Каталог :: Литература : русская

Реферат: Носов

              Министерство профессионального образования РФ              
             Усть-Лабинский социально-педагогический колледж.             
                  Реферат по детской литературе на тему:                  
                              « Носов Н.Н.»                              
                                                           Выполннила: студентка
                                                                 2 «З» (К) курса
                                                                    Волченко С..
                                                                 Переподаватель:
                                                                    Щербина Л.Г.
                             г. Усть-Лабинск                             
                                  2001г                                  
                   НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ НОСОВ (1908-1976)                   
Родился Николай Носов в семье актера. Учиться маль­чик начал в гимназии
поселка Ирпень, недалеко от Киева, где прошло его детство. После 1917 года
гимназия была ре­организована в школу-семилетку. Закончив ее, он работал
чернорабочим на бетонном заводе в Ирпени, потом на кир­пичном в городе Буча.
Постоянно в эти годы занимался само­образованием. Искусство влекло его в свои
прекрасные объятья с отрочества. Девятнадцати лет он выдержал экзамен в
Киевский художественный институт. В 1929 году перевелся в Московский
государственный институт кинематографии и до 1951 года работал в сфере кино:
режиссер, постанов­щик мультипликационных, научных, учебных картин. В годы
Великой Отечественной войны ставил военно-технические фильмы.
Путь в литературу. В литературу, как говорил и писал Н.Н.Носов, пришел он
случайно: родился сын, и нужно было рассказывать ему все новые и новые
сказки, забавные рас­сказы для него и его приятелей-дошкольников...
«Постепен­но я понял, что сочинять для детей — наилучшая работа. Она требует
очень много знаний, и не только литературных, еще больше психологии детей.
Главное — любви к ним. И уваже­ния. Я понял, когда у меня рос сын, что к
детям нужно отно­ситься с самым большим и очень теплым уважением», — го­ворил
автор повести «Витя Малеев в школе и дома», когда ее обсуждали в творческом
объединении детских и юношеских писателей Москвы, а вышла она в свет в уже
упоминавшемся 1957 году.
Первый рассказ Н.Н.Носова «Затейники» был издан еще в 1938 году. Первая
тоненькая книжка — в 1945 году. Назы­валась она «Тук-тук-тук». Этот дружеский
и дружелюбный стук услышали и дети, и издатели: «Детгиз» через год выпус­тил
в свет следующую книгу — сборник рассказов «Ступень­ки». А далее? Далее по
этим ступенькам одна за другой выхо­дили на широкий простор книги уже
известного, крепко по­любившегося и «веселого писателя», как называли и
называют часто Н.Н.Носова: 1947 — «Веселые рассказы»; 1951 — «Днев­ник Коли
Синицына»; 1953 — сборник «На горке»; 1955 — повесть «Веселаясемейка»; 1956 —
«Прятки»; 1958 — «Весе­лые рассказы и повести»; 1959 — «Незнайка в Солнечном
городе»; а в 1960 — «Приключения Незнайки и его друзей» в серии «Школьная
библиотека». Книга включала повесть-сказ­ку «Приключения Незнайки и его
друзей» и роман-сказку «Незнайка в Солнечном городе».
Книги Н.Носова иллюстрировали очень непохожие по почерку художники:
И.Семенов, Г.Вальк, Д.Бисти, Е.Афа­насьева, А. Лаптев, А. Каневский, В.Горяев
и другие. Худож­ник В.Горяев; обращаясь к детям и педагогам, не раз повто­рял
такую мысль: «Художественное творчество требует вдох­новения. Его появление
не всегда сразу объяснимо... Но если у вас не пишется, возьмите любимую
книгу. Уйдите в ее мир. Постарайтесь почувствовать настроение автора... Вот
возь­мите, например, веселые рассказы Николая Носова. Читайте для себя. Для
удовольствия. И вы почувствуете, что улыбае­тесь. На душе — такое приятное
чувство одушевленной (!) встречи с хорошими людьми».
«Веселый писатель», — привычные слова в статьях, в до­кладах и лекциях о
Н.Н.Носове. Может показаться стран­ным, но в жизни (исключаю личную ее часть
— семью), в общении с детьми, в школах, с издателями, коллегами Н.Н.Носов
никогда не давал повода сказать о нем «веселый человек». Он был сдержан.
Бывал лукав. Чаще задумчив, как бы сам в себе. Краткословен. Точен в оценках
работ других писателей, критиков. Доброжелателен. Улыбался чаще лишь глазами,
то есть настроение его проявлялось во взгляде. И дети — герои в его книгах —
не весельчаки, не скоморохи. Они деловиты. Они нормальные здоровые дети,
живут от­крыто, увлеченно. Стремительно действуют и в игре, и в де­лах своих.
Естественно, что часто попадают в смешные си­туации, закономерно хотят
больше, чем могут, видят себя героями и в маленьком деле, ибо постоянно в
состоянии жиз­нерадостного роста. В состоянии развития, внутреннего
дви­жения. Вспомните стихи А.Л. Барто «Я расту».
Нормальные, не изломанные жизнью, не больные (имен­но о таких рассказывает Н.
Носов) дети, конечно, в своем вихре открытий, чаще всего так деятельны, что
деятельность эта про­являет все нюансы противоречий между желанием и
возмож­ностями ребенка. Это порождает массу недоумений, вопро­сов, удивлений.
Все это чувствует и передает писатель, поэто­му его книги прежде всего глубоко
правдивые произведения доброго, любящего человека, для которого детство 
самоценно. В нем все значимо. Все мило. Все дорого. Все приятно и, не
побоимся слов, празднично, то есть весело. Детство — счас­тье. Задача взрослых
— понять это и сделать миг детства счас­тливым, способствовать, чтобы
праздничность детства сохра­нилась. Помочь ей перейти в отрочество, юность и
задержать на всю жизнь.
Просто веселых людей много разного рода. Есть весельча­ки, стремящиеся
рассмешить детей плоскими и пошленьки­ми анекдотами или злыми, черными
шутками. Например, можно назвать черным «смех наоборот» Г. Б. Остера. Этот
смех сродни тому, как веселятся дети, увидев упавшую пожилую женщину,
разбившую при этом бутылку с молоком, куплен­ную, возможно, на последние
деньги... Н. Носов не старается рассмешить. Он показывает правдиво мир
хороших, нормаль­ных детей. Этот мир прекрасен. Этот счастливый мир богат
светом, жаждой жизни и, конечно, юмором.
«Юмор — это субъективная копия объективного комиз­ма... Юмор предполагает
высокие эстетические идеалы, иначе неизбежно он девальвирует, теряет свой
очищающий эф­фект (катарсис), превращаясь в цинизм, пошлость, скабрез­ность. Не
случайно классики мирового искусства У. Шекс­пир, Ч.Диккенс, А.П. Чехов,
К.Чапек, Ч.Чаплин и др. не­редко использовали свойственный юмору дружеский смех
для выражения сущности положительных героев, раскры­тия за внешней
комедийностью прекрасного, гуманистичес­кого начала в человеке»'
(подчеркнуто мною. — Т.П.). Та­кова именно эстетика Н.Носова: за
внешней комедийнос­тью он видит и помогает увидеть нам прекрасное, доброе в
любимых писателем героях: Косте Шишкине, Мишке и Коле, которым так и не удалось
насладиться своей кашей, в Вите Малееве и его друзьях, в Незнайке со всей его
сказочно прекрасной компанией...
     Исследование ребенка. В 1972 году вышло любопытнейшее писательское
исследование Н.Н. Носова «Повесть о моем  друге Игоре». Это — вдумчиво
проведенное, изящно представленное читателям изучение интеллектуального,
духовно-; го роста ребенка от первого года жизни до шести лет вклю­чительно.
Читать книгу редкостно интересно каждому, а учи­телю профессионально очень
полезно. Полезно это и с детьми читать вместе (дома, в школе), и самим детям
самостоятель­но — работает эффект заражения. Ребенок невольно сравнивает себя с
реакциями героя, свои речевые возможности со  словами, с речью Игоря и
закономерно сам развивается... Нам  же здесь, опираясь на художественный
дневник дедушки   Николая Николаевича Носова, надо сказать следующее об
эстетике его творчества.
Покоряет более всего осознанное признание не только   равноправия детей и
взрослых, но и приоритета детства   как этапа в становлении
человека и как условия полноценной жизни взрослых. Не только в личном, но и в
футурологическом, социальном, культурологическом плане. Писатель   анализировал
силу и богатство «волшебной страны» детства еще в начале своего творческого
пути. Он начинал писать для взрослых, но не нашел свою тропу и признавался:
попав  «в волшебную страну детства... увидел детство уже не в тума­не далекого
прошлого... а в непосредственной близости».  «Признаюсь, волшебная эта страна
удивила меня, а творчество, как сказал один умный художник, начинается с
удивления. Я увидел в ребенке то, чего не замечал раньше, и чего, мне казалось,
не замечалии другие». Да, удивление и любовь— два чувства-лейтмотива «Повести о
моем друге Игоре». Чи­таем первую зарисовку из этой книги. Называется она
«Дидя».
«Вечер 31 декабря 1963 года. Я держу Игоря на руках перед наря­женной
новогодней елкой. Он тянется ручонками то к сверкающему стеклянному шару, то
к светящейся лампочке и кричит, захлебываясь от восторга:
— Дидя, ву! Дидя, ву-у!
Он называет меня не деда или дедя, как обычно зовут своих деду­шек другие
ребята его возраста. Я у него почему-то «дидя». Я не возра­жаю против такого
названия, наоборот, оно мне даже нравится. Во всяком случае — оригинально. А
поделиться радостью с другим — раз­ве это не проявление чувства дружбы,
которое доступно ребенку уже в тот период, когда он начинает произносить свои
первые слова?»
Конечно, было бы интересно поразмышлять об уровне, интенсивности развития Игоря,
о развитии его способности анализировать, сравнивать различные предметы, факты.
Книга дает обильный материал для раскрытия возрастной психоло­гии ребенка и в
год, и в два, и в 3, 5... Надеюсь, что вы, уважаемый коллега, прочтете всю
повесть об Игоре и поду­маете над этими и другими вопросами, которые возникнут
при чтении картинок из жизни внука Н.Н. Носова. Здесь же, полагаю, необходимо
заметить, что и это специфическое про­изведение писателя убеждает: ему
свойственно трудно опре­делимое одним словом особое внимание — доверие 
к ребен­ку, которого он изучает. Ребенок для писателя Н.Н.Носова
—   субъект, а не отстраненный от художника-исследователя объект.
Н. Носов ничего не описывает. Он рассказывает. Пред­лагает читателю свою,
любовью согретую аналитическую ин­формацию о своем герое. И приглашает
своего читателя на­рисовать, вообразить, создать свою «субъективную копию».
     Особенности юмора. Отбор вопросов Игоря, его реакций на рассказы, на
замечания взрослых; внимание к слову, произнесенному ребенком, и к его
интонации, к взгляду, улыбке — все это интуитивно включенная
наблюдательность, свойственная художнику, рожденному стать именно
детским писателем. Отмеченное характерно и для тех рассказов, по­вестей,
которые Н.Н.Носов написал от имени созданных им персонажей: например, Коля в
рассказах «Мишкина каша», «Телефон»... Интересно, что
мальчишка-рассказчик легко ассоциируется с Н.Н.Носовым. Он выступает, таким
образом, и автором и лирическим героем. Писатель не забавляет свое­го читателя.
Не забавляется своим рассказом и Коля, повест­вующий обо всем так точно и
зримо, как может это делать лишь участник происходящего. Рассказчик вполне
серьезен, нисколько не пыжится, чтобы понравиться нам. Да и так ли уж весело
было в тот вечер на даче, когда мальчишки оста­лись одни: крупа вылезает и
вылезает из кастрюли, воды боль­ше нет, ведро уже в колодце, а Мишка предлагает
и самовар использовать в качестве черпака воды из колодца... И темно уже. И
мамы нет. И есть хочется...
Перед нами специфическое переживание противоречивос­ти происходящего: в нем и
страх, и обида из-за несостоятель­ности столь уверенного в себе Мишки; и
растерянность перед сыплющимися одна за другой неудачами... Смешное и
серьез­ное переплетаются. В смешном же преобладает позитивное начало и в
поведении Мишки (он ведь не по злому умыслу все делает не так), и в реакции
Коли: он понимает друга, разделя­ет его растерянность, готов помочь ему, хотя
и боится пред­стоящего объяснения с мамой. В его состоянии преобладает
высокое нравственное начало. Этим и определяется «сочувст­венный» комизм
ситуации, именно юмористическая интона­ция повествования. Полемизируя с теми,
кто видел в творче­стве Н.Н.Носова программируемую веселость («веселый
пи­сатель»), он утверждал: «Действительная причина смешного не во внешних
обстоятельствах, ситуациях, положениях, соот­ветствиях и несоответствиях, а
коренится в самих людях, в человеческих характерах.
...Некоторые теоретики, не углубляясь в существо дела и видя причины смеха во
внешних обстоятельствах, а не в ха­рактерах героев, приходят к отысканию
внешних признаков смешного, то есть так называемых приемов, способов,
шаб­лонов и пр., которыми и рекомендуют руководствоваться при сочинении
юмористических произведений. Нужно отметить, что если при помощи этих приемов
и можно создавать ка­кие-либо произведения, то только поверхностные,
неглубо­кие, то есть такие, в которые правда жизни может попасть лишь
случайно».
Фабула рассказа «Мишкина каша» обыденна: мама Коли уезжает на два дня,
оставляя сына и его друга похозяйничать самостоятельно. Ребята ничуть не
опечалены: «Чего там не суметь!» — приготовить обед; «Чего там ее варить!» —
гово­рит Мишка, удивляясь, что мама друга пытается еще что-то объяснить о
том, как варят кашу, беспокоится, что дети не сумеют. „Главное здесь увидеть,
что Мишка вовсе не хвастун. Он просто не может представить, что не справится
с такой ерундой — сварить кашу. Он человек беспокойный, энергич­ный,
реактивный, готов к риску, призван быть открывате­лем. С энергичной беспечной
уверенностью он и берется ва­рить кашу. И... спотыкается: каша начинает
выползать из кастрюли. Мишка отбавляет размокшую крупу в тарелки, доливает
воды, но она все ползет и ползет... «Взявшись за гуж, не говори, что не дюж».
Мишка, конечно, чуточку рас­терялся, но продолжает увлеченно выполнять взятую
на себя роль. Вслушаемся в диалог героев. Коля говорит:
« — Ты, наверно, много крупы положил. Она разбухает, и ей тесно в кастрюле
становится.
— Да, — говорит Мишка, — кажется, я немного много крупы пере­ложил. Это все
ты виноват: «Клади, говорит, побольше. Есть хочет­ся!»...
Я не вытерпел и говорю:
— Ты что-то не так делаешь. Так ведь до утра можно варить!
— А что ты думаешь, в хорошем ресторане всегда обед с вечера варят, чтоб
наутро поспел...»
Здесь все изумительно точно: смущенный, даже растерян­ный Коля и ни секунды
не сомневающийся в успехе Мишка. Какой изумительный бросок мысли в сторону
ресторана: не только переключение внимания собеседника, но и поднятие планки
трудности выполняемой работы. А ситуация все ус­ложняется. «Вытащив по кружке
воды, напились. Мишка говорит: «Когда пить хочется, так кажется, что целое
море выпьешь, а когда станешь пить, так одну кружку выпьешь и больше уж не
хочется, потому что люди от природы жад­ные...» Мишка понял провал. Он
молчаливо исполняет пред­ложения Коли, близкие к распоряжению: приносит
кастрю­лю с кашей к колодцу, чтобы прямо в нее наливать воду, а не бегать с
кружкой в дом. А Коля, не заметив кастрюлю, чуть не столкнул ее в колодец и
уже откровенно сердится. «Ах ты, растяпа! — говорю. — Зачем мне кастрюлю под
локоть су­нул? Возьми ее в руки и держи крепче. И отойди от колодца подальше,
а не то и каша полетит в колодец. Мишка взял кастрюлю и отошел от колодца...»
В этот кульминационный момент Мишка особо вырази­телен уже тем, что сконфужен
и посрамлен. Но он готов к дальнейшим действиям и реализует свою готовность:
жарит-сжигает пескарей. А после этого спрашивает друга: «Ну, — говорит Мишка,
— что теперь жарить будем?» «Как хорошо. Просто здорово. Мишка не растерялся.
Никогда нельзя те­ряться. Конечно, Мишке туговато. Но зато он узнал, что
Колька—друг, верит ему, а сам он на ошибках характер укре­пил. Я думаю, он
сильный. Мало ли что не вышло. Главное — не отступил», — так ответил на
вопрос «Что можно сказать о Мишкином характере?» второклассник Дмитрий. Дети
чув­ствуют: Мишка — полнокровный деятельный человек. В его действиях нет
внутреннего конфликта между желанием что-то сделать и непригодностью человека
к делу. Здесь перед нами упорное движение вперед к знанию. К пониманию.
Самодвижение, самоопределение при сохранении веры в свои силы, если
нравственна цель. Поэтому так естествен одобри­тельный смех, смех-радость,
которым, как правило, и реаги­руют дети на чтение этого и других произведений
о Мишке и его друге Коле.
В 1949 году Н.Н.Носов написал повесть «Веселая семей­ка», читатели
которой узнают о совершенно необычном деле Мишки и его друга Коли: они
придумали, смастерили инку­батор и вывели цыплят. Такое большое дело, конечно,
не могло обойтись без приключений. Однако и здесь главное — процесс
деятельности: поиск — ошибки — поиск. Изобрета­тельность, увлеченность,
помноженные на упорную потреб­ность нового знания. Открытия. Инкубатор и был
началом пути в незнаемое: « — Инкубатор сделали? Вот чудеса! Да зачем вам
инкубатор понадобился?
— Ну, чтоб цыплят выводить.
— А цыплята зачем?
— Так просто, — говорит Мишка. — Без цыплят как-то скучно...» Через год после
выхода в свет «Веселой семейки» можно было уже прочитать новую повесть: 
«Дневник Коли Синицына». Мальчишки-энтузиасты опять увлечены новым очень
интересным и совершенно необходимым полезным де­лом: весь класс вместе с
учительницей стали пчеловодами. Эти повести были в годы их выхода в свет, мало
сказать — актуаль­ны, но — злободневны. Тогда подростки городских и сельских
школ старались внести заметный, практически значимый вклад в восстанавливаемое
после военной разрухи хозяйство. Сель­ские школьники проводили эсперименты с
целью вывести более устойчивые и плодоносные урожаи полевых и овощных культур.
Ухаживали за молодняком в колхозных конюшнях, разводили кроликов... И в
литературе для взрослых были популярны «производственный» роман, рассказ,
очерк... Как это бывало в разные времена, социально актуальная тема привле­кала
не только талантливых литераторов. Выходило немало книг, в которых человек с
его радостями и болями терялся в описа­нии производства. Техника, машина
заслоняли человека.
Приятно отметить, что названная «болезнь» меньше за­хватила литературу для
детей. Повесть Н.Н.Носова — убеди­тельное тому подтверждение. Здесь предметом
художествен­ного исследования остается движение мысли, чувствований героев,
занятых полезным делом. В «Веселой семейке» есть сведения о том, как сделать
инкубатор. Но клубок пережива­ний вытекает не из этих конкретных практических
знаний. Он закручивается в ситуациях эмоциональных взаимодейст­вий героев,
правда, связанных с вопросом «Быть или не быть цыплятам?» Как дежурят мальчишки
у инкубатора, откро­венны ли они в своих рассказах об этом и других делах, то
есть человеческие самопроявления детей являются в произ­ведении главными.
Мальчишки начинают понимать значи­мость личной ответственности за общее
дело, испытывают чувство самоуважения, найдя в себе силу признаться,
что «за­снул во время дежурства», переживают обостренное чувство общей радости
и общего беспокойства. В этом и заключен главный смысл произведений.
Одним из центральных объектов «производственной» на­правленности литературы для
детей в 50-е годы был учебный процесс, ибо учение — главная трудовая
деятельность уча­щегося человека. В главе первой данного раздела сказано: в эти
годы возникла и теоретическая концепция «школьной повести». Н.Н.Носов и в этом
направлении проложил свой путь. Его повесть «Витя Малеев в школе и дома» 
(1951) была художественным открытием огромных творческих потенций таланта
писателя и найденного им подхода к художественно­му раскрытию процесса
школьного учения. Во-первых, с по­зиций анализа его воспитательной
направленности, значи­мости для образования нового человека — творца, человека
своего времени, вобравшего в себя все то лучшее, что было создано в предыдущие
века и тысячелетия. Во-вторых, с по­зиций выявления разнообразных связей
учебно-воспитатель­ного, то есть всего образовательного, процесса как части
об­щекультурного развития общества — проявления школьных дел в аспекте данной
конкретно-исторической ситуации. В третьих, с позиций движения самой системы
школьной и внешкольной учебной и воспитательной деятельности как этапа в
истории отечественной культуры и образования. Редкостная удача Н. Носова,
создавшего повесть о Вите Ма­лееве, позволяет сказать еще и еще раз: в
искусстве успех опре­деляется не материалом, на основе которого создано
произве­дение, а именно талантом интеллигентного, любящего детей творца.
Материал повести очень обычен: пионерские сборы, нравственные разговоры учителя
с учениками. Ничего исклю­чительного. А повесть интересна была тогда, в 50-е
годы, увле­кательна и сегодня, потому что в произведении нарисована ре­альная,
непридуманная жизнь обычных живых, инициативных мальчишек. Потому что раскрыты
их характеры в динамике, показаны такие искренние, иногда наивные, а иногда и
слож­ные мотивы их действий. Потому что Витя Малеев и его друзья симпатичные
люди. Они надежны, хотя далеко не паиньки. Костя Шишкин, например, советует
Вите использовать опыт Мити Круглова в разговоре с мамой, чтобы уберечь себя от
ее гнева, когда в дневнике двойка. Митя Круглов действует так:
«Например, приходит и говорит матери:
«Знаешь, у нас Петров сегодня получил двойку».
Вот мать и начнет этого Петрова пробирать:
«И такой он и сякой. Родители его стараются, чтоб из него человек вышел, а он
не учится, двойки получает».
А Круглов подождет, пока мать все выскажет, и снова говорит:
«Гаврилову сегодня тоже двойку поставили».
Вот мать и начнет отчитывать Гаврилова, только бранит его уже меньше.
Круглов, как только увидит, что мать уже устала браниться, возьмет и скажет:
«У нас сегодня просто день такой несчастливый. Мне тоже двойку поставили».
Ну мать ему только и скажет:
«Болван!»
— Видать, этот Круглов у вас был очень умный, — сказал я.
— Да, — сказал Шишкин, — очень умный. Он часто получал двой­ки и каждый раз
выдумывал разные истории, чтоб мать не бранила слишком строго».
Действительно, «этот Круглов» не вызывает отрицатель­ных эмоций. Конечно,
было бы, видимо, лучше, если бы он двоек не получал. Но какая фантазия!
Каждый раз придумы­вал что-то смягчающее ситуацию. Изобретателен ум
маль­чишки! Куда направлен? Это уже другой вопрос. Но сама по себе эта, как и
многие другие истории в жизни героев повес­ти, и непринужденна, и забавна,
точнее, занимательна.
Еще в дошкольном возрасте большинство детей знако­мятся с «Фантазерами»
Н.Н.Носова. Мальчишки в этом рассказе соперничают в выдумках. При этом, как и
в советах Кости Шишкина, каждая выдумка должна иметь правдопо­добное
обоснование. Обращение к фантазии свойственно было человеку извечно. На этом
основано народное творчество всех видов и жанров. Немало случаев, когда
фантазия выбирает героев, увиденных как бы через уменьшительное стекло:
маль­чик с пальчик, Лутонюшка в русских сказках, андерсенов­ская
Дюймовочка... В скандинавских сагах живет неутоми­мый народ гномы —
своеобразные прародители сказочных героев Толкиена. Джонатан Свифт придумал
свою Лилипу-тию — насмешливый снимок пороков современного ему об­щества. В
Италии — известный «Пиноккио» К. Коллоди и герои сказочных книг Джанни
Родари. Славный Пиноккио имеет друга в России — замечательного выдумщика
Буратино. В русской литературе еще в прошлом веке начал свою жизнь Мурзилка,
ставший в нашем веке одним из самых любимых журналов.
В этот ряд легко и уверенно встает придуманный Н. Носо­вым Незнайка с большим
числом своих друзей: «Приключе­ния Незнайки и его друзей» (1954); 
«Незнайка в Солнечном городе» (1958); «Незнайка на Луне» (1965).
Шестнадцать дру­зей-коротышек покоряют читателей прежде всего именно тем, что
живут «по правде», как настоящие дети. Они не могут, не хотят быть, действовать
в одиночку и дружно объединяются, что очень свойственно детям. Устройство
Цветочного, Зеле­ного, Солнечного городов, где живут коротышки, — это
спра­ведливое устройство городов детей: здесь господствует спра­ведливость.
Никто не посягает на свободу другого, все трудо­любивы, изобретательны, любят
мастерство, искусство. Из этого и вытекает благотворная мораль. Не случайно,
когда вышла еще только первая часть трилогии, Юрий Олеша, ав­тор всемирно
известной сказки о «Трех толстяках», убежден­но и с удовольствием сказал: «Вот
это для детей!»
Увлекательная загадка: Незнайка пронизан недостатка­ми — может сказать
неправду, совершает один за другим по­ступки, влекущие за собой беды. Но он —
мил и любим чита­телями. Почему? Такой вопрос был задан детям ряда школ
Москвы и Подмосковья. Вот некоторые ответы: «Незнайка не обманывает. Он
придумывает. Он придумывает не для себя. Он вообще хороший человек»
(Анатолий, 3-й класс); «Я люблю Незнайку. С ним интересно. Я бы хотела даже с
ним поле­теть и на Луну, и на другие планеты. Не в сказке, а по-насто­ящему.
Но это невозможно. Я же человек. А он — ненастоя­щий человек» (Таня, 3-й
класс); «Загадку эту задал писатель. Он, наверное, сам себе удивился. Он же
сам любит Незнай­ку. И будто стесняется. Как это так: отрицательный, а
хоро­ший? А потому что добрый» (Дмитрий, 4-й класс).
Верно, теплые чувства писателя очевидны даже в инто­нации разговора Незнайки
с другими коротышками. Доб­рые намерения своего героя Н.Н.Носов не скрывает.
Рабо­тает, очевидно, закон косвенного, а не прямолинейного рас­крытия
характера героя. Незнайка естествен в отзывчивости, готов помочь товарищам в
любой беде. А его собственные ошибки все как-то обусловлены ситуацией,
стечением слу­чайностей, обстоятельствами. Он, конечно, не прочь
при­хвастнуть, представить себя героем, особенно перед девочка­ми. А кто
этого не хочет? Вспомним, например, диалог о воздушном шаре.
     « — Скажите, пожалуйста, кто это придумал на воздушном шаре летать?
— Это я, — ответил Незнайка, изо всех сил работая челюстями и стараясь
поскорее прожевать кусок пирога.
— Да что вы говорите! Неужели вы? — послышались со всех сторон возгласы.
— Честное слово, я! Вот не сойти с места! — поклялся Незнайка и чуть не
поперхнулся пирогом.
— Вот интересно! Расскажите, пожалуйста, об этом, — попросила Кубышка.
— Ну что тут рассказывать... — развел Незнайка руками. — Меня давно просили
наши малыши что-нибудь придумать: «Придумай что-нибудь, братец, да придумай».
Я. говорю: «Мне, братцы, уже надоело придумывать. Сами придумайте». Они
говорят: «Где уж нам! Мы ведь глупенькие, а ты умный. Что тебе стоит?
Придумай!» — «Ну, ладно, — говорю. — Что с вами делать! Придумаю». И стал
думать... Думал я три дня и три ночи, и что бы вы думали? Придумал-таки!
«Вот, — говорю, — братцы: будет вам шар!» И сделал шар. Про меня даже поэт
Цветик... есть у нас такой поэт... стихи сочинил: «Наш Незнайка шар
приду­мал...» Или нет: «Придумал шар Незнайка наш...» Или нет: «Наш шар
придумал Незнайка...» Нет, забыл! Про меня, знаете, много стихов со­чиняют,
не упомнишь их все».
Далее события развертываются в духе Мюнхгаузена:
«Вдруг — бум! Не летим выше. Смотрим — на облако наско­чили. Что делать?
Взяли топор, прорубили в облаке дырку. Опять вверх полетели...» Прекрасно.
Кому же не понравится эта буйная фантазия, пронизанная абсолютной
увереннос­тью: все так было! Или — все так могло быть! Незнайка тем и хорош,
тем и убедителен, что передает свойства реальных человеческих малышей. А те
видят в нем своего родного, близ­кого человека.
Интересно проанализировать игру имен, выразительность речи разных малышей, их
реакции на различные проделки. Вся жизнь коротышек преподносит забавный урок
нравст­венности. Борьба за свободу от гнета злых коротышек-экс­плуататоров
тоже увлекает как идеей, гуманистическим смыс­лом, так и примером наших
маленьких героев. Все малышки и, конечно, Незнайка набираются опыта, ума,
вырастают внутренне. Всем понятна тягчайшая болезнь Незнайки — тоска по
родине: возвратясь в Цветочный город, он целует родную землю. Уроки Незнайки,
его друзей, разумеется, вбирают в себя и дети-читатели.
                            Список литературы.                            
1.     Детская литература // под ред. Е.Е. Зубаревой М. , 1985 г.
2.     Детская литература // под ред. А. В. Терновского М., 1977 г.
3.     Русская литература для детей. // под ред. Г.Д. Полозовой М., 1998г.