Каталог :: Литература : русская

Реферат: Система образов героев в романе В.Н. Тостого Война и мир

«Война и мир» — одно из немногих в мировой литературе 19 века произведений, к
которому по праву предлагается наименование романа-эпопеи. События большого
исторического масштаба, жизнь общая, а не частная составляют основу ее
содержания, в ней раскрыт исторический процесс, достигнут необычайно широкий
охват русской жизни во всех ее слоях, и вследствие этого так велико число
действующих лиц, в частности персонажей из народной среды. В ней показан
русский национальный быт и, главное, — история народа и путь лучших
представителей дворянского класса к народу являются идейно-художественным
стержнем произведения. «Война и мир» — произведение, в котором писатель
стремился дать ответы на вопросы: в чем призвание русской интеллигенции? Что
должны делать мыслящие люди, чтобы принести пользу Родине? К чему может
привести преклонение перед сильной личностью? Какова вообще роль личности и
народа в истории? Поразительна широта охвата русской нации в произведении:
дворянские усадьбы, аристократические столичные салоны, деревенские праздники
и дипломатические приемы, величайшие сражения и картины мирной жизни,
императоры, крестьяне, сановники, помещики, купцы, солдаты, генералы. Более
чем с 500 действующих лиц встречаемся мы на страницах романа. Все они,
особенно положительные герои, находятся в постоянном поиске. Любимые герои
Толстого не безупречны, но они стремятся к совершенствованию, ищут смысл
жизни, успокоенность для них равнозначна духовной смерти. Но путь к истине и
правде труден и тернист. Герои, созданные Толстым, отражают нравственно-
философские изыскания самого автора романа. В романе рассказывается о
событиях происходящих на трех этапах борьбы России с бонапартистской
Францией. В 1-м томе описываются события 1805 года, когда Россия вела в союзе
с Австрией войну на ее территории с Францией. Во 2- м томе 1806-1807 года,
когда русские войска находились в Пруссии. 3-ий и 4-ый тома посвящены
широкому изображению Отечественной войны 1812 года, которую Россия вела на
родной земле. В эпилоге действие происходит в 1820 году.
Толстой начинает свой роман с изображения двух стихий : одна — воплощенная в
Ростовых, Пьере, Андрее Болконском, другая — светское общество.
Для Толстого светское общество — это символ лживости, притворства. Это Анна
Павловна Шерер, изображающая энтузиастку, предлагающая гостям виконта, потом
аббата. Мысль, чувство, искренность для нее где-то в другом месте. Это
постоянный гость в салоне Анны Павловны — князь Василий, который говорит как
«заведенные часы». И здесь подчеркивается автоматизм, отсутствие свободы,
лицемерие ставшее сущностью человека. Это и красавица Элен, которая всегда и
всем одинаково красиво улыбается. При первом появлении Элен ее неизменная
улыбка упомянута трижды. «Маленькой княгине» Болконской не прощается ее
вполне невинное кокетство только потому, что и с хозяйкой гостиной, и с
генералом, и со своим мужем, и с его другом Пьером она разговаривает
одинаковым капризно-игривым тоном, и князь Андрей раз пять слышит от нее
точно ту же фразу о графине Зубовой. Старшая княжна, не любящая Пьера,
смотрит на него «тускло и неподвижно», не изменяя выражения глаз. Даже и
тогда, когда она взволнованна (разговором о наследстве), глаза у нее остаются
те же, как старательно подмечает автор, и этой внешней детали довольно для
того, чтобы судить о скудости ее натуры. Берг всегда говорит очень точно,
спокойно и учтиво, не расходуя при этом никаких духовных сил, и всегда о том,
что касается его одного. Та же безукоризненность открывается в
государственном преобразователе и внешне поразительно активном деятеле
Сперанском, когда князь Андрей замечает его холодный, зеркальный,
отстраняющий взгляд, видит ничего не значащую улыбку, слышит металлический,
отчетливый смех. В другом случае «оживлению жизни» противостоит безжизненный
взгляд царского министра Аракчеева и такой же взгляд наполеоновского маршала
Даву. Сам великий полководец Наполеон, всегда доволен собой. Как и у
Сперанского, у него «холодное, самоуверенное лицо», «резкий, точный голос,
договаривающий каждую букву. Однако, раскрывая мимолетные движения
человеческой души, Толстой иногда вдруг оживляет эти металлические,
отчетливые фигуры, эти зеркальные глаза, и тогда князь Василий перестает быть
самим собой, ужас смерти овладевает им, и он рыдает при кончине старого графа
Безухова. «Маленькая княгиня» испытывает искренний и неподдельный страх,
предчувствуя свои тяжкие роды. Маршал Даву на мгновение забывает свою
жестокую обязанность и способен увидеть в арестованном Пьере Безухове
человека, брата. Всегда самоуверенный Наполеон в день Бородинского боя
испытывает смятение и беспокойное чувство бессилия. Толстой убежден, что
«люди как реки», что в каждом человеке заложены все возможности, способности
любого развития. Они мелькают и перед застывшими, самодовольными людьми при
мысли о смерти и при виде смертельной опасности, однако у этих людей
«возможность не превращается в действительность». Они не способны сойти с
привычной дорожки, они так уходят из романа духовно опустошенными, порочными,
преступными. Внешняя неизменность, статичность оказываются вернейшим
признаком внутренней холодности и черствости, духовной инертности,
безразличия к жизни общей, выходящей за узкий круг личных и сословных
интересов. Все эти холодные и лживые люди не способны осознать опасность и
трудное положение, в каком находится русский народ, переживающий нашествие
Наполеона, проникнуться «мыслью народной». Воодушевиться они могут лишь
фальшивой игрой в патриотизм, как Анна Павловна Шерер или Жюли Карагина,
шифоньеркой, удачно приобретенной в тот момент, когда отечество переживает
грозное время, как Берг, мыслью о близости к высшей власти или ожиданием
наград и передвижений по служебной лестнице, как Борис Друбецкой накануне
Бородинского сражения. Их призрачная жизнь не только ничтожна, но и мертва.
Она тускнеет и рассыпается от соприкосновения с настоящими мыслями и
чувствами. Даже неглубокое, но естественное чувство влечения Пьера Безухова в
Элен подавило собою все и парило над искусственным лепетом гостиной, где
«шутки были невеселы, новости не интересны, оживление — очевидно поддельно».
И этому пустому, фальшивому миру Толстой противопоставляет другой мир,
который особенно близок и дорог ему — мир Ростовых, Пьера Безухова, Андрея
Болконского.
Когда Пьер Безухов впервые вошел в гостиную Анны Павловны, она испугалась,
потому что в Пьере было то, что не свойственно свету — умный и естественный
взгляд, отличавший его от всех в этой гостиной. Толстой называет Пьера
ребенком. Он наивен, он не понимает, что попал в игрушечный домик, он хочет с
заводными игрушками говорить о мировой политике. Он принимает Элен за «гений
чистой красоты». И «улыбка у него была не такая как у других людей,
сливающаяся с неулыбкой. У него, напротив, когда, приходила улыбка, то вдруг,
мгновенно исчезало серьезное лицо и являлось другое, детское, доброе». Улыбка
его словно говорила: «мнения мнениями, а Вы видите какой я добрый и славный
малый». Толстой всегда считал, что улыбка человека говорит о многом: «если
улыбка прибавляет прелесть лицу, то лицо прекрасно, если она не изменяет его,
то оно обыкновенно, если она портит его, то оно дурно». И Толстой внимательно
следит за улыбками людей. О Вере Ростовой он говорит: «Улыбка не украсила
лица Веры, как это обыкновенно бывает, напротив, лицо ее стало неестественно
и оттого неприятно». Всему этому миру, людям света знает цену Андрей
Болконский. Гостиные, сплетни, балы, тщеславие, ничтожество — это
заколдованный круг, который он видит и из которого хочет вырваться. Для этого
он и идет на войну. У князя Андрея «скучающий взгляд», на лице его чередуются
выражения скуки, усталости и досады. Однако в портрете Андрея Толстой
отражает противоречие между демонстративным выражением скуки и внутренней
страстью борения. Это проявляется в разговорах Андрея с Пьером.
Толстой раскрывает перед читателями еще один мир — мир Ростовых. На страницах
романа появляется обаятельный образ Наташи Ростовой. Как описывает Толстой
Наташу? «Тоненькие, оголенные руки и маленькие ножки в кружевных
панталончиках и открытых башмачках». Эти ласкательно-уменьшительные суффиксы
срываются как бы непроизвольно с пера Толстого: писатель создает образ
детскости, радости, любви, счастья. Все, что делает Наташа, кажется ужасно
неприличным. Вот сестра ее Вера — абсолютно правильная девушка. Она «была
хороша, неглупа, училась прекрасно, была хорошо воспитана, голос у нее был
приятный», то, что она говорила, всегда было справедливо и уместно. А Наташа
по словам графини делает бог знает что: целуется с Борисом, за столом громко
спрашивает, какое будет пирожное, заливается смехом видя, как танцует ее
отец. Но Толстой любит Наташу и не любит Веру, Элен. Здесь Толстой ставит
проблему противоборства интуитивного и рационального мировосприятий. Наташа
приходит в роман не только как воплощение искренности и жизненности,
противостоящих лживости и мертвенности света, но и как носительница
толстовского идеала жизни без мук и исканий холодного разума, бросившего
князя Андрея в безнадежную путаницу столкновений человеческих интересов.
Наташа живет не рассудком, а чувством. Непосредственность переживаний,
ликующая радость жизни как бы не оставляют места для размышлений.
Разные бывают размышления и рассуждения и неодинаково отношение к ним
Толстого. Пьер в салоне Шерер высказывает отношение к французской революции,
а князь Андрей говорит о женщинах, о войне, о свете. Они не могут не мыслить,
они живут не только личными интересами, но и интересами человечества. А вот
Берг рассуждает только о том, что касается его одного. Слово «Я» не сходит с
его языка. Как Пьер и Андрей --  «чужеродные тела» в салоне светских
мертвецов, так Берг и Вера — мертвецы в доме Ростовых.
Толстой раскрывает перед нами еще один женский образ — княжны Марьи. Тяжело
ей живется в доме отца, потому что он не понимает ее. Рассуждения о правилах
рационального воспитания мешают ему проникнуть во внутренний мир дочери. душа
княжны Марьи полна религиозным восторгом, а отец к тому же неумелый педагог,
заставляет ее заниматься наукой, учить геометрию. Уже само это сопоставление
проникнуто тонкой толстовской иронией: точная наука — и вера, разум — и душа.
Это несовместимо, это всегда в борьбе.
В романе изображены две войны: 1805 года, за границей и 1812 года, в России.
Нельзя было показать вторую войну без первой. Толстой говорил: «Мне совестно
было писать о нашем торжестве в борьбе с бонапартовской Францией, не описав
неудач и нашего срама. Ежели причина наших неудач и нашего торжества была не
случайна и лежала в сущности характера русского народа и войска, то характер
этот должен был выразиться еще ярче в эпоху неудач и поражений». «Характер
народа» или «дух армии» — так говорит Толстой. И он хочет показать армию и
поднять ее дух.
В романе появляются исторические фигуры — Кутузов, Наполеон, Багратион, Мюрат
и другие. Образ Кутузова близок автору, он занимает в романе центральное
место. В кампании 1805 года Кутузов хотел одного --  вывести русскую армию из
пределов австрийских границ и, в конечном счете, выйти из этой ненужной
войны. Через образ Кутузова Толстой передает свою неприязнь к парадности, к
пышности одеяний и фраз. Толстой хочет, чтобы мы видели Кутузова так, как
видит его он сам и как видят его солдаты — «пухлое изуродованное раной лицо»,
«улыбка глаз» (улыбка мудрого человека). В строю он видит не серую массу
одноликих фигур, а узнает и выделяет отдельных солдат и офицеров. У Толстого
возникает тема единения командующего с солдатами, тема единения личности с
массой.
В маленьком эпизоде, когда Николай Ростов приветствует немца-хозяина дома,
где он остановился на постой, начинает звучать один из главных мотивов
эпопеи, возникает песнь единения человечества. Какими они обмениваются?
Ростов: «Да здравствуют австрийцы! Да здравствуют русские!» Немец: «И да
здравствует весь мир!» В этом чувстве единения — высшая правда человеческого
бытия. «Оба эти человека с счастливым восторгом и братскою любовью посмотрели
друг на друга, потрясли головами в знак взаимной любви и улыбаясь разошлись».
Толстого волнует этот вопрос. Он видит грязь, мерзость, обман там, где люди
разъединены, он видит чистую, может быть необъяснимую радость там, где люди
сливаются в некое человеческое единство.
Толстой за каждым событием, за каждой личностью, за каждой жизненной
проблемой видит даль. Он никогда не забывает о большой человеческой правде. В
нем живет жажда неба. Уже в начальных главах Толстой описывает первые бои.
Все время чувствуется, что у Толстого как бы два зрения, когда он смотрит на
войну. С одной стороны он очень тепло, даже с любовью описывает солдатский
быт, увлеченно — сражения, а с другой стороны, прорываются у него нотки
ненависти к войне. И эта ненависть связана с одной из главных тем романа,
выраженных в восклицании: «Да здравствует весь мир!»
Что же такое война? Что чувствует человек, когда он становится жертвой? Может
ли полководец организовать побоище таким образом, чтобы обеспечить победу
себе и поражение неприятелю? Что такое героизм и как выглядят герои? Из
сцепления образов вырисовываются ответы на эти вопросы, волновавшие художника
и мыслителя. При описании Шенграбенского сражения Толстой крупным планом
рисует фигуры Багратиона, князя Андрея, Тушина, Тимохина, Долохова, Жеркова,
Николая Ростова и других солдат и офицеров. Толстой размышлял в своем
дневнике: «Как описать, что такое отдельное «Я»?» Он стремился найти
своеобразие этого «Я», а через понимание своеобразия описываемых личностей
привести читателя к осознанию важнейших проблем общественного бытия. Тут
важно и то и другое: личность как отдельное и личность как часть общего. Но
сама особенность личности лучше всего раскрывается в ее общении с другими
людьми, в ее реакции на события, в ее социальной практике.
Каким впервые предстает перед нами Тушин? «Маленький, грязный худой
артиллерийский офицер . без сапог, в одних чулках», неловко улыбается при
виде вошедших адъютанта и штаб-офицера. У него большие, умные и добрые глаза.
Так Толстой рисует будущего героя. Но князя Андрея он привлекает. А для
штабного офицера Тушин — просто командир, который распустил солдат, человек
довольно смешной и неподдающийся увещеваниям. Толстой рисует и других
офицеров: Жеркова, дежурного штаб-офицера на эглизированной красивой лошади.
Тушин пока смешен, а штабные офицеры чрезвычайно картинны. Но человек
проверяется в бою, а не сейчас. В сражении Тушин действует исходя из доверия
к простому солдату. Тушин занят делом, его «я», его мысли о самом себе
выключены, поэтому, по мнению Толстого, это «я»  увеличивается в своем
значении (неприятель решил, что где была батарея Тушина, сосредоточенны
главные силы русских). Толстой продолжил в своем творчестве начатую
Лермонтовым дегероизацию прежнего героя, с развевающимся знаменем скачущего
на прекрасном коне по полю боя, и вместе с тем показал тот скромный,
незаметный героизм простого человека, который и решал участь сражений. Тот же
Тимохин, «красноносый капитан», на которого не кричит лишь ленивый сыграл
важную роль в сражении, неожиданно атаковав фрвнцузов. Тушин, Тимохин,
солдаты выглядят перед начальством очень непрезентабельно, но грозны для
неприятеля. но награды достаются не им, а Жерковым и Долоховым. Зато Жерков
перед начальством храбр, а в бою труслив. Тимохина и Тушина не замечал никто
из начальства, кроме Кутузова и князя Андрея. Придет час, когда это единение
с народом проявится в полную силу: во время войны 1812 года придворная свора
во главе с царем будет отдавать Кутузову противоречивые приказания, втайне
посмеиваясь над ним и тогда простые люди окажутся для него единственной и
надежной поддержкой.
Для князя Андрея Шенграбенский бой означал целую эпоху развития. Он формирует
себя по образу и подобию вымышленного им Наполеона, но жизнь толкает его к
простым людям. Толстой не смотрит еще на все «глазами мужика», как в
последние годы жизни, но народная эпопея, которую он создает, ведет писателя
к этому. Сам князь Андрей еще не чувствует, что отвергнет выбранный им путь
борьбы за личную славу и власть, не придает значения тому, что простые люди
начинают видеть в нем своего, близкого человека. Но придет время и он поймет,
как выглядит истинное величие и где его искать.
Николай Ростов участвует в тех же сражениях, что и князь Андрей, он видит
почти так же много, но чувства и мысли его связаны лишь с частью общего с
полком. И когда он, раненый, оказывается в одиночестве и видит, как французы
бегут на него, он из лихого гусара превращается в «зайца, убегающего от
собак». Но Толстому важен не только этот человек, его переживания, для
Толстого важен смысл явления. Страх жизни заставил Ростова думать о жизни, о
своей жизни. Он должен был стать убийцей, а стал жертвой. Нет не здесь не на
войне он должен быть. Он не создан для убийств. «И зачем я пошел сюда!» —
недоуменно восклицает Ростов. Но там, где нет крови и убийств, действительно
ли там мир?
В светском обществе тоже идет борьба за деньги, за богатство. Князю Василию
инстинкт подсказывает две жертвы, с помощью которых он мог бы разбогатеть.
Словом инстинкт Толстой сближает князя Василия со зверем, с хищником. Ему
удается женить Пьера на Элен, потому что Пьер наивен и неопытен. То, что ему
и другим кажется, он принимает за истину, за подлинное чувство. Став богачом
Пьер почувствовал себя в центре внимания, ему казалось, что все его любят.
Нелегко понять Пьеру, что только его имения сделали его умным и красивым в
глазах светского общества. Поэтому победой сил зла заканчивается столкновение
нравственного, но пассивного начала, заложенного в Пьере с активным
хищничеством семейства Курагиных.
Толстому важно выяснить, в чем истинная прелесть женщины, в красоте Элен не
было того возвышающего душу начала, которое свойственно красоте человека и
заставляет в немом восторге смотреть на статую Венеры Милосской.  Грудь,
спина, оголенная по последней моде, запах духов — вот что составляет Элен.
Глаза, лицо — вне поля зрения художника. А вот как описывает Толстой
внешность княжны Марьи: «Нехорошо было не платье, но лицо и вся фигура княжны
. Как не видоизменяли эту раму и украшение лица, само лицо оставалось жалко и
некрасиво». И вдруг крупным планом деталь: «большие прекрасные глаза, полные
слез и мысли». Эта мысль, эти слезы делают княжну прекрасной той нравственной
красотой, какой нет ни у Элен, ни у маленькой княгини, ни у Бурьен с ее
хорошеньким лицом. В душе княжны Марьи два начала — языческое и христианское.
Мечта о радости земной любви к мужу, о ребенке, и мысли о Боге, опасение, что
все это — искушение дьявола. И после несостоявшегося сватовства Анатоля
Курагина и княжны Марьи, она решает: «Мое призвание — быть счастливою другим
счастьем, счастьем любви и самопожертвования».
А как же тот мир о котором с тоской вспоминает раненый Николай Ростов? Этот
мир живет только им. Соня, прочитав письмо от Николая, счастлива. Петя горд
за брата. Какими-то таинственными нитями привязаны члены этой семьи друг к
другу. И никакие соображения, доводы рассудка не могут по мысли Толстого,
сравниться с этим интуитивным чувством кровного родства. Ведь «Война и мир» в
сущности — песнь торжества чувства. Графиня Вера после прочтения письма
говорит матери: «По всему, что он пишет надо радоваться, а не плакать».  Это
надо чуждо и Ростовым и самому Толстому. Ничего не надо делать,
руководствуясь холодными соображениями: пусть чувство, непосредственное
чувство радости и любви, прорывается наружу и соединит  всех людей в одну
семью. Когда человек все делает по расчету, заранее обдумывая каждый свой
шаг, он вырывается из общественной жизни, отчуждается от общего, ибо расчет
эгоистичен по своей сути, а роднит людей тянет их к друг к другу интуитивное
чувство.
Какие бы недостатки ни были у Ростова, человек в нем жив. В этом-то и отличие
Николая от светских трутней: пусть довольно ограниченный, пусть в нем много
гусарства, но у него все идет от души. Поэтому неудивительно, что Николай
влюбился в царя, влюбился, как в девушку. Для понимания характера Ростова эта
влюбленность дает очень многое. Д.И. Писарев, сравнивая Ростова с Друбецким,
замечает: «Борис не становится ни к кому в восторженно-подобострастное
отношение. Он всегда готов тонко и прилично льстить тому человеку, из
которого он так или иначе надеется сделать себе дойную корову. Он может
стремиться только к выгодам, а не к идеалу. У Ростова, напротив того, идеалы,
кумиры и авторитеты, как грибы, на каждом шагу вырастают. Веровать и любить
слепо, страстно, беспредельно — это неистребимая потребность его кипучей
природы». Достоин ли Александр такого обожествления? Толстой не дает прямого
ответа на этот вопрос, однако это не значит, что он избегает выразить свое
непосредственное отношение к царю. Он раскрывает отношение постепенно,
разоблачая своего героя изнутри, отталкиваясь от внешнего облика монарха,
вызывающего как будто симпатию, и показывая пустоту и ничтожность внутреннего
мира героя. Краски на этот образ ложатся так, что у читателя появляется
презрение, а не симпатия к герою. До конца понять отношение Толстого к
Александру можно в том случае, если не забывать, что Толстой любил в романе
«мысль народную», что антитеза народное-антинародное лежит в основе романа.
Анализирующая и объединяющая мысль Толстого видит внутреннее сходство между
Наполеоном и Александром. Их роднит ребяческое отношение к людям, к народу.
Они строят свое счастье на несчастье других. Это главнейшая мысль Толстого —
о ничтожестве тех, кто живет собой, своим счастьем, построенном на несчастье
других. Эта безнравственная суть роднит Наполеона с Александром, с князем
Василием и его чадами. Убеждение в этом разовьется в Толстом впоследствии до
отрицания эксплуатации людей.
Воплощением толстовских исканий смысла жизни является Андрей Болконский. В
один день Аустерлицкого сражения происходит в нем перелом. В этот день взлет
князя Андрея и первое его глубочайшее разочарование. Чего хотел князь Андрей
от сражения? «.Хочу славы, хочу быть известным людям, хочу быть любимым ими.
одного этого хочу, для одного этого я живу». В этот момент князь Андрей
становится в мыслях своих на этот путь, который приводит людей, проникнутых
бессознательным чувством единения с общим, к разрыву с этим общим. Князь
Андрей хочет стать над людьми. Мечта о славе жила в юности и в душе писателя.
Расставания с этой мечтой отразилось на страницах «Войны и мира». (Толстой в
дневнике 1851 года обличал себя в разных грехах, чаще всего в «тщеславии».
Желание прославиться владело Толстым в первые годы после того, как он оставил
университет. На Кавказе он уже пишет в дневнике: «Все меня мучит жажда. не
славы — славы я не хочу и презираю ее, а принимать большое влияние в счастии
и пользе людей».)
Князь Андрей чувствует отрыв от людей. То, что важно для него, другим
безразлично. Он в первый раз сближается с тем миром, который олицетворяет
Наполеон. В это время Наполеон глядел на солнце, выплывающее из тумана и
словно видел, как оно осветит поле его торжества. Он не думал о том, что его
торжество будет следствием страданий и гибели людей. Наполеоновское начало
как яд проникает в кровь князя Андрея. Во время сражения он хватает знамя и
бежит вперед, уверенный, что весь его батальон побежит за ним. Это движение
соответствует и внутреннему порыву князя Андрея — стремлению к славе. Но вот
он ранен: «Что это? Я падаю? У меня ноги подквашиваются» — подумал он и упал
на спину. И с этим прекращением внешнего движения резко останавливается порыв
его к славе. Он видит небо. Оно заполняет взор князя Андрея и в этом взоре
нет уже места земным страстям. То, что накапливалось в его сознании в эти
месяцы войны, получает теперь ясную форму: князь Андрей осознал наконец
страшную противоположность между суетой, ложью, борьбой тщеславий,
притворством, озлоблением, страхом, царящим на этой бессмысленной войне, и
спокойным величием «бесконечного неба». Он приходит к отрицанию войны,
военного дела, политики. Ему ясна лживость всего этого, но где правда, где
величие — он не знает, хотя ему кажется, чувствует «величие чего-то
непонятного, но важного». Эти мысли князя Андрея - не только его самого, это
не только его искания, но и мысли, и искания самого Толстого. Он сам подходит
к идейному перелому, к отрицанию политики как способа борьбы с
крепостническим самодержавием. Вместе с тем важно, что Толстой подводит
своего героя к мысли о ничтожности стремления к личному счастью, если оно,
это счастье, не связано с чем-то большим, общим, «с небом».
                 Значение романа «Война и мир» в мировой                 
                          литературе и искусстве                          
Роман Толстого был воспринят как шедевр мировой литературы. Г.Флобер высказал
свое восхищение в одном из писем к Тургеневу (январь 1880 г.): «Это
перворазрядная вещь! Какой художник и какой психолог! Два первых тома
изумительны. Мне случалось вскрикивать от восторга во время чтения. Да, это
сильно, очень сильно!» Позднее Д.Голсуорси назвал «Войну и мир» «лучшим
романом, какой когда-либо был написан».[1]
Эти суждения выдающихся европейских писателей общеизвестны; они много раз
цитировались в статьях и книгах о Толстом. В последнее время впервые
опубликованы многие новые материалы, свидетельствующие о всемирном признании
великой эпопеи Толстого. Они собраны в 75-м томе «Литературного наследства»
(вышел в 1965 г.).
Р. Роллан писал, например, о том, как еще совсем молодым человеком,
студентом, он читал роман Толстого: это «произведение, как жизнь, не имеет ни
начала, ни конца. Оно — сама жизнь в ее вечном движении».
Художники реалисты 20 века особенно высоко оценили правду военных описаний.
Э. Хемингуэй признавал, что он учился у Толстого писать о войне «как можно
правдивее, честнее, объективнее и скромнее». «Я не знаю никого, кто писал бы
о войне лучше Толстого», — утверждал он в книге «Люди на войне».
Высокий нравственный пафос «Войны и мира» волнует писателей 20 века,
свидетелей новых опустошительных войн, в гораздо большей степени, чем
современников Толстого. Немецкий писатель Леонард Франк в книге «Человек
добр» назвал создателя «Войны и мира» величайшим борцом за те условия
человеческого существования, при которых человек действительно может быть
добр. В романе Толстого он увидел страстное участие к страданиям, которые
война принесла всем людям и , прежде всего, русским людям.
По книге Толстого весь мир учился и учится Россия.
В 1887 году американец Джон Форест писал Толстому: «Ваши персонажи для меня —
живые, настоящие люди, такие же, как и Вы сами, и составляют столь же
неотъемлемую часть русской жизни. За последние годы вы, Достоевский и Гоголь
населили то пространство, которое раньше было для меня безлюдной пустыней,
отмеченной лишь географическими названиям. Приехав теперь в Россию, я стал бы
разыскивать Наташу, Соню, Анну, Пьера и Левина с большей уверенностью, что
встречусь с ними, чем с русским царем. И если бы мне сказали, что они умерли,
я очень огорчился бы и сказал: «Как? Все?».
Художественные законы, открытые Толстым в «Войне и мире», составляют и поныне
непререкаемый образец. Голландский писатель Тойн де Фрис выразился об этом
так: «Больше всего захватывает меня всегда роман «Война и мир». Он
неповторим».
В наш век трудно найти человека, на каком бы языке он ни говорил, который не
знал бы «Войну и мир». В книге ищут вдохновения художники, перевоплощающие ее
в традиционных (опера С. Прокофьева) и в новых, неизвестных во времена
Толстого формах искусства, подобных кино и телевидению. Помочь читателю
глубже, яснее, тоньше понять поэтическое слово. Его силу и красоту — в этом
главная задача и условие их успеха. Они дают возможность как бы увидеть
своими глазами ту действительную жизнь, любовь к которой мечтал пробудить
Толстой своей книгой.
«Война и мир» — это итог нравственных и философских исканий Толстого, его
стремлений найти правду и смысл жизни. Каждое произведение Толстого — это он
сам, в каждом заключена частица его бессмертной души: «Весь я — в моих
писаниях».
     
[1] Т. Мотылева. О мировом значении толстого. М., «Советский писатель», 1957, стр. 520.