Каталог :: Право

Реферат: Суд присяжных

Министерство Культуры Российской Федерации
Рязанский заочный институт (Ф)
Московского Государственного Университета Культуры и Искусства
     РЕФЕРАТ
по  дисциплине
на тему: «Суд присяжных»
студента II курса
группы ****
*******************************
     интернет-салон 

                                  Рязань 2003.                                  
     
     
                                   ПЛАН                                   
Введение
1. История возникновения суда присяжных в России.
2. Возвращение суда присяжных как способа судопроизводства.
3. Отрицательные и положительные стороны суда присяжных.
Заключение
Родиной  суда присяжных является средневе­ковая Англия, где он начал
формироваться еще в X веке. В стра­ны континентальной Европы этот суд
«перекочевал» в период буржуазных преобразований конца XVIII — начала XIX
века. Весьма активным его сторонником был французский император Наполеон I,
который сделал немало не только для упрочения позиций этого суда во Франции,
но и для его внедрения во мно­гих других европейских государствах.
К середине XIX века, когда велась подготовка российской реформы 1864 года,
суд присяжных переживал период своего наибольшего расцвета и признания. Он
считался лучшей формой суда, поскольку обеспечивал привлечение к отправлению
право­судия представителей народа. Его недостатки проявили себя не­сколько
позже. Прозрение пришло в первой половине XX века, когда европейские страны
одна за другой стали заменять суд присяжных на иные формы организации суда.
Введение суда присяжных в России было встречено неодноз­начно. Одни
восторженно хвалили его как одно из проявлений демократизма государственного
устройства тех лет, а другие вы­сказывали сомнения и критиковали, порой
довольно остро. Среди последних были не только консерваторы и реакционеры, но
и та­кие признанные всеми выдающиеся мыслители, как Ф. М. Досто­евский и Л.
Н. Толстой. В этом нетрудно убедиться, прочитав ро­маны «Братья Карамазовы» и
«Воскресение».
При рассмотрении конкретных дел этот суд состоял из трех судей-профессионалов
и 12 присяжных заседателей. Последни­ми могли стать российские подданные,
которые отвечали уста­новленным законом требованиям (возраст, состояние
здоровья, знание русского языка, обладание земельным наделом размером не
менее ста десятин или недвижимостью определенной стои­мости и т. д.).
Специально образовывавшиеся комиссии заблагов­ременно составляли списки всех,
кто в данной местности мог быть вызван в суд в качестве присяжных. Списки эти
утверждались губернаторами. После этого из них сначала по жребию, а затем с
соблюдением установленной законом судебной процедуры отби­рались 12 основных
и какое-то количество (обычно два) запас­ных присяжных.
Председательствовавший судья и приглашав­шийся для этого священник приводили
их к присяге (отсюда их наименование). Дав присягу, они начинали участвовать
в разби­рательстве дела.
Основной функцией присяжных того времени, как и в наши дни, было принятие
решения по вопросу о том, виновен или не­виновен подсудимый в совершении
преступления, в котором его обвиняли. В случае признания подсудимого виновным
они могли высказать свое суждение относительно того, заслуживает или не
заслуживает он снисхождения при определении меры наказа­ния. На основании
решения (вердикта) присяжных судьи-профес­сионалы выносили приговор. Если он
был обвинительным, то в нем назначалась конкретная мера наказания. Другими
словами, судьи-профессионалы и присяжные заседатели принимали свои решения
раздельно.
Рассмотрение уголовных дел с участием присяжных допус­калось только в
окружных судах. В соответствии со ст. 201 Уста­ва уголовного судопроизводства
к числу таких дел относились дела «о преступлениях или проступках, за которые
в законе поло­жены наказания, соединенные с лишением или ограничением прав
состояния».
     Судебные палаты — вышестоящие по отношению к окруж­ным судам инстанции.
Создавались они, как правило, на терри­ториях нескольких губерний. Председатели
и члены этих судов тоже назначались царем. Требования к тем, кто хотел занимать
такую должность, во многом совпадали с требованиями, предъ­являвшимися к
кандидатам в окружные судьи.
К основным функциям судебных палат относились:
—принятие решений о предании суду, в том числе иногда и
по делам, рассматривавшимся в окружных судах с участием при­-
сяжных;
—разбирательство по первой инстанции дел о государствен­-
ных преступлениях и «преступлениях по должности» (обычно в
эти суды попадали чиновники так называемого среднего уровня);
—проверка в апелляционном порядке обоснованности и за­-
конности решений окружных судов по гражданским делам и их
приговоров, вынесенных по уголовным делам без участия при­-
сяжных заседателей или сословных представителей.
По первой инстанции в судах этого уровня решения и приго­воры выносились, как
правило, профессиональными судьями. Для некоторых случаев закон допускал или
считал обязательным учас­тие сословных представителей. Участие присяжных не
преду­сматривалось.
     Правительствующий сенат венчал вершину пирамиды об­щегражданских судов. В
его составе было два кассационных де­партамента — по гражданским и уголовным
делам. Они и выпол­няли судебные функции:
—рассмотрение дел о наиболее опасных преступлениях по
первой инстанции с участием или без участия сословных пред­-
ставителей;
—- проверку в апелляционном порядке обоснованности и за­-
конности приговоров, вынесенных без участия сословных пред­-
ставителей судебными палатами или судьями самого Сената (сена­
торами);
Возращение к такой форме правосудия как суд присяжных произошел уже в наше
время. С этого времени идёт жаркий спор об обоснованности этого преобразования,
и об перспективах развития суда присяжных в России.
[1]
16 июля 1993 года, когда были приняты Закон РФ № 5451-1 "О вне­сении
изменений и дополнений в Закон РСФСР "О судоустройстве РСФСР", Уголовно-
процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об
административных правонарушениях" и Постановление Верховного Совета РФ №
5451/1-1 о порядке введения в действие этого закона, фактом современной
российской правовой действительности стал суд присяжных. Этими нормативными
актами было положено начало возрождению суда присяжных, известного
по­реформенному русскому уголовному процессу.
Споры на счёт обоснованности и правильности введения суда присяжных всегда
носили "воинственный" характер1 и не имели перспективы разрешения,
поскольку принципи­ально противоположные позиции оппонентов были основаны на
столь же принципиально противоположных оценках одной и той же главной черты
суда присяжных - непрофессионализм судей из народа, имеющих решающее слово по
основному вопросу уголовного процесса - о винов­ности либо невиновности
подсудимого. Не рискуя вдаваться в эти дискуссии, обозначим как доказанные
несколько исходных моментов, присоединившись к числу сторонников суда присяжных
в его классическом варианте (то есть основанном на отдельной от судьи
профессионала деятельности коллегии присяж­ных заседателей, принимающей
самостоятельное решение о доказанно­сти либо недоказанности виновности
подсудимого):
1. Суд присяжных - лучшая из известных человечеству форм от­правления
правосудия по уголовным делам, лучшая из форм народного участия в нём.
2. Суд присяжных - это не просто уголовно-процессуальный ин­ститут (один из
многих), это особый социальный институт, своего рода культурный образец, сам
факт существования которого в стране (независимо от того, сколько
рассматриваемых уголовных дел прихо­дится на его долю) свидетельствует о
существовании в этой стране неза­висимой судебной власти и состязательного
правосудия.
3. Аргументы, основанные на признании неготовности России к возрождению суда
присяжных, равноценны аргументам против любо­го движения России к прогрессу.
4. Попытки "трансформировать" суд присяжных под видом его адаптации к
Российским условиям, как то: объединить присяжных в одной коллегии с судьёй-
профессионалом, устранить их от решения главного вопроса уголовного процесса,
наделив правом решать, на­пример, вопрос о наказании, равноценны отказу от
суда присяжных как такового.
5. Совершенствование суда присяжных необходимо и возможно, но только при
условии сохранения его существа: судьи от народа в отдель­ной коллегии
принимают самостоятельное решение по вопросу о ви­новности либо невиновности
подсудимого.
В настоящее время трудно найти аспект деятельности суда присяж­ных,  который
не был бы исследован с достаточной полнотой: авторами в самых   разных
плоскостях проанализированы социологические, соци­ально-психологические,
судоустройственные, процессуально-правовые и организационно-тактические
проблемы этой формы судопроизводст­ва.
Определяя место суда присяжных в отечественной системе судопро­изводства и
учитывая анализировавшиеся ранее факторы, определяю­щие выбор законодателем
различных форм уголовно-процессуальной деятельности, считаем необходимым
обозначить мотивы, которые ни при каких условиях не могут и не должны
быть решающими в опреде­лении судьбы суда присяжных в России.
     Дороговизна суда присяжных.
Этот аргумент всегда активно используется противниками суда при­сяжных.
Первый экспериментальный опыт России по его возрождению,
оцененный, как и следовало ожидать, одними авторами как положи­тельный,
другими - как отрицательный, в экономической части аргу­ментации был очевидно
не в пользу суда присяжных.
Значительные затраты на воссоздание и обеспечение деятельности суда присяжных
- это действительно тяжкое финансовое бремя. Но этот аргумент не нов и для
современной России не специфичен. Мало того, скудное финансирование - это
проблема, касающаяся отнюдь не только суда присяжных, а судебной власти в
целом, однако отказаться от су­дебной власти вообще на этой почве никто пока
не предложил.
Не считаться с экономическими аргументами сегодня нельзя, однако весьма
отрадно, что на официальную перспективную позицию государ­ства в отношении
суда присяжных это, в целом, не повлияло. В упомя­нутом выше Заключении по
результатам парламентских слушаний "О ходе реализации концептуальных
положений судебной реформы в Российской Федерации" констатируется, что
отсутствие финансиро­вания, явившееся главной причиной того, что до сих пор
не произошло распространения суда присяжных на всей территории России, не
снима­ет с государства этой его конституционной обязанности.
     Большое количество оправдательных приговоров, постановленных с участием
присяжных заседателей. 
Противниками суда присяжных высказывается ещё один аргумент: суд присяжных
противоречит традициям, сложившимся в России в тече­ние нескольких последних
десятилетий. 
Иногда этот аргумент приобре­тает крайнюю в своём примитивизме форму: будто
бы суд присяжных возрождается в России исключительно из-за желания конкретных
ре­форматоров скопировать некие образцы демократии с идеализируемого Запада
или обожествляемой российской истории. Такой взгляд, к со­жалению, довольно
широко распространен среди практических работ­ников.
Нельзя не признать, что стремление ломать историю - не лучший помощник в
осуществлении социальных преобразований. Нельзя не признать и другого:
сложившаяся за советские годы российской ис­тории система уголовного процесса
в принципе не воспринимала идеи суда присяжных. Схема "советского суда
шеффенов" устоялась, и па­раллельное существование её с ещё какой-то формой
народного участия в правосудии трудно было даже представить, хотя предложения
на этот счёт в разные годы высказывались.
Остановимся на этом подробнее, имея в виду, что проблема имеет
непосредственное отношение к тому, насколько органично суд присяж­ных
включается в отечественную правовую традицию в единстве как дореволюционного,
так и советского периода российской истории.
Предложения об увеличении количества народных заседателей в суде первой
инстанции, высказанные М.С.Строговичем, Т.Н.Добровольской, Н.А.Чечиной,
П.С.Элькинд, принципиальных возражений не вызывали. Что же касается предложения
о создании суда с двумя раздельными коллегиями, одна из которых (народные
заседатели) решала бы вопро­сы факта, а другая (профессиональные судьи) -
вопросы права (Р.Д.Рахунов, В.П.Нажимов, Ю.М.Грошевой, Н.В.Радутная), то на них
обрушились потоки резкой критики. И.Д.Перлов, в частности, писал, что
разделение полномочий судей привело бы к утрате главного пре­имущества единой
судебной коллегии - органического сочетания юри­дической зрелости
профессиональных судей и жизненного опыта на­родных заседателей, а в этом
заключена сила и мудрость советского суда. По мнению М.Л.Якуба "предложение
построить судебное при­сутствие по модели суда присяжных представляется
неприемлемым. Это не только не имеет принципиальных оснований, но и неправильно
с деловой, практической точки зрения. Устранение заседателей от реше­ния
вопроса о наказании неоправданно. Тем более, что степень актив­ности
заседателей при его решении выше, чем во всех других вопросах. Конечно,
устранив профессиональных судей от участия в решении во­проса о виновности,
можно решение вопроса о наказании предоставить судьям совместно с заседателями.
Но проведение совещания по вопросу о виновности без участия судей лишит
народных заседателей юридиче­ски квалифицированной помощи судьи, что ничем не
оправдано и мо­жет отрицательно отразиться на качестве принимаемых решений.
Судья, стремящийся оказать незаконное давление на народного заседателя
<...>, имеет для этого достаточно возможностей и вне совещания".
Указан­ные цитаты приведены здесь для того, чтобы показать, что аргументы
против суда присяжных были разработаны и появились в литературе задолго до
законодательного воплощения этой идеи.
Однако обращает на себя внимание и другое обстоятельство: идея об организации
советского суда по модели суда присяжных без употребле­ния этого термина, но
с точным указанием сущностных признаков этого суда, с завидным постоянством
появлялась в советской уголовно-процессуальной науке на переломных этапах
развития законодательст­ва, отвергалась и появлялась вновь. Р.Д.Рахунов
высказал идею о раз­дельных коллегиях судей и народных заседателей в период
разработки нового законодательства в конце 1950-х годов, затем уже в середине
70-х годов, в период разработки новых советских Конституций, эта идея вновь
стала предметом научного обсуждения.
Получается, что идея суда присяжных российской правовой мысли не только
дореволюционного, но и советского периода не была столь уж чуждой. То же
обстоятельство, что введение суда присяжных в Рос­сии требует ломки многих
стереотипов профессионального юридиче­ского мышления не только в
практической, но и в научной среде, было очевидным всегда и для всех.
При анализе комплекса правоотношений, сопровождающих дея­тельность суда
присяжных, была выявлена его уникальная особенность: правосудие
осуществляется двумя независимыми друг от друга органа­ми судебной власти,
что приводит к тому, что властвующие субъекты во внутренних правоотношениях
меняются местами в зависимости от этапа движения дела и решаемой в данный
момент частной процес­суальной задачи. Ранее было отмечено также, что суд
присяжных - единственная процессуальная форма, внутри которой, органично
до­полняя друг друга и взаимно компенсируя недостатки, сочетаются
еди­ноличное начало в деятельности председательствующего судьи и
колле­гиальное начало в деятельности скамьи присяжных.
Указанные обстоятельства имеют несколько следствий, образующих в совокупности
характеристику суда присяжных как самой совершен­ной формы народного участия
в правосудии.
     Первым следствием распределения властного начала между едино­лично
действующим председательствующим и коллегией присяжных является нетипичная для
других коллегиальных форм уголовно-процессуальной деятельности персонификация
ответственности судьи-профессионала за произведённые лично им действия и за
принятые лич­но им решения. В отличие от всех иных коллегий здесь
председательст­вующий судья не имеет возможности сослаться на большинство
голосов заседателей (профессиональных или не профессиональных) и несёт лич­ную
ответственность (в самом конкретном, юридическом, негативном понимании) за всё,
что сделано в процессе лично им.
     Второе следствие - зависимость официальной единоличной право­вой позиции
профессионального судьи, выраженной в приговоре, от коллегиальной правовой
позиции скамьи присяжных (в подавляю­щем большинстве случаев), исключающая
единоличный судейский про­извол. При опросе судей Московского областного суда
выяснилось, что перед удалением присяжных в совещательную комнату для вынесения
вердикта каждый из председательствующих судей испытывает волнение, не
характерное для обычной судейской деятельности, как единоличной, так и в
составе коллегии с участием народных заседателей. Это волне­ние - синоним той
социальной ответственности за качество правосудия, которая, как отмечалось
ранее, лишена юридического качества и по общему правилу не может быть
обеспечена ни правовыми, ни организа­ционными мерами. Суд присяжных и здесь
является исключением. Именно эта ответственность вынуждает судью "отточить"
собственную правовую позицию по делу в ходе судебного следствия, обеспечив её
необходимой и достаточной совокупностью доказательств. Эта же от­ветственность
определяет содержание напутственного слова и вопрос­ного листа, от которых во
многом зависит и содержание вердикта.
Л.М. Карнозова, характеризуя особенности возрождения суда при­сяжных в
современной России, называет его "судом профессионалов" в том смысле, что
именно от деятельности профессиональных юристов зависит качество этого суда". С
этим нельзя не согласиться, ведь сам факт обращения к непрофессионалам с
разъяснением правовых понятий вынуждает всех профессионалов - не только судью,
но и прокуроров, и защитников3, добиться такого уровня
обоснованности своих право­вых позиций, при котором они могли бы стать
доступными пониманию непрофессионала.
     Третьим следствием наличия самостоятельных властных полномо­чий у
непрофессиональной коллегии присяжных можно считать то, что именно этот суд
является самым эффективным средством преодоления корпоративной замкнутости
судебной системы и всего, что с нею связа­но.
Говоря об особых социально-психологических механизмах, дейст­вующих в суде
присяжных, необходимо подчеркнуть, что они действуют только в "традиционной",
классической (а точнее - единственно воз­можной) модели суда присяжных: с
параллельной работой двух коллегии.
В настоящее время анализ литературы и судебной практики позволя­ет
определились два основных направления совершенствования дея­тельности судов
присяжных в России:
1) общее повышение качества профессиональной юридической деятельности,
предшествующей суду присяжных и сопровождающей его: предварительного
расследования, формирования и поддержания государственного обвинения,
формиро­вания позиции защиты и участия защитника в исследовании
обстоя­тельств дела;
2) максимальное использование особых социально-психологические механизмов,
объединяющих двенадцать случайно ото­бранных людей в коллегию, принимающую
самостоятельное и ответст­венное решение.
Говоря об особых социально-психологических механизмах, дейст­вующих в суде
присяжных, необходимо подчеркнуть, что они действуют только в "традиционной",
классической (а точнее - единственно воз­можной) модели суда присяжных: с
параллельной работой двух коллегии. То же самое можно сказать о таком
социально-психологическом факторе, как случайность состава малой группы.
Случайность состава любой другой малой группы - фактор негативный, часто
дезоргани­зующий её деятельность. Развитие любой малой группы, как правило,
предполагает компенсацию случайности состава за счёт повышения степени её
сплоченности, а также за счёт вывода из состава группы от­дельных её членов. В
коллегии присяжных - всё наоборот - случайность её состава специально
обеспечивается благодаря "методу случайной выборки (ст.434 УПК РСФСР),
жеребьёвке (ст.438 УПК РСФСР), безмотивному отводу присяжных по инициативе
участвующих в деле лиц (ст.439 УПК РСФСР). Здесь случайность состава группы -
это фактор не просто позитивный, а объективно необходимый, имманентный самой
идее суда присяжных, среди которых должны оказаться "двенадцать не связанных
между собою лиц1" и непременно представители разных слоев общества.
В.В.Мельник с привлечением богатого исторического материала убедительно
доказывает, что разнородность личного состава коллегии присяжных заседателей
способствует активизации коллектив­ного мышления и привлечению к нему знаний
многих людей о разных сторонах жизни, в том числе и тех, которые
профессиональному судье неведомы.
Для большинства малых социальных групп характерна проблема со­четания
формального и неформального лидерства, которая при совпа­дении формального и
неформального лидера в одном лице либо вовсе не возникает, либо решается
безболезненно и с пользой для групповой деятельности (например, возможные
претенденты на лидерство при­знают авторитет неформального лидера и образуют
вместе с ним "костяк" группы, обеспечивающий её эффективную деятельность), а
при несовпадении эта проблема может породить немалые трудности в груп­повой
деятельности, создать конфликтные ситуации. Коллегия присяж­ных и здесь
весьма специфична. Она имеет формального руководителя -старшину присяжных
заседателей - и, в то же время, остаётся без лидера в традиционном социально-
психологическом понимании, то есть без такого члена группы, который силой
своего авторитета способен по­ставить точку в любом споре, настояв на
решении, которое ему кажется оптимальным. Для любого другого коллектива
отсутствие лидера - это беда, опасность анархии и произвола, для скамьи
присяжных - это бла­го, ибо борьба за лидерство здесь лишена всякого смысла.
Старшина присяжных заседателей выбирается из их числа и выполняет некоторые
организационные функции: руководит ходом совещаний, обращается к
председательствующему по поручению присяжных, оформляет резуль­таты совещаний
(ч.3 ст.442 УПК РСФСР). Все эти полномочия - сугубо формальные, технические,
их реализация не требует каких-то особых "лидерских" качеств, что, впрочем,
отнюдь не умаляет важности фигу­ры старшины присяжных для правильной
организации работы их кол­легии.
В контексте проблемы лидерства имеет смысл вернуться к основному недостатку суда
шеффенов. Их пассивность в процессе во многом опре­деляется тем, что
неформальный лидер в такой коллегии предопределён формальными предписаниями:
это - профессиональный судья, при том, что закон будто бы это лидерство вообще
исключил (ч.4 ст. 15 УПК РСФСР - правило о равенстве прав всех участников
коллегии, ч.2 ст.306 УПК РСФСР - правило о принятии решения большинством
голосов и о том, что последним подаёт голос судья-профессионал, ст.307 УПК
РСФСР - правило об особом мнении любого из членов судейской кол­легии).
Лидерство судьи-непрофессионала, как, впрочем и его реальное равенство с
профессионалом, здесь вообще исключается, во-первых, потому, что он
непрофессионал, а во-вторых, потому, что он не несёт никакой
юридической ответственности за дело в отличие от председа­тельствующего,
входящем в эту же коллегию. Сам факт объединения в одну коллегию представителей
столь разных "весовых категорий" способствует пассивности шеффенов. Но эта же
проблема характерна и для профессиональных судейских коллегий, в которых
уголовные дела поделены на "свои" и "чужие" между председательствующим и
заседа­телями.
Рассмотрим отдельные нормы закона, регламентирующие деятель­ность суда
присяжных, с учетом тех особых социально-психологических условий, в которых
она протекает.
В соответствии с ч.1 ст.441 УПК РСФСР "государственный обвини­тель,
потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, подсу­димый и его
защитник вправе до приведения присяжных заседателей к присяге заявить, что
вследствие особенностей рассматриваемого дела этот состав коллегии присяжных
заседателей в целом может оказаться неспособным вынести объективный вердикт".
Необходимость в предос­тавлении сторонам права заявить отвод всему составу
скамьи присяж­ных в силу его тенденциозности очевидна. Однако заметим, что
такой отвод возможен только до приведения присяжных к присяге. Юридиче­ски
это вполне оправдано: с момента приведения к присяге присяжный заседатель
обретает то качество, ради которого он оказался в суде (недаром слово
"присяжный" происходит от слова "присяга"), с этого момента начинается самое
главное и трудоёмкое - исследование доказа­тельств, возобновить которое в
случае замены всего состава присяжных представляет значительную
организационную трудность, да и вся про­цедура отбора присяжных,
предшествовавшая присяге, в этом случае должна быть повторена. Но с
социально-психологических позиций проблема тенденциозности скамьи присяжных
выглядит несколько иначе: тенденциозность группового сознания (являясь одним
из возможных следствий социальной идентичности) обычно формируется в процессе
совместной деятельности, а никак не до её начала. Возникает вопрос: как
поступить в том случае, если обвиняемый или обвинитель, потер­певший или
защитник в самом ходе судебного следствия обнаружат тенденциозность в
поведении присяжных (по характеру вопросов, ста­вящихся перед
председательствующим, по отдельным репликам в пере­рывах и т.п.)? Закон
ответа на этот вопрос не даёт.
Отчасти возникшую при этом проблему можно решить с помощью ч.2 ст.445, согласно
которой "любой присяжный заседатель может быть отстранен председательствующим
от дальнейшего участия в деле в слу­чае, когда у него возникнут основания
полагать, что этот присяжный заседатель утратил объективность, необходимую для
разрешения дела в соответствии с законом, в результате оказанного на него
незаконного воздействия". Однако речь здесь, как видим, идёт только об одном
при­сяжном заседателе, отстранение которого может проблемы тенденциоз­ности
коллегии и не решить, особенно в тех случаях, когда к мнению такого присяжного
в коллегии относились с уважением1. К тому же нельзя не заметить,
что из процесса отстранения необъективного при­сяжного заседателя без
достаточных, на наш взгляд, оснований, исклю­чены стороны, мнение которых,
исходя из прямого веления закона, при решении этого вопроса не выслушиваются и
не учитываются (в отличие от разрешения отвода тенденциозной коллегии присяжных
- ст.441 УПК РСФСР). Такой подход законодателя представляется не вполне
логичным ещё и потому, что отвод профессиональному судье (или на­родному
заседателю) может быть согласно ч.2 ст.61 УПК РСФСР заяв­лен как до начала
судебного следствия, так и позднее "в случаях, когда основание для него
сделалось известным лицу, заявляющему отвод, после начала судебного следствия".
Присяжные заседатели - это те же судьи, принимающие, в отличие от народных
заседателей, самостоя­тельное решение по делу, поэтому, думается, что
положения, аналогич­ные указанным в ч.2 ст.61 УПК РСФСР, вполне могут быть
распро­странены как на отдельного присяжного заседателя, так и на всю их
коллегию в целом. Опасность возникновения при этом неоправданных
организационных и технических трудностей не стоит преувеличивать: отвод судье
(в смысле ст.61 УПК РСФСР) и отвод тенденциозной колле­гии присяжных (в смысле
ст.441 УПК РСФСР) должны быть мотивиро­ванными, в отличие от безмотивного
отвода присяжных при формиро- вании их коллегии (ст.439 УПК РСФСР), а это, с
одной стороны, обязы­вает лицо, заявившее отвод, обосновать его, а с другой
стороны, даёт председательствующему право выяснять, насколько мотивы отвода
серьёзны, с учётом мнения противной стороны. Во всяком случае, из­держки от
необъективности скамьи присяжных, будут несравнимо большими, нежели
процессуальные и организационные издержки, свя­занные с отводами присяжных
заседателей.
С точки зрения социально-психологической теории представляет ин­терес и ещё
одно положение закона (ч.2 ст.453 УПК РСФСР): "Присяжные заседатели при
обсуждении поставленных перед ними во­просов должны стремиться к принятию
единодушных решений. В тех случаях, когда коллегия присяжных заседателей в
течение трёх часов после удаления в совещательную комнату не пришла к
единодушному решению по поставленным перед ней вопросам, присяжные заседатели
могут приступить к формулированию в вопросном листе ответов, при­нятых
большинством голосов в результате проведенного голосования".
С юридической точки зрения такая постановка вопроса так же, как и в
предыдущем случае, представляется вполне приемлемой: едино­душное решение
скамьи присяжных - это всегда однозначно толкуемый вердикт, дающий основание
для постановления столь же однозначно толкуемого приговора.
Однако положения социальной психологии заставляют задуматься над тем, что же в
реальности может стоять за "стремлением к принятию единодушных решений", за
этим "единодушием" как результатом обще­го "стремления". Известно, за
"единодушием", так же, как и за группо­вой тенденциозностью, могут стоять
факторы, прямо не связанные ни с исследованными обстоятельствами уголовного
дела, ни с уголов­ным процессом вообще: конформизм, диктат со стороны более
сильных личностей или их непререкаемый авторитет, принимаемый без
допол­нительных обоснований, групповой эгоизм, коллективистское
самооп­ределение личности и т.д.1 Все эти факторы действуют в любой
малой группе, исключить их действие в коллегии присяжных нет никаких
ос­нований. В.В.Мельник, ссылаясь на данные социально-психологической науки,
полагает, что в гетерогенных малых группах (к числу которых относится скамья
присяжных) опасность конформизма существенно ниже, чем в однородных.
Заметим, что применительно к другим коллективам единодушие в принятии
решений, как правило, оценивается положительно, посколь­ку единодушие - это
всегда бесконфликтность, беспроблемное руково­дство коллективом. Однако
известно и другое: далеко не всегда едино­душие, позитивно влияющее на
социально-психологический климат внутри малой группы, может столь же
позитивно сказываться на вы­полнении коллективом его социально значимой
функции.
Нельзя в связи с этим забывать, что суд присяжных - это "средство разрешения
нестандартных ситуаций, где из-за тяжести возможных по­следствий опаснее
погрешить против истины, нежели против абстракт­ного веления правовой нормы
1". Есть ли гарантия, что "стремление к принятию единодушных решений"
всегда будет отвечать интересам правосудия, совести и гуманизма? Сопоставление
юридических и соци­ально-психологических воззрений на природу суда присяжных
таких гарантий не даёт.
О том, как может быть интерпретировано "стремление к единоду­шию"
непрофессиональными судьями - присяжными заседателями, даёт представление
следующая рекомендация психолога: "Задача старосты - не только получить от
каждого чёткий ответ на вопросы, но и постараться, чтобы ответы были
одинаковыми. Если же это не удастся, то вы не сможете выйти из ком­наты раньше,
чем через три часа. Работайте, договаривайтесь2". Даже с учётом
авторского контекста, в котором речь идёт о недопустимости жёсткого прессинга в
отношении отдельных присяжных, о необязатель­ности единодушия и т.д.3
, нельзя не уловить главного смысла этой ре­комендации: "будьте единодушны,
договаривайтесь, тогда скорее осво­бодитесь".
Едва ли можно предъявить какие-то претензии психологу по поводу несколько
упрощенного подхода к отправлению правосудия, поскольку
Представляется, что анализируемое положение закона  ч 2 ст. 435 УПК РСФСР
создаёт почву для смещения групповых ценностей и интересов в коллегии
присяжных. Во всяком случае, далеко не всегда совпадут стремление присяжных к
вынесению справедливого вердикта с их же стремлением скорее за­кончить
изрядно утомившую работу и отправиться отдыхать. Как здесь не вспомнить, что
именно усталость присяжных продиктовала в значи­тельной степени вынесение ими
обвинительного вердикта по делу Ка­тюши Масловой из романа Л.Н.Толстого
"Воскресение" и сыграла в жизни подсудимой роковую роль. Групповой интерес,
связанный с возможностью предстоящего отдыха, имеет достаточно шансов для
того, чтобы возобладать над другим групповым интересом - справед­ливо решить
человеческую судьбу, тем более, что реализация этого дру­гого интереса может
потребовать не только трёхчасового сидения, но и обращения к
председательствующему с просьбой о возобновлении судебного следствия, об
уточнении формулировок вопросного листа или за дополнительными разъяснениями
(ст.455 УПК РСФСР), то есть новых усилий.
Насколько серьёзны высказанные опасения - покажет время, однако уже сейчас,
на этапе всеобщего осознания того, что суд присяжных в России сам по себе
"судом совести" не станет, важно понять, что глав­ные резервы суда присяжных
и главные его "подводные камни" заложе­ны именно в процессе обсуждения
вопросного листа в совещательной комнате, проблем которого исследователи
практически не касаются. С одной стороны, такое положение вполне объяснимо:
выработка вер­дикта под покровом тайны - обязательное условие деятельности
суда присяжных, предметно исследовать этот процесс - значит вторгаться в его
"святая святых". С другой стороны, не изучать того, что происхо­дит в
совещательных комнатах российских судов, - значит упускать из виду важнейшую
часть проблемы. Ранее на примере института на­родных заседателей в бывших
социалистических странах было показа­но, насколько эти исследования
необходимы.
В первом проекте УПК РФ, разработанных Министерством юстиции России в 1995 году,
было сформулировано положение о том, что "присяжные заседатели при обсуждении
поставленных перед ними во­просов должны стремиться к принятию единогласных
решений" (ч.1 ст.378)1. В таком же виде это положение попало и в
более поздние вариан­ты проекта. Термин "единогласные" более предпочтителен для
юридиче­ского документа, нежели термин "единодушные", поскольку отражает
оди­наковость мнений, выраженных в поданных голосах, а вовсе не эфемерное
"единство душ". Однако процесс стремления к "единогласию", сопровож­дающийся
действием рассмотренных выше социально-психологических механизмов, вновь
остаётся загадкой, которую законодатель не разре­шает. Полагаем, что в таком
указании нет необходимости, и законода­телю предстоит выбрать, принимаются ли
решения присяжными боль­шинством голосов (как в действующем УПК РСФСР -
ст.ст.453, 454), либо по американской модели - только единогласно, поскольку
законо­дательство США считает, "что у жюри в целом остались разумные со­мнения
в виновности подсудимого, и решение не может быть принято2". И в том
и в другом подходе есть рациональное зерно, позволяющее использовать и то и
другое, исходя из принципов российского уголов­ного процесса, и прежде всего -
из принципа презумпции невиновности. Проблему, на наш взгляд, можно было бы
решить так: обвинительный вердикт присяжных может быть принят только
единогласно, а оправда­тельный - большинством голосов. Ранее (в 1997 году)
И.Л.Петрухин высказывал обоснованное предложение о том, чтобы смертная казнь
могла быть назначена только при единогласном обвинительном вер­дикте присяжных.
Резюмируя сказанное, можно сделать следующие выводы.
1. Особое место суда присяжных в системе сочетания единоличных и
коллегиальных начал в отправлении правосудия по уголовным делам определяется
его потенциальной способностью оказывать влияние на всю систему правосудия,
повышая качество всей юрисдикционной деятельности и дающая обвиняемому
возможность в предусмотренных законом случаях апеллировать к независимой
коллегии непрофессио­нальных судей.
2. Распределение судебной власти между двумя независимыми друг от друга её
субъектами позволяет персонифицировать ответственность профессионального
судьи за законность рассмотрения дела, исключив при этом опасность
единоличного произвола с его стороны.
3. Суд присяжных способствует преодолению корпоративной замкнутости судебной
власти, изменению отношения судей к непрофес­сиональному элементу в
правосудии не только в самом суде присяжных, но и в иных правовых формах.
4. Совершенствование нормативной регламентации деятельности суда присяжных
должно быть сориентировано на исключение тенден­циозности коллегии присяжных
и возможных внутренних влияний на свободу волеизъявления каждым из них.
Главными направлениями такого совершенствования являются: введение
дополнительных основа­ний для отводов присяжных, возможность их отводов на
любом этапе рассмотрения дела до окончания судебного следствия,
дифференциация в законе вердиктов на принимаемые большинством голосов и
прини­маемые единогласно.
                                Литература                                
1. Пашин С.А. Судебная реформа в России. М.1999
2. Конституция РФ ст.ст. 6,20,47,123
3. Якупов Р.Х. Уголовный процесс М.98
4. Закон РФ «О статусе судей РФ»
     
[1] Пашин С.А. Судебная реформа в России. М.1999