Каталог :: Право

Реферат: Профессиональный и обыденный уровни правового сознания

                               Содержание:                               
         Введение....................................................с.3         
Основная часть. Правовое сознание:
     1.Профессиональный и обыденный уровни правового сознания..............с.4
1.1.Понятие, структура правосознания.......................с.4
1.2.Виды правосознания.....................................с.9
1.3.Взаимосвязь права и правосознания.....................с.10
1.4.Правовое воспитание...................................с.12
     2.Ценностные типы правового сознания. Правовой нигилизм: его источники и пути
преодоления..................................с.13
2.1.Ценностные типы правового сознания....................с.13
2.2.Нигилизм как общественное явление.....................с.15
2.3.Понятие и источники правового нигилизма...............с.19
2.4.Пути преодоления правового нигилизма..................с.23
Заключение................................................с.25
Список литературы.........................................с.26
                                 Введение                                 
Как явление духовной жизни, право принадлежит к сфере об­щественного и
индивидуального сознания. Нормы права, норма­тивные акты, правоприменительные
решения и другие юриди­ческие феномены могут рассматриваться как своеобразные
тео­ретические и практические проекции культуры, для обозначения которых в этом
качестве науке необходимо специальное понятие. Таким понятием, отражающим
особое измерение правовой ре­альности, в правоведении выступает категория
             правосознания[1].             
Правосознание — это совокупность представлений и чувств, вы­ражающих
отношение людей, социальных общностей к действую­щему или желаемому праву.
Правосознание—одна из форм обще­ственного сознания. Как и иные формы
общественного созна­ния: мораль, религия, искусство, наука, философия, —
правосо­знание выступает специфическим способом духовного познания
действительности. Правосознанию в духовной культуре присуща относительная
самостоятельность. Правовые взгляды, идеи, тео­рии, чувства живут как бы
обособленной жизнью, независимой от экономики, политики, государства и даже
позитивного зако­нодательства. Изменения последнего задает, конечно,
опреде­ленные параметры для развития правосознания, но никогда не способно
кардинально «перестроить» и тем более устранить ис­ходного культурно-
исторического смысла правосознания.
Проблема правового нигилизма и правового идеализма в учеб­ной литературе по
теории государства и права до сих пор не рас­сматривалась. В научном плане
она также в должной мере пока не исследована. Между тем потребность в ее
изучении давно на­зрела, так как названные социально-юридические феномены
широко распространились в практической жизни, сознании людей, политике,
культуре, законотворчестве, государственной и общественной деятельности,
среди юристов. Студентам необхо­димо иметь хотя бы общее представление о сути
этих аномалий, их деструктивной роли, причинах, формах проявления, путях
устранения.
Современное российское общество характеризуется множест­вом различных
противоречий, среди которых наблюдается и такое, как причудливое
переплетение, с одной стороны, тоталь­ного правового нигилизма, а с другой, —
наивного правового идеализма. Как ни странно, оба эти явления, казалось бы
разно-векторные и несовместимые, мирно уживаются и образуют вмес­те общую
безрадостную картину юридического бескультурья.
В первом случае законы откровенно игнорируются, наруша­ются, не исполняются,
их не ценят, не уважают; во втором, на­против, им придается значение некой
чудодейственной силы, способной одним махом разрешить все наболевшие
проблемы. Массовое сознание требует принятия все новых и новых законов чуть
ли не по каждому вопросу. Указанные крайности — следст­вие многих причин, без
преодоления которых идея правового государства неосуществима.
         1.Профессиональный и обыденный уровни правового сознания         
                   1.1.Понятие, структура правосознания                   
Правосознание — весьма независимое, целостное и как бы даже «рядоположенное»
праву явление, требующее изуче­ния в качестве особого объекта правовой
теории, через которое теория права «выходит» на такие сокровенные вопросы,
как сущ­ность права, его генезис, культурная специфика юридического
регулирования в рамках той или иной цивилизации, деформации правового
поведения, источники и причины преступности и иной социальной патологии и
т.д.
Правосознание наиболее полно и разносторонне отражает идеальную, духовную
сущность права как элемента культуры, своеобразной архетипической инварианты
жизненного уклада данного народа. Замечено, что в разных типах цивилизации,
раз­личных культурно-исторических сообществах существуют весь­ма
неоднозначные представления о нормах поведения, о долж­ном, о способах
регулирования тех или иных ситуаций и т.д.
Речь идет об этноправовых закономерностях социального ре­гулирования, выявить
которые можно, только рассматривая пра­восознание как феномен,
«подчиняющийся» определенной внут­ренней логике своего развития, которая
детерминируется не при­казами государственной власти и экономическими
решениями, а прежде всего накопленным культурой духовным, мыслительным
потенциалом мирового и национального права.
Правосознание имеет сложную содержательную морфоло­гию. В науке выработано
понятие структуры правосознания. Структурно правосознание складывается из
двух основных эле­ментов: правовой психологии и правовой идеологии.
Правовая психология соответствует эмпирическому, обыден­ному уровню
общественного сознания, формирующемуся в ре­зультате повседневной
человеческой практики как отдельных людей, так и социальных групп.
Содержанием правовой пси­хологии выступают чувства, эмоции, переживания,
настроения, привычки, стереотипы, которые возникают у людей в связи с
существующими юридическими нормами и практикой их реали­зации. Правовая
психология — своего рода стихийный, «несис­тематизированный» слой правового
сознания, выражающийся в отдельных психологических реакциях любого человека
или той или иной социальной группы на государство, право, законода­тельство,
другие юридические феномены.
Радость или огорчение по поводу принятия нового или отме­ны старого закона,
чувство удовлетворения или недовольства практикой применения юридических
норм, действий правоохра­нительных органов, нетерпимое или равнодушное
отношение к нарушениям юридических запретов — все это правовые чувства
(эмоции) и в совокупности они образуют в общественном созна­нии сферу
правовой психологии.
Не следует думать, что правовая психология как отражение обыденного уровня
жизни играет второстепенную роль в струк­туре правосознания. Отнюдь нет.
Правовая психология — наибо­лее «распространенная» форма осознания права,
присущая в той или иной степени всем общественным отношениям, возникшим с
участием юридического элемента.
Именно в среде психологических реакций право осуществляете ведущие
определения своей социальной сущности — гуманизм, справедливость, формальное
равенство субъектов и т.д. Эти характеристики права выражают человеческие
чувства и оценки: от их адекватности законодательству, психологическому
настрою людей во многом зависит эффективность действующих актов, всей
правореализационной практики.
Более того, правовая психология — наиболее глубинная, «скрытая» от
непосредственного восприятия и понимания сфера правового отражения, которая
дает подчас такие типы индивиду­альных и массовых реакций на право,
законодательство, которые способны кардинально определить успех или неудачу
тех или иных законодательных программ. Невосприятие в психологии населения
тех или иных запретов как реально упречных, а дозво­лений — как социально
оправданных ведет, как правило, к серьезным проблемам в реализации нового
законодательства, порождает многочисленные трудности в деятельности
право­охранительных органов. Игнорирование юридической психоло­гии населения
в правовой политике государства не раз оборачи­валось провалом тех или иных
государственных мероприятий, с точки зрения своих социальных целей часто
общественно полез­ных (борьба с самогоноварением, с отдельными
противоправны­ми традициям и обычаями и т.д.).
Кроме этого, юридическая психология, будучи сама по себе
сложносодержательным, объективно-регуляторным явлением, включает значительную
область бессознательного — целый мир психических явлений и процессов,
обусловленных фактами действительности, во влиянии которых субъект не отда­ет
себе отчета. Сфера бессознательного активно вовлечена в ге­незис правовых
представлений, участвует в формировании как правового (стереотипы, привычки,
автоматизмы и т.д.), так и противоправного поведения.
Бессознательное как явление правовой психологии находит выражение в таких
формах познания действительности, как ин­туиция, психологический аффект (при
совершении тех или иных противоправных поступков), привычные действия,
социальное возбуждение (паника), а также в стремлениях, действиях и
уста­новках, причины которых не осознаются человеком.
Таким образом, правовая психология — принципиально зна­чимая для правового
регулирования сфера общественного сознания, на изучение которой направлены
усилия как теоретиков права, так и специалистов отраслевых юридических наук
[2].
Кроме правовой психологии в структуру правосознания вклю­чается правовая
идеология, которая, в отличие от психологичес­кого восприятия окружающего
мира, соответствует уровню науч­но-теоретического отражения и освоения
действительности.
Правовая идеология — это совокупность юридических идей, теорий, взглядов,
которые в концептуальном, систематизирован­ном виде отражают и оценивают
правовую реальность.
По сравнению с правовой психологией, первичной «субстан­цией» которой
выступают психологические переживания людей, идеология характеризуется
целенаправленным, как правило, на­учным либо философским осмыслением права
как целостного социального института, не в отдельных его проявлениях
(напри­мер, в виде тех или иных норм, судебных решений и т.д.), а в качестве
самостоятельного элемента общества (общественно-экономической формации,
культуры, цивилизации).
В сфере идеологии и через идеологию находят отражение по­требности и интересы
прежде всего социальных групп, классов, народов, государства, мирового
сообщества в целом. Конечно, элемент индивидуального, личностного
присутствует и в идеоло­гическом отражении правовой действительности: та или
иная идеологическая доктрина создается и формулируется, как прави­ло,
отдельными людьми —учеными, философами, общественно-политическими деятелями,
а далее становится достоянием мно­гих также конкретных людей, которые
достигают в своем созна­нии системного целостного отражения государства и
права.
Однако правовая идеология значительно превосходит право­вую психологию по
степени и характеру познания права. Если правовая психология фиксирует во
многом внешний, часто по­верхностно-чувственный аспект, срез правовых
явлений, вполне умещающийся в повседневный человеческий опыт, то правовая
идеология стремится к выявлению сущности, социального смыс­ла, природы права,
пытается, как правило, представить его в виде законченной культурно-
исторической философии и догмы.
Примерами правовой идеологии как способа правового осо­знания
действительности могут служить гегелевская философия права, естественно-
правовая, позитивистская, марксистская доктрина государства и права, многие
современные концепции правопознания. Кроме этого, сфера наибольшего
«применения» правовой идеологии — не индивидуальные и стихийно-массовые
отношения людей, что характерно для правовой психологии, а нацеленность на
выражение интересов, потребностей достаточ­но оформленных,
институционализированных социальных со­обществ: классов, политических партий,
общественных движе­ний, государства, межгосударственных объединений.
Так, те или иные политические организации, участвующие в современных
властеотношениях, создаются, как правило, на ос­нове какой-либо политико-
правовой идеологии — консерватив­ной, либеральной, марксистской, христианской
и т.д. В этом слу­чае правовая идеология выполняет свое основное
предназначе­ние: она служит своеобразным социальным планом-программой
деятельности организованных в партию, движение, в целом по­литическую систему
людей, позволяет им поступать осознанно и целесообразно для достижения
определенных социальных и пра­вовых идеалов.
Примером конкретной, весьма сложной, противоречивой де­ятельности целого
сообщества людей может служить постепен­ный процесс формирования в России
правового государства, ко­торое должно соответствовать как общечеловеческим,
так и на­циональным представлениям о демократии, обеспечении прав че­ловека,
гуманном и справедливом правопорядке. В данном случае доктрина правового
государства служит идеологической основой для развития российской
государственности.
Наличие демократической и социально-, культурно-, истори­чески обоснованной
государственно-правовой идеологии явля­ется жизненно важным условием
деятельности любого общества. Так, одним из фундаментальных выводов уже
десятилетнего пе­риода реформ в России является то, что страна не может жить
без ясной и осмысленной национальной государственно-правовой идеологии.
Шестьдесят девять лет диктата одной — коммунисти­ческой — идеологии породили
на этапе «перестройки» нигилис­тическое отношение к идеологии вообще, создали
иллюзию по­лезности деидеологизации общества, политики, права.
Однако существует неписаный закон: сознание, в том числе и правовое, не
терпит пустоты — какая-то, часто далеко не лучшая, система взглядов его
всегда заполнит. В результате механической деидеологизации возникло
опаснейшее, даже в сравнении с пос­ледствиями экономческого кризиса,
положение: усиливающееся ощущение духовной пустоты, бессмысленности,
бесперспективности, временности всего происходящего, которое зримо
охва­тывает все новые и новые слои населения. В нашем «деидеологизированном»
сознании усиливается тенденция к социальному примитивизму, массовым
аберрациям, утрате и до того слабых иммунитетов от харизматического,
националистического популизма.
На такой зыбкой духовной почве правовое государство и проч­ный правопорядок
невозможны. Поэтому сейчас нарастает об­щественная потребность в новой,
демократической государст­венно-правовой идеологии для России, которая не будет
иметь ничего общего с диктатом, навязыванием и установлением в ка­честве
государственной и единственно верной. Принципы и ме­ханизмы воспроизводства
такой идеологии в общественном со­знании должны быть отличны от прошлого
[3].
Как отмечается в современной отечественной литературе, действительный выбор
для будущего России сейчас заключается не в том, жить ли с идеологией или без
нее, ибо какая-то идеоло­гия будет в любом случае, а в том, какая идеология
наиболее аде­кватна России, ее сущности, духу, перспективам развития.
Без политико-правовой идеологии немыслимо современное цивилизованное
общество. Примерами высокоидеологичных документов могут служить Конституция
США, Конституция ФРГ, французская Декларация прав человека и гражданина 1789
г., которые выступают идеологическим фундаментом демократий и правовых систем
западных стран.
Для России в переходный период правовая идеология приоб­ретает особую
значимость. Национальная правовая идеология позволяет человеку, классам,
партиям так или иначе ориентиро­ваться в новой политической обстановке.
Никакая, даже самая детальная, пропаганда действующего законодательства этого
дать не может. В отличие от конкретных и утилитарных про­грамм, лозунгов,
планов и обещаний правовая идеология ориен­тируется на долговременные
процессы, нормы поведения, в силу чего она способна соединять поколения,
концентрировать смысл их деятельности (в частности, молодежи) на социальные,
созида­тельные цели.
Правовая идеология есть такой синтез правовых знаний, в целом правовой
культуры, который в концептуальном виде до­ступен не только специалистам, но
и широким слоям населения, конкретно каждому человеку, пропагандируя смысл
жизни, ра­боты, ориентируя их в сложном и противоречивом мире.
В конечном счете национальная правовая доктрина — показа­тель высоты
правового сознания общества, она характеризует важнейшие культурно-правовые
ценности, которые служат свое­го рода «пропуском» в семью цивилизованных
народов мира, по­зволяя занять подобающее России, ее нравственному и
истори­ческому потенциалу место.
Какая же правовая идеология актуальна для современной Рос­сии? Теория
отечественного права в последние семь десятилетий строилась на марксистской
доктрине и классовом подходе. Надо сказать, что марксистская методология
государства и права и сей­час сохраняет и будет сохранять в будущем научную
ценность как почтенная и классическая теория, определившая многие процес­сы
не только в России, но и в мире в XX в. Однако сегодня Россия находится в
кардинально новой социально-экономической, ду­ховно-нравственной и
геополитической ситуации, которая тре­бует нового осмысления исходных начал
нашего правового укла­да, в том числе на уровне его идеологического и
культурологичес­кого обоснования.
Можно назвать самые примерные общие параметры будущей целостной и
систематизированной концепции правового разви­тия России.
1. Отечественная правовая идеология не должна строиться на идее социального и
политического раскола, противопоставления одной социальной группы — другой.
Наоборот, теория должна стремиться к максимальному духовному объединению
страны, достижению ею состояния нравственной и духовной соборности,
необходимой степени политической консолидации. Страна уже достаточно пережила
войн, революций, контрреволюций, раско­лов и реформаций и теперь нуждается в
собирании своих интел­лектуальных и материальных сил для трудной
восстановительной и созидательной работы. Право должно в максимальной степени
способствовать реализации этой задачи.
2. Правовая идеология должна быть достаточно открытой для учета и восприятия
исторического опыта, какой бы идеологичес­кой принадлежности он ни был.
Правовая идеология должна вби­рать все конструктивное и полезное для России
из теории и прак­тики прошлого и настоящего.
3. Не принцип «суверенизации» личности по отношению к обществу и государству
в его индивидуалистическом варианте; не огосударствление человека и
подавление его самостоятельности и инициативы: все эти крайности не могут
служить методологи­ческими основами правовой идеологии в России.
Индивидуаль­ность возможна .только через социальность. Необходимо
рацио­нальное сочетание интересов личности и общества, а не домини­рование
одного над другим. Полноценное развитие личности, обеспечение гармонии прав и
обязанностей реализуются через интеграцию человека в общество, его культуру.
4. Правовая идеология должна опираться на принцип укреп­ления и защиты
Российского государства, которое должно быть демократическим, федеративным,
обслуживающим общество, а не стоящим над ним, сильным и эффективным. Надо
ясно пред­ставлять, что отказ от административно-командных методов в условиях
правовой государственности совершенно немыслим и влечет лишь массовый
произвол, разрушение правопорядка. Без грамотных и компетентных
администраторов, без эффективной исполнительной власти с армией, с
оснащенными правоохрани­тельными органами и органами, защищающими внешнюю
без­опасность, ни одно правовое государство мира не может сущест­вовать.
Государственное управление без угрозы применения на­силия или применения
насилия в случай угрозы национальной безопасности страны не может
сохраниться.
Таким образом, правовая психология и правовая идеология как структурные
компоненты правового сознания общества каж­дая своими средствами служат
осуществлению функций правосо­знания в правовом регулировании и в целом
правовой культуре общества. Какие же это функции? Согласно устоявшемуся
мне­нию юридической науки, основные функции правосознания, т.е. направления
воздействия этого явления на общественные отно­шения, — познавательная,
оценочная, регулятивная.
Познавательная функция правосознания заключатся в том, что через восприятие и
осмысление правовых явлений происходит, по существу, познание жизни —
социальной или даже естествен­ной, природной. Задачи такого познания (на
уровне обыденной практики) состоят не в выявлении и изучении общих
закономер­ностей и связанных с ними научных истин, а в установлении
относящихся к правовой реальности событий, действий, состоя­ний, признаков и
т.д. Субъектом такого познания являются как законодатели, так и граждане:
каждый из них использует пред­ставления о сущем и должном праве для
выполнения своих задач в правовом регулировании.
Оценочная функция правосознания состоит в том, что с помо­щью правосознания
дается оценка конкретным жизненным обстоятельствам как юридически значимым.
Правовая оценка — это деятельность субъектов права как граждан, так и
правоприменителей по установлению (отождествлению) различных жизнен­ных
обстоятельств и их социальной и правовой квалификации с точки зрения своих
представлений о праве, законности, должном поведении. Для того чтобы
идентифицировать (оценить) то или иное поведение с позиций права, необходимо
иметь достаточный уровень правового сознания.
Регулятивная функция правосознания реализуется через систе­му мотивов,
ценностных ориентаций, правовых установок, кото­рые выступают специфическими
регуляторами поведения и имеют особые механизмы формирования. Так, информация
о юридических нормах порождает у субъектов права комплекс пси­хологических
реакций: чувств, эмоций, переживаний, с которы­ми связано возникновение
определенной побуждающей или тор­мозящей мотивации поведения. В этом случае
правосознание (в форме правовой психологии) выступает как мотив конкретного
вида поведения.
Через правосознание происходит усвоение и определенных ценностных ориентацией
субъектов в обществе, когда, в частнос­ти, та или иная конкретная личность,
социальная доктрина ста­новится основой устойчивой моральной позиции человека
в жизни, особым стимулом к правомерному поведению. В этом смысле
правосознание, как социальный регулятор, выступает мощным средством
социально-юридического контроля за пове­дением.
Особую значимость в реализации регулятивной функции пра­восознания имеет
правовая установка[4] — готовность,
предраспо­ложенность субъекта к правомерному или противоправному по­ведению,
складывающаяся под влиянием ряда социальных и пси­хофизиологических факторов.
Правовая установка сообщает ус­тойчивый, постоянный, целенаправленный характер
той или иной деятельности, выступая своего рода стабилизатором в ме­няющейся
социальной среде. Положительная правовая установ­ка позволяет упорядочивать
процесс правового воздействия, ос­вобождая субъекта от необходимости каждый раз
заново прини­мать решения в стандартных, ранее встречавшихся ситуациях.
                          1.2.Виды правосознания                          
В теории правоведения различаются следующие виды право­сознания. Обыденное
правосознание — массовые представления людей, их эмоции, настроения по поводу
права и законности. Эти чувст­ва возникают под влиянием непосредственных
условий жизни людей, их практического опыта.
Профессиональное правосознание — понятия, представления, идеи, убеждения,
традиции, стереотипы, складывающиеся в среде профессионалов-юристов. Эта
разновидность правосозна­ния играет наиболее существенную роль в реализации
юридичес­ких норм, и от ее демократической и гуманистической адекват­ности
зависит стиль и дух правовой практики. К сожалению, профессиональному
сознанию юристов свойственны и искаже­ния, и деформации («обвинительный» или
«оправдательный» уклон, бюрократизм, равнодушное отношение к человеческой
беде и т.д.).
Понятия, идеи, убеждения юристов формируются на основе прежде всего юридической
практики и во многом под влиянием юридической науки (идеологии), которая, в
свою очередь, выде­ляет профессиональное сознание юристов в предмет
         специаль­ного анализа[5].         
Научное правосознание — идеи, концепции, взгляды, выра­жающие
систематизированное, теоретическое освоение права. В современных обществах
научному правосознанию принадлежит приоритетная роль в указании путей
развития права, законода­тельства, политико-конституционных отношений.
Носителями и генераторами этого вида отражения правовых явлений высту­пают
ученые-правоведы, работающие, как правило, в специали­зированных НИИ
юридического профиля (Институт государства и права Российской академии наук,
Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве
РФ), госу­дарственных и общественных фондах, центрах (Исследователь­ский
центр частного права в Москве) и разветвленной вузовской системе — как
общегражданской, так и ведомственной (Саратов­ская государственная академия
права, Уральская юридическая академия, Академия МВД РФ и другие вузы).
                  1.3.Взаимосвязь права и правосознания                  
Правосознание — неизбежный спутник права. Существова­ние права нераздельно с
реализацией воли и сознания людей. Требования и нормы общественной жизни не
могут быть выражены в качестве юридических прав и обязанностей субъектов до
тех пор, пока они не «пройдут» через сознание человека. С другой стороны,
реализация права, по сути дела, есть процесс интегра­ции норм в правосознание
народа, конкретных социальных групп.
Связь права и правосознания носит характер взаимодействия, т.е. такого
соотношения, в котором между этими явлениями воз­никает встречная
зависимость.
С одной стороны, развитие и состояние правосознания во многом обусловлено
законодательством. Будучи мощным сред­ством нравственного и интеллектуального
воздействия,, право «в текстах» активно способствует развитию тех или иных
правовых представлений и чувств. С другой — право и законодательство как
позитивные феномены государственного правопорядка на­ходятся в не менее
сильном и мощном «силовом поле» сложив­шегося уровня и характера
правосознания общества, ограничены этим правосознанием, испытывают
зависимость от него в про­цессе как правотворчества, так и правореализации.
Роль правосознания в правотворческой деятельности заключа­ется прежде всего в
том, что сознание в форме правовой идеоло­гии выступает ведущей детерминантой
современного правообразования. Формирование права через специально
разработанную правотворческую процедуру предполагает четко выраженные стадии
подготовки законопроектов, среди которых принципи­ально важное значение имеют
такие, как предварительное изуче­ние мнения граждан и правоприменителей о
необходимости и характере регулирования данного вопроса, сферы общественных
отношений; разработка концепции будущего нормативного акта, которая в
систематизированном виде определяет цели, задачи, средства, способы и
возможные результаты правового регулиро­вания.
Понятно, что на этих стадиях правосознание играет ведущую роль — как в виде
психологических ожиданий и стремлений людей в сфере права, так и в форме
исповедуемых законодателем философских, социально-экономических и
политических прин­ципов и представлений о должном упорядочении той или иной
сферы общественных отношений. Таким образом, правосозна­ние дает единственно
возможный для генезиса права «строитель­ный материал» в виде помыслов,
чувств, представлений различ­ных субъектов законотворческого процесса —
физических и юридических лиц — всей духовной культуры общества. Государство,
формулируя юридические нормы, в первую очередь должно опираться на
правосознание и правовую культуру народа, дифференцировать и стимулировать
лучшие их образцы, стремиться не к абстрактно-оторванному от жизни и духа
страны «творчеству» закона, а объективированию в действующем праве уже
интегрированных в общественное сознание эталонов и регу­ляторов поведения.
В последние годы в связи с процессом демократизации в Рос­сии, созданием
представительных органов государственной власти, обладающих реальными
полномочиями в сфере право­творчества, роль общественного мнения по вопросам
юридичес­кой политики заметно возросла. Законодатель — депутатский корпус,
избираемый свободными демократическими выборами на альтернативной основе, в
своей деятельности стремится опе­реться на действительные интересы и
потребности различных социальных групп, мнение которых выступает
побудительными мотивами при подготовке тех или иных законопроектов.
Сущест­венно возросло значение юридической науки в работе правообра-
зовательного механизма, что накладывает на отечественную пра­вовую теорию, в
целом научное правосознание большую ответст­венность за обоснованность и
качество своих рекомендаций.
Не менее значима роль правосознания в нормальном функци­онировании
правореализационной деятельности. Статус правосо­знания в этой сфере
определяется двумя направлениями.
1. Правосознание образует необходимый психологический и идеологический
контекст для добровольного соблюдения субъ­ектами юридических норм. Развитое
чувство права и законности, интегрированности в действующий правопорядок и
правовую культуру является ведущей гарантией массового соблюдения тре­бований
правовых предписаний.
2. Правосознание выполняет важные функции в процессе применения правовых норм
должностными лицами. Трудно представить случай применения юридической нормы
вне кон­текста правосознания судьи, прокурора, следователя и др. Долж­ностные
лица обязаны понять, уяснить, разобраться в смысле права, его требований и
дозволений. Без развитого правосозна­ния сделать это невозможно. На основе
правосознания делается оценка доказательств по делу. Так, статья 71 УПК РСФСР
пре­дусматривает, что суд оценивает доказательства по своему внут­реннему
убеждению.
Роль правосознания возрастает при вынесении решения по делу. Так, при
назначении наказания, в целом определении меры уголовной ответственности суд,
руководствуясь законом и своим правосознанием, учитывает характер и степень
общественной опасности деяния и деятеля, особенности личности,
обстоятель­ства, смягчающие и отягчающие его вину (ст. 60 УК РФ).
При восполнении «пробелов в праве», когда возникает необ­ходимость применения
аналогии права (ст. 10 ГПК РСФСР), пра­восознание судьи служит ориентиром для
отыскания нужного закона, сходного по смыслу и предмету регулирования, или
по­могает в оценке общих начал и принципов законодательства.
Таким образом, правосознание как бы пронизывает весь ме­ханизм правового
регулирования и правового воздействия на об­щественные отношения: оно не
только предшествует созданию юридических норм, но и «сопровождает» их на всем
протяжении действия норм и даже после отмены. От специфики правосозна­ния
общества, уровня его зрелости во многом зависят сила права, эффективность
всего правового регулирования.
                         1.4.Правовое воспитание                         
Правосознание людей, объединенных в социальные общнос­ти, — явление во многом
объективное, складывающееся под воз­действием сочетания многочисленных
факторов: социально-экономических, политических, этнопсихологических,
культур­но-исторических. Но это вовсе не означает, что на процесс
фор­мирования сознания людей в юридической области нельзя воз­действовать
целенаправленно.
Наоборот, правосознание, как и сознание нравственное, ре­лигиозное, научное,
нуждается в систематическом рациональ­ном формировании, стимулировании,
позитивном социальном развитии. Система мер, направленных на интеграцию в
сознание людей политико-правовых идей, норм, принципов, представля­ющих
ценности мировой и национальной правовой культуры, выступает как правовое
воспитание.
Правовое воспитание— это целенаправленная дея­тельность государства,
общественных организаций, отдельных граждан по передаче юридического опыта;
систематическое воз­действие на сознание и поведение человека в целях
формирова­ния определенных позитивных представлений, взглядов, цен­ностных
ориентаций, установок, обеспечивающих соблюдение, исполнение и использование
юридических норм.
Содержанием правового воспитания является приобщение людей к знаниям о
государстве и праве, законности, правах и свободах личности, выработка у
граждан устойчивой ориентации на законопослушное поведение.
Правовое воспитание — сложная и многоаспектная система деятельности. Конечно,
многие правовые ценности, имея основу и происхождение в моральных нормах,
усваиваются личностью в процессе разнообразной социальной практики, через
иные, не правовые формы и каналы формирования общественного созна­ния. Однако
правовое воспитание предполагает создание специ­ального инструментария по
донесению до разума и чувств каждо­го человека правовых ценностей,
превращение их в личные убеж­дения и внутренний ориентир поведения.
Таким образом, формы, средства и методы правового воспи­тания выступают
организационным и методологическим механиз­мом, с помощью которого субъекты
правового воспитания воз­действуют на общественное и индивидуальное сознание,
помо­гая последнему воспринять правовые принципы и нормы.
Каковы основные элементы механизма правового воспитания? Прежде всего это
формы, т.е. конкретные способы организации воспитательного процесса. В
современных условиях применяют­ся самые разнообразные формы правовой работы с
населением: правовой всеобуч; пропаганда права средствами массовой
ком­муникации; правовоспитательная работа в связи с теми или иными
конституционными мероприятиями (референдумы, вы­боры и т.д.).
Система мероприятий правового всеобуча включает в себя ра­боту специальных
правовых семинаров, школ, курсов, которые организуются государственными и
общественными органами как на коммерческой, так и на бюджетной основе. К
формам правовоспитательной работы через средства массовой информа­ции
относятся беседы на правовые темы, «Круглые столы» спе­циалистов права,
дискуссии по актуальным вопросам политико-правовых отношений, тематические
передачи «Человек и закон», комментарии нового законодательства специалистами
и т.д.
К сожалению, в настоящее время значительно сократился удельный вес массовой
правовоспитательной работы, в том числе по месту жительства граждан. Эта
работа ведется, по сути дела, лишь в связи с периодическими избирательными
или иными кон­ституционно необходимыми мероприятиями. Между тем прак­тикой
выработаны и успешно использовались такие формы мас­совой правовой работы,
как лекционная пропаганда, всевозмож­ные лектории по юридической тематике,
недели, декады, месяч­ники правовых знаний, научно-практические конференции,
сборы и т.д.
Серьезным недостатком нынешней практики воспитательной работы в юридической
области является недооценка организаци­онных форм, рассчитанных на молодежную
аудиторию: школь­ных правовых олимпиад, диспутов на темы права, морали,
круж­ков «молодого юриста», «друзей милиции» и т.д.
Новый этап развития отечественной государственности, из­менение форм
собственности и методов экономического регули­рования диктует необходимость
переоценки и многих традици­онных форм правового воспитания. Однако важно
сохранить оп­равдавший себя опыт в этой области, стимулировать его развитие
на новом экономическом и политико-правовом фундаменте.
В условиях беспрецедентного роста преступности, снижения социальной
защищенности граждан как никогда важно разъяс­нение их прав, возможностей
(немало возросших) по судебному обжалованию незаконных и необоснованных
действий, возме­щению ущерба, пользованию теми или иными гражданскими,
политическими, имущественными правами.
Здесь никогда не утратит своего значения живое слово, газет­ная, журнальная
статья, кинофильмы, театральные постановки, наглядные формы, направленные на
воспитание чувства уваже­ния к правам, свободам людей, разъяснение новых
экономичес­ких возможностей граждан, новых юридических видов социали­зации
человека в рыночной экономике.
Вторым важным элементом механизма правового воспитания выступают
разнообразные методы правовоспитательной рабо­ты — приемы, способы
разъяснения политико-правовых идей и принципов в целях воздействия на
сознание и поведение личнос­ти в интересах правопорядка. К методам правового
воспитания относятся конкретные и весьма многообразные приемы
педаго­гического, эмоционального, логико-гносеологического воздей­ствия на
воспитуемых. Обучение этим приемам обычно осущест­вляют специально
подготовленные методисты-референты по правовой пропаганде и воспитанию в
рамках Всероссийской ор­ганизации общества «Знание».
Важным методом правового воспитания является правовое просвещение —
центральное звено в деятельности юридической секции общества «Знание».
Правовое просвещение, т.е. процесс распространения правовых знаний, служит
росту общей юриди­ческой культуры и образованности населения. Главная цель
пра­вового просвещения в качестве метода правовой пропаганды — воспитание
уважения к праву и законности как ценностной уста­новки широких слоев
населения России.
     2.Ценностные типы правового сознания. Правовой нигилизм: его источники и пути
                                 преодоления                                 
                  2.1.Ценностные типы правового сознания                  
Научное правосознание опирается на изучение состояния дейст­вующей правовой
системы, необходимых перемен, социальных зака­зов и ожиданий в правовой
сфере. Научное правосознание характе­ризует идеологический пласт и состоит
как из общетеоретических знаний, так и из знаний отраслевых юридических наук.
Научное правосознание формирует предложения de lege lata и de lege ferenda.
Эти два возникших еще в далеком прошлом подхода со­ответственно относятся к
оценке, в том числе критике, действующе­го законодательства и к предложениям
об улучшении права на пер­спективу, в будущем.
Разумеется, к научному правосознанию относится весь спектр проблем правового
развития человечества, в том числе гипотезы об «отмирании» права, о правовом
нигилизме, представления о законе как воле государства и т.д.
Мощным и весьма древним течением в правосознании являются религиозные влияния
на правовые взгляды, правовые чувства. Там и тогда, где и когда право
приобретает религиозные формы (например, каноническое право), роль
религиозных идей и чувств становится ре­шающей.
В структуре правосознания выделяются также виды: индивидуаль­ное, групповое,
в том числе классовое, общенациональное (массовое) правосознание.
Индивидуальное правовое сознание формируется у каждого члена общества, так
или иначе включенного в общественные отношения, в различные движения, партии,
структуры. Например, члены движения «зеленых» (экологические движения) имеют
свою систему правовых взглядов, оказывающих формирующее влияние на
индивидуальное правосознание. Иными словами, индивидуальное и групповое
право­сознание не отделены друг от друга китайской стеной, взаимосвязаны и
переплетены. Но тем не менее на теоретическом уровне четко выделяется
индивидуальное правосознание.
Каналы формирования индивидуального правосознания самые различные. Это и
средства массовой информации, и сведения о пра­ве, которыми делится сосед,
это и сборники, и рассказы отсидевших в местах лишения свободы бывалых людей,
и представления, идущие из глубины веков.
Индивидуальное правосознание гражданина имеет широкий диа­пазон: от
конформизма до нонконформизма, т. е. от приспособлен­чества, законопослушания
до протеста, отрицания действующего за­конодательства, до надежды на правовые
перемены. Но в целом индивидуальное правосознание - это фактор формирования
актив­ности личности, предпринимательства, стимулирования использова­ния
прав, свобод и исполнения обязанностей.
Индивидуальное правосознание должностного лица, казалось бы, должно быть
всегда ориентировано на исполнение закона, на актив­ное продвижение правовых
требований в жизнь. Но, увы, как же ши­роко среди должностных лиц (многих
чиновников) распространены эмоциональные представления о законе, который, по
их мнению, что столб: свалить нельзя, а обойти можно. Этому способствовала и
мно­голетняя практика высших структур российского общества. Например,
длительное время в правосознание советского чиновника внедрялось «ленинское»
положение о том, что «обойти декрет нельзя, за одно предложение об этом
отдают под суд». Эта фраза из записки Ленина в 1919 году одному из своих
сотрудников цитировалась бесконечное множество раз в различных учебниках,
статьях, научных трудах.
Однако, когда в 5-м издании Сочинений Ленина эта записка бы­ла опубликована
полностью, оказалось, что фраза имела продолже­ние. «Но провести изъятие из
декрета через ЦИК можно и должно, и я сие советую», - писал на самом деле В.
Ленин. Так создавался двойной стандарт по отношению к закону (декрету, по
тогдашней терминологии). И неудивительно, что многие должностные лица этот
двойной стандарт неплохо усвоили за долгие десятилетия господства
административно-командной системы. Однако неосновательное обобщение на уровне
обыденного сознания распространенности та­ких представлений является
неверным. Не так-то просто должност­ному лицу иной раз пробиться сквозь сеть
противоречий в законах, правильно их истолковать, найти закон, обеспечивающий
целесооб­разное решение исполнительной власти и т.п. Подчас именно эта
сложнейшая чиновничья работа в обыденном сознании представля­ется произволом,
усмотрением, «обходом» закона и тому подобными прегрешениями. Но это неверные
представления, не учитывающие объективные проблемы исполнительной власти.
Групповое правосознание в свою очередь имеет сложную структу­ру: классовое,
иных социальных групп, общественных организаций, партий. Это правосознание по
социологическим исследованиям чаще всего формируется вокруг тех или иных
конкретных законопроектов, законов.
Наконец, правосознание общества (массовое правосознание) про­являет себя в
ходе общенациональных акций типа референдума, го­лосования за тех или иных
кандидатов в депутаты, на должность пре­зидента и т.п. Это весьма сложный
феномен, который изучают и измеряют разными способами.
Анкеты, опросы, включенные наблюдения и другие социологиче­ские приемы
позволяют измерять содержание правосознания на раз­ных уровнях в научных и
практических целях.
Измерение правосознания служит прежде всего общественной, объективной оценке
состояния правовой системы, ее необходимым изменениям.
                  2.2.Нигилизм как общественное явление                  
Нигилизм вообще (в переводе с латинского — ничто) выража­ет отрицательное
отношение субъекта (группы, класса) к опреде­ленным ценностям, нормам,
взглядам, идеалам, отдельным, а подчас и всем, сторонам человеческого бытия.
Это одна из форм мироощущения и социального поведения. Нигилизм как течение
общественной мысли зародился давно, но наибольшее распро­странение получил в
прошлом столетии, главным образом в За­падной Европе и в России.
Он был связан с такими философами леворадикального на­правления, как Якоби,
Прудон, Ницше, Штирнер, Хайдеггер и др. Нигилизм многолик, он может быть
нравственным, право­вым, политическим, идеологическим, религиозным и т.д., в
зави­симости оттого, какие ценности отрицаются, о какой сфере зна­ний и
социальной практики идет речь — культуре, науке, искус­стве, этике, политике,
экономике. Между ними много оттенков, нюансов, взаимопереходов. Каждая из
разновидностей этого те­чения имеет свою историю.
Русский писатель И.С. Тургенев вывел в своих романах яркие образы
героев-бунтарей, отвергавших многие постулаты окру­жавшей их действительности и
предлагавших новые идеи. Ниги­листами были революционные демократы, резко
критиковавшие современные им порядки и призывавшие к замене их более
спра­ведливыми. Нигилизм носил революционный характер. Напри­мер, о своем
Базарове Тургенев писал, что если он называется нигилистом, то надо читать:
революционером[6]. В 1866 г. М.А. Ба­кунин
в знаменитых письмах к А.И. Герцену советовал последне­му «искать молодую
поросль новой молодежи в недоученных уче­никах Чернышевского и Добролюбова, в
Базаровых, в нигилис­тах — в них жизнь, в них энергия, в них честная и сильная
                 воля»[7].                 
Развернутая характеристика социального нигилизма, широко распространившегося в
начале XX столетия в определенных слоях русского общества, была дана в
знаменитом сборнике «Вехи», вышедшем в 1909 г. и получившем впоследствии
широкий общественный резонанс. Один из его авторов, а именно С.Л. Франк, с
особым пафосом подчеркивал, что если бы можно было одним словом определить
умонастроение нашей интеллиген­ции, то нужно назвать его морализмом. «Русский
интеллигент не знает никаких абсолютных ценностей, никаких критериев, ни­какой
ориентировки в жизни, кроме морального разграничения людей, поступков,
состояний на хорошие и дурные, добрые и злые. Морализм этот есть лишь отражение
ее нигилизма... Под нигилизмом я разумею отрицание или непри­знание абсолютных
(объективных) ценностей»[8].
Общей (родовой) чертой всех форм нигилизма является от­рицание, ноне всякое
отрицание есть нигилизм. Отрицание шире, оно органически присуще человеческому
сознанию, диа­лектическому мышлению. Поэтому далеко не всех, кто что-либо
отрицает, можно считать нигилистами. В противном случае сам термин «нигилизм»
теряет свой смысл и растворяется в более объемном понятии — «отрицание»
[9].
Следовательно, нигилистическое отрицание и диалектичес­кое отрицание — разные
вещи. Гегелевский закон отрицания от­рицания никто пока не отменил. В
историческом плане нельзя безоговорочно негативно, с позиций голого отрицания,
оцени­вать различные освободительные движения, их идеологов и участников, так
как это объективные закономерные процессы. Тем более если речь идет об
эволюционном развитии. Ф. Энгельс, имея в виду движущие силы формационных
периодов и смену последних, писал: «Появление молодой буржуазии нашло свое
отражение в либерально-конституционном движении, а зарож­дение пролетариата — в
движении, которое обычно называют ни­гилизмом»
[10].
Здесь термин «нигилизм» употребляется в положительном контексте. Вообще,
борьба против антинародных, тоталитарных режимов, произвола правителей,
диктаторов, попрания свободы, демократии, прав человека и т.д. не является
нигилизмом в соб­ственном смысле этого слова. Самовластие тиранов во все
време­на осуждалось. Еще Руссо заметил: «Деспот не может жаловаться на
свергающее его насилие». Это значит, что не всякая револю­ция есть зло.
Когда нигилизм становится естественным (объективным) от­рицанием старого,
консервативного, реакционного, он перестает быть нигилизмом. К примеру,
отрицание многих мрачных и даже трагических страниц из нашего недавнего
прошлого, прежде всего в государственной и политико-правовой сфере жизни
об­щества, справедливо и оправданно, так как представляет собой неизбежный
процесс обновления.
Позитивный заряд несет в себе конструктивная критика недо­статков, порочных
или отживших порядков, несовершенства тех или иных институтов, действующих
законов, политико-правовой системы — вообще, отрицательных явлений
действительнос­ти. В этом смысле вполне естественным было, например,
дисси­дентское и правозащитное движение в СССР в 50—70-х годах, осуждение
брежневщины, застоя, не говоря уже о более ранних сталинских беззакониях. Как
прогрессивную оценивает история деятельность русских революционных демократов
— Герцена, Добролюбова, Чернышевского и других, выступавших против ца­ризма,
самодержавия, социального угнетения.
Однако в целом нигилизм, в традиционном его понимании, воспринимается в
большинстве случаев как явление деструктив­ное, социально вредное, особенно в
наше время. Нередко ниги­лизм принимает разрушительные формы. В крайних своих
про­явлениях он смыкается с различными анархическими, лево- и праворадикальными
устремлениями, максимализмом, больше­визмом и необольшевизмом, политическим
экстремизмом[11]. Ни­гилизм — стереотип
мышления любого радикалиста, даже если он этого не осознает.
Характерным признаком нигилизма является не объект от­рицания, который может
быть лишь определителем его конкрет­ного вида, а степень, т.е. интенсивность,
категоричность и бес­компромиссность этого отрицания — с преобладанием
субъек­тивного, чаще всего индивидуального начала. Здесь выражается
гипертрофированное, явно преувеличенное сомнение в из­вестных ценностях и
принципах. При этом, как правило, из­бираются наихудшие способы действия,
граничащие с анти­общественным поведением, нарушением моральных и право­вых
норм. Плюс отсутствие какой-либо позитивной программы или, по крайней мере,
ее абстрактность, зыбкость, аморфность.
Социальный нигилизм особенно распространился у нас в пе­риод «перестройки» и
гласности. Он возник на волне охвативше­го всю страну всеобщего негативизма,
когда многое (если не все) переоценивалось, переосмысливалось, осуждалось и
отверга­лось. С одной стороны, была видна очистительная функция ни­гилизма, а
с другой, — его побочные последствия, издержки, ибо сплошной поток негатива
сметал на своем пути и позитивные начала.
Расчистка «авгиевых конюшен» сопровождалась такими явле­ниями, как
безудержное самобичевание, развенчание и осмеяние прежнего опыта, сложившихся
культурно-исторических традиций и привычек, изображение уходящего времени
только в чер­ных красках. Лейтмотивом этих умонастроений было: «У нас все
плохо, у них все хорошо». С пьедесталов летели имена и ценнос­ти, в которые
еще вчера беззаветно верили.
Зацикленность на обличительстве, уничижительной критике граничила подчас с
утратой чувства национально-государствен­ного достоинства, формировала у
людей и всего общества ком­плекс неполноценности, синдром вины за прошлое, за
«истори­ческий грех». Раздавались даже призывы к всеобщему покаянию. В то же
время значительные слои населения резко осуждали «танцы на гробах», выступали
против забвения памяти и заветов предков.
На крайности этого «самошельмования», потерю меры обра­щали внимание многие
зарубежные деятели[12]. Между тем
копа­ние в прошлом особого успеха не принесло. При этом ошибки предшественников
не помогли избежать новых. Отсюда ирони­ческие остроты публицистов: мы одержали
«сокрушительную победу».
Отречение от всего, что было «до того», от старых фетишей объективно подпитывало
нигилистические разрушительные тен­денции, которые не уравновешивались
созидательными. Как справедливо отмечалось в литературе, «у нас было два
пиковых проявления тоталитарного мышления и сознания: тотальная апо­логетика
послереволюционного прошлого и тотальное его нис­провержение»
[13].
Такие же оценки давала пресса: «Мы буквально соревнова­лись в уничтожении
общественных идеалов: кто страшнее вывер­нет наизнанку все, чему раньше
поклонялись. Пора одуматься»[14]. С этим
созвучен более поздний вывод о том, что «мы и сейчас в большевистской манере
пытаемся утвердить новые утопии, не считаясь ни с чем. ... Между тем переход от
тоталитарного обще­ства к нормальному, гражданскому, невозможно осуществить
по-большевистски одномоментно»[15].
Сегодня нигилизм выражается в самых различных ипостасях: неприятие
определенными слоями общества курса реформ, нового уклада жизни и новых
(«рыночных») ценностей, недоволь­ство переменами, социальные протесты против
«шоковых» мето­дов осуществляемых преобразований; несогласие с теми или иными
политическими решениями и акциями, неприязнь или даже вражда по отношению к
государственным институтам и структурам власти, их лидерам; отрицание не
свойственных рос­сийскому менталитету «западных» образцов поведения,
нравст­венных ориентиров; противодействие официальным лозунгам и установкам;
«левый» и «правый» экстремизм, национализм, вза­имный поиск «врагов».
Среди значительной части населения преобладают фрондистские настроения,
негативное отношение к происходящему, ко многим фактам и явлениям
действительности. Инакомыслие не подавляется, но оно существует. Подрываются
духовные и мо­ральные основы общества, вместо них утверждаются мерканти­лизм,
потребительство, культ денег, наживы; идеальное вытесня­ется материальным.
Соответственно изменились критерии пре­стижа личности, ее социальной роли,
признания.
Общественное мнение стало менее чувствительным, мягко говоря к нарушениям
нравственных норм. У многих сохраня­ется устойчивая ностальгия по прошлому, в
их сознании еще живет образ СССР. Сам процесс «смены вех», идеологической
переориентации миллионов людей, включая «вождей», — труд­ный и болезненный,
он предполагает ломку всей системы ста­рых взглядов и отношений, отказ от
укоренившихся привычек и традиций.
Нигилизм «сверху» проявляется в форсировании социальных преобразований,
левацком нетерпении добиться всего и сразу путем «красногвардейских атак» на
прежние устои, в популизме, конъюнктуре, демагогии, разрушительном зуде,
обвальной при­ватизации, призывах как можно быстрее покончить с советским
наследием, «империей зла», коллективисткой идеологией и пси­хологией. Были и
такие «нигилисты», которые предлагали без промедления превратить единую
страну в 40—60 «независимых государств». Устойчиво развивалась тенденция:
«весь мир наси­лья мы разрушим до основанья, а затем...»
Эволюция, этапность, постепенность уже мало кого тогда уст­раивала — только
«революция», хотя «план по революциям», как выражаются журналисты, давно
Россией перевыполнен. В наши дни заметны сдвиги к силовым приемам решения
политико-го­сударственных проблем. Дают о себе знать злоупотребления новой
постсоветской номенклатуры, бюрократии. Как видим, спектр социального
нигилизма весьма пестр и богат, переливает всеми цветами радуги. Так или
иначе он поразил все слои обще­ства, оба его политических фланга, а также
центр.
               2.3.Понятие и источники правового нигилизма               
Правовой нигилизм — разновидность социального нигилизма как родового понятия.
Сущность его — в общем негативно-отри­цательном, неуважительном отношении к
праву, законам, нор­мативному порядку, а с точки зрения корней, причин — в
юриди­ческом невежестве, косности, отсталости, правовой невоспитан­ности
основной массы населения. Подобные антиправовые уста­новки и стереотипы есть
«элемент, черта, свойство общественно­го сознания и национальной психологии...
отличительная осо­бенность культуры, традиций, образа жизни»
[16]. Речь идет о невостребованности права обществом.
Одним из ключевых моментов здесь выступает надменно-пре­небрежительное,
высокомерное, снисходительно-скептическое восприятие права, оценка его не как
базовой, фундаментальной идеи, а как второстепенного явления в общей шкале
человеческих ценностей, что, в свою очередь, характеризует меру
цивилизо­ванности общества, состояние его духа, умонастроений, соци­альных
чувств, привычек.
Стойкое предубеждение, неверие в высокое предназначение, потенциал,
универсальность возможности и даже необходимость права — таков морально-
психологический генезис данного фе­номена. Наконец, отношение к праву может
быть просто индиф­ферентным (безразличным, отстраненным), что тоже
свидетель­ствует о неразвитом правовом сознании людей.
Играет свою негативную роль и простое незнание права. Ак­туально звучат слова
И.А. Ильина о том, что «народ, не знающий законов своей страны, ведет
внеправовую жизнь или довольству­ется... неустойчивыми зачатками права.
...Народу необходимо и достойно знать законы, это входит в состав правовой
жизни. Поэ­тому нелеп и опасен такой порядок, при котором народу недо­ступно
знание права... Человеку, как существу духовному, невоз­можно жить на земле вне
права»[17].
Правовой нигилизм имеет в нашей стране благодатнейшую почву, которая всегда
давала и продолжает давать обильные всходы. Причем эта почва постоянно
удобряется, так что «неурожай­ных» лет практически не было. Как раньше, живем
в море безза­кония, которое подчас принимает характер национального бед­ствия
и наносит обществу огромный и невосполнимый ущерб.
Корни же этого недуга уходят в далекое прошлое. В специаль­ной литературе
отмечается, что юридические доктрины в России отражали широкий диапазон
взглядов — «от правового нигилиз­ма до правового идеализма. ... Идея закона
ассоциировалась ско­рее с главой государства, монархом, нежели с юридическими
нормами. В общественном сознании прочно утвердилось пони­мание права
исключительно как приказа государственной влас­ти»
[18]. Представления о праве как указаниях «начальства» настой­чиво
культивировались в народе — то, что исходит сверху, от властей, то и есть
право. Но еще Л. Фейербах заметил: «В государ­стве, где все зависит от милости
самодержца, каждое правило становится шатким»
[19].
Даже такой ценитель и пропагандист права, как В.А. Кистя-ковский, в своей
известной статье в защиту права пишет: «Право не может быть поставлено рядом с
такими духовными ценностя­ми, как научная истина, нравственное совершенство,
религиоз­ная святыня. Значение его более относительно»
[20]. Данное выска­зывание отводит праву отнюдь не первое и даже не второе
место в общем культурном наследии человечества.
Давно сказано: на Руси всегда правили люди, а не законы. Отсюда наплевательское
отношение к закону как свойство нату­ры русского обывателя. Расхожими стали
горькие слова Герцена о том, что жить в России и не нарушать законов нельзя.
«Русский, какого бы звания он ни был, обходит или нарушает закон всюду, где это
можно сделать безнаказанно; совершенно так же поступа­ет и правительство»
[21]. С этим созвучна и мысль Салтыкова-Щед­рина о том, что суровость
российских законов смягчается необя­зательностью их исполнения.
Известны крайне отрицательные суждения Л.Н. Толстого о праве, который называл
его «гадким обманом властей». Так что несоблюдение законов — устойчивая
российская традиция.
К сожалению, мы не только не избавились от этого застарело­го порока, но в
полной мере унаследовали его, а во многом «обо­гатили». На протяжении
длительного времени право в обществе «реального социализма» всячески
умалялось, принижалось, в нем не видели истинно демократического и
общепризнанного краеугольного института, высокой социальной и культурной
ценности. Право, скорее, терпели как необходимое декоративное украшение,
формальный атрибут, фасад, свойственные любому «благопристойному»
государству. Ведь в сталинской Конститу­ции и некоторых других актах были
внешне вполне демократи­ческие и гуманные нормы о правах и свободах личности,
гаран­тиях ее неприкосновенности, участия в общественных делах и т.д.
Действовало социальное законодательство.
Но в целом право считалось «неполноценной и даже ущерб­ной формой социальной
регуляции, лишь на время и лишь в силу печальной необходимости, заимствованной
у прежних эксплуа­таторских эпох»[22].
Это было, по сути, лицемерно-маскирующее признание права авторитарным режимом,
который не очень-то и нуждался в нем, так как использовал в основном
волюнтарист­ские методы правления.
В то время не только никто не собирался возводить в стране храм законности и
права, но даже не знал, как это делается — архитекторов не было. А.Я.
Вышинский, мягко говоря, не оправ­дал таких надежд. Напротив, он создал храм
беззакония.
Вместе с тем из права максимально выжимали его каратель­ные возможности и
немало «преуспели» в этом. Командно-бюро­кратическая система не только не
боролась с правовым нигилиз­мом, но по-своему опиралась на него, ибо он
прекрасно вписы­вался в эту систему. О правовом нигилизме даже не говорили,
как будто его не существовало. В этой двойственности, своеобразном
политическом флирте — корни рассматриваемого явления. С одной стороны, право
— рудимент и помеха, с другой — оно с полной отдачей использовалось как
инструментально-принуди­тельное средство.
В период сталинщины процветал как правовой нигилизм, так и правовой
тоталитаризм. Ведь колесо репрессий крутилось в юридических формах,
разыгрывались «театрализованные» про­цессы со всеми их атрибутами, скрупулезно
соблюдались соот­ветствующие нормы, инструкции. Право использовалось в
каче­стве «дубинки», с помощью которой, как известно, можно и на­падать, и
защищаться. Это значит, что право, в зависимости от того, в чьих оно руках,
способно творить как добро, так и зло. Это «палка о двух концах». Еще И. Кант
заметил: «Право может слу­жить как средством ограничения произвола, так и
средством по­прания свободы человека»[23]
.
«Перестроечные» процессы, наря­ду с очистительной миссией, послужили мощным
катализатором социально-правового нигилизма, который был вызван не только
чисто внешними неурядицами этой ломки, но и более глубокими (подспудными)
причинами.
В.А. Туманов отмечает, что, как только страна отказалась от тоталитарных методов
правления и попыталась встать на путь правового государства, как только люди
получили реальную воз­можность пользоваться правами и свободами, так сразу же
дал о себе знать низкий уровень правовой культуры общества, десяти­летия
царившие в нем пренебрежение к праву, его недооценка. Юридический нигилизм при
востребованном праве оказался куда более заметным, чем при праве
невостребованном[24].
Сегодня главный источник рассматриваемого зла — кризис­ное состояние
российского общества. Социальная напряжен­ность, экономические неурядицы,
распад некогда единого жиз­ненного пространства, региональный сепаратизм,
дезинтегра­ция, морально-психологическая неустойчивость общества и многое
другое не только не способствуют преодолению правово­го нигилизма, но
постоянно воспроизводят и приумножают его.
Сложились идеальные условия для тех, кто не в ладах с зако­ном, у кого на
первом плане эгоистический интерес. Расхлябан­ность, произвол, своеволие,
игнорирование правовых и иных со­циальных норм достигли критической точки, за
которой начинаются стихия, хаос, разлад. Потеря же управляемости, выход
си­туации из-под контроля создает тягу к «сильной руке», когда право вообще
отодвигается в сторону. Люди испытывают страх, растерянность, отчаяние.
Именно поэтому страна нуждается не только в социально-экономической и
политической стабилиза­ции, но и в правовой. Более того, правовая
стабилизация может в немалой степени способствовать упрочению положения дел
во всех других областях.
Новая Конституция как раз и призвана была нормализовать обстановку,
обеспечить эффективную деятельность всех госу­дарственных и политических
институтов. Проблема, однако, в том, что принятая на референдуме Конституция
имеет недоста­точную (минимальную) легитимность и социальную базу, что
затрудняет достижение на ее основе прочного гражданского мира и согласия.
Данное обстоятельство в значительной мере снижает мораль­ный авторитет и
реальную силу Конституции. Юридически же жить по ней обязаны все. Налицо у
определенной части насе­ления глубокий внутренний конфликт между несогласием
с предложенным проектом и внешней необходимостью соблюде­ния уже принятого
Основного Закона. А это еще один источ­ник правового и нравственного
нигилизма, ибо психологи­ческая раздвоенность личности не позволяет ей
сформиро­вать четкую и активную социальную позицию в отношении ны­нешнего
статус-кво.
Между тем, как писал И.А. Ильин, «честным, законопослуш­ным можно быть только по
личной убежденности, в силу личного решения. Без этого нет правосознания и
лояльности, и гражда­нин становится не опорой, а брешью в правопорядке»
[25]. Иначе говоря, важно, чтобы человек «свободною душой закон боготво­рил»
(А.С. Пушкин). Именно поэтому следует различать законопослушание и
законоуважение. Законопослушное победение ос­новано чаще всего на страхе,
принуждении, в то время как законоуважение — на глубоком осознании
необходимости следовать закону, праву. То есть это добровольная позиция
индивида, со­блюдение им закона «не за страх, а за совесть».
На Конституцию у нас, мягко говоря, никто не молится, вклю­чая и первых лиц.
Если она мешает, ее игнорируют. Соответст­венно нет и конституционной
законности, а есть конституцион­ный нигилизм, неуважение к главному Закону
государства. Этот Закон сразу же после его принятия стал нарушаться всеми
струк­турами власти. Нарушается и в настоящее время.
Существует мнение, что самый законопослушный народ — англичане. Их склонность
к скрупулезному соблюдению уста­новленных правил граничит с педантизмом. Мы
же, к сожале­нию, прослыли как самая незаконопослушная нация. Для многих из
наших соотечественников ничего не стоит обойти закон, схит­рить, словчить,
нарушить запрет, не подчиниться предписанию, сплутовать. Этого почти не
стесняются, этим нередко даже бра­вируют. Не выработано исторически
благоговейного, почтитель­ного отношения к закону, его святости и
незыблемости, в том числе к высшему правовому акту — Конституции.
Правовой нигилизм — продукт социальных отношений, он обусловлен множеством
причин и следствий. В частности, он подпитывается и такими реалиями наших
дней, как политикан­ство и циничный популизм лидеров всех рангов, борьба
позиций и амбиций, самолюбий и тщеславий. Дают о себе знать эгоизм и
властолюбие старой и новой бюрократии, некомпетентность и бестолковость
чиновников. Последнее — традиционно больное место нашей государственности.
Пушкинское «он чином от ума избавлен» подтверждается на каждом шагу.
Полузнайство, неве­жество, дилетантство разрушают всякую правовую ткань,
любые разумные юридические установления.
О «гнете бездушной государственной машины» говорится во втором президентском
Послании Федеральному Собранию. В нем подчеркивается, что в последние годы
«бюрократический аппарат почувствовал свою бесконтрольность, пытается
подчи­нить своим корыстным интересам государственные институты. По-прежнему
сильна старая технология власти, основанная на политическом и идеологическом
принуждении, по-прежнему ве­лика роль случая и субъективизма при принятии
государствен­ных решений. Как и раньше, преобладает директивное управле­ние, а
не управление посредством закона»[26].
На личностном уровне правовой нигилизм выступает в двух качествах: как
состояние умов, чувств, настроений и как образ действий, линия поведения.
Последнее —индикатор вредности и опасности явления. Поступки — плоды
помыслов, поэтому именно по поступкам можно судить о реальном наличии и
пос­ледствиях правового нигилизма. Он может быть активным и пас­сивным,
стойким и спонтанным, постоянным и ситуативным, проявляться в виде простого
фрондерства, иметь личные причины, когда, скажем, гражданин недоволен судом
только потому, что его осудили, а закон плох потому, что предусмотрел
наказа­ние за совершенное им деяние. Нигилизм возникает и как резуль­тат
неудовлетворенности субъекта своим социально-правовым статусом, неадекватным,
по его мнению, собственным потенци­альным возможностям.
Не последними причинами правового и нравственного ниги­лизма, деформации
правосознания являются изъяны в следст­венно-прокурорской и судебной
практике. Еще классики ут­верждали: есть два способа разложить нацию —
наказывать неви­новных и не наказывать виновных. У нас допускается и то и
другое. Устранение этих уклонов — один из путей формирования высокой правовой
культуры общества, чувства законности и справедливости.
В названном выше президентском документе отмечается: «Большую обеспокоенность
вызывает судебная практика выне­сения необоснованно мягких, а то и
оправдательных приговоров в отношении лиц, совершивших тяжкие преступления.
От одной крайности, когда господствовал обвинительный уклон, броси­лись в
противоположную. Этим наносится двойной ущерб: пре­ступники отделываются
легким испугом, а у сотрудников право­охранительных структур просто
опускаются руки».
                 2.4.Пути преодоления правового нигилизма                 
Явление, о котором идет речь, приобрело международный ха­рактер во
взаимоотношениях как стран СНГ, так и государств дальнего зарубежья. Это, в
частности, выражается в том, что многочисленные решения и взаимные
обязательства, принятые в рамках Содружества бывших советских республик, не
выполня­ются. Россия нарушает также известные пакты и документы о правах
человека (Чечня, события осени 1993 г. и т.д.). За это мы уже получаем
«внушения» и замечания от мирового сообщества.
Правовой нигилизм на всех этажах государственного здания и среди населения не
знает пределов, потому и называется беспре­делом. Бороться с ним обычными
методами малоэффективно и непродуктивно, нужны глубоко продуманные,
экстраординар­ные меры. Не могут быть далее терпимы неприглядные гримасы и
уродства, искажающие до неузнаваемости облик новой России и ее неокрепшую
демократию.
Необходимо, как советовал еще И.А. Ильин, сделать все, «чтобы приблизить право к
народ у, чтобы укрепить массовое правосознание, чтобы народ понимал, знал и
ценил свои законы, чтобы он добровольно соблюдал свои обязанности и запретности
и лояльно пользовался своими полномочиями. Право должно стать фактором жизни,
мерою реального поведе­ния, силою народной души»
                                    [27].                                    
Подытоживая все сказанное, можно выделить некоторые общие, наиболее
характерные черты современного правового ни­гилизма. Это:
во-первых, его подчеркнуто демонстративный, воинству­ющий, конфронтационно-
агрессивный и неконтролируемый ха­рактер, что обоснованно квалифицируется
общественным мне­нием как беспредел или запредельность;
во-вторых, глобальность, массовость, широкая распростра­ненность не только
среди граждан, социальных и профессио­нальных групп, слоев, каст, кланов, но
и в официальных государ­ственных структурах, законодательных, исполнительных
и пра­воохранительных эшелонах власти;
в-третьих, многообразие форм проявления — от криминаль­ных до легальных
(легитимных), от парламентско-конституци­онных до митингово-охлократических,
от «верхушечных», «эли­тарных» до бытовых;
в-четвертых, особая степень разрушительности, оппозици­онная и популистская
направленность, регионально-националь­ная окраска, переходящая в сепаратизм и
автаркизм;
в-пятых, слияние с государственным, политическим, нравст­венным, духовным,
экономическим, религиозным нигилизмом, образующими вместе единый
деструктивный процесс;
в-шестых, связь с негативизмом — более широким течением, захлестнувшим в
последние годы сначала советское, а затем рос­сийское общество в ходе
демонтажа старой и создания новой системы, смены образа жизни.
Правовой нигилизм приобрел качественно новые свойства, которыми он не обладал
ранее. Изменились его природа, причи­ны, каналы влияния. Он заполнил все поры
общества, принял оголтелый, повальный, неистовый характер. В печати это не раз
обозначалось словами «нигилятина», хаос, «вакханалия». Писа­лось о тупиках
беспределов[28], правовом «Чернобыле».
Сложилась крайне неблагоприятная и опасная социальная среда, постоянно
воспроизводящая и стимулирующая антипра­вовые устремления субъектов. К
сожалению, правовой нигилизм не спадает, а прогрессирует. Возникло грозное
явление, которое может отбросить демократические преобразования в России на
многие десятилетия назад.
Основные пути преодоления правового нигилизма — это по­вышение общей и
правовой культуры граждан, их правового и морального сознания;
совершенствование законодательства; профилактика правонарушений, и прежде
всего преступлений; упрочение законности и правопорядка, государственной
дис­циплины; уважение и всемерная защита прав личности; массовое просвещение
и правовое воспитание населения; подготовка вы­сококвалифицированных кадров
юристов; скорейшее проведе­ние правовой реформы и др.
В конечном счете все формы и средства борьбы с нигилизмом связаны с выходом
общества из глубокого системного кризиса — социального, экономического,
политического, духовного, нрав­ственного. Однако многое зависит и от активной
позиции самой личности, ее противодействия силам зла.
Рудольф Иеринг писал: «Каждый призван и обязан подавлять гидру произвола и
беззакония, где только она осмеливается под­нимать свою голову; каждый,
пользующийся благодеяниями права, должен в свой черед также поддерживать по
мере сил мо­гущество и авторитет закона — словом, каждый есть прирожден­ный
борец за право в интересах общества»[29]
.
                                Заключение                                
                             Подведем итоги работы.                             
Изучая правосознание, можно определить конкретные правовые требования тех или
иных групп, всего общества, выявить пробелы в законодательстве, недостатки
правоприменения, роль суда в жизни общества и т. п.
Немалую роль играет и знание зарубежного полезного правового опыта, когда в
правосознании формируется представление «у них» и «у нас», причем «у них» со
знаком «плюс», «у нас» со знаком «минус».
Такое правосознание также может в определенных исторических условиях
выступать фактором правового развития. Однако при этом всегда надо исключать
механическое копирование чужого опыта, со­поставлять его с национальными
традициями, собственным правовым опытом. Правосознание и право могут
находиться и в конфликте. На это оказывает влияние взаимодействие правового и
морального, поли­тического, эстетического сознания. Так, пока «пить»
считалось мо­ральным, в правовом сознании это обстоятельство при совершении
бытового преступления фигурировало как смягчающее вину обстоя­тельство — «по
пьяни», «в нетрезвом состоянии» и т.д.
Но уголовное законодательство расценивает это как отягчающее обстоятельство.
Правосознание находилось в конфликте с правом.
Правосознание в своих пластах, уровнях, видах «работает» на ус­транение
пробелов в праве, формулирует в конкретных правовых требованиях (законах,
постановлениях) положения, которые могут усовершенствовать законодательство.
В правоприменительной деятельности развитое правосознание направляют
гражданина для раз­решения спора в суд, а не в редакцию газеты, что, впрочем,
тоже иногда полезно.
«Если человек обладает развитым правосознанием, - писал фран­цузский юрист Ж.
Карбонье, - то так ли уж нужна ему информация о законе. При таком
правосознании гражданин сумеет понять, что является законным».
Нигилистическое отношение, т.е. абсолютное отрицание, фор­мируется в правовой
психологии определенных социальных групп, индивидов, когда, например, все
стражи порядка - это «менты», когда тюремная жизнь овевается романтикой,
ореолом из блатных песен, когда появляются герои — «воры в законе»,
авторитеты пре­ступного мира.
Правосознание может формироваться еще в детстве, когда, напри­мер, мать
пугает расшалившегося ребенка милиционером, вместо то­го чтобы внушать ему
мысль, что милиционер - это его защитник, помощник.
Поэтому так важно формировать, используя и искусство, и сред­ства массовой
информации, и иные способы, положительный образ защитника правопорядка, а не
опускаться до массовой дискредита­ции фигуры полицейского.
Таким образом, правовой нигилизм — это, во-первых, характерис­тика
определенных негативных, деформированных сторон правосозна­ния, это та
идеологическая и психологическая часть правосознания, которая резко
критически, отрицательно относится к требованиям уважения и соблюдения права.
                            Список литературы:                            
1.Баглай М.В. Дорога к свободе. -М., 1994.
2.Белканов Е.А. Лояльность правосознания. // Российский юридический журнал.
1996. №3.
3.Васильев А.М. Правовые категории. -М., 1976.
4.Годдингс А. Политика, управление и государство. // Рубеж. 1992. №3.
5.Данилевский Н.Я. Россия и Европа. 1991.
6.Демидов А.И. политический радикализм как источник нигилизма. // Государство
и право. 1992. №4.
7.Ильин А.И. О сущности правосознания. -М., 1992.
8.Кистяковский Б.А. В защиту права. // Вехи. Из глубины. -М., 1991.
9.Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 1990.
10.Лебедев А. Общая теория права. СПб., 1990.
11.Механизм преступного поведения. -М., 1981.
12.Муромцев Г.И. Источники права (теоретические аспекты проблемы). //
Правоведение. 1992. №2.
13.Нерсесянц В.С. Право и закон. -М., 1983.
14.Розин В.М. Юридическое мышление. // Вопросы методологии. 1996. №1-2.
15.Сабо И. Основы теории права. -М., 1974.
     
[1] Теория правосознания представлена в нашем правоведении многими рабо­тами, среди которых наиболее значительны: Фарбер И.Е. Правосознание как форма общественного сознания. М., 1963; Лукашева Е.А. Социалистическое пра­восознание и законность. М., 1973; Козюбра Н.И. Социалистическое право и об­щественное сознание. Киев, 1979; Остроумов Г.С. Правовое осознание действи­тельности. М., 1989; Соколов Н.Я. Профессиональное сознание юристов. М., 1988. [2] Ошеров М.С., Спиридонов Л.И. Общественное мнение и право. Л.: ЛГУ. 1985. С.128. [3] Косолапов Н.А. Интегративная идеология для России: интеллектуаль­ный и политический вызов // Вопросы философии. 1994. № 1. С. 9. [4] Щербакова Н.В. Проблемы правовой установки личности. Ярославль. 1993. [5] Соколов Н.Я. Профессиональное сознание юристов. М., 1988. [6] Тургенев И.С. Собрание сочинений: В 12 т. М., 1958. Т. 12. С. 338. [7] Письма М.А. Бакунина к А.И. Герцену и Н.П. Огареву. Спб., 1906. С. 293. [8] Франк С.Л. Этика нигилизма //Вехи. Из глубины. М., 1991. С. 170, 172, 173. [9] Новиков А.И. Нигилизм и нигилисты. М., 1972. С. 11—12. [10] Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 22. С. 41. [11] Демидов А.И. Политический радикализм как источник правового ни­гилизма // Государство и право. 1992. № 4. [12] Моримото Тадао. Русские, почему вы забываете, что Советский Союз — могучая держава? // Советская Россия. 1989. 5 ноября. [13] Мушинский В. О. Сумерки тоталитарного сознания // Государство и право 1992. №3. С. 80. [14] Отто Лацис // Известия. 1993. 14 декабря. [15] Алексеев С.С. Гримасы антитоталитарной революции // НГ. 1994. 19 января. [16] Туманов В.А. О правовом нигилизме // Государство и право. 1989. № 10. С. 20. [17] Ильин И.А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 23—24. [18] Хойман С.Е. Взгляд на правовую культуру предреволюционной России // Государство и право. 1991. № 1. с.121,123. [19] Фейербах Л. Философские произведения. Т. 1. М., 1955. С. 643. [20] Кистяковский В.А. В защиту права. Интеллигенция и правосознание // Вехи. Из глубины. М., 1991. С. 122. [21] Герцен А.И. Собрание сочинений. Т. 7. М., 1950. С. 251. [22] Соловьев Э.Ю. Правовой нигилизм и гуманитарный смысл права // Квинт­эссенция: Философский альманах. М., 1990. С. 164. [23] Кант И. Сочинения. Т.4. Ч.2. М., 1965. С. 140. [24] Туманов В.А. Правовой нигилизм в историко-идеологическом ракурсе // Государство и право. 1993. № 8. С. 52. [25] Ильин И.А. Наши задачи. М., 1993. С. 182. [26] РГ. 1995. 17 февраля. [27] Ильин И.А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 31. [28] Кейзеров Н. Тупики беспредела. О политике и практике за гранью разумного //Известия. 1991. 14 ноября. [29] Иеринг Р. Борьба за право. М., 1991. С. 37.