Каталог :: Политология

Реферат: Политическая система

Введение
     Бытие политической системы — это процесс дей­ствия ее субъектов:
государственных институтов, партий, общественных организаций, элит, лидеров и
всех граждан. Вне живой деятельности политичес­ких сил в ее многообразии типов,
форм и видов не­возможно осмыслить ни функционирования полити­ческой системы,
ни особенностей политических ре­жимов, ни в целом политического процесса.
Госу­дарство, например, как еще отмечал М. Вебер, есть комплекс специфических
совместных действий лю­дей. Оно перестает существовать в политическом смысле,
как только исчезает возможность функцио­нирования определенных типов совместных
дейст­вий. Главным образом — осуществления власти от имени общества особыми
группами людей.
     Деятельностный подход в политологии не менее значим, чем в социологии. Смысл
политологической науки заключается в основном в объяснении сути процесса и
организации политических действий, их детерминации и влияния на общество.
Категория деятельности при изучении политических явлений играет роль
объяснительного принципа и методоло­гического основания.
В начале данной работы хотелось бы сразу конкретизировать рассматриваемое во
второй части работы понятие «политическая культура»
     Понятия «политическая культура» и «поли­тическое сознание» используются для
обозначения сложных черт и взаимосвязей субъективной стороны политики.
     Политическая культура — постоянно изме­няющийся и развивающийся феномен,
чутко реагирую­щий на динамику окружающего мира. Присутствие в термине
«политическая культура» самого понятия «культура» создает ряд трудностей в его
определении. До сих пор нет единого мнения, что такое культура. Существует
множество ее определений, часто весьма далеких друг от друга.
     
     
     Если под культурой понимать всю сумму резуль­татов материального и духовного
производства чело­веческого общества, то политическая культура пред­ставляет ту
часть общей культуры, которая объединяет исторический опыт, память социальных
общностей и отдельных людей в сфере политики, их ориентации, установки, навыки,
определяющие политическое по­ведение.
     Политическая культура — это совокупность официально принятых и неофициально
бытующих в данной стране полити­ческих норм, правил, принципов и обычаев,
которые достаточно жестко (хотя порой и незаметно) определяют, направляют,
ограничивают политическое поведение как государственных деятелей, так и рядовых
граждан. Нет политической культуры, единой для Европы и Ближнего Востока,
Западного полушария и Дальневос­точного региона. Существуют многие типы и
вариации политической культуры — региональные, национальные и тд. В каждой
конкретной стране есть собственная ба­зисная модель политической культуры, и
проявляется она в национально-специфических формах.
     В осмысление политической культуры большой вклад внесли американские
политологи Г.Алмонд, С.Верба, СЛипсет, Л.Пай и др. Их подходы к изучению
проблемы были разными. Политическая культура трак­товалась то как
психологическое явление, как совокуп­ность внутренних ориентации человека на
политичес­кие объекты, то как модель желательного поведения и мышления.
Объективистский подход призван был раскрыть содержание политической культуры
через нормы и санкционированные образцы поведения граждан и групп. Однако все
исследования были ори­ентированы на субъективный контекст политики, цен­ностные
ориентации человека в политике, на оценоч­ные суждения и мнения человека о
политических объ­ектах. Оценочные суждения отражают индивидуально-личностное
отношение к явлениям политики и власти, меру осознания своего гражданского
долга, глубину понимания и значимости идей свободы, справедливос­ти, равенства,
гуманизма.
I.                 Политическая деятельность – специфическая форма активности
субъекта.
     Понятие деятельности охватывает все многообра­зие форм активного отношения
людей к окружаю­щему миру — природному и социальному, включа­ющему
целесообразное изменение его в соответствии с человеческими потребностями.
Каждая сфера жиз­ни общества (экономическая, социальная, духовная и т. д.)
характеризуется совокупностью присущих ей форм и видов деятельности, равно как
                         и общест­венных отношений.                         
     Особое место занимает политическая деятельность, составляющая основное
содержание политической сферы жизни. Определить содержание понятия
по­литической деятельности — это означает дать суще­ственное определение
политики.
     Возможны два концептуальных подхода при рас­смотрении проблемы политической
деятельности, вытекающие из неоднозначного понимания полити­ческой системы.
Один из них: деятельность понима­ется, прежде всего, как саморегуляция
политичес­кой системы внутри себя, являющейся самостоятель­ным организмом.
Субъектами деятельности высту­пают организационные группы лиц: парламентские,
партийные фракции, правящие группировки (элиты), правительство, другие органы
власти, лидеры, функ­ционирующие непосредственно в политической сис­теме. Иной
подход (чаще всего встречается у марк­систских авторов) базируется на понимании
полити­ческой системы в виде организации, управляемой внешними, по отношению к
политическим институ­там, социально-классовыми силами. Понятие поли­тической
деятельности в таком случае включает обобщенное выражение воздействий на
систему социаль­ных групп и общественных объединений, людей, то есть субъектов
гражданского общества. 
     Политическая деятельность представляет собой совокупность организованных
действий субъектов как внутри политической системы, так и вне ее, подчи­ненных
реализации общих социальных интересов и целей. В основе своей политическая
деятельность — это руководство и управление общественными отно­шениями при
помощи институтов власти. Ее суть — управление людьми, человеческими
сообществами.
     Конкретное содержание политической деятельнос­ти составляет: участие в делах
государства, опреде­ление форм, задач и направления деятельности госу­дарства,
распределение власти, контроль за ее деятельностью, а также иное воздействие на
политичес­кие институты. Каждый из отмеченных моментов обобщает многообразные
виды деятельности: ска­жем, непосредственное выполнение людьми поли­тических
функций в рамках институтов государственной власти и политических партий и
опосредствованное участие, связанное с делегировани­ем полномочий тем или иным
институтам; профес­сиональная и непрофессиональная деятельность; руководящая и
исполнительская деятельность, на­правленная на укрепление данной политической
системы или, напротив, на ее разрушение; институционализированная или
неинституционализированная деятельность (к примеру, экстремизм); сис­темная или
внесистемная и т. д.
     М. Вебер, говоря о составе политической деятель­ности, подчеркивал, в первую
очередь, деятельность по сохранению порядка в стране, т. е. «существую­щих
отношений господства».
     Если говорить об институтах, входящих в полити­ческую систему, то
деятельность каждого из них имеет свои существенные признаки и, прежде всего,
раз личные цели и средства их достижения.
     Сущность политической деятельности раскрывает­ся в специфике ее объекта и
структурных элементов: субъекта, целей, средств, условий, знания, мотивации и
норм, наконец, самого процесса активности.
     Непосредственным объектом политической дея­тельности выступают политические
ценности, инсти­туты, политическая система в целом и стоящие за ними социальные
группы, партии, элиты, лидеры.
     В сферу политической деятельности включается не общество как целое, не
социально-классовые от­ношения во всех возможных аспектах, а лишь отношения
общества, социальных групп, классов, слоев, элит к институтам политической
власти и послед­них к обществу.
     
     
     Субъекты политической деятельнос­ти разнообразны. Отметим, в частности, два
их вида: групповые и индивидуальные субъекты. К группо­вым относятся:
классовые, национальные, террито­риальные (региональные), корпоративные,
элитарные субъекты. Индивидуальный субъект — любая поли­тически активная
личность, действующая в единст­ве с группой.
     Анализ политической структуры общества позво­ляет выявить разновидности
групповых субъектов (политических групп), сложившихся в данной
соци­ально-политической ситуации. Политические груп­пы следует отличать от
социальных групп. В качестве субъектов политического действия зачастую
вы­ступают лишь отдельные части (слои) больших со­циальных групп или смешанные
группы. Различные слои одной и той же социальной группы или общности (скажем,
нации) нередко оказываются ориентирован­ными на неодинаковые, а иногда и на
противопо­ложные цели и ценности.
     Существенный признак политической деятельнос­ти — ее рациональность. Иными
словами, осознан­ная ориентированность на политические интересы, цели и
ценности; взаимосвязь мотивов выбора це­лей и средств практических действий,
познаватель­ной и оценочной деятельности. Отсюда (по М. Веберу) наличие двух
видов рациональности: целерациональное (осознанность, научная обоснованность
по­литических целей) и ценностно-рациональное (осоз­нанность ценностей). То и
другое доказывает пре­вращение знания и ценностей в важнейшие факто­ры власти и
управления. Рациональность в полити­ке специфична: включает идеологию.
Идеологичес­кий компонент пронизывает всякое политическое действие, коль скоро
оно ориентировано на опреде­ленные ценности и интересы. Более того, является
критериальным признаком его направленности.
     Рациональный момент, безусловно, является ре­шающим в субъективном смысловом
содержании политического действия, выражая отношение субъ­екта к институтам
власти. Тем не менее политичес­кое действие не исчерпывается рациональностью. В
нем остается место для иррационального как от­клонения от целенаправленности.
     Мотивационная база политического действия — сложная система, в которой наряду
с рациональной стороной (ориентированность на цели и ценности) присутствуют
психолого-эмоциональные элементы (жажда власти, страх, зависть и т. п.).
Следователь­но, возможность объяснения политического дейст­вия на
интеллектуальном уровне отнюдь не исклю­чает необходимости расшифровки его
психоэмоциональ­ного аспекта. В первую очередь при анализе массовых действий. И
не в последнюю — при объяснении не­предсказуемости поведения политических
деятелей.
     Продолжая характеристику специфики политичес­кой деятельности, нельзя обойти
такую особенность, как ориентированность ее на легитимность. Это свой­ство
деятельности выступает в качестве ее общест­венного условия, и вместе с тем —
разграничитель­ного критерия системной и внесистемной деятель­ности. Последняя
чаще всего нелегитимна в смысле ее не узаконенное господствующей системой и в
то же время может быть легитимной в плане призна­ния широкой общественностью
соответствия тради­ции или освещенной харизмой.
     Легитимность политической деятельности предпо­лагает соответствие
установленному порядку. В этом проявляется еще одна ее специфическая черта.
По­рядок означает ориентацию субъекта деятельности на обязательные нормы,
общезначимые для данного политического общества. Порядок гарантируется
воз­можностью правового принуждения, осуществляемого специальными группами
людей, или же применением санкций политического и общественного характера,
исходящих от политических групп и институтов граж­данского общества (публичного
осуждения, политиче­ской оценки, исключение из состава элиты и т. п.).
     Сказанное подводит к осознанию многообразия средств политической
деятельности: от прямого фи­зического насилия, монополией на применение
ко­торого обладает государственная власть, до использо­вания общественного
мнения. Общеизвестна принци­пиальная важность соотношения цели и средств в
по­литике. Установка: цель оправдывает средства —ха­рактерна для диктаторских
режимов и их политичес­ких носителей. Требования же соответствия средств
демократическим, гуманным целям политики — нор­ма подлинно народных сил и
выражающих их интере­сы политических структур. Политика в целом может быть
ориентирована на цели или на средства, что за­висит от характера субъекта и
конкретной ситуации.
     Политическая деятельность отличается от других видов социальной деятельности
также тем, что для субъекта любого уровня она так или иначе связана с
противоречиями между общим и частными интере­сами общественных групп и
подчинена в конечном итоге разрешению этих противоречий. Объективные
противоречия интересов, возникающие на этой базе конфликты — глубинный источник
и стимул поли­тической активности в любых ее формах и видах, основная
детерминанта, говоря словами М. Вебера, субъективного смысла политического
действия. Вот почему, не поняв этих противоречий, нельзя разо­браться и в сути
политических процессов. Это обсто­ятельство многократно подчеркивали теоретики
марк­сизма. И не только. Даже Э. Бернштейн, критико­вавший марксизм за
увлечение диалектикой, писал: «Задача исследователя политической жизни —
вскрыть те глубокие противоречия, которые легли в основу происходившей борьбы,
и правильно их понять».
                       II. Политическое поведение.                       
Политическая деятельность людей неразделима с их поведением. В деятельности
человека реализуют­ся какие-то стремления и ожидания, проявляются привычки и
навыки, воспроизводятся образцы пове­дения, связанные с его отношением к
политическим институтам и их функционированию. Отсюда позна­вательная задача:
объяснить поведение человека в такой специфической форме деятельности,
каковой является политика. Анализ только деятельности не исчерпывает
проблематики, связанной с поведени­ем. В особенности касающейся поведения с
частично осознанной или неосознанной мотивацией.
     В литературе нет однозначного понимания ни категории «политическое
поведение», ни ее специфи­ки, ни надобности ее различения с категорией
«по­литическая деятельность». Польский политолог Т. Бодио отмечает три точки
зрения по данному вопросу:
     1. Поведение есть внешнее проявление политическо­го действия. 2. Политическое
поведение и полити­ческое действие — тождественные понятия. 3. По­литическое
действие есть специфическая форма по­литического поведения. Им и рядом
отечественных авторов (А.И.Демидов, Г.П.Предвечный) во главу политологического
анализа поставлена категория «политическая деятельность», позволяющая более
глубоко и всесторонне описывать политику. При этом подчеркивается ее
существенное смысловое отличие от понятия «политическое поведение». Например,
со­гласно А-И.Демидову, поведение — это понятие, опи­сывающее механизм,
структуру «политической дея­тельности». Т. Бодио считает, что в контексте
онтологического анализа политики (то есть как вида соци­альной реальности)
политическая деятельность охва­тывает любую политическую активность. Стало
быть, политическая деятельность, по сравнению с понятием «политическое
поведение», — наиболее широкое, ох­ватывающее политические действия и
поведение. Та­кой подход представляется наиболее плодотворным.
     Политическое поведение, как и деятельность, суть выражения активности людей в
политической сфере жизни. Несомненно, что активность индивида или группы,
лидеров или массы может быть со знаком плюс или минус. Например: участие или
неучастие в каких-то политических кампаниях, согласие или несогласие с теми или
иными политическими акция­ми властей. Вопрос в том, какова специфика поведе­ния
как вида активности: в отличие от политическо­го? Опираясь на имеющуюся
литературу, можно ут­верждать, что особенность политического поведения
заключается в следующем: это прежде всего субъектно-субъектное отношение. Тогда
как в определе­нии политической деятельности на первом плане
субъектно-объектное отношение. Политическое по­ведение — такой тип активности,
который, будучи обусловленным политической средой, направлен на самого субъекта
и выражает его состояние в процес­се действия.
     Т. Бодио подчеркивает, что поведение связано глав­ным образом с
приспособлением людей к условиям политического бытия, тогда как действие — с
созна­тельным намерением осуществить изменения в по­литическом бытии.
     Г.П.Предвечный рассматривает поведение как вид активности, «направленной на
изменение состояния субъекта», а не на изменение того, что находится вне
субъекта, хотя «экстериоризированный дейст­венный момент есть и в поведении».
Между про­чим, и в деятельности как субъектно-объектном отно­шении, безусловно,
присутствует интериоризированный момент. К примеру, неучастие члена партии в
собра­нии партийной организации характеризует его отно­шение к своим товарищам
по партии — его поведение. Оно непосредственно не сказывается на принятых
ре­шениях и деятельности данной организации. Но регу­лярное непосещение своих
собраний многими члена­ми партии в конечном счете ведет к снижению
поли­тического воздействия организации на данный коллек­тив, да и в целом
активности партии.
     Политическое поведение — это непосредственное взаимодействие участников
политической деятельнос­ти. Естественна его внутренняя связь с самим про­цессом
деятельности. Скажем, такой поведенческий акт, как реакция индивидов
(позитивная или нега­тивная) на импульсы, исходящие от политической влас­ти, —
неотъемлемый компонент политического дейст­вия. Он характеризует его
определенный уровень.
     Думается, что хорошей иллюстрацией нашего оп­ределения политического
поведения служит пример М. Вебера о двух способах «сделать из политики свою
профессию: либо жить «для политики», либо жить «за счет» политики и
«политикой»... тот, кто живет «для» политики, в каком-то внутреннем смысле
тво­рит «свою жизнь из этого» — либо он открыто на­слаждается обладанием
властью, которую осущест­вляет, либо черпает свое внутреннее равновесие и
чувство собственного достоинства из сознания того, что служит «делу»... и тем
самым придает смысл своей жизни». Стало быть, и тот, и другой способ «доить для
политики» и «жить за счет политики» и политикой — не изменяет социальную среду.
И, сле­довательно, в обоих случаях речь идет об активнос­ти, прежде всего
направленной субъектом на самого себя, то есть о поведении. Политическое
поведение характеризует личностные и групповые мотивы дей­ствий (причем
осознанных и неосознанных), форму проявления и объективации индивидуальных и
мас­совых действий, их направленность, связанную с приспособлением к условиям
политического бытия.
     Отмеченные и другие, связанные с ними, элемен­ты политического поведения
составляют предмет бихевиорального (поведенческого) Направления в политологии.
В частности: поведение при голосова­нии, негативная реакция избирателей,
реагирование на призывы партий, посещение массовых мероприя­тий и т. д.
     Итак, понятие «поведение» относится к любым политическим действиям,
характеризуя состояние субъекта во время деятельности. Такая трактовка данного
понятия соответствует его определению с психологической точки зрения. Один из
известных исследователей поведения П.М.Якобсон писал: «Это понятие...
улавливает своеобразные особенности и структуру человеческой деятельности и
выявляет специфику ее организации в последовательности про­цессов психической
жизни». Автор видит одну из задач исследования «объяснить поведение человека в
основных формах его деятельности».
     Специфика политического поведения, в отличие от деятельности, проявляется в
конкретных разновиднос­тях его субъектов. Таковыми выступают индивиды, группы,
массы, толпа. Соответственно различаются виды поведения: индивидуальное,
групповое и массо­вое... Вместе с тем поведение может классифициро­ваться по
другим критериям: по мотивам — осознан­ное и неосознанное, произвольное,
стихийное; по си­туативным особенностям — нестабильное, стабильное, кризисное,
неожиданное и т. д.; по способам проявле­ния— бунт, протест, массовое
недовольство; по про­должительности — длительное, кратковременное; по
направленности — конструктивное и солидарное как проявления политического
участия, разрушительное, экстремистское; по управляемости — сознательно
контролируемое и неконтролируемое (импульсно-аффективное, патологическое).
     Сказанное, конечно же, не исчерпывает многочис­ленные формообразования
политического поведения, но дает возможность читателю понять сложность этого
феномена политической реальности.
     В политическом анализе можно учитывать то об­стоятельство, что различные
модификации полити­ческого поведения коррелируются с конкретной си­туацией и
конкретными процессами политической деятельности. К примеру, когда речь идет о
полити­ческом руководстве, то наряду с деятельностью по­литических институтов
приобретает важное значе­ние поведение индивидуальных лидеров. А при ана­лизе,
скажем, политических кампаний, нельзя обойти массовое поведение, склонное к
самостимуляции. Возникает необходимость в выяснении тех побужде­ний, которые
движут толпой, толкают ее на те или иные действия, определяют ее поступки.
Массовое политическое поведение всегда неоднозначно. Было бы крайним упрощением
рассматривать лишь раци­ональное, осознанное в его мотивационной базе.
Ир­рациональность, неосознанность и самих мотивов и, тем более, направленности,
а также последствий дей­ствий — один из существенных признаков массового
поведения. На волне иррациональности массового поведения, как не раз в истории
бывало, к власти приходили диктаторы, манипулируя при этом самы­ми благими
демократическими лозунгами. Не исклю­чение — история нашей многострадальной
страны.
     Таким образом, несмотря на то, что политическое поведение неотделимо от
политической деятельнос­ти, его анализ не дублирует объяснение политической
деятельности, а позволяет раскрыть состояние субъектов различных уровней и
модификаций в раз­личных процессах этой деятельности. Иными слова­ми, анализ
политического поведения — это неотъем­лемая сторона исследования политической
деятель­ности в плане конкретизации субъективного аспекта и его объективации во
внешних проявлениях. Поли­тическая субъективность не может быть раскрыта без
выяснения совокупности побуждений, действий и поступков, сформировавшихся или
формирующих­ся в процессе конкретных форм политической дея­тельности.
                       III. Политическая культура.                       
Понятие «политическая культура» интерпретиру­ется в литературе многозначно,
как и понятие поли­тики. В частности, в печати отмечалось более сорока ее
определений. Трудности в понимании политичес­кой культуры обусловлены
размытостью ее очерта­ний, «разлитостью во всем» политическом бытии, как и в
целом культуры общества   во всем социаль­ном.
     Несмотря на широкое различие мнений в объяс­нении феномена политической
культуры, с достаточ­ной четкостью прослеживается два наиболее общих
концептуальных подхода. Один из них заложен основоположниками изучения
современной политичес­кой культуры американскими социологами Г. Алмондом и Г.
Пауэллом. Ими было введено понятие «политическая культура» и дано определение,
счи­тающееся в зарубежной литературе классическим. Оно таково: «Интернализация
политической систе­мы через познание, чувства и суждения ее членов».
Политическая культура, разъясняет это определение польский политолог А.Боднер,
есть совокупность индивидуальных позиций и ориентации участников данной
системы; субъективная сфера, лежащая в основе политических действий и придающая
им зна­чение. «Индивидуальные ориентации соединяют в себе несколько элементов,
а именно:
     а) познавательную ориентацию — истинное или ложное знание о политических
объектах и идеях;
     б) аффективную ориентацию — ощущения связи, вовлечения, противодействия и т.
д. по отношению к политическим объектам;
     в) оценочную ориентацию — суждение и мнение о политических объектах...». В
соответствии с изло­женным, по А. Боднеру, главным предметом иссле­дования
политической культуры остаются позиции индивидуумов и групп по отношению к
политичес­ким явлениям, что означает ориентацию на изуче­ние субъективного
контекста политики.
     Как видно из изложенного, политическая культу­ра в данном понимании — явление
всецело субъек­тивное и по природе своей индивидуальное. Из ее состава
исключены политические институты и орга­низации, да и в целом вся совокупность
объективи­рованных элементов. Думается, что прав был Н.М.Кейзеров,
критиковавший в свое время односторонность такого подхода. Однако его критика
страдала иной односторонностью. Автором по сути подвергался со­мнению
субъективный, в том числе личностный, ас­пект политической культуры. А ведь он
очевиден. Не считаясь с ним, невозможно осмыслить данный сложнейший феномен.
Характерно, что первоначаль­ным толчком к изучению политической культуры
послужили опросы общественного мнения с целью выяснения индивидуального
отношения граждан к политической системе в США и ряде некоторых дру­гих стран.
     Тем не менее если сводить политическую культу­ру лишь к субъективности, к
индивидуальным пози­циям и ориентациям, то это означает закрыть путь, по
крайней мере, для понимания ее как воплощения накопленного народом той или иной
страны опыта политического развития, а также вывести за рамки культуры саму
политическую систему как объекти­вированную реальность.
     Другой подход в определении политической куль­туры сформулирован советскими
авторами. В его ос­нове — понимание политической культуры как
субъ­ективно-объективного феномена, как способа духов­но-практической
деятельности и отношений в сфере политики. На первый взгляд, такой подход
абстрак­тен; он прямо не фиксирует личностный аспект куль­туры, чем отличаются
определения Г. Алмонда, Г. Пауэлла и А.Боднера. Однако в данном случае можно
говорить о разумной абстракции методологи­ческого характера, позволяющей
охватить наиболее существенные признаки исследуемой категории. Вот одно из
развернутых определений, данных в литера­туре в рамках рассматриваемого
подхода: «Полити­ческая культура — это реализация политических знаний,
ценностных ориентации, образцов поведения социального субъекта (личности,
класса, общества) в исторически определенной системе политических отношений и
политической деятельности. Она вклю­чает зафиксированный в обычаях и законах
полити­ческий опыт общества, его классов, социальных групп, трудовых
коллективов, индивидов, уровень их представлений о политической власти и
полити­ческих отношениях, способность дать правильную оценку явлениям
общественной жизни и занять по­литическую позицию в ней, выраженную в
конкрет­ных социальных действиях»
     Для учебных целей можно ограничиться приве­денным определением. В нем
схвачены главные стороны политической культуры. На базе данного определения
представляется возможным развернуть ана­лиз интересующей нас категории.
     Бесспорно, что политическая культура представляет собой один из главных
качественных признаков политического субъекта. Это составляющая понятия
политической субъективности. Но отнюдь не ограниченной только
субъектом-индивидуумом, от­дельной личностью. В политике задействованы
со­циальные группы и общности Они также обретают определенные формы культуры и
являются коллек­тивным носителем.
     В состав политической культуры включается вся совокупность как
индивидуальных, так и коллектив­но-групповых ценностных ориентации и образцов
поведения участников политической системы. Куль­тура не сводима к
индивидуальным свойствам. Не единичное, а массовое и типичное для данной группы
или общности характеризует ее.
     Понимание политической культуры как специфи­ческого качества социального
субъекта связано с коренным ее признаком: она (культура) есть способ
политической деятельности и поведения. Этим при знаком охватываются все
компоненты политической культуры: реализация политических знаний, ценнос­тей,
образцов поведения, опыт, зафиксированный в нормах (обычаях, законах),
способности людей к политическому действию и т. п.
     В процессе деятельности политическая культура субъекта выступает в форме
исторически культур­ной творческой способности и в виде объективиро­ванных
культурных ценностей, то есть признанных обществом и существующих как
реальность. Обоб­щенно говоря, состояние политической культуры и ее структура
характеризуются: а) комплексами яв­лений культурно-психологических,
идейно-теорети­ческих и поведенческих, реализуемых в политичес­ких действиях;
б) объективированными результата­ми деятельности: ценностями, нормами,
института­ми, включая интегрированный прошлый опыт, на которые ориентированы
политические субъекты, члены данного общества, страны; в) сформировавшимися
(или формирующимися) типами политичес­ких субъектов (индивидуальными,
групповыми, эли­тами, партиями и др.), с присущей им системой мо­тивации
поведения и деятельности.
     Политическая культура отдельных политических субъектов слагается из таких
компонентов, как-то: знания и ориентации в отношении политики и раз­личных
ветвей власти, деятельности правительства и его представителей; характер
отношения к другим политическим субъектам (включая партии); полити­ческая
самоидентификация, то есть отождествление самим субъектом себя с каким-то
политическим со­обществом и другие. Степень массового проявления каждого из
компонентов влияет на состояние поли­тической системы. Так, согласно данным
Г.Алмонда и С. Вербы, слишком сильная приверженность граждан определенным
политическим партиям и группам может привести к дестабилизации системы. «Чтобы
граждане могли хоть в какой-то степени кон­тролировать политические элиты, их
преданность по отношению к системе и к этим элитам не должна быть полной и
безусловной».
     Если говорить о культуре функционирования по­литических институтов, то
следует отмечать иные компоненты. В частности: культуру принятия поли­тических
решений, культуру электорального поли­тического процесса (поведения партий,
движений); культуру восприятия и регулирования политических конфликтов;
характер взаимодействия между инсти­тутами (ветвями власти, партиями и т. п.);
уровень идеологизированное институтов; политический язык (система символов —
носителей политического значений) и т. д. Скажем, западным демократичес­ким
институтам свойственна невысокая идеологизированность, пропитанность
расплывчатыми и всеооъемлющими ценностями, значительный уровень то­лерантности
(терпимости) по отношению к оппози­ции; ориентация на состязательность в
политичес­ком процессе и другие.
     Обобщим сказанное. Категория политической куль­туры многоплановая. Она
характеризует как образ поведения и деятельности индивидуальных и кол­лективных
субъектов в сфере политики, так и спо­соб функционирования и развития
политических институтов и системы в целом. Эта категория фик­сирует в
теоретической форме исторически сложив­шееся политическое сознание,
соответствующие ему механизмы мотивации и формы реализации полити­ческой
активности членов общества, системы цен­ностей, норм и институтов,
обеспечивающих осущес­твление политической власти как орудия регуляции и
управления обществом. Политическая культура есть система, определяющая
возможность воспроизводства политической жизни на основе исторической
преем­ственности.
     На вопрос, что главное в анализе политической культуры, правильным может быть
только ответ, указывающий на конкретного ее носителя. Если речь идет об
индивидах и отдельных социальных груп­пах, то главное — анализ
интериоризированных (то есть усвоенных субъектом, переведенных во внутрен­ний
план) ценностных, нормативных и мотивационных компонентов политической
деятельности и со­ответствующих позиций по отношению к системе власти. В таком
контексте вполне оправданно опре­делять политическую культуру как совокупность
позиций, ценностей и образцов поведения, затраги­вающих взаимоотношения власти
и граждан». Ког­да же говорим о культуре в связи с анализом поли­тической
системы в целом, акцент переносится на качество, состояние образующих систему
институ­тов власти и управления, на объяснения способов (моделей)
функционирования властных отношений. На первый план выдвигается культура
властвования, характеризующая отношение политических инсти­тутов к членам
общества. Понятие «культура власт­вования» отражает двуединые признаки
политичес­кой системы: а) совокупность объективированных в ней ценностей и
основанных на них норм, определя­ющих характер и границы властного воздействия
системы на граждан; б) уровень соответствия факти­ческого функционирования
власти к нормативному должному. Первое включает, в частности, права и свободы
человека, провозглашаемые и защищаемые системой, а также методы властвования,
админис­тративно-управленческие и идеологические аппара­ты государства, способы
информации граждан, свя­занные с его деятельностью, методы согласования
интересов и принуждения и т. д. Второе прежде все­го выражает характер
легитимности власти: нали­чие или отсутствие согласованности ее нормативной
базы с признанными в обществе ценностями.
     Политическая культура общества   сущностный признак данной политической
системы. Но ее содер­жание не покрывается системой. В структуре куль­туры
имеются элементы внесистемного, дисфункци-онального характера
(«контркультуры»), противопо­ложные ценностям и нормам наличного политичес­кого
строя. Выше отмечалось, что политическая сис­тема  реальная база для
формирования политичес­кого сознания, а значит, и культуры. Тем не менее
последняя оказывает обратное влияние на систему, более того, политическая
система формируется и модифицируется под влиянием наличной политичес­кой
культуры. Подобная закономерная взаимосвязь прослеживается везде. В любой
стране политические структуры воплощают в себе состояние культуры данного
общества, народа. Известно, что отсутствие долговременных демократических
культурных тра­диций в России послужило одной из причин утвер­ждения здесь
после Октябрьской революции автори­тарного строя.
     На формирование политической культуры данно­го общества и строя оказывают
влияние многие фак­торы. В их числе исторические предпосылки, уро­вень общей
культуры страны, народа, ибо полити­ческая культура - ее часть, она в любом
случае ак­кумулирует в себе предшествующий опыт. Бесспор­но велико
детерминирующее значение такого факто­ра, как социально-классовые интересы.
Только не следует абсолютизировать их воздействие на культу­ру, что обычно
делалось в марксистской литературе. Нелепо отрицать детерминацию политической
куль­туры географическими факторами. Геополитика не последний элемент в
стратегическом мышлении правящих кругов во многих странах мира. Наконец, одним
из существенных факторов формирования по­литической культуры общества является
идеология.
     Анализ категории политической культуры дает возможность обозреть ее функции.
При этом следует подчеркнуть известное несовпадение политической культуры
общества и данной политической системы. В противном случае исчезает
методологическая посылка разграничения функциональных и дисфункциональных
элементов культуры по отношению к кон­кретной политической системе.
     Будучи сущностным признаком политической сис­темы и вместе с тем выступая
предпосылкой, в определенной степени основой ее формирования, поли­тическая
культура выполняет прежде всего функ­цию интегратора всего политического опыта
и меха­низма передачи его от прошлого к настоящему и от настоящего к будущему.
     Процесс этот не прямолинеен, а зигзагообразен и противоречив; он связан с
борьбой различных поли­тических сил, поскольку из прошлого могут перехо­дить в
настоящее наряду с элементами культуры, соответствующими потребностям данной
политичес­кой системы (т. е. функциональными), также нор­мативы и модели,
противоположные природе систе­мы, подрывающие ее (то есть дисфункциональные).
Таковыми, в частности, оказываются прогрессивные демократические ценности при
утверждении в общес­тве тоталитарной системы. Естественно, они ею от­торгаются.
И напротив, инородными элементами для демократической системы становятся обычаи
и тра­диции умерших поколений, тяготеющие кошмаром над умами живых, любые
реакционные идеологичес­кие формы, политические стереотипы и мифы,
пре­пятствующие развитию политической рациональ­ности.
     Конечно, не всякие стереотипы и лаже мифы от­вергаются вновь утверждающейся
или уже господ­ствующей демократической системой.
     Если говорить о политическом стереотипе, то его нельзя сводить лишь к
предвзятому представлению, ложному образу или к какому-либо упрощенному
«ходячему мнению» о власти, ее судьбах и их дея­тельности. Стереотип
политический — это схемати­ческий, укоренившийся в сознании образ,
представ­ление о том или другом политическом явлении, а также
стандартизированный, ставший привычным, способ (метод, форма) политического
поведения и действия. Стереотип может искажать политическую реальность, но он
вместе с тем интегрирует мнение массы, группы. Стереотип деформирует образ
дан­ных политических отношений, но одновременно он и служит их самосохранению.
Достаточно обратить­ся к опыту демократий, чтобы обнаружить в нем набор
стереотипных процедур: в проведении выбо­ров и поведение электората, в
организации опросов граждан, поведении лидеров и т. п. Следовательно,
политические стереотипы играют противоречивую роль. И поэтому оценка их места и
значения в про­цессе исторической преемственности политической культуры не
может быть однозначной.
     Тем более нельзя согласиться с определением по­литической культуры «как
совокупности стереоти­пов политического сознания и поведения, присущих данной
социальной общности». В таком понимании исключается Творческий потенциал
культуры.
     Неприемлемо и поверхностное отношение к поли­тическим мифам. Обратимся к
научному пониманию мифа как элемента человеческой культуры. Соглас­но
А.Ф.Лосеву, миф, в противоположность тому, как он представляется на уровне
обыденного сознания, не сводим к вымыслу, выдумке или фикции, а явля­ет собою
«совершенно необходимую категорию мыс­ли и жизни, далекую от всякой случайности
и про­извола». Миф «всегда есть выражение тех или дру­гих жизненных и насущных
потребностей и стрем­лений». «Миф всегда чрезвычайно практичен, насу­щен,
всегда эмоционален, эффективен, жизненен». Он «насыщен эмоциями и реальными
жизненными переживаниями...; он олицетворяет, обоготворяет, чтит или ненавидит,
злобствует». Это слова извес­тного ученого-философа о мифе как явлении
общес­твенного сознания. А вот что пишет политолог о мифе как явлении
политической культуры: «Политиче­ские мифы... следует трактовать как набор
потен­циально существенных представлений, опираю­щихся, главным образом, на
эмоциональную поч­ву... Более важным, чем содержание, представля­ется функция
мифа как регулятора политических отношений».
     Таким образом, нет основания считать миф в по­литической культуре чем-то
только вроде фальши и думать, что с мифом можно покончить, достаточно
разоблачив его. Наша собственная история показа­ла, что политический миф —
большая сила. Он об­щепонятен, спаян с верой, способен увлечь за собой массы,
подчинить их волю вождю - мифоносителю. И тем значительнее роль политического
мифа, чем сильнее нетерпение масс, стремящихся побыстрее, не внимая требованию
времени, перешагнуть не удов­летворяющее их настоящее и достигнуть желаемого
будущего. Наивно было бы думать, что нынешний период глубокого кризиса и
социальных и духовных потрясений не рождает новых мифов. Будем объек­тивны: в
политике без мифов не обойтись, коль ско­ро она деятельность на грани
возможного.
     Весь комплекс элементов политической культу­ры — представления о власти,
ценности, нормы, эта­лоны поведения, обычаи, стереотипы, мифы, симво­лические
комплексы и другое — исторически сфор­мировался как нормативно-регуляционная
система. В этом состоит основополагающая функция культу­ры. А уровень ее
реализации — главный критерий культурности политической жизни общества.
Поли­тическая культура определяет и предписывает нор­мы поведения и «правила
игры» в политической сфе­ре, руководящие принципы политического поведе­ния и
деятельности.
     Нормативно-регулятивная система политической культуры призвана  обеспечить
еще одну, не менее важную, функцию культуры — служить мотивационной базой
политической деятельности субъектов всех уровней, быть средством включения
членов об­щества в работу институтов власти и управления тем обществом, в
котором они живут. Для каждого ин­дивида политическая культура — не только
знание быстротекущей политической жизни и не только раз и навсегда усвоенные
нормы отношения к структу­рам власти и поведения в политическом пространст­ве.
Это еще в большей мере способность выбора для себя мотивов, ориентиров и форм
участия или же непосредственной деятельности в институтах власти и управления
общественными делами; это также ов­ладение навыками коллективной деятельности в
сфере властвования и руководства обществом; это, наконец, формирование
самодисциплины, пред­полагающей добровольное следование общественным интересам,
целям, реализуемым в политической де­ятельности. Если сказать кратко,
политическая куль­тура — такая система ценностей, которая создает воз­можность
и обусловливает необходимость действовать на благо общества.
     Поскольку политическая культура представляет собою реализацию политических
знаний, ценностных ориентации, образцов поведения социального субъ­екта, то
очевидна воспитательная функция. Понят­но, что каждый, кто включается в систему
культу­ры, формирует в себе или в нем формируют соответ­ствующие знания,
ориентации, способности адапти­роваться к установленным образцам и другим
реали­ям цивилизованного политического бытия. Верно пишет В.А.Житинев, что
политическая культура — не урок, который можно выучить, не предмет, по которому
один раз в жизни и на все времена можно получить оценку. Политическая культура
— процесс постоянной работы мысли, постоянного познания, осмысления новых
фактов и явлений. Экзамен на политическую культуру держит человек (и добавим;
все общество, политический строй) на протяжении всей своей жизни.
     Коль скоро политическая культура есть способ существования политической
системы, качественное состояние, то и все описанные функции синтезиру­ются в
реализации ее защитительной и адаптацион­ной ролей. В самом деле, каждый из
элементов по­литической культуры нацелен на обеспечение фун­кционирования
властных институтов и управления системой в интересах господствующих социальных
групп или большинства населения. Каждая из цен­ностей и норм служит цели
интеграции группы или общества в целом на базе данной политической сис­темы.
Весь комплекс ценностей, норм и институтов призван служить средством разрешения
противоре­чий между общими и частными интересами и согла­сованию этих
интересов. Политическая культура не только предохраняет данную систему от
разрушения, она придает ей динамизм, насыщая систему меха­низмами адаптации к
изменяющимся социально-эко­номическим и иным условиям существования. Тот факт,
что политические системы в развитых капита­листических странах не распались,
как неоднократ­но прогнозировали адепты догматизированного мар­ксизма, а
постоянно совершенствовались и в настоя­щее время демонстрируют свою завидную
стабиль­ность, говорит о высоком уровне политической куль­туры, сложившемся в
недрах данного общества. И, наоборот, нестабильность политических режимов в
развивающихся странах — очевидное доказатель­ство низкой политической культуры,
главным обра­зом демократической, в этих обществах.
     Политическая культура — многосложный и неод­нородный комплекс. В нем
представлены различные уровни и типы культуры: личностный, групповой,
классовый, регионально-национальный, обществен­ной системы. В отличие от
культуры общества выде­ляются политические субкультуры, присущие отдель­ным
группам населения или же частям системы. Так, в российском обществе достаточно
отчетливо видят­ся субкультуры молодежи и ветеранов войны, так называемой
номенклатуры и интеллектуальной эли­ты (научной и художественной
интеллигенции), пар­тий, национальных групп, формирующегося слоя биз­несменов.
     В зарубежной и политологической литературе уде­ляется значительное внимание
изучению субкульту­ры элит (элитизм). Известна теория политических элит,
сформулированная итальянским социологом и экономистом В. Паретто. Ученый около
столетия тому назад описал политическую культуру сменяющих друг друга в
политической истории двух типов элит — «львов» и «лисиц». Для первых характерен
край­ний консерватизм, непримиримость, стремление к силовым методам правления;
для вторых — хитрость, коварство, вероломство и политические комбинации12
. Состав правящих элит в истории изменялся. Во мно­гих обществах у власти стояли
священники, опира­ясь на свой контроль над религиозными догмами и символами.
Господствовали военные (явно или скры­то). В современных обществах типология
элит обога­тилась. В конкуренции за господство участвуют ин­теллектуалы,
бюрократы, технократы, менеджеры, партийные политики. Политические элиты могут
формироваться как из верхних слоев общества, так и из маргиналов. В советских
условиях при стали­низме была вытеснена революционная интеллиген­ция
технократическими политиками. Какими бы ни были элиты, способы борьбы за власть
и методы власт­вования во многом оставались одними и теми же. По В. Паретто, —
это убеждение, согласование и обман, хитроумные средства одурачивания масс,
введение их в заблуждение и применение силы. Образная ха­рактеристика
субкультуры «львов» и «лисиц», дан­ная итальянским ученым, не утратила свою
акту­альность по сей день. Она применима к элитам, фи­гурирующим в настоящее
время на политической арене нашей страны.
     Обусловленность политической культуры социаль­ной системой находит свое
выражение в наличии разных типов культур.
     В классическом труде Г. Алмонда и С. Вербы «Гражданская культура» выделяются
три основных типа политической культуры: приходская, подданическая и культура
участия. Они характеризуются отличительными существенными признаками.
При­ходская культура исключает наличие конкретных по­литических ролей. Здесь не
конкретизируются по­литические ориентации. Прихожанин не обладает знаниями
относительно политики, он ориентирован на так называемые первичные отношения в
группах, привержен традипионалистским связям, замыкает­ся на местной и
этнической солидарности. Кругозор прихожан ограничен их узким миром
непосредствен­ного бытия. Подданическая культура базируется на пассивном
отношении субъектов к политической сис­теме в целом. Индивиды ведут себя лишь
как под­данные по отношению к властным институтам, соот­ветственно их позиция.
Это позиция повиновения, зависимости, подчинения. Культура участия -
ак­тивистский тип; ее субъект — гражданин, перманен­тно участвующий в политике.
Его позиция активна, выражает заинтересованность в поиске возможных путей и
методов участия в выработке тех или иных решений. Он четко ориентирован на
политическую систему в целом.
     На базе идей Г. Алмонда и С. Вербы разработаны иные типологии культуры. В
частности, польский социолог Е. Вятр предложил такую модель:
     1. Традиционная политическая культура, прису­щая докапиталистическим
обществам. Характеризу­ется признанием священного характера власти: дей­ствием
традиционных норм («так было всегда»), ре­гулирующих права подданного и права
власти; при­знанием неизменности политической системы и ее основных норм.
     2. Политическая культура сословной демократия (также сформировалась в
докапиталистическую эпо­ху): большинство народа полностью отстранено от
учас­тия в политической системе, а существующие инсти­туты и нормы гарантируют
право политической дея­тельности лишь привилегированному меньшинству.
     3. Демократическая и автократическая (в ее двух разновидностях — авторитарной
и тоталитарной) культуры, характерные для эпохи капитализма.
     4. Политическая культура социалистической де­мократии, утверждающаяся в
условиях перехода к социализму.
     Другой польский ученый — А. Боднер сводит все разновидности культур к двум
типам (с точки зре­ния отношения к прогрессу): замкнутый, нацелен­ный на
восстановление по образцу, установленному традициями; открытый, ориентированный
на изме­нения, легко усваивающий новые ценности.
     Названные и другие авторы признают также ре­альность смешанных типов
политических культур. И это, пожалуй, в наибольшей степени отражает
про­тиворечивую картину политического бытия. В осо­бенности современной
переходной эпохи — от капи­тализма к посткапитализму. Так, процесс становле­ния
политической культуры социалистической де­мократии ныне представляет лишь
тенденцию, ко­торой противостоят авторитарный и тоталитарный образы
политической жизни. Да многие идеологи и теоретики вообще отвергают
целесообразность выде­ления такого типа политической культуры, не улав­ливая ее
специфики в доминировании коллективист­ских норм политического поведения и
деятельности людей.
     Охарактеризованные типы политической культу­ры носят наиболее общий характер.
Они в основном производны от типов политических систем. На базе политического
бытия конкретных социальных групп и обслуживающих их интересы институтов могут
складываться в рамках общего типа специфические модели политической культуры.
Таковы, например, партийно-политическая, государственно-бюрократи­ческая,
националистическая, консервативная, радикалистская, религиозная модели.
                               Заключение.                               
В качестве заключения к данной работе мне бы хотелось рассмотреть особенности
российской политической культуры.
     Жители нашей страны веками ориентирова­лись по преимуществу на нормы
общинного коллек­тивизма, на примат интересов семьи, общины, сосло­вия,
государства перед целями, потребностями и цен­ностями отдельной личности.
Ориентация на собствен­ные интересы, поиск жизненных целей за рамками своей
общины однозначно подвергались осуждению. Этому способствовали сложные
природно-климатические условия и постоянная угроза со стороны внешних врагов.
Российскому обществу приходилось напрягать все силы на борьбу за выживание,
подчинять частные интересы общим и ограничивать личную свободу своих членов.
Особый характер развития, на которое со вре­мени татаро-монгольского нашествия
была обречена Россия, требовал постоянно «пришпоривать» естествен­ный ход
событий, формировать разветвленные меха­низмы внеэкономического принуждения и
соответст­вующие нормы политического поведения. А это сфор­мировало
определенный социально-экономический и политико-культурный генотип.
     Выделяя ступени культурного, политического и государственного развития России
— языческий период, Киевскую Русь христианского времени, Московское царство.
Пе­тербургскую империю, коммунистический и нынешний посткоммунистический
периоды, — исследователи об­наруживают, что каждый последующий исторический
этап революционно отрицал предыдущий. Ценой вели­ких жертв отбрасывались не
только те или иные формы государственной жизни, но и прежние нормы и цен­ности.
При этом, хотя и устранялись какие-то органи­ческие пороки и недостатки,
утрачивались и накоплен­ные достижения.
     Правда, некоторые особенности предшествующих этапов невольно интегрировались,
и политическая культура России демонстрировала свою удивительную устойчивость в
чем-то главном, передающемся от по­коления к поколению. Так, политические
представле­ния населения по поводу власти вне зависимости от смены режимов
основываются на стихийном монархизме, а политическая система всегда строится на
мо­нархических или квазимонархических принципах. Стиль взаимоотношений между
обществом и государ­ством тоже один из важнейших аспектов политической
культуры. Государство в общественной жизни России неизменно занимает
доминирующее положение. На протяжении веков не государство вырастало из
граж­данского общества, а общество развивалось под жест­ким патронажем
государства. Отсюда огромная поли­тическая роль бюрократии, выключенность
широких народных масс из повседневного политического про­цесса, ограниченность
сферы публичной политики. Для сознания граждан характерно сочетание комплексов
верноподданного и революционера.
     Говоря о политической культуре России,  ^ нельзя не отметить ее обращенность
в  будущее, пестроту политических суб­культуры    культур, постоянное
отсутствие нацио­нального согласия. Важной характерис­тикой духовной ситуации в
России является извечный спор «самобытников» и «западников»: одни
мифологи­зируют «особость», другие «отставание». Этот спор пе­риодически
принимает агрессивную форму выяснения традиционного вопроса «кто виноват?»:
косная русская почва, регулярно воспроизводящая деспотизм и рабст­во, или
западные проекты, навязывающие России ино-культурные, а потому негодные для нее
рецепты. И практически не имеют успеха попытки разумно совмес­тить идеи,
провести модернизацию России, учитывая и национальную самобытность, и мировой
опыт.
     Современная политическая культура России отмечена также ростом роли
политической риторики. Она сегодня обращена не к конкретным интересам человека,
а к пре­обладающим настроениям, сближающим людей разного положения и разных
интересов. Для успеха политики ре­шающее значение приобретает не столько
содержание идей и программ, сколько словесное их обрамление, броские обещания
без какой-либо расшифровки и разъ­яснения последствий и реализации тех или иных
лозунгов для отдельных групп населения и общества в целом. Осо­бенно наглядны в
этом смысле предвыборные выступ­ления кандидатов во время политических
кампании.
     
     
     Ключевое слово в сегодняшней политической рито­рике — «демократия». Оно
воспринимается массами позитивно, хотя разочарование в «демократах» первой
волны неизбежно сопровождается настороженностью и недоверием к любому политику,
называющему себя де­мократом. Унаследовав от прошлого повышенную
идеологизированность, массовое сознание снова вос­производит запрос на
универсальные ценности и идео­логии. Разочарование в коммунизме сопровождалось
увлечением демократией, затем снова наступило разо­чарование, обернувшееся не
столько деидеологизацией, сколько появлением спроса на новые, консолидирую­щие
идеологии. Их российские политики пока пред­ложить не могут.
     Среди особенностей российской политической куль­туры следует назвать и то,
что партии сегодня занимают в общественном мнении, а следовательно, и в
общест­венной жизни, явно периферийное положение. Это объясняется отсутствием
структурированности общест­ва, слабым осознанием его подгруппами своих
интере­сов. По сути страна живет не в многопартийной, а в протопартийной
системе, где идеологический фактор не играет интегрирующей роли. Как показали
избира­тельные кампании 1995 и 1996 гг., все без исключения блоки и
объединения, многие из которых назвали себя партиями, избегали обращения к
идеологическим ар­гументам. 
Список литературы.
     1. Вебер М. Избранные произведения. М.,1990. С. 661.
     2. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 6. С. 79.
     3. Лафонтен О. Общество будущего. Политика реформ в изменившемся мире. М.,
1990. С. 58, 59.
     4. Бернштейн Э Германская революция, ее происхождение, ход развития и
творчество. Петербург, 1922. С. 8.
     5. Основы политологии. М., 1991. Ч. 2. С. 103.
     6. Браидт В. Демократический социализм: Статьи и речи. М., 1992. С.314.
     7. Осипова ЕЛ. Социология политической куль­туры
Великобритании//Социологические исследования. 1992. № 4. С. 101.
     8. Бодио Т. Сознание и политическое поведение: огра­ничения рациональности
политических действии. Элемен­ты теории политики. С. 170.
     9.  Предвечный Е.Л. Основы политической социологии. Вып. 2. Ростов н/Д, 1990.
С. 12.
     10. Якобсон П.М. Психологические проблемы мотива­ции поведения человека. М.,
1969. С. 13, 21.
     11. Давидович ВЛ., Жданов ЮА. Сущность культу­ры. Ростов н/Д, 1979.
     12. БоднерА. Политическая культура общества и ее
обус-ловленности//Политология вчера и сегодня. М-, 1990. С 216-217,218,225,229.
     13.  Кейзеров Н.М. Политическая и правовая куль­тура. М.,1983.
     14. Бабосов Е. Политическая культура советского человека//Вопросы теории в
жизнь: Сб. статей. М., 1987 С.183.
     15. Алмонд ГА.. Верба С. Гражданская культура и ста­бильность
демократии/Политические исследования. 1992. № 4. С.128.
     16. Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991. С. 24, 25.