чиновников, имеющих свой собственный источник легитимности вне организации, невозможно подчинить дисциплине, отличающей подлинную бюрократию. Важной особенностью бюрократического управления является то, что глава организации всегда может быть уверен, что его распоряжения будут переданы по каналам коммуникации и исполнены в соответствии с существующими формальными правилами. Бюрократическую организацию отличает строгая дисциплина. Именно объединение специальных знаний и дисциплины образует основу бюрократической администрации. Анализ дисциплинарных механизмов, существующих в современном обществе, получил наиболее наглядное воплощение в работах М.Фуко, который во многом следовал по стопам Вебера, хотя и не опирался непосредственно на его труды. Тем не менее, бюрократический аппарат фактически находится вне поля зрения Фуко, считающего, что отношения власти в “дисциплинарном” обществе не исходят из единого центра, но пронизывают всю социальную структуру. Как полагал Вебер, бюрократические организации, в большей или меньшей степени приближающиеся к чистому типу, можно обнаружить в самых различных сферах жизни современного общества: в аппарате государственного управления и в политических партиях, в университетах и больницах, в армии и на крупном капиталистическом предприятии. Но наибольшее развитие бюрократизация получает в государстве и массовой политической партии. Повсеместное распространение бюрократии вызвано тем, что она оказывается более эффективной, чем любая другая форма управления. Все это делает бюрократию совершенно незаменимой в современном обществе. Развитие современных форм организации, как считает Вебер, практически совпадает с распространением бюрократического управления. Превосходство бюрократии над иными формами управления обусловлено главным образом тем, что она выступает носителем специальных знаний, которые необходимы для нормального функционирования любой крупной организации. Как отмечает Вебер: “Бюрократизация предоставляет, прежде всего, оптимальную возможность проведения в жизнь принципа специализации административных функций в соответствии с чисто объективными критериями. Управление осуществляется функционерами, которые обладают специальной подготовкой и в ходе непрерывной практики развивают свои навыки”. Утверждение Вебера о наивысшей эффективности бюрократии нередко подвергалось критике. По мнению некоторых социологов, Вебер не учел возможности проявления в бюрократических организациях разного рода “дисфункций”. При этом имелось в виду, что следование бюрократическим нормам могло привести к снижению эффективности управленческой деятельности. Такая точка зрения высказывалась в ряде работ Р.Мертона, который не подвергал сомнению веберовский идеальный тип рациональной бюрократии, но все же указал на то, что функционирование бюрократической организации сопровождается некоторыми побочными последствиями, противоречащими целям данной организации. В новейших работах западных ученых подчеркивается тот факт, что в американской социологии организаций 40-х-50-х годов использовался лишь один из элементов веберовской концепции бюрократии. “В анализе организаций внимание к трудам Вебера в целом было избирательным. Его масштабным теоретическим построениям давалась в теории организации значительно более узкая интерпретация”, - отмечает С.Клегг. Необходимо учитывать также, что Вебер, говоря о наивысшей эффективности бюрократии, сопоставлял ее с традиционными формами управления, по сравнению с которыми она действительно являла собой образец эффективности. К числу социальных последствий бюрократизации Вебер относит тенденцию к уравниванию статусных различий, которая проявляется в результате устранения чиновников, управляющих в силу статусных привилегий и присвоения административных средств и полномочий. Вместе с тем необходимость длительной специальной подготовки для занятия административной должности вызывает к жизни противоположную “плутократическую” тенденцию. Наконец, одним из следствий бюрократизации оказывается утверждение в отношениях между людьми духа “формальной безличности”, когда из официального ведения дел изгоняются все чисто личные и эмоциональные элементы. Рациональная бюрократия действует исходя из объективных критериев, а не личных симпатий и предпочтений. Как пишет Вебер: “Бюрократия получает тем большее развитие, чем более она “дегуманизирована” и чем в большей степени она достигает устранения из официального ведения дел любви, ненависти и всех чисто личных, иррациональных и эмоциональных элементов”. Чиновник должен исполнять свои обязанности “без гнева и пристрастия”. Он подчинен дисциплине, предполагающей последовательное и методичное выполнение приказаний, в ходе которого не допускается какая-либо критика содержания этих приказаний. Объективность, бесстрастность, формализм - таковы характеристики бюрократии, заложенные в идеальном типе. Государственную службу Вебер рассматривает, подобно науке и политике, как “профессию и призвание” (Beruf). Это находит выражение в том, что занятие должности требует длительной специальной подготовки. Не меньшее значение имеет то, что чиновник возлагает на себя определенные обязательства, связанные с исполнением его “служебного долга”. Если для патримониального чиновника было естественным рассматривать свою должность как источник дохода, то при легальном господстве первостепенное значение для чиновника приобретают те цели, осуществлению которых служит его деятельность. В легально-рациональной бюрократии верность чиновника служебному долгу не предполагает личной преданности по отношению к главе организации, как это имеет место в патримониальных и феодальных властных структурах. Согласно Веберу, в условиях легального господства деятельность чиновника подчинена безличным и чисто функциональным задачам. Однако безличные цели обычно получают подкрепление со стороны культурных ценностей, воплощенных в той организации, в которой действует чиновник, будь то государство, церковь, политическая партия или промышленное предприятие. Организация может выступать в некотором роде заменой индивидуального господина в качестве объекта преданности. При этом чиновник полностью зависит от той организации, которой он служит. Как отмечает Вебер, профессиональный чиновник “...привязан к своей деятельности во всем своем экономическом и идеологическом существовании. В большинстве случаев он всего лишь винтик непрерывно действующего механизма, который предписывает ему направление движения”. Таковы в общих чертах идеально-типическая модель рациональной бюрократии и основные следствия, выводимые из нее Вебером. Однако, как уже отмечалось, веберовский анализ бюрократического феномена далеко не исчерпывается данной моделью. Идеальный тип рациональной бюрократии представляет собой лишь один из элементов более общей концепции бюрократии, содержащейся в работах Вебера. С другой стороны, не менее важным дополнением идеально-типической модели служит веберовский анализ государственной бюрократии в статьях, посвященных политическому положению в России и Германии начала ХХ в. С точки зрения Вебера, реальное управление современным государством не могло быть выведено из идеально-типической модели. Вместо этого необходимо было прилагать идеальные типы к реальным социальным явлениям. Основным примером такого их применения и служат политические статьи Вебера. Концепция бюрократии, представленная в этих статьях, была наиболее подробно рассмотрена и отчасти реконструирована английским социологом Д.Битэмом. Как указывает Битэм, подход к проблеме бюрократии, который нашел отражение в политических работах Вебера, оформился в ходе полемики с представителями консервативного направления в Союзе социальной политики - организации, ставившей целью содействие постепенным социальным реформам и привлекавшей к своей работе многих ведущих немецких ученых того времени. По мнению ряда консервативно настроенных ученых, входивших в Союз, бюрократия представляла собой политически нейтральную силу, которая возвышалась над особыми интересами классов и партий, выражая интересы всего общества. Концепция бюрократии, выдвинутая Вебером, противостояла этой точке зрения. Д.Битэм выделяет три различных аспекта веберовской концепции. Во-первых, это взгляд на бюрократию как технически наиболее эффективное орудие управления, превосходящее в этом качестве административные структуры любого иного типа. Такая позиция нашла свое воплощение в идеально-типической модели рациональной бюрократии. В данном случае существенным является то, что подход к бюрократическому аппарату как к чисто техническому инструменту лишал бюрократию того “священного ореола”, который был создан вокруг нее в Союзе социальной политики. С точки зрения Вебера, бюрократии надлежало быть лишь орудием управления и ничем иным. Однако Вебер сознавал, что в эмпирической реальности бюрократия не ограничивалась этой своей чисто инструментальной функцией. Вторая сторона веберовской концепции заключалась в том, что бюрократия рассматривалась как особая статусная группа со специфическими взглядами и ценностными ориентациями, которая стремилась к тому же к обладанию властью в обществе. Как пишет Битэм: “Бюрократия - это не просто технический инструмент; она также и социальная сила со своими собственными взглядами и ценностями и в качестве таковой она вызывает социальные последствия, выходящие за пределы ее технических достижений. Как обладающая властью группа она способна влиять на цели политической системы; в качестве статусного слоя она оказывает более неосознанное воздействие на цели всего общества”. Наконец, третий аспект веберовской концепции состоял в том, что бюрократия отражала классовую структуру общества. В условиях Германии конца XIX - начала ХХ века бюрократия отстаивала интересы крупных землевладельцев (юнкерства), хотя экономическая роль этого социального слоя неуклонно падала, а в сфере политики он был не в состоянии взять на себя функции лидерства. В России высшее чиновничество также набиралось главным образом из представителей имущих классов, что во многом обусловило характер этого социального слоя. Хотя формально к чиновникам в современном государстве предъявлялось лишь требование соответствующей квалификации, фактически чиновничество происходило преимущественно из привилегированных слоев. Очевидно, что точка зрения Вебера во многом смыкается в этом вопросе с марксистским подходом к проблеме бюрократии. Вместе с тем следует подчеркнуть, что марксистская теория не рассматривает бюрократию как самостоятельную социальную силу. Согласно Марксу, бюрократия, которая сама не является классом, исполняет функцию подчинения эксплуатируемого класса господствующему. В капиталистическом обществе бюрократия лишь обслуживает интересы правящего класса - буржуазии. Хотя в своей работе “Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта” Маркс указал на то, что государственный аппарат может выступать в качестве самостоятельной силы, такая ситуация являлась ответом на острый кризис и неизбежно должна была носить временный характер. Как Маркс, так и Вебер рассматривают бюрократию как группу, осуществляющую функцию управления и тесно связанную с правящим классом общества. Но если Маркс делает основной акцент на классовом характере господства буржуазии, в подчинении у которой находится бюрократия, то для Вебера центральное значение имеет управленческая функция бюрократического аппарата, хотя он рассматривает также и связь этого аппарата с интересами правящего класса. Таким образом, веберовский анализ роли бюрократии в современном обществе далеко не исчерпывается идеально-типической моделью рациональной бюрократии. Немецкий социолог сознавал, что отклонения от идеального типа являлись неизбежными и носили систематический характер. Связано это было с тем, что чиновничество представляло собой особую социальную группу со своими собственными интересами, которую отличало также и стремление к расширению своей власти. Следует также отметить, что, хотя Д.Битэм основное внимание уделяет интерпретации политических работ Вебера, в центральном веберовском труде “Хозяйство и общество” проблема власти бюрократии также затрагивается. Эта проблема должна рассматриваться на основе анализа как политических работ Вебера, так и соответствующих разделов “Хозяйства и общества”. C точки зрения Вебера, современная бюрократия, подобно чиновничеству прошлых эпох, образует особую статусную группу, занимающую привилегированное положение в обществе. Этому нисколько не противоречит тот факт, что бюрократия подчинена в своей деятельности централизованному контролю и дисциплине. “Осознание чиновником своего высокого статуса, - пишет Вебер, - не только совместимо с его готовностью подчиняться вышестоящим, но и исполняет функцию компенсации, позволяя ему сохранять самоуважение”. Статусные группы отличает особый образ жизни, в котором находит отражение социальный престиж их членов. В большинстве случаев статусные группы стремятся к монополизации тех или иных материальных либо культурных ценностей, а также к ограничению доступа в свои ряды. Как отмечал Вебер, установление разного рода ограничений на допуск в ряды чиновников особенно характерно для патримониальных бюрократий, но эта тенденция не исчезает и в современных административных структурах. Совокупность взглядов и ценностей, отличающих современное чиновничество, Вебер называл “кодексом чести”. Как указывает Д.Битэм, помимо чувства служебного долга такой кодекс подразумевал веру чиновников в свою высшую компетентность. Кроме того, для них была характерна гордость своей беспристрастностью, внепартийностью, истинным пониманием национальных интересов. Однако Вебер прекрасно сознавал, что некоторые элементы типично бюрократических воззрений не соответствовали реальному положению дел. Так, например, в условиях современной ему Германии бюрократия являлась беспартийной и беспристрастной лишь в своих собственных глазах и в глазах консервативно настроенных ученых, входивших в Союз социальной политики. “Вовсе не воплощая универсальную и беспристрастную позицию, которую ей приписывала консервативная мифология, на практике бюрократия не могла освободиться от точки зрения тех социальных классов, из которых она рекрутировалась и с которыми была связана”. Хотя рациональная бюрократия неизменно функционирует в соответствии с объективно установленными правовыми нормами, которые определяют пределы компетенции органов управления, внутри этих пределов перед чиновниками открывается некоторая свобода маневра. В конечном счете высшим принципом, служащим ориентиром всей деятельности государственных чиновников, выступает “специфически современная и строго “объективная” идея интересов государства”. По мнению Вебера, понятие интересов государства всегда является довольно-таки расплывчатым, что дает возможность руководствующимся этой абстрактной идеей чиновникам во многих случаях действовать по собственному усмотрению. Взгляды и ценности, образующие “кодекс чести” чиновников, имеют и свою негативную сторону. Вера чиновников в безусловное превосходство их профессиональных качеств соседствовала с пренебрежительным отношением к некомпетентным массам, а также к любым формам общественной деятельности, не санкционированным свыше. Подобные установки Вебер обнаруживает в частности в российской бюрократии начала века, которая “презирала непрактичное упрямство, эгоизм и “утопические мечты” интеллигенции и органов самоуправления заодно с “пустословием” прессы, считая, что все это служит препятствием на пути к благосостоянию народа, которого она пыталась добиться сверху, и подрывает уважение к властям, необходимое в интересах государства”. Определенные ценностные ориентации были свойственны чиновничеству именно как статусному слою. Типичным для чиновников было желание занять такую должность, которая “...давала бы жалование, соответствующее социальному престижу образованного человека, по возможности до конца жизни. Их высшим идеалом была надежная должность, с которой они не могли бы быть смещены и на которой им было бы гарантировано предсказуемое продвижение по службе”. В целом же чиновников отличает стремление “утвердить свое право на должность и усилить закрытость статусной группы и свою экономическую безопасность”. Как отмечает Вебер, для чиновников как статусного слоя нет ничего более чуждого, чем чувство солидарности с пролетариатом - для них характерно скорее желание в еще большей степени отделить себя от пролетариата. Ценности статусной группы, занимающей господствующее положение в обществе, могут оказывать существенное влияние на другие социальные слои. В этой связи следует отметить, что немецкий социолог весьма негативно оценивал воздействие бюрократических жизненных идеалов на общество в целом. В то же время нельзя утверждать, что его отношение к бюрократическим ценностям было однозначно отрицательным. Столкнувшись в конце первой мировой войны с резкой критикой германской бюрократии со стороны социалистов, Вебер счел необходимым настаивать на незаменимости этических ценностей чиновничества для управления государством. Согласно Веберу, разрушение “кодекса чести” чиновников неминуемо привело бы к снижению эффективности государственного управления и распространению коррупции. Вебер уделил значительное внимание той роли, которую взгляды и ценности бюрократии играли в сфере политики. Его оценка бюрократической ментальности в данном случае была неоднозначной. По мнению Вебера, качества, которыми обладали чиновники, с одной стороны, являлись необходимыми для нормального функционирования государственного аппарата. Но, с другой стороны, бюрократия не была приспособлена к выполнению некоторых политических задач, а попытки чиновников взять на себя не свойственные им функции имели крайне негативные последствия. Вебер проводил различие между “чиновником” и “политиком” как двумя во многом противоположными типами государственного деятеля. Как пишет Вебер: “Подлинной профессией настоящего чиновника... не должна быть политика. Он должен управлять, , беспристрастно - данное требование применимо даже к так называемым “политическим” управленческим чиновникам... Sine ira et studio - без гнева и пристрастия должен он вершить дела. Итак, политический чиновник не должен делать именно того, что всегда и необходимым образом должен делать политик - как вождь, так и его свита, - бороться”. Чиновник должен действовать в строгом соответствии с формальными правилами в своей определенной сфере компетенции, никак не выражая свои личные взгляды и предпочтения. Если чиновник лишь исполняет спущенные сверху распоряжения и инструкции, то политик должен последовательно добиваться осуществления своих собственных целей. При этом он стремится к тому, чтобы в открытой борьбе завоевать сторонников своего политического курса. Действия политического лидера определяются его собственными внутренними убеждениями и теми ценностями, которые он отстаивает. Различия между чиновником и политиком в характере их деятельности обусловливают те качества, которые требуются для каждого из этих двух типов. Так, например, Вебер подчеркивает языковые различия между данными типами. Если чиновника характеризует точная, объективная манера изложения, подходящая для официальных докладов, то политик должен сражаться с помощью слова. Навыки, необходимые в этом случае политику, можно приобрести, занимаясь адвокатской практикой, но никак не в ходе канцелярской работы. С точки зрения Вебера, “...проводником нынешней политики среди масс общественности все чаще становится умело сказанное или написанное слово. Взвесить его влияние - это- то и составляет круг задач адвоката, а вовсе не чиновника-специалиста, который не является и вовсе не должен стремиться быть демагогом, а если все- таки ставит перед собой такую цель, то обычно становится весьма скверным демагогом”. Типы “чиновника” и “политика” противоположны и в том, какую ответственность они несут за свои действия. Как подчеркивает Вебер, чиновник, получивший приказание, которое он считает неправильным, может и обязан высказать свои возражения. Но если вышестоящее учреждение настаивает на исполнении приказания, долг чиновника состоит в том, чтобы исполнить его так, как если бы оно соответствовало его собственному убеждению. По мнению Вебера, без такой “нравственной дисциплины и самоотверженности” чиновников аппарат государственного управления не мог бы нормально работать. Чиновник не несет личной ответственности за принятый политический курс. Что же касается политика, он должен рисковать карьерой, отстаивая собственный курс, и быть готовым уйти в отставку в случае его неудачи. Согласно Веберу, “...честь политического вождя, то есть руководящего государственного деятеля, есть прямо-таки исключительная личная ответственность за то, что он делает, ответственность, отклонить которую или сбросить с себя он не может и не имеет права”. Только под влиянием необходимости брать на себя личную ответственность могут развиться качества подлинного лидера. Однако условия, в которых протекает деятельность чиновников, препятствует проявлению подобных качеств. Бюрократическая организация действует в строгом соответствии с формальными правилами, не допуская какого-либо индивидуального творчества, но и не требуя от чиновников личной ответственности за последствия их действий, коль скоро все соответствующие инструкции точно соблюдены. В подобной ситуации качества, отличающие подлинного политического лидера просто не могут развиться. В результате, как полагает Вебер: “Как раз те натуры, которые в качестве чиновников высоко стоят в нравственном отношении, суть скверные, безответственные прежде всего в политическом смысле слова, и постольку в нравственном отношении низко стоящие политики...”. Причина этого не в каких- то чисто личных особенностях таких людей, а скорее в том, что они в принципе не способны надлежащим образом исполнять взятую ими на себя роль. Вебер с сожалением отмечает, что после ухода с политической арены Бисмарка Германией управляли бюрократы, а не политики по призванию. Несмотря на то, что Вебер в целом положительно оценивал “кодекс чести” государственных чиновников, он ясно видел неспособность этих чиновников справиться со многими задачами, стоявшими перед Германией. В связи с этим немецкий социолог отмечал, что в некоторых других европейских странах государственный аппарат оказывался более эффективным, хотя входившие в него чиновники и не отличались столь же высокими моральными качествами. Он также с пониманием приводил высказывания американских рабочих, которые “предпочитали, чтобы ими правили сомнительные в моральном отношении выскочки, чем патентованные мандарины”. Таким образом, с точки зрения Вебера, бюрократия, которая служит наиболее эффективным орудием управления в современном обществе, совершенно не подготовлена к тому, чтобы исполнять функцию определения государственной политики в силу отсутствия у чиновников необходимых для этого качеств лидера. Бюрократия неизбежно сталкивается здесь с ограничениями, которые не могут быть преодолены в рамках самой бюрократической системы управления. По мнению Вебера, выбор политического курса не должен был осуществляться чиновниками. Присвоение бюрократией функции принятия политических решений расценивалось им как злоупотребление властью. Однако бюрократия, которая формально была подчинена политическому лидеру, тем не менее могла влиять на процесс принятия решений исходя из собственных групповых интересов. Интересы чиновников выходили за рамки тех функций, которые им предписывала идеально-типическая модель рациональной бюрократии. “Индивидуальный чиновник прежде всего разделяет общий интерес всех функционеров в сохранении аппарата и продолжении его рационально организованного господства”. Чиновников отличает также заинтересованность в уменьшении власти и значения любых неподконтрольных бюрократии социальных сил и, напротив, расширении сферы влияния самого управленческого аппарата. Как считал Вебер, бюрократия обладала немалыми возможностями успешно отстаивать свои интересы. Решающую роль при этом играла та власть, которой пользовался бюрократический аппарат. Утверждение Вебера о том, что бюрократический аппарат обладает властью, не следовало из идеально-типической модели бюрократии, но основывалось на эмпирических наблюдениях. Идеальный тип рациональной бюрократии не предполагал наличия в руках чиновников какой-либо власти, выходящей за пределы их полномочий, определенных формальными правилами. Бюрократия в своей наиболее рациональной и безличной форме должна была представлять собой не более чем инструмент управления, который мог использоваться любым главой бюрократического аппарата. Но на практике, как сознавал Вебер, бюрократический аппарат имеет свои собственные интересы и “собственные тенденции”. К числу таких тенденций относится и стремление чиновников к расширению сферы своей власти. Однако, исходя из каких-либо априорных посылок, невозможно было, по мнению Вебера, решить вопрос о том, увеличивается ли власть бюрократии в современном обществе. То, что бюрократия была необходима для управления любой крупной организацией, еще не означало наличия власти в ее руках. Тем не менее, факты политической жизни свидетельствовали о том, что бюрократический аппарат обладает значительной властью в современном государстве. Политический глава такого аппарата, как указывал Вебер, постоянно оказывается в положении дилетанта, которому противостоят профессионалы. Эта ситуация сохраняется вне зависимости от того, является ли формальным главой бюрократии всенародно избранный президент, наследственный монарх или какой-либо коллегиальный орган. С точки зрения Вебера, власть административного аппарата основывается на знании, которым он обладает. Это знание включает, во-первых, специальные навыки в самом широком смысле слова, полученные в ходе профессиональной подготовки. Кроме того, чиновник владеет официальной информацией, которая может быть получена только по административным каналам. Как отмечает в этой связи современный немецкий исследователь В.Брудер: “Специальные знания, накопленные в процессе функционирования государственного управленческого (бюрократического) аппарата, постепенно обретают тенденцию обращаться в знания о методах и способах господства”. Эффективный контроль за деятельностью чиновников возможен в таком случае лишь при наличии источников информации, независимых от бюрократического аппарата. Усилению позиций чиновников в борьбе за власть в значительной степени способствует широкое использование ими понятия “служебной тайны”, когда доступ к той или иной информации жестко ограничивается. Как отмечает Вебер, понятие служебной тайны представляет собой “специфическое изобретение бюрократии”, которое она отстаивает с редкостным упорством. Хотя в некоторых административных сферах (например, внешняя политика) секретный характер ведения дел является объективной необходимостью, бюрократия стремится распространить завесу секретности на всю свою деятельность, исходя из собственных властных интересов и желания избежать какого-либо контроля. Одним из характерных примеров бюрократической секретности послужило Веберу использование статистических данных государственными чиновниками в Пруссии, когда достоянием гласности делались лишь те сведения, которые отвечали интересам бюрократического аппарата. При этом чиновники неизменно пытались представить свои манипуляции со статистическими данными как результат объективного анализа. “Путем тщательного манипулирования данными и избирательного предоставления фактов бюрократы могли под видом административной беспристрастности диктовать политику или сильно влиять на нее”, - резюмирует точку зрения Вебера на эту проблему Ф.Паркин. Как указывал Вебер, бюрократия, естественно, предпочитает иметь дело со слабо информированным, а потому бессильным парламентом. Именно таким, по его мнению, был германский рейхстаг накануне и в ходе первой мировой войны. В свою очередь монарх также был не в состоянии контролировать государственный аппарат. В результате в Германии после ухода с политической арены Бисмарка реальная власть оказалась в руках бюрократического аппарата. В современном государстве, как пишет Вебер, монарх неизбежно является дилетантом во всех сферах управления, за исключением, возможно, лишь военных дел. Поэтому монарх может питать иллюзию, что управляет государством именно он, тогда как в действительности за фасадом монархической власти скрывается бесконтрольное правление бюрократии. В определенном смысле конституционный монарх обладает большими возможностями контроля за аппаратом, чем абсолютный, так как последний зависит от бюрократии как единственного источника информации. Рассматривая взаимоотношения между монархом и бюрократией, Вебер обращается к анализу политической системы современной ему Германии. В рамках этой системы рейхсканцлер, который стоял во главе государственного аппарата, нес ответственность перед императором, а не парламентом. Но на практике такая система означала концентрацию власти в руках Бисмарка, занимавшего этот пост, а после его ухода с политической арены - в руках имперской бюрократии. По мнению Вебера, в условиях Германии между монархом и высшим чиновничеством существовала определенная общность интересов, направленная против лидеров политических партий. Вместе с тем в своих отношениях с бюрократией монарх оставался бессильным, если только он не имел поддержки в парламенте. Кроме хорошо знакомой ему системы управления в Германии, Вебер приводит также пример России. Как уже упоминалось, характеристику российской бюрократии он впервые дает в своих статьях о русской революции 1905 года, озаглавленных: “О ситуации буржуазной демократии в России” и “Переход России к мнимому конституционализму”. Следует подчеркнуть, что, как указывает Ю.Н.Давыдов, содержание этих веберовских работ освоено исследователями творчества немецкого социолога еще далеко не полностью. Авторы предисловия к новейшему английскому изданию политических текстов Вебера также отмечают, что взглядам Вебера на ситуацию в России уделялось на удивление мало внимания. Лишь сравнительно недавно интерес к веберовским статьям о революции 1905 года существенно возрос. Основная проблема, которая рассматривалась Вебером в указанных статьях, заключалась в оценке перспектив буржуазной демократии в России. Для того чтобы дать такую оценку, Вебер проанализировал сложившуюся в российском обществе расстановку социальных сил, прежде всего классовых. При этом веберовский анализ во многом смыкался с марксистским классовым подходом, на что обратили внимание западные исследователи. Несомненно, можно провести определенные параллели, например, между работой Маркса “Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта” и статьями Вебера о России. Как пишет А.Кустарев: “Анализ Вебера весьма близок к марксистскому, поскольку он придает большое значение классам и их интересам, рассматривая классы как агенты революции. Но в его интерпретации классы не единственные агенты революционного процесса в России. Кроме них, есть еще два: институциональные корпорации и идеологические движения. Конечно, все три агента как-то взаимно пересекаются, но не могут быть сведены друг к другу”. Как уже отмечалось, хотя Маркс в “Восемнадцатом брюмера Луи Бонапарта” и допускал относительную самостоятельность государственного аппарата по отношению к господствующему классу, но такая ситуация могла возникнуть лишь в кризисных условиях и сохраняться в течение крайне непродолжительного времени. С другой стороны, Маркс явно не считал возможным существование чисто идеологических движений, не связанных с какими-либо классовыми интересами. Однако именно такой характер, по мнению Вебера, носило российское либеральное движение, не имевшее прочной социальной базы. Проблема бюрократии не является центральной в указанных статьях Вебера, но ей все же отведено в них определенное место. Основным итогом революции 1905 г. явилась, с точки зрения Вебера, бюрократическая рационализация автократии. На смену абсолютной монархии пришла не конституционная монархия, а система “мнимого конституционализма”, характеризующаяся всевластием чиновников. В “Хозяйстве и обществе” Вебер вновь возвращается к примеру России. Он пишет, что в условиях российской политической системы царь лишь изредка мог предпринять какие-либо действия, не отвечающие интересам бюрократии. Во многих случаях он оказывался бессильным перед лицом специализированного чиновничества. В начале ХХ в. административная система в Германии и России являла собой пример того, что Вебер называл “господством чиновников” (Beamtenherrschaft). Это понятие встречается преимущественно в политических статьях Вебера, главным образом в его работе “Парламент и правительство в преобразованной Германии”. Как подчеркивает М.Элброу, данный термин отличался по своему значению от понятия бюрократии. “Под господством чиновников Вебер понимал такое положение дел, - пишет Д.Битэм, - когда бюрократия занимает ведущие государственные посты либо формально, если чиновники назначаются на министерские должности, либо неформально, если в результате слабости политического лидерства чиновники фактически присваивают себе функцию определения политики”. С точки зрения Вебера, “господство чиновников” представляло собой тенденцию, которая присутствовала в любой бюрократической администрации, но могла реализоваться лишь в тех случаях, когда не существовало эффективных средств контроля за деятельностью аппарата. В государственной бюрократии, действовавшей в Германии и России в начале века, “господство чиновников” приняло довольно развитую форму. Веберовский анализ основ власти бюрократии оказал влияние на некоторые современные исследования системы государственного управления в ряде западных и развивающихся стран. В последние годы социологи и политологи, которые шли по стопам Вебера, шире использовали сравнительный подход, позволяющий понять, являются ли определенные черты бюрократического управления общими для всех стран либо они носят специфический характер. Примером современного исследования государственных бюрократий, в значительной мере опирающегося на идеи Вебера, может служить работа английского социолога Дж.Пейджа, в которой проводится сопоставление государственной службы в четырех странах: Франции, Германии, Великобритании и США. Дж.Пейд, рассматривает вопрос о том, насколько система управления этих государств соответствует веберовской модели бюрократии, но центральное значение имеет для него проблема власти административного аппарата и возможностей ее ограничения. В работе этого социолога подробно анализируется роль парламента как средства контроля за деятельностью государственных чиновников, а также воздействие групп влияния на принятие политических решений. Особое внимание он уделяет проблеме политического лидерства в рамках бюрократической системы. С точки зрения Пейджа, в современных западных государствах продолжает действовать выявленная Вебером тенденция к установлению “господства чиновников”. Но в целом в условиях демократии данная тенденция сдерживается существующими механизмами контроля за деятельностью управленческого аппарата. Однако, по мнению ряда авторов, парламентский контроль над государственным аппаратом не всегда является достаточно надежным. Вместе с тем современные западные исследователи указывают на серьезные проблемы, с которыми сталкиваются политические режимы многих развивающихся стран, предпринимающие попытки ограничить власть и привилегии государственных чиновников. Интересный анализ государственной бюрократии, существующей в странах третьего мира, главным образом в Латинской Америке, был проведен Ф.Риггсом в ходе сравнительного исследования президентской формы правления. Как утверждает Риггс, в президентских республиках в ряде латиноамериканских государств власть бюрократии нередко является “...столь всеобъемлющей, что государственные чиновники (особенно военные) становятся главными действующими лицами на политической арене...” Эти чиновники проявляют исключительное упорство, отстаивая свои привилегии. Любые действия правительства, задевающие интересы бюрократии, “...вызывают ожесточенное сопротивление и это обычно принуждает правительства идти скорее на компромиссы с должностными лицами, чем на серьезные издержки, связанные с массовыми проявлениями саботажа, включая и возможность государственного переворота”. Риггс не ссылается на веберовскую концепцию бюрократии, но сделанные им выводы во многом совпадают с результатами других исследований, в которых использовались идеи Вебера. С позиций теории Вебера проблемы государственного управления в развивающихся странах рассматривает, в частности, Д.Битэм. Он пишет: “В силу различных причин диктаторские режимы и многие развивающиеся страны обладают лишь слабо выраженным этосом гражданской службы и неразвитыми процедурами общественного контроля. Управленческие структуры в таких странах часто критикуют за бюрократический произвол. Вызывает сомнение, насколько вообще в данном случае применим термин “бюрократия”, коль скоро они систематически отклоняются от веберовских критериев бюрократии...”. Представляет значительный интерес также вопрос о том, насколько веберовская модель рациональной бюрократии может быть приложена к аппарату управления в обществах советского типа. Эта проблема рассматривалась некоторыми отечественными исследователями. Так, в работах П.П.Гайденко и Ю.Н.Давыдова высказывалось предположение, что в советском обществе сложился принципиально новый тип бюрократии, не укладывающийся в рамки веберовской теории. В дальнейшем Ю.Н.Давыдов развил этот тезис, охарактеризовав данный тип как “тоталитарную” бюрократию. Отличительными чертами такой бюрократии являлись, по его мнению, ее “вездесущность” и репрессивно-карательная ориентация. Но следует отметить, что, если предложенное Ю.Н.Давыдовым описание бюрократии как инструмента прямого насилия, возможно, в определенной степени и применимо к периоду правления Сталина, оно едва ли может быть приложено к партийной бюрократии послесталинской эпохи. Как считают Л.Н.Панина и В.В.Кочетков, советская система может быть описана в терминах веберовской социологии и должна рассматриваться как пример “бюрократического типа господства”, к которому относятся “все развитые государства мира”. Но в таком случае остается неясным, в чем заключалось отличие советской системы от других современных государств. Кроме того, хотя в работе этих авторов приводятся цитаты из “Хозяйства и общества”, там нет ссылок на политические статьи Вебера, в которых проблеме власти бюрократии уделялось центральное внимание. Как уже отмечалось, для характеристики сталинского режима, по-видимому, могут использоваться понятия патримониализма и патримониальной бюрократии. Что же касается советской бюрократии послесталинского периода, она может рассматриваться как чисто бюрократическое господство или “господство чиновников”. Тенденция к установлению такого господства, характерная для всех бюрократических структур, судя по всему, получила в советском обществе свое наиболее последовательное воплощение. Это в значительной мере было связано с устранением всех противовесов бюрократическому господству, будь то система частного предпринимательства или представительная демократия. Но такое развитие событий не удивило бы Вебера, поскольку в своих политических статьях он предсказывал, что переход к социализму означал бы предельное усиление власти бюрократии. 3. Заключение Разработанная в “Хозяйстве и обществе” теоретическая модель бюрократии образует тип рациональной бюрократической организации в социологии Вебера. Для административных структур, приближающихся к данной модели, характерно преобладание формально-правового начала. Принцип личной преданности, на котором основывается патримониальное управление, уступает место объективно установленному служебному долгу. Формируется тип чиновника, который руководствуется в своей деятельности системой формальных правил, а не предписаниями традиции и волей монарха. Однако бюрократия в современном обществе представляет собой не просто безличный инструмент управления, но также и особую социальную группу со своими собственными взглядами и ценностными ориентациями. Идеально-типическая модель рациональной бюрократии не предусматривает такого положения дел, когда корпоративные интересы чиновников получают преобладание над требованиями служебного долга. Тем не менее, анализ типично бюрократических ценностей в работах Вебера свидетельствует о том, что бюрократия нередко действует, исходя из своих собственных групповых интересов, а не интересов той организации, которая использует бюрократический управленческий аппарат. В условиях легального господства сохраняется тенденция к бесконтрольному правлению бюрократии. С точки зрения Вебера, специальная подготовка чиновников и их монополия на владение некоторыми видами информации позволяют бюрократическому аппарату под видом административной беспристрастности фактически определять направление государственной политики. Глава бюрократического аппарата, если только он не обладает достаточной компетентностью в вопросах управления и не имеет независимых источников информации, оказывается беспомощным перед лицом специализированного чиновничества. Вместе с тем отсутствие у чиновников качеств политического лидера приводит к тому, что бюрократический аппарат оказывается не в состоянии решать чисто политические проблемы. Понятие “господство чиновников” Вебер использовал для обозначения такого политического режима, в котором функция определения политики оказывается узурпированной бюрократией. “Господство чиновников” представляет собой тенденцию, которая присутствует в любой бюрократической администрации, но может полностью реализоваться лишь в том случае, если не существует эффективных средств контроля за деятельностью государственного аппарата. Предельное развитие данной тенденции, как полагал Вебер, должно было вызывать крайне неблагоприятные социальные последствия. Проблема ограничения власти бюрократии являлась для Вебера одной из центральных. Немецкий социолог рассматривал различные институциональные механизмы, которые могли бы послужить противовесом бюрократическому управлению. Наибольшие возможности для установления контроля за деятельностью административного аппарата предоставляла, по его мнению, система представительного правления. Вместе с тем основной функцией парламентской системы является, с точки зрения Вебера, отбор политиков, обладающих качествами подлинного лидера. Веберовская концепция плебисцитарной демократии, выдвигающая на передний план харизматического лидера, отразила внутренне противоречивый характер политической теории немецкого социолога. Хотя эта концепция оказала заметное влияние на последующее развитие политической социологии, она оценивалась крайне неоднозначно. Как показал исторический опыт Веймарской Германии, со стороны харизматического лидера может исходить столь же серьезная опасность для демократических институтов и ценностей, как и со стороны бюрократии. Однако для Вебера основная угроза демократии и индивидуальной свободе заключалась в прогрессирующей бюрократизации общественной жизни. С началом “веберовского ренессанса” 70-80-х годов в западной социальной науке наблюдается значительный рост интереса к социологической теории Вебера. Влияние идей Вебера на исследования политических структур и процессов заметно возросло в последние годы. Многие западные ученые опираются на теорию бюрократии Вебера при проведении сравнительных исследований системы государственного управления в различных странах. Российская социология также может многое почерпнуть в арсенале веберианской политической теории. Разработанные Вебером понятия могут успешно использоваться для анализа структур государственного управления в России на различных этапах их эволюции. Обращение к веберовским политическим идеям должно способствовать лучшему пониманию как недавнего прошлого нашей страны, так и современного состояния ее политической системы. 4. Список литературы.

1.

Вебер М. Избранные произведения. М., 1990.

2.

Геллнер Э. Условия свободы: Гражданское общество и его исторические соперники. М., 1995.

3.

Риггс Ф. Сравнительная оценка президентской формы правления // Сравнительная социология: Избранные переводы. М., 1995.

4.

Масловский М.В. Веберовская концепция патримониализма и ее современные интерпретации // Социологический журнал. 1995. N 2.