Каталог :: Политология

Курсовая: Теория государственного суверенитета Жана Бодена

Вот такая вот работа друг. Писал с душой. Защищена на отлично. Чего и тебе
желаю друг. 
     Написал Классик.
     

План:

Введение

Глава 1. Теория государственного суверенитета.

1.1 Политическое учение Ж. Бодена. Основные понятия

1.2 Форма государства Глава 2. Государственность 2.1 Концепция верховной государственной власти 2.2 Политические и правовые учения эпохи Возрождения и Реформации Заключение Список использованных источников Введение В последней трети XVI столетия Франция с проникновением в нее кальвинизма оказалась ареной ожесточенного религиозно­го противоборства. Не на жизнь, а на смерть конфликтовали, с одной стороны, католики, с другой — протестанты. Никто из них не признавал принципа веротерпимости, т. е. не соглашался с равнозначимостью, равнодостоинством и равноправием различ­ных конфессий. Это противоборство, своей остротой и масшта­бами походившее на гражданскую войну, создавало реальную угрозу жизни самого государства. Все яснее становилось, что только мир мог сохранить и религию, и разнообразные течения в ней. Мир в общественном сознании приобретал характер приоритетной ценности. Надежда же на обеспечение мира и общих интересов страны, а не отдельных групп ее населения, связывалась с монархом. Но с таким, воля которого могла бы стать единственным и обязательным законом для всех поддан­ных, которая исключала бы вероятность любого сопротивления законной королевской власти. Формировалось мнение, что даже тирания лучше гражданской войны, ввергающей нацию в хаос, несущей ей распад. Теоретическое обоснование того, каким образом королевская власть сумеет быть способной в любом случае защищать и осуществлять общегосударственные интересы, стоящие выше религиозных и иных распрей, предпринял выдающийся фран­цузский политический мыслитель Жан Боден (1530—1596). Взгляды на государство, на пути и методы упрочения централи­зованной монархической власти изложены им в главном его труде «Шесть, книг о республике» (1576). Под «республикой» Боден здесь имеет в виду то же, что обозначали этим словом в Древнем Риме, т. е. государство вообще[1]. Открывается труд дефиницией государства. По Бодену, «го­сударство есть управление множеством семейств (или домохозяйств. — Л. М.) и тем, что является общим у них всех, осуществляемое суверенной властью сообразно праву». Факти­чески все «Шесть книг о республике» посвящены раскрытию смысла и содержания этого определения. В первой — рассмат­риваются основы социальной общности. Во второй — формы государства. В третьей — институты. В четвертой — перемены в устройстве государства и контроль за ними. В пятой — приспособление к обстоятельствам и задачи государства. В шестой, последней, — средства власти и вопрос о лучшей государственной форме. Боден родился в Анжере, во Франции. Одно время он был монахом-кармелитом. Затем он покинул монастырь и поступил в университет в Тулузе, где стал профессором римского права. Боден обладал блестящим умом и добился выдающихся успехов в изучении философии, права, классических языков и экономики. В 1561 году он переехал из Тулузы в Париж, где поступил на королевскую службу.

Глава 1. Теория государственного суверенитета.

1.1 Политическое учение Ж. Бодена. Основные понятия

Религиозные войны существенно мешали развитию промышленности и торговли; Франция распадалась на ряд враждующих и воюющих лагерей. С обоснованием абсолютизма и критикой монархомахов в период религиозных войн выступил Жан Боден (1530—1596 гг.). Юрист по образованию, депутат третьего сословия на Генеральных штатах в Блуа, Боден выступал против феодальной децентрализации, против религиоз­ного фанатизма. Боден впервые сформулиро­вал и широко обосновал понятие суверенитета как существенного признака государства: "Суверенитет — это аб­солютная и постоянная власть государства... Абсолютная, не связанная никакими законами власть над гражданами и подданными". Власть государства постоянна и абсолютна; это — высшая и независимая власть как внутри страны, так и в отношениях с зарубежными державами. Выше носителя суверенной власти — только бог и законы природы. Суверенитет, по Бодену, означает, прежде всего, неза­висимость государства от папы римского, от церкви, от германского императора, от сословий, от другого госу­дарства. Суверенитет как верховная власть включает права издавать и отменять законы, объявлять войну и за­ключать мир, назначать высших должностных лиц, осу­ществлять верховный суд, право помилования, права че­канить монету, устанавливать меры и веса, взимать подати. В учении о государстве Боден во многом следует Аристотелю, но не Аристотелю, искаженному и мисти­фицированному средневековой схоластикой, а подлин­ному Аристотелю, осмысленному в свете последующей истории политико-правовых учреждений. Государство Боден определяет как правовое управле­ние многими семьями и тем, что у них общее, на основе суверенной власти. Государство — именно правовое уп­равление, сообразное со справедливостью и законами природы; правом оно отличается, как отмечал Цицерон, от шайки разбойников или пиратов, с которыми нельзя заключать союзов, вступать в соглашения, вести войну, заключать мир, на которых не распространяются общие законы войны. Семью Боден называет основанием и ячейкой госу­дарства. Государство — совокупность именно семей, а не отдельных лиц; если они не будут соединены в семейст­ва, то вымрут, а народ, составляющий государство, не умирает. Подобно Аристотелю, он различает в семье три вида властеотношений: супружеские, родительские и господские. В отличие от Аристотеля Боден не был сто­ронником рабства. Он считал рабство не всегда естест­венным, источником смут и волнений в государстве. Боден стоял за постепенную отмену близких к рабству отношений феодальной зависимости там, где они еще сохранялись [2]. Боден — один из первых критиков "Утопии". Одоб­ряя некоторые мысли "незабвенного канцлера Англии Т. Мора" о государственных порядках Утопии, Боден настойчиво оспаривает его главную идею. Госу­дарство, основанное на общности имущества, писал Боден, "было бы прямо противоположно законам бога и природы". Частная собственность связана с законами природы, поскольку "естественный закон запрещает брать чужое". Ж. Боден сравнивал власть отца и мужа в семье и власть монарха в государстве. Основой семьи и государства Ж. Боден считал частную собственность, он подчеркивал, что общность имущества невозможна, т.к. противоречит божественным установлениям и природе человека. "Имущественное равенство гибельно для государств", — неустанно повторял Боден. Богатые и бедные существуют в каждом государстве; если попы­таться уравнять их, признать недействительными обязательства, отменить контракты и долги, "то нельзя ждать ничего, кроме полного разрушения государства, ибо ут­рачиваются какие бы то ни было узы, связывающие одного человека с другим". Государственная власть, по Ж. Бодену, верховна и суверенна, постоянна во времени и пространстве. Суверен вне (выше) закона и не связан волей других субъектов политической системы. Он делает все, что считает нужным в законодательной, исполнительной, судебной государственных сферах. Власть суверена ограничивается лишь естественными и божественными законами (в частности, неприкосновенностью частной собственности). Суверенитет может принадлежать либо одному лицу (королю), либо одному собранию (парламенту), либо всему народу, смешанная форма государства с разделением государственного суверенитета невозможна. Смешанной может быть только правительственная (исполнительная) власть. Если государственный суверенитет единолично принадлежит королю (что предпочтительнее, как считал Ж. Боден), то Генеральные штаты (парламент) никак не должны препятствовать суверенной воле короля. Государственность как организация возникает посредством договора, и высшая ее цель не в том, чтобы обеспечивать внешнее благоденствие людей, но чтобы, гарантируя мир внутри общности и защищая общность от нападения извне, заботиться об истинном счастье индивидов. Последнее традиционно заключается в познании бога, человека и природы, а в конечном итоге — в почитании бога. Не должно быть никаких поводов для выступления против государства. В особенности еще и потому, что оно суверенно[3]. Разработка проблемы суверенитета государства — крупней­ший вклад Бодена в развитие политико-теоретического знания. «Суверенитет, — утверждает Боден, — есть абсолютная и постоянная власть, которую римляне называют величием (до­стоинством)... означающим высшую власть повелевать». Аб­солютность суверенитета имеет место тогда, когда суверенная власть не знает каких-либо ограничений для проявлений своего могущества. Постоянство суверенитета имеет место тогда, когда суверенная власть существует неизменно в течение неопреде­ленно долгого срока; временная власть, устанавливаемая на какой-то определенный период, не может сохраняться в качес­тве верховной силы. Суверенная власть, по Бодену, есть также власть единая. В том смысле единая, что ее прерогативы принадлежат только ей; она не может (не должна) эти прерога­тивы делить с кем бы то ни было; она не может (не должна) допускать никаких органов, которые стояли бы над нею или стояли рядом и конкурировали с ней. Боден выделяет пять отличительных признаков суверенитета. Первый из них — издание законов, адресуемых всем без исключения подданным и учреждениям государства. Второй — решение вопросов войны и мира. Третий — назначение должностных лиц. Четвертый — действие в качестве высшего суда, «суда в последней инстанции. Пятый — помилование. К своей трактовке суверенитета государственной власти Боден делает ряд важных добавлений и уточнений. Одно из них касается тех требований, которые непременно должны соблю­даться суверенной государственной властью. Например, последней вменяется блюсти (при всей ее неограниченности, абсолютности) законы божественные и естественные. Вместе с тем уверенной государственной власти, стоящей выше всяких человеческих законов и свободно распоряжающейся жизнью и смертью своих подданных, нельзя вмешиваться в дела семьи, нарушать принцип веротерпимости, и в особенности взимать (подати с подданных без их согласия, помимо воли собственника. С точки зрения Бодена, единство, неделимость суверенитета государственной власти на практике совмещаются с дифферен­циацией власти и управления, которые не всегда находятся в тождестве. Обычно носитель суверенной власти поручает временно и на определенных условиях осуществление некоторых функций власти назначаемым должностным лицам. Без соот­ветствующего поручения суверена должностные лица ничего не могут делать ни в отношении подданных, ни в отношении друг друга. Издание общеобязательных законов относится к первому по значимости отличительному признаку суверенитета. Суверен издает законы, но не создает право. Боден строго их различает, снимает их разнокачественность. Право «несет с собой спра­ведливость, а закон— приказ»[4] . Как глубокий политический мыслитель Боден не мог не «оставить вопрос о том, где коренится, как появляется сувере­нитет и способен ли он к отчуждению, передаче. На первую Часть вопроса ответ таков: «Суверенитет кроется в совокупнос­ти свободных и разумных существ, составляющих народ», (упоминание тут о народе отнюдь не свидетельствует о том, что Боден — приверженец народовластия. На вторую часть постав­ленного вопроса он отвечает следующим образом: «Эту верхов­ную и постоянную власть над гражданами с правом жизни и смерти народ может передать одному из граждан без всяких ограничений так же, как может это сделать собственник, жела­ющий кого- либо одарить». Таким «одним из граждан» у Бодена оказывается монарх. Вот его аргумент в пользу монархии. Подобно тому, как во Вселенной над всем властвует бог, а на небе — солнце, так и у особей, образующих общность, должен быть один правитель. Боден — убежденнейший сторонник действительно суверенной (в его трактовке — абсолютистской) монархической власти. Отсюда вовсе не вытекает категорическое отрицание им в условиях монархизма отдельных элементов аристократических и демок­ратических форм правления. Аристократические элементы воз­можны, в частности, когда государь назначает на должности только знатных, лучших, богатых; демократические элементы начинают присутствовать в государственном управлении, если монарх открывает доступ к должностям практически всем свободным и разумным индивидам. 1.2 Форма государства Первостепенное значение Боден придавал форме го­сударства. Он отвергает распространенное деление форм государства на правильные и неправильные, поскольку оно выражает лишь субъективную оценку существующих государств. Сторонники власти одного человека называ­ют ее "монархия", противники — "тирания". Привер­женцы власти меньшинства именуют такую власть "аристократия", недовольные ею — "олигархия" и т. д. Между тем, рассуждал Боден, суть дела только в том, кому принадлежит суверенитет, реальная власть: одному, немногим или большинству. На том же основании Боден отрицает смешанную форму государства — власть никак не разделить "поровну", какой-то элемент будет иметь решающее значение в государстве; кому принадлежит высшая власть принимать законы, таково и есть государ­ство в целом. Рассматривая различные формы государства, Боден пишет, что целесообразность и прочность каждой из них зависит от исторических и природных особенностей раз­ных стран и народов. На севере живут народы храбрые, создавшие сильное войско; у южных народов развит ум, поэтому там процветают науки. На севере опорой прави­тельства является сила, в средней полосе — разум и справедливость, на юге — религия. На государство влия­ют также горы, равнины, плодородие и бесплодие почвы. Храбрые жители севера и горцы создали демокра­тию либо выборную монархию; изнеженные обитатели юга и равнин легко подчиняются монархии. Народы вос­тока — ближе к южным, запада — к северным. К демократии Боден относился отрицательно: в демо­кратическом государстве очень много законов и властей, а общее дело в упадке; толпа, народ — "зверь многогла­вый и лишенный рассудка" — не может постановить что-нибудь хорошее, преследует богатых, искореняет и изгоняет лучших, избирает худших. Не одобрял Боден и аристократию, государство, где власть принадлежит коллегии знатных: среди аристокра­тов умных людей мало, в результате правит глупое боль­шинство; принятие решений связано с раздорами, с борьбой партий и группировок; государство недостаточ­но энергично подавляет возмущения народа, вечно вос­стающего против вельмож. По тем же причинам аристо­кратия немыслима в большом государстве. Наилучшей формой государства Боден считал монар­хию. Монарх так же естественно, как бог Вселенной, без помех повелевает подданными; он обладает властью по собственному праву (вначале приобретенному силой, затем передаваемому по праву наследования). "Кроме бога нет никого, более высокого на земле, чем суверен­ные монархи. Они поставлены самим богом как его на­местники, дабы править другими. Суверенный монарх - наместник Бога на земле, он по рождению призван управлять другими людьми. Ж. Боден выделяет при этом следующие монархии: 1. Законная (королевская) + 2. Сеньориальная (основанная на праве завоевания) + 3. Тирания, обусловленная не методами управления, а незаконной узурпацией власти тираном. Тиран становится государем насильственным путем, не имея на престол никаких законных прав, поэтому тирана, в свою очередь, можно низложить и убить. Монархия существовала в течение тысяч лет человеческой истории, подчеркивал Ж. Боден, и продолжает существовать в большинстве государств мира (так действительно было при его жизни). Особенно монархия необходима обширным государствам. Все государства, по Ж. Бодену, создавались путем либо завоевания, либо внутреннего насилия, но никак не по договору. Причиной восстаний Ж. Боден называл резкое имущественное неравенство разлчиных социальных слоев, жестокости и притеснения со стороны сильных мира сего, изменение закона, неудачные войны. Но менее всего подвержены государственным переворотам монархии, продолжал гнуть свое убежденный монархист-роялист Ж. Боден. Однако настоящий политик должен уметь предвидеть и предотвращать перевороты, поэтому иногда королю нужно идти на определенные уступки (например, созвать Генеральные штаты). Упоминания о боге не играют решающей роли в аргу­ментации Бодена. Он ссылается на то, что о прочности и естественности монархии свидетельствует исторический опыт — монархии существуют тысячи лет и это никого не удивляет; если же республика просуществует всего лет триста-четыреста, то все уже поражаются такому диву, настолько естественному порядку вещей противоречит долговременное существование республики. Боден ут­верждал, что монархия особенно необходима в больших государствах. В монархии обеспечены компетентность (советуют многие) и энергичность власти (решает один). Ссылаясь на разум и историю, Боден писал, что пер­воначально все государства созданы завоеванием и наси­лием (а не путем добровольного соглашения, как ут­верждали некоторые тираноборцы). В результате спра­ведливой войны возникли господские (вотчинные) госу­дарства, в которых монарх правит подданными как отец семьей. Таковы монархии Востока. В Европе, рассуждал Боден, господские государства превратились в "законные монархии", в которых народ повинуется законам монарха, а монарх — законам при­роды, оставляя подданным естественную свободу и собственность. Монарх не должен нарушать "законы бога и законы природы", которые возникли раньше всех госу­дарств и присущи всем народам. Монарх, по мнению Бодена, должен быть верен слову, соблюдать договоры и обещания установления о престолонаследии, о неотчуж­даемости государственного достояния, уважать личную свободу, семейные отношения, вероисповедания (чем больше их будет, тем лучше, — меньше возможностей создания влиятельных враждующих группировок), не­прикосновенность имущества. Боден оспаривал распространенное среди тиранобор­цев мнение, что монархия должна быть избирательной — в период выборов неизбежны смуты, раздоры и междо­усобицы; выборный монарх не заботится об общем до­стоянии, поскольку неизвестно, кто сменит его на пре­столе; этих недостатков лишена наследственная монар­хия, которая к тому же во Франции является традиционной, тираноборцы пытались доказать, что ранее монархи были выборными). Боден считал наилучшей королевскую монархию — государство, в котором верховная власть (суверенитет) целиком принадлежит монарху, а управление страной (порядок назначения на должности) сложное, т. е. соче­тающее принципы аристократические (на ряд должнос­тей, преимущественно в суде и войске, король назначает только знатных) и демократические (некоторые долж­ности доступны всем). Мудрым учреждением королев­ской монархии Боден называл Генеральные штаты. Они соединяют сословия (духовенство, дворянство, третье со­словие), умеряют, но не ограничивают верховную власть. Они улучшают управление страной, предавая гласности злоупотребления должностных лиц, высказывая различ­ные мнения. Хотя Генеральные штаты могут давать ко­ролю только советы, а принимать решения не могут, го­сударь не вправе облагать подданных податями без их согласия, ибо, по естественному закону, никто не имеет права брать чужое достояние без воли владельца, утверж­дал Боден. Лишь в самом крайнем случае монарх может самолично налагать налоги для пользы государства [5]. Исходя из разработанной им концепции суверените­та, Боден ставил вопрос о сложных государствах. Он различал два вида государственных соединений. К соедине­ниям, основанным на неравенстве, он относил государ­ственные образования, включающие части, находящиеся в вассальной или иной зависимости от суверена, а также федерацию, которая, по мысли Бодена, основана на не­равенстве, ибо суверенитетом обладает только союз в целом, а не отдельные его части (примером федерации он считал Священную Римскую империю германской нации). Второй вид соединений государств основан на равенстве — такова Швейцарская конфедерация, каждый из членов которой сохраняет суверенитет. Глава 2. Государственность 2.1 Концепция верховной государственной власти Боден впервые сформулировал типичную для Нового времени концепцию верховной власти, которую он определял как «высшую и не ограниченную законами власть над гражданами и подданными»; государственное правление, по Бодену, осуществляет совокупность семейств, находящихся под управлением «высшей и вечной власти». Далее он утверждал: «Сила законов, какими бы справедливыми они сами по себе ни были, зависит только от волеизъявления того, кто является их творцом». Вместе с относительно новыми тезисами в сочинениях Бодена находят выражение и старые взгляды. Боден настаивает на том, что суверен связан естественным правом и своими обещаниями. Государь не может нарушать некоторые фундаментальные законы собственного королевства. Иногда в определение государственной власти Боден включает требование «разумности». Многие примеры он черпает из церковных учений и практики осуществления папской власти. В сущности, Боден предлагал две теории: теорию верховной власти и закона, которая является одной из основ теории абсолютизма, и теорию ограничений верховной власти, которая носит средневековый характер. С развитием теории государства в Новое время учение об ограничениях исчезло, а теория абсолютной верховной власти сохранилась. По способу осуществления власти Боден делит все государст­ва на три вида: законные, вотчинные (сеньоральные), тирани­ческие. Законным является то государство, в котором подданные повинуются законам суверена, а сам суверен — законам природы, сохраняя за своими подданными их естественную свободу и собственность. Вотчинные государства суть те, в которых суверен силой оружия сделался обладателем имущес­тва и людей и правит ими как отец семейства семьей. В тиранических государствах суверен презирает естественные законы, распоряжаясь свободными людьми, как рабами, а их собственностью — как своей [6]. Лучшим, по мнению Бодена, является такое государство, в котором суверенитет принадлежит монарху, а управление име­ет аристократический и демократический характер. Такое госу­дарство он называет королевской монархией. Идеальным для страны является такой монарх, который боится бога, «милостив к провинившимся, благоразумен в предприятиях, смел в осуществлении планов, умерен в успехе, тверд в несчастье, непо­колебим в данном слове, мудр в советах, заботлив о подданных, внимателен к друзьям, страшен врагам, любезен с расположен­ными к нему, грозен для злых и ко всем справедлив». Боден стремится к гармонической справедливости. Она для него есть распределение наград и наказаний и того, что принад­лежит каждому как его право, совершаемое на основе подхода, заключающего в себе принципы равенства и подобия. В данной связи уместно заметить, что в отличие от Макиавелли, рассмат­ривавшего право преимущественно как средство для достиже­ния тех или иных государственных целей, у Бодена само право выступает целью бытия государства. Политико-теоретические взгляды Бодена по своему интел­лектуальному содержанию и историческому смыслу представ­ляют собой прорыв к горизонтам политико- правовой идеологии Нового времени. Наука о политике, власти, государстве и праве в последующие столетия ушла далеко вперед от рубежей XVI в. Однако в том, что такое движение состоялось, бесспорно велика заслуга Бодена, который в контексте того времени убедительно доказывал необходимость государственного суве­ренитета и вместе с тем очерчивал пределы деятельности государственной власти и возвышал достоинство права. Основная заслуга Бодена — в изучении суверенитета как при­знака государства, главного качества верховной власти. Обоснован­ное Боденом понятие суверенитета сохраняет актуальность, хотя после XVI в. в отношениях между государствами многое изменилось. К тому же в политико-правовой идеологии и даже в законодатель­стве ряда стран термин "суверенитет" нередко использовался не как научное, а как идеологическое или даже публицистическое опреде­ление (суверенитет народа, суверенитет нации, суверенитет личности, суверенитет закона, суверенитет науки и т.п.). Кроме того, в науке о государстве суверенитет нередко отождествлялся с компе­тенцией государственных органов, их полномочиями, предметом ведения, источником власти и др. Наиболее существенным после XVI в. изменением прав верхов­ной власти стало изъятие из полномочий носителя суверенитета, перечисленных Боденом, "права войны", запрещенной в середине XX в. основными документами ООН. Это, однако, не означает изме­нения содержания понятия "суверенитет", данного Боденом. Как отмечено, суверенитет, по Бодену, — независимость государства от другой власти, но не от власти законов природы; к законам приро­ды (к естественному праву) Боден, вслед за Аристотелем, относил не только физические законы, но и такие социальные явления, как существование семьи и частной собственности. Поэтому получилось так, что неограниченная власть государства над гражданами и под­данными оказалась подчиненной естественному закону неприкосно­венности частной собственности, чем обусловлено давно замеченное противоречие в политико-правовом учении Бодена: монарх может предписать все, кроме произвольного установления налогов и пода­тей; Генеральные штаты ничего не решают, но без их согласия ко­роль не должен взимать подати и налоги. Уже Боден, вопреки Аристотелю, не считал рабство законом природы и рекомендовал его отмену. По мере развития цивилиза­ции, общей культуры человечества и международных связей были запрещены работорговля, а затем и рабство, пиратство, расовая дискриминация, химическое, бактериологическое и некоторые дру­гие виды оружия, угроза силой или ее применение в международ­ных отношениях, всеми государствами признан режим свободного моря и ряд других обязывающих или запрещающих норм и прин­ципов международного права. Все это, однако, не означает отрица­ния или умаления суверенитета как признака (качества) независи­мого государства. В серьезных теоретических исследованиях, посвященных про­блемам суверенитета, говорится об отдаленной перспективе отми­рания (исчезновения, но не ограничения) суверенитета вместе с государством в результате создания мирового правопорядка и пре­одоления разобщенности человечества [7]. В настоящее время учение Бодена о суверенитете актуально в теоретическом и практическом отношениях. Во-первых, актуален вывод Бодена о том, что суверенитет присущ только государству как неотъемлемое качество верховной власти в стране. Встречающиеся в литературе рассуждения о раз­личиях "власти государственной" и "власти политической" отражают лишь то обстоятельство, что в некоторых государствах, формально конституционных и демократических, реальная власть на самом деле принадлежала не государству, а верхушке правящей партии либо господствующего духовенства, вершивших все дела от имени госу­дарства. Что касается суждений о "суверенитете личности", "суверени­тете нации", то это не более чем публицистические метафоры, при­званные подчеркнуть, в частности, право личности на индивидуаль­ность и самобытное проявление, на свободу, права и обязанности в рамках закона либо право нации (этноса) на национально-культур­ную автономию, обеспечивающую сохранение языка, культуры, нравов, верований, обычаев, т.е. всего, что связано с существовани­ем и сохранением данного этноса. Во-вторых, суверенитет, по Бодену, неограничен. Как незави­симость государственной власти от всякой другой власти суверенитет либо есть, либо его нет; неограниченность нельзя ограничить. Фор­мулировки об "ограниченности суверенитета", существовавшие в конституциях СССР и союзных республик, были основаны на сме­шении понятий "суверенитет" и "компетенция" (по существу речь шла о распределении компетенции между государственными орга­нами СССР и союзных республик) и содержали внутреннее противо­речие, которое в последнем варианте союзной Конституции (1977 г.) получило завершенное воплощение в формулировках, согласно ко­торым на одной и той же территории одновременно существуют два суверенных государства — СССР и союзная республика. В-третьих, Боден подчеркнул такое качество суверенитета, как его неделимость; именно на этом качестве суверенитета основано отмеченное Боденом различие между федерациями и конфедера­циями как разновидностями сложных государств. 2.2 Политические и правовые учения эпохи Возрождения и Реформации Возрождение и Реформация — самые крупные и знамена­тельные события позднего западноевропейского средневековья. Несмотря на хронологическую принадлежность эпохе феода­лизма, они по своей социально-исторической сути представляли собой антифеодальные, раннебуржуазные явления, подрывав­шие устои старого, средневекового мира. Разрыв с господство­вавшим, но уже превращающимся в анахронизм феодальным укладом жизни, утверждение принципиально новых стандартов человеческого бытия — вот что составляло основное содержа­ние Возрождения и Реформации. Естественно, что это содержа­ние видоизменялось и развивалось, приобретая в каждой из стран Западной Европы специфические черты, национально-культурную окраску. Когда говорят о Возрождении, имеют в виду период кризиса римско-католической церкви и защищаемой ею ортодоксальной религии, формирования антисхоластического типа мышления, гуманистической культуры, искусства и мировоззрения. Реформация же представляла собой облеченное в религиоз­ную форму и буржуазное по социальной природе движение против феодального строя, выступление против защищавшего этот строй католицизма, борьбу против непомерных притяза­ний римской курии. Для Возрождения и Реформации характерны такие общие моменты, как: ломка феодальных и возникновение раннекапиталистических отношений, усиление авторитета буржуазных прослоек общества, критический пересмотр (в отдельных случа­ях — отрицание) религиозных учений, серьезный сдвиг в сторону секуляризации, «обмирщения» общественного созна­ния. Будучи по своему социально-историческому смыслу анти­феодальными, пробуржуазными явлениями, Возрождение и Реформация в своих высших (точнее, наивысших) результатах превзошли дух буржуазности, вышли за его пределы. Благода­ря этому обрели жизнь такие образцы социокультуры, которые стали органичными и непреходяще актуальными компонентами всего последующего поступательного развития цивилизованного человечества. В ряд подобных замечательных образцов вклю­чается также известная совокупность политико- юридических ценностей и идей. В процессе выработки последних деятели Возрождения и Реформации постоянно обращалась к духовному наследию античности, интенсивно его использовали. Конечно, такого рода обращения знало и западноевропейское средневековье. Однако сами фрагменты античной культуры, которые отбирались и переносились в современный феодальному средневековью кон­текст, а главное — способы, мотивы и цели их использования были существенно иными, чем в практике Возрождения и Реформациич. Идеологи Возрождения и Реформации не просто черпали требовавшиеся им представления о государстве, праве, полити­ке, законе и т. п. из сокровищницы духовной культуры антич­ной цивилизации. Демонстративное обращение к эпохе антич­ности являлось у них прежде всего выражением неприятия, отрицания господствовавших и санкционированнных католи­цизмом политико-юридических порядков и доктрин феодально­го общества. Именно эта установка определяла в конечном счете направление поиска в античном наследии государствоведческих идей, теоретико-правовых построений (моделей), нужных для решения новых исторических задач, которые встали перед людьми Возрождения и Реформации. Данная установка обус­ловливала и характер трактовок соответствующих политико-юридических воззрений, влияла на выбор форм практического приложения таковых[8]. В борьбе со средневековой консервативно-охранительной идеологией возникла система качественно иных социально-философских взглядов. Ее сердцевиной сделалась мысль о необходимости утверждения самоценности личности, призна­ния достоинства и автономии всякого индивида, обеспечения условий для свободного развития человека, предоставления каждому возможности собственными силами добиваться своего счастья. Такой гуманистический настрой складывающейся сис­темы социально-философских взглядов побуждал находить и в античном мировоззрении прообразы, созвучные упомянутому настрою, «работающие» на него. В миропонимании Возрождения считалось, что судьба чело­века должна предопределяться не его знатностью, происхожде­нием, званием, конфессиональным статусом, а исключительно его личной доблестью, проявляемой активностью, благородством в делах и помыслах. Приобрел актуальность тезис о том, что одно из главных слагаемых достоинства индивида — граждан­ственность, бескорыстное инициативное служение общему бла­гу. В свою очередь, под понятие общего блага стало подводиться представление о государстве с республиканским устройством, опирающемся на принципы равенства (в смысле ликвидации сословных привилегий и ограничений) и справедливости. Гаран­тии же равенства и справедливости, залог свободы личности усматривались в издании и соблюдении законов, содержание которых согласуется с естеством человека. В рамках возрожден­ческого миропонимания была обновлена стародавняя концепция общественного договора. С ее помощью объяснялись как причи­ны возникновения государства, так и легитимность государ­ственной власти. Причем ударение ставилось на значении сво­бодного изъявления своей воли всеми организующимися в государство людьми, обычно добрыми по природе. Несколько по-иному обстояло дело в идеологии Реформации. В ней, правда, признавалась известная ценность земной жизни и практической деятельности людей. Признавалось право чело­века самому принимать решения по важным для него вопросам, отчасти отдавалось должное определенной роли светских учреждений. Такие и аналогичные им положения позволяют говорить о том, что дохристианские и внехристианские авторы оказали некоторое влияние на политико-юридическую мысль Реформации. Но все же главным ее источником было Священное Писание, Библия [9]. Возвращаясь к общей оценке социально-исторического зна­чения политических и правовых идей Возрождения и Реформа­ции, необходимо пояснить, какое конкретно содержание подра­зумевается, когда эти идеи аттестуются как раннебуржуазные. Во-первых, «ранняя буржуазность» означает отрицание фео­дально-средневековых экономических порядков, политико-юри­дических институтов, духовных ценностей с позиций более высоко стоящего на исторической лестнице общества — с позиций буржуазного строя. Во-вторых, она предполагает со­впадение по ряду пунктов жизненных интересов разнородных социальных групп, подвергавшихся в феодальную эпоху эк­сплуатации, угнетению, притеснениям, ограничениям. В-треть­их, «ранняя буржуазность» предполагает неразвитость (либо вообще отсутствие) тех специфических экономических, полити­ческих, социальных и других отношений, которые вызревают и становятся господствующими с победой буржуазного способа производства, буржуазного образа жизни. Подводя итог, мы можем сказать, что Боден не относится к числу мыслителей, которые только чистят оружия диалектики и спасают от зазубрин тем, что не пускают в дело; он применяет это оружие, для него важно не как оно блестит, а как оно разит. При всем обилии диалектических приемов, которые он использует, Боден нигде не акцентирует внимания на них как на собственно диалектических. Его мышление буквально вплетено в рассматриваемый им предмет и, захваченное имманентными ритмами самой сути дела, без внимания формальную абстрактно- категориальную сторону. Столкнувшись, например, с противоречием, автор не стремится, как это сделать бы на его месте Гегель, возвести его в мысль и иметь с ним дело как уже с оформленным в логических понятиях, с мысленным противоречием, а удерживает противоречие как реально существующее. Если для Гегеля был важен «спекулятивный смысл» противоречия, то Боден увлечен непосредственностью и своеобразием феномена противоречия в каждом конкретном его обнаружении, ему важно выяснить его генезис, постичь и объяснить необходимость его появления как определенного противоречия действительности. В этом отношении Боден удаляется от гегелевского способа мышления и приближается к марксовскому, поскольку для Маркса понимание состоит «не в том, чтобы, как это представляет себе Гегель, везде находить определения логического понятия, а в том, чтобы постигать специфическую логику специфического предмета». Учение Боден о развитии человеческой способности к самосовершенствованию стоит в одном ряду с гегелевском представлением о самосозидательном диалектическом процессе, саморазвитии и напоминает также гераклитовскую идею о том, что человеку присущ «самовозрастающий логос». Оценивая взгляды Боден в общем и целом, можно было бы сказать, что он остался в рамках господствующего метафического воззрения своего века; но мы уже знаем, что, согласно самому Руссо, общее и целое не есть соединение частностей, в данном случае – различных сторон, составных частей его учения, а есть род для этих частностей, который ре совпадает с ними как частностями вместе взятыми, но, подобно «общей воли», противоположен им всем. Если скажем, что в сущности учение Боден осталась метафизическим, то позволительно задать вопрос: в чем же, как не в «Общественном договоре» и наряду с ним в «Рассуждении о происхождении неравенства», заключена эта сущность? Притом ведь именно в этих работах как бы стянуты в единый узел разбросанные в других произведениях Боден диалектические моменты, подобно тому как общественный договор в смысле «государство разума» не есть нечто совершенно не связанное предшествующими устройствами общества, данными историческим развитием, а есть разумный результат, резюме и сущность того, что имелось в этом развитии, синтез необходимых законосообразных, элементов, которые действительно имели место в разные эпохи и в разных странах, но были фрагментарными, разбросанными, данными в рассеянной неполноте и неразвитых формах[10].

Заключение

Ж. Боден изложил свободное от богословия, светское учение о государственной власти, обосновал требование политической централизации страны, был сторонником абсолютной монархи. В те времена королевский абсолютизм был прогрессивным явлением для государства (в частности, родной для Ж. Бодена Франции). История человеческого познания мира политики, государства и права — важнейший источник и существенная часть совре­менного научного знания о политических и правовых явлениях и вместе с тем необходимая предпосылка его дальнейшего развития. Уже в свете взаимосвязей исторического и логическо­го очевидно, что также и в политико-правовой сфере без истории нет теории. Сегодня, когда повсеместно усиливается внимание к проблемам социального и политического предвидения и прогно­зирования, становится все яснее, что без истории невозможны также научная прогностика, футурология в области современ­ных юридических, политологических и других социальных наук. Познавательный и прогностический потенциал истории полити­ческой и правовой мысли весьма значим и в плане научной разработки глобальных проблем современности. Заметное повышение общего интереса к истории и к истори­ческим исследованиям (включая и область политико-правовой мысли) в современных условиях обусловлено рядом факторов, в том числе — ускорением исторического развития, углублени­ем преобразований, активным участием в политическом про­цессе широких слоев населения на всех континентах планеты, бурным развитием интегративных процессов, настоятельной необходимостью повсеместного утверждения мира и согласия на началах исторически апробированных ценностей челове­ческой цивилизации, единых мировых стандартов в области прав и свобод человека, внутреннего и международного право­порядка [11]. Выбор тех или иных путей социального и политического развития, целеустремленная борьба за будущее сегодня более осознанно и активно, чем когда-либо раньше, связаны с новым переосмыслением истории (в том числе — истории политических и правовых идей), с новыми трактовками и оценками политических и правовых идей и событий прошлого. Историчес­кая ретроспектива во все большей мере становится необходи­мым моментом для выявления, выработки и обоснования соот­ветствующих концепций и представлений о современности и перспективах ее развития. Всемирный характер исторического процесса еще никогда не проявлялся столь отчетливо, непосредственно и властно, как в современную эпоху. Это обстоятельство существенным обра­зом сказывается и на всем современном интересе к историческо­му прошлому, к духовному опыту предшествующих эпох и поколений, его смыслу и значению для современности и буду­щего. В принципе так же обстоит дело и в сфере политике правовой мысли. Представители различных теоретических и идейно-полити­ческих направлений черпают из политических и правовых учений прошлого суждения и аргументы для обоснования отста­иваемых ими позиций, критики своих противников и т. д. История политико-правовых идей широко используется в мно­гочисленных современных интерпретациях проблем прав и свобод человека, правового государства и т. д. К авторитету и идеям древних и новых классиков политической и правовой мысли (от Платона, Аристотеля, Цицерона до Гоббса, Руссо, Канта, Гегеля, Фихте, Маркса, Ницше, Вебера и др.) апеллиру­ют многие современные концепции социального, политического и правового развития. Стойкая вовлеченность истории политических и правовых доктрин в центр идейной и теоретической борьбы вокруг актуальных для каждого времени проблем государства, права, политики, власти, свободы, справедливости и т. п. обусловлена комплексом причин социально-политического, мировоззрен­ческого, теоритико-познавательного и методологического по­рядка. Выражая и отстаивая различные позиции, интересы и воз­зрения в специфической форме теоретического знания, полити­ческие и правовые концепции (прошлого и современности) обладают большим легитиматорским потенциалом и играют существенную роль в деле не только научного, но и общеми­ровоззренческого, духовного, идеологического обоснования и оправдания тех или иных политических отношений, государ­ственно-правовых порядков, институтов и взглядов. Особенно велика и значима в этом плане роль наиболее авторитетных, получивших историческое признание классических политичес­ких и правовых доктрин, в которых с наибольшей полнотой и последовательностью нашли свое концентрированное выраже­ние те или иные новые вехи, аспекты и направления в истори­ческом процессе познания проблем политики, государства и права. Постоянное обращение к «авторитетам» и «классикам» поли­тической и правовой мысли (большинство которых занимают ключевые позиции также в истории философии, юриспруден­ции, этики, социологии и т. д.) диктуется также причинами общеметодологического и гносеологического характера. Всякая новая теория, как известно, с внутренней необходимостью вынуждена иметь дело со старыми теориями, должна опирать­ся на предшествующий теоретический материал, на уже на­копленные знания в данной области исторически развивающе­гося познания, на исторически апробированные положения и концепции, на сложившийся понятийный аппарат, приемы исследований и т. д. Без такой историко- теоретической базы, ее постоянного обновления и развития также и современные науки о политике, праве и государстве были бы просто невоз­можны. Обращение к известным политическим и правовым идеям и теориям прошлого, соответствующая их интерпретация и т. д. в значительной мере диктуются и потребностями своеобразно­го «самоопределения», выяснения, «кто есть кто» в духовном пространстве истории, выявления места, характера и профиля той или иной новой юридической или политологической кон­цепции в исторически сложившейся и получившей всеобщее научное признание системе учений о политике, государстве, праве. Большое влияние на характер и направление соответствую­щих апелляций к истории политических и правовых идей оказывает актуальная социально- политическая практика. Не­редко подобные трактовки прошлого носят откровенно фальси­фикаторский характер. Политическая история XX в. в этом плане богата выразительными примерами искажения и эксплу­атации истории идей с целью оправдания антинародных политических режимов, агрессивных внешнеполитических акции, дискредитации идейных и политических противников — со ссылкой на авторитет Истории и т. п. Знание реальной истории политических и правовых учений, отвергая подобные фальсификации, содействует лучшему по­ниманию как прошлых и современных идей и теорий, так и подлинного содержания и смысла современных политических и правовых процессов, закономерностей и тенденций их развития [12]. Список использованных источников: 1. История политических и правовых учений, под общей редакцией В.С. Нерсесянца, М., 2002 г. 2. История политических и правовых учений, под общей редакцией Лейста Н.И., М., 2000 г. 3. История диалектики XIV – XVIII вв. под редакцией Каменского З.А., М., Мысль, 1989, 355 с. 4. Асмус В.Ф. Историко-философские этюды. М., Мысль, 1991, 318 с. 5. Культурология. История мировой культуры: Учеб. пособие для вузов/ А. Н. Маркова, Л. А. Никитич, Н. С. Кривцова и др.; Под ред. проф. А. Н. Марковой. – М.: Культура и спорт, ЮНИТИ, 1995. – 224 с.
[1] История политических и правовых учений, под общей редакцией В.С. Нерсесянца, М., 2002 г., стр. 42 [2] История политических и правовых учений, под общей редакцией Лейста Н.И., М., 2000 г., стр. 22 [3] История политических и правовых учений, под общей редакцией Лейста Н.И., М., 2000 г., стр. 24 [4] История политических и правовых учений, под общей редакцией В.С. Нерсесянца, М., 2002 г., стр. 21 Но Боден готов признать за подданными право пассивного сопротивления тирану в виде отказа платить подати. [6] Культурология. История мировой культуры: Учеб. пособие для вузов/ А. Н. Маркова, Л. А. Никитич, Н. С. Кривцова и др.; Под ред. проф. А. Н. Марковой. – М.: Культура и спорт, ЮНИТИ, 1995. – 224 с. [7] Культурология. История мировой культуры: Учеб. пособие для вузов/ А. Н. Маркова, Л. А. Никитич, Н. С. Кривцова и др.; Под ред. проф. А. Н. Марковой. – М.: Культура и спорт, ЮНИТИ, 1995. – 229 с. [8] История политических и правовых учений, под общей редакцией В.С. Нерсесянца, М., 2002 г., стр. 51 [9] В особенности— Новый Завет [10] История политических и правовых учений, под общей редакцией Лейста Н.И., М., 2000 г., стр. 101 [11] История политических и правовых учений, под общей редакцией Лейста Н.И., М., 2000 г., стр.154 [12] Культурология. История мировой культуры: Учеб. пособие для вузов/ А. Н. Маркова, Л. А. Никитич, Н. С. Кривцова и др.; Под ред. проф. А. Н. Марковой. – М.: Культура и спорт, ЮНИТИ, 1995. – 314 с.