Каталог :: Литература : зарубежная

Курсовая: Черты реализма в новой драме Бернарда Шоу

План
1.      Бернард Неуязвимый
2.      Борьба за новую драму: шовианский коняга – родня троянскому – в
литературно-театральном укрепрайоне Лондона.
“Люди выносят из книг только то, что сами в них привносят”.
Бернард Шоу.
1.   Бернард Неуязвимый
Бернард Шоу родился 26 июля 1856 года в Дублине. И тут же обнаружил, что
никто его здесь особенно не ждал. “Я был ирландцем, - писал он в сороковой
юбилей, - стало быть, у меня неоткуда было взяться патриотическим чувствам ни
к той стране, которую я покинул, ни к той, которая её разорила”. Вспоминая о
родителях своих он говорил: “Ни на какую другую мать я бы в жизни не
согласился, потому, что худшей матери свет не видывал”. Представьте себе
молоденькую девушку, дочь сельского сквайра, воспитанную в самых строгих
правилах двоюродной бабкой, благообразной горбуньей, которая тиранила
бедняжку племянницу, самым немилосердным образом выказывая милосердную заботу
о её будущем, - словом, сущий Ричард III в юбке была эта бабулька. И эта вот
девушка вырвалась наконец на волю и решилась на первый в своей жизни серьезны
самостоятельный шаг. И надо же было случиться, чтобы этим шагом оказалось
замужество. И надо же было случиться, чтобы на роль жениха подвернулся не кто
иной, как Джордж Карр Шоу, далёкий потомок Макдуфа, славного тана файфского,
того самого, который у Шекспира геройски сносит голову Макбету. Потомок
Макдуфа оказался женишком, прямо скажем, незавидным. Доходы – ни то ни сё,
какое-то дельце по оптовой торговле зерном, которое постоянно дышало на ладан
и только чудом не разваливалось окончательно. К тому же Джордж Карр Шоу был
почти вдвое старше невесты и чудовищно косил на оба глаза. Но это все не
остановило юную Элизабет Герли. В итоге, после неудачного побега, она сбежала
в себя, целиком отдавшись занятиям музыки и вокалом. На вопрос в лоб:
“Сколько у неё детей? – она не ответила бы сразу”. Двое? Трое? Да, кажется,
трое – две
девочки и мальчик, который, безусловно, был выношен в мажоре. Дети росли себе
как трава, матушка их почти не замечала.
Еще одно обстоятельство обнаружилось практически сразу после рождения.
Однажды некий френолог, даже не взглянув на голову Шоу, заявил, что на том
месте, где у нормальных людей бугрится «шишка уважения», сей индивид,
несомненно, имеет впадину.  Кроме того, скромность – это не та болезнь,
которая могла бы свести Шоу в могилу. Как он сам  говорил: “Здоровое
самомнение продлевает жизнь лет на сорок - пятьдесят”. Как и всякий человек,
которому не грозит смерть от безвременной скромности, Шоу любил говорить о
себе в третьем лице. И называл  он себя “Джи-Би-Эс”.
Шоу имел свой независимый взгляд на мир – как на систему шоуцентрическую. И в
1876 году центр этой системы сместился в Лондон, где уже несколько лет жила
его мать, уехавшая в британскую столицу вслед за своим музыкальным
наставником и пробавлявшаяся уроками пения. Его мало трогало мнение
окружающих, видевших в нем бездельника, эгоиста, бессердечного негодяя,
бесстыдно эксплуатирующего своё мать, вместо того, чтобы стать её опорой. Шоу
не собирался жить чужой моралью, он не собирался возлагать свою молодость на
алтарь сомнительного благополучия – не за тем он распростился с Дублином и
верным конторским жалованием: “Я писал свои пять страниц в день и на горбу
матери выезжал в люди – а не в рабы”. Дорогу в люди свободнорожденному
Бернард Шоу должны были протаранить романы, а которых он много позже
отозвался так: “Читать можно – и в этом весь ужас”. Оскар Уальд по этому
поводу говорил: “Можно по-разному не любить Шоу – можно не любить его пьесы,
а можно любить его романы”. Девять лет романист Шоу терпел неудачу за
неудачей, но с самоотверженностью наседки высиживал дневную норму: пять
страниц – и точка (“Получив пятьдесят или шестьдесят отказов и ни одного
одобрения, я вдруг возомнил себя гением”).
Немного позже Шоу познакомился с Уильямом Арчером, благодаря которому он
утвердился в журналистских кругах и встрял костью в горле лондонской
культурной жизни. Именно в соавторстве с Арчером он начал было писать свою
первою пьесу, которая, из-за творческих разногласий, осталась незавершенной,
но через несколько лет, переработанная и дописанная, все-таки явилась миру
как первая пьеса Бернарда Шоу “Дома вдовца”. В тоже время осваивал еще одну
сферу деятельности – с 1879 года он начал упражняться в ораторском искусстве.
Впервые устное публичное слово Шоу выдавил из себя на собрании так
называемого “Общества пытливых”, которое с одинаковой свободой испытывало на
прочность суждения, касавшиеся политики, религии или секса.
Беготня по митингам, собраниям и лекциям привела Шоу в стан социалистов. И уж
в плоть до 1898 года, когда он стал выступать только по особым случаям, не
было такой бочки, клокотавшей публичными словопрениями, которой Шоу не был бы
затычкой. (самая длинная речь – 4 часа; одна из лучших – под проливным дождем
в Гайд-парке. Вся аудитория состояла из семи человек: шести полицейских,
посланных за оратором наблюдать, и секретаря общества, по просьбе которого он
выступал, при этом секретарь держал над Шоу зонтик). Вся эта социалистическая
пропаганда была хорошим тренингом для самого Шоу. При таком лозунге, как:
“Никогда не спорь – стой на своем, и точка”, - он овладел техникой, которая
позволяет развернуть аудиторию не только лицом к истине, но и в любую
сторону, угодную опытному краснобаю, и постановил для себя, что негоже
пользоваться этой техникой без стыда и совести. Словом, он был вполне готов к
поприщу критика. А уже с 1885 по 1898 год он последовательно сеял панику
сначала в рядах художников, потом – в стане музыкантов, наконец – в
театральных кругах. Десять лет спустя, Шоу говорил о том, что он не мог найти
в себе оправдание тому, что эти годы занимался театральной критикой и что он
не будет делать этого впредь. “В театр я больше ни нагой. Предмет исчерпан –
и я вместе с ним”.
После появилась первая пьеса “Дома вдовца”, которые представляли собой смесь
социальной проблематики с клоунадой и была поставлена в 1892 году лондонским
Независимым театром. Пьеса провалилась, но вызвала много шума. Так же были
“Сердцеед”, “Профессия миссис Уорен”, “Оружие и человек”, “Кандида”, “Цезарь
и Клеопатра”, “Другой остров Джона Булля”, “человек и сверх человек”,
“Пигмалион” и другие.
О публике он отзывался так: “.публика и через двадцать лет останется такой
же, но в моих пьесах увидит чувства и правду, где сейчас видит сатиру и
состязание в остроумии.”.
В свои  шестьдесят лет Шоу встретил ирландскую миллионершу Шарлотту Пейн-
Таунзенд. “Хочу тряхнуть стариной и влюбиться в неё – обожаю влюбляться. Но
влюбляюсь я, заметьте, в её самое, а не в её миллион. Пусть себе кто-нибудь
другой женится на ней, если, конечно, она стерпит его после меня”. И вот
жених, в какой-то старой куртке, на костылях, предстал с невестой перед
чиновником, который по началу принял его за обязательного нищего, без
которого не обходится ни одна свадебная процессия.
После постановки “Пигмалиона” началась борьба Британской империи с Бернардом
Шоу. Когда Англия заходилась в припадках гнева по поводу очередной щедрой
оплеухи, которую отвешивал из любви к истине Шоу, этот очаровательный
гомункул спокойно констатировал: “Англичане, конечно, по-своему правы, но им
невдомек, что я иностранец. Я с детства впитал ненависть к тому, что у них
называется патриотизмом, и по этому я принадлежу к немногим местным жителям,
которым доступны объективные суждения”.
В 1925 году Шоу была присуждена Нобелевская премия “Очевидно, это в
благодарность за то, что я облегчил в этом году положение всего мира тем, что
ничего не опубликовал”. А во время первой мировой войны его слова: “. кто бы
ни победил, этот победа войны”, - растеклись по планете так широко, его
авторитет так и возраст, что публика с благодарностью воспринимала очередную
взбучку с промыванием мозгов, и только и ждала, что изречет сей благородный
старец по такому-то поводу.
В последние годы он почти безвыездно жил в деревушке Эйот-Сент-Лренс, в доме,
который построили они с Шарлоттой. В этом-то меленьком раю и подстерегала
курносая. Второго ноября 1950 года Бернард Шоу умер, а прах развеяли в саду
около дома.
II. Борьба за новую драму: шовианский коняга – родня троянскому – в
литературно-театральном укрепрайоне Лондона.
“Реалист – тот, кот сам живет, сообразуясь со своими представлениями   о
прошлом”.
Для Шоу борьба за новое общество была неразрывно связана с борьбой за новую
драму, которая могла бы поставить перед читателями насущие вопросы
современности, могла бы сорвать все маски и покровы жизни общества. Когда
Джи-Би-Эс, с начало как критик, а потом и как драматург, ввел планомерную
осаду драмы 19 века, ему приходилось бороться с самой скверной из ходящих
условностей театральной критики того времени, убежденной в том, что
интеллектуальной серьезности на сцене нет места, что театр – это вид
поверхностного развлечения, а драматург – это человек, задача которого
изготовлять из дешевых эмоций вредные сласти. В конце концов осада увенчалась
успехом, интеллектуальная серьезность  одержала верх над кондитерским
взглядом на театр, и даже его сторонники были вынуждены встать в позу
интеллектуалов и в 1918 году Шоу писал: “почему понадобилась колоссальная
война, чтобы приохотить людей к моим произведениям?”
Первым делом на пути к новой драме Шоу вознамерился свалить идол, на который
с коротким благоговением молилась вся Англия, - он обрушился на самого
Шекспира. Время требовало обновление театра, который был заполнен тогда
перелицованным Шекспиром, нескончаемым потоком “хорошо сделанных пьес”. Шоу
защищал художников-импрессионистов, музыку Вагнера и пролагал дорогу Ибсену.
Интерес к Ибсену передовой части английского общества, и в первую очередь
социалистов, не носил узколитературного характера. В его лице приветствовали
писателя, который осмелился сказать правду о жизни общества: неравенстве и
лицемерии и т.п. Для Шоу Ибсен – великий новатор не только в области драмы,
но и в развитии новых общественно-этических принципов и понятий. “.
совершенно не важно как человек умирает. Важно, как он живет. В наши дни
любой дурак, подставивший голову под пулю, считается героем – он ведь умер за
отечество. Почему он не жил за него?”
Шоу намеривался создать положительного героя – реалиста. Одну из задач своей
драматургии он видит в создании образов “реалистов”, практичных, сдержанных и
хладнокровных. Шоу везде и всегда старался раздразнить, разозлить, публику,
использую свой шовианский метод.(заслужить любовь американца – издеваться над
Америкой как только можешь, назвать стопроцентного американца идиотом на 99%;
“Англичане – чопорные маленькие островитяне, жалкие последыши с младенческой
невинностью мозгов”)
Он ни когда не был идеалистом – его предложения носили не романтическо-
пацифистский, а сугубо практический характер и были, по свидетельствам
современников, весьма дельными. Его реалистический взгляд на жизнь ни когда
не затягивался мутной пленочкой, романтической или фантастической, а его
шавианское здравомыслие сделало его надежно защищенным от любых уколов и
нападок.
Например, в “Профессии миссис Уорен” Шоу без обидняков изложил реальное
положение  женщин в обществе, говорил о том, что общество должно быть
устроено так, чтобы каждый мужчина и каждая женщина могли содержать себя
своим трудом, не торгуя своими превязанностями и своими убеждениями. В
“Цезаре и Клеопатре” Шоу предложил свой взгляд на историю спокойный, здравый,
ироничный, не прикованный насмерть к щелочкам у дверей царских опочивален.
И так – во  всем. Реальность в драме, на сцене, в сознании, в жизни – это то,
чего добивался Бернард Шоу. Джи-Би-Эс – существо уникальное, фантастическое,
нетипичное, неподражаемое, несносное, в больших дозах невыносимое, абсолютно
ни на кого не похожее, безнадежно неестественное и начисто лишенное истинной
страсти. Ясно, что такое чудище не может принести вред, даже если бы оно
подавало дурной пример – чего, впрочем, никогда не было.
Литература.
1.         Гражданская З.Т.
“Бернард Шоу: Очерк жизни и творчества”, - Москва: Просвещение, 1989г.
2.         Бачкало И.Б.
“Бернард Шоу”, - Москва: Рипол Классик,1999г.
3.         Дорофеев О.А.
“Бернард неуязвимый, или тележка надкусанных яблок”, - Москва: Рипол Классик,
2000г.
4.         Образцова А.Г.
“Бернард Шоу и европейская театральная культура”, - Москва, 1980г.
5.         Ромм А.С.
“Шоу - теоретик”, Санкт Петербург, 1985г.