Каталог :: Культурология

Контрольная: Футуризм в русской культуре

Международный университет Калининградский филиал
     

Культурология

Контрольная работа на тему: Футуризм в русской культуре

Калининград / 2001

СОДЕРЖАНИЕ:

Введение .....................

1.

Культура России в конце XIX – начале XX века ...................

2.

Декадентство или ренессанс .........

-

Реализм

-

Символизм

-

Акмеизм

-

Футуризм

Заключение ...................

Список использованной литературы .......

Введение Конец XIX — начало XX в. представляет собой перелом­ную эпоху не только в социально-политической, но и ду­ховной жизни России. Великие потрясения, которые пере­жила страна за сравнительно небольшой исторический пе­риод, не могли не отразиться на ее культурном развитии. Важной чертой этого периода является усиление процесса интеграции России в европейскую и мировую культуру. Отношение к Западу для русского общества всегда было показателем ориентиров в его поступательном историческом движении. На протяжении столетий Запад представлялся не как определенное политическое или географическое пространство, а, скорее, как система ценностей — религиоз­ных, научных, этических, эстетических, которые можно либо принять, либо отвергнуть. Возможность выбора порожда­ла в отечественной истории сложные коллизии (например, противостояние "никонианцев" и старообрядцев в XVII в.). Антиномии "свое" - "чужое", "Россия" - "Запад" особенно остро сказывались в переходные эпохи. Конец XIX — нача­ло XX в. был именно такой эпохой, и проблема "русской европейскости" приобрела в это время особый смысл, об­разно выраженный в известных строках А. А. Блока: Мы любим все - и жар холодных чисел, И дар божественных видений, Нам внятно все - и острый галльский смысл, И сумрачный германский гений... Идеалы "русской европейскости", ориентирующие раз­витие русского общества по пути европейских культур, по­лучают некое воплощение в просвещении, науке, ис­кусстве. Русская культура, не теряя своего национального лица, все более обретала черты общеевропейского характера, возрас­тали ее связи с другими странами. Это отразилось на широ­ком применении новейших достижений научно- техническо­го прогресса - телефона и граммофона, автомобиля и кинематографа. Многие русские ученые вели научную и пе­дагогическую работу за рубежом. Самое же важное заклю­чается в том, что Россия обогатила мировую культуру дости­жениями в самых разнообразных областях. 1. Культура России в конце XIX – начале XX века Образование в России начала века, складывалось из начального (церковноприходские школы, народные училища), среднего (классические гимназии, реальные и коммерческие училища) и высшей школы (университеты, институты). Растущая потребность в специалистах способствовала развитию высшего, в особенности технического, образования. В 1912 г. в России было 16 высших технических учебных заведений. К прежнему числу университетов прибавился только один, Саратовский (1909), но количество студентов заметно выросло - с 14 тысяч в сер. 90-х годов до 35,3 тысяч в 1907 г. Получили распространение частные высшие учебные заведения (Вольная высшая школа П.Ф. Лесгафта, Психоневрологический институт В.М. Бехтерева и др.). Университет Шанявского, работавший в 1908/18 гг. на средства либерального деятеля народного образования А.Л. Шанявского (1837 - 1905) и дававший среднее и высшее образование, сыграл важную роль в демократизации высшего образования. В университет принимались лица обоего пола независимо от национальной принадлежности и политических взглядов. Одновременно с воскресными школами стали действовать культурно- просветительные учреждения нового типа — рабочие курсы (например, Пречистенские в Москве, среди преподавателей которых были такие выдающиеся ученые, как физиолог И.М. Сеченов, историк В.И. Пичета и др.). Просветительские рабочие общества и народные дома - клубы с библиотекой, актовым залом, чайной и торговой лавкой (Литовский народный дом графини С.В. Паниной в Петербурге). Большое влияние на просвещение оказало развитие периодической печати и книгоиздательства. В начале XX в. выходило 125 легальных газет, в 1913 - более 1000. В 1913г. издавалось 1263 журнала. По количеству издаваемых книг Россия занимала третье место в мире (после Германии и Японии). В 1913 г. только на русском языке вышло 106,8 млн. экземпляров книг. Крупнейшие книгоиздатели А. С. Суворин (1835— 1912) в Петербурге и И.Д. Сытин (1851-1934) в Москве способствовали приобщению народа к литературе, выпуская книги по доступным ценам («Дешевая библиотека» Суворина, «Библиотека для самообразования» Сытина). В 1989 - 1913 гг. в Петербурге работало книгоиздательское товарищество «Знание», которое с 1902 г. возглавлял М. Горький. С 1904 г. было выпущено 40 «Сборников товарищества "Знание"», включавших произведения выдающихся писателей-реалистов М. Горького, А.И. Куприна, И. А. Бунина и др. Не менее важную роль в развитии культуры сыграл "иллю­зион" - кино, появившееся в Петербурге буквально через год после его изобретения во Франции. К 1914г. в России уже было 4000 кинотеатров, в которых шли не только зарубеж­ные, но и отечественные картины. Потребность в них была настолько велика, что в период с 1908 по 1917 г. было снято более двух тысяч новых художественных фильмов. Важной чертой развития культуры рубежа веков является мощный подъем гуманитарных наук. "Второе дыхание" об­рела история, в которой заблистали имена В.О. Ключевско­го, С.Ф. Платонова, Н.А. Рожкова и др. Подлинных вер­шин достигает философская мысль, что дало основание ве­ликому философу Н.А. Бердяеву назвать эпоху "религиозно-культурным ренессансом". Русский культурный Ренессанс создавался целым созвез­дием блестящих гуманитариев - Н.А. Бердяевым, С.Н. Бул­гаковым, Д.С. Мережковским, С.Н. Трубецким, И.А. Иль­иным, П.А. Флоренским и др. Ум, образованность, роман­тическая страстность были спутниками их трудов. В 1909 г. С.Н. Булгаков, Н.А. Бердяев, С.Л. Франк и другие филосо­фы выпустили сборник "Вехи", где призвали интеллиген­цию к покаянию и отречению от разрушительных и крово­жадных революционных планов. Русский "ренессанс" отразил мироощущение людей, жив­ших и творивших на грани веков. Как считал К.Д. Бальмонт, люди, которые мыслят и чувствуют на рубеже двух периодов, одного законченного, другого еще не народив­шегося, развенчивают все старое, потому что оно потеряло свою душу и сделалось безжизненной схемой. Но, предше­ствуя новому, они сами, выросшие на старом, не в силах видеть это новое воочию, - вот почему в их настроениях ря­дом с самыми восторженными вспышками так много боль­ной тоски. Религиозно - философская мысль этого периода мучительно искала ответы на "больные вопросы" россий­ской действительности, пытаясь соединить несоединимое - материальное и духовное, отрицание христианских догм и христианскую этику.

2. Декадентство или ренессанс Конец XIX — начало XX столетия сегодня часто называ­ют "серебряным веком". Это название также принадлежит Н.А. Бердяеву, увидевшему в высших достижениях культуры своих современников отблеск российской славы предшествую­щих "золотых" эпох. Поэты, зодчие, музыканты, худож­ники той поры были творцами искусства, поражающего на­пряженностью предчувствий надвигающихся социальных катаклизмов. Они жили ощущением неудовлетворенности "обыденной серостью" и жаждали открытий новых миров. Развитие литературы было во многом обусловлено и шло в русле традиций русской классической литературы XIX в., живым олицетворением которой был Л. Н. Толстой. Реалистическое направление в русской литературе на рубеже XX в. продолжали А.П. Чехов (1860-1904), создавший лучшие свои произведения, темой которых были идейные искания интеллигенции и «маленький» человек с его повседневными заботами: («Палата № 6», «Дом с мезонином», «Дама с собачкой» и др.) И.А. Бунин («На край земли», «Деревня»), А.И. Куприн («Молох», «Олеся», «Яма»). Русская литература начала XX в., не создав большого романа, породила замечательную поэзию, наиболее значительным направлением, в которой был символизм. Огромное влияние на символистов оказал В.С. Соловьев, сообщивший им свою веру в Софию и так сформулировавший сущность символизма: Все, видимое нами,

Только отблеск, только тени

От незримого очами. «София», понимавшаяся Соловьевым как синтез Мудрости, Добра и Красоты, как посредник между человеком и Богом, воплотилась в циклах стихов Прекрасной Даме, А. А. Блока (1880—1921), творчестве Андрея Белого (литературный псевдоним Б.Н. Бугаева, 1880—1934) и др. Для символистов, веривших в существование иного мира, символ был его знаком и представлял связь между двумя мирами. Один из идеологов символизма Д.С. Мережковский, считал преобладание реализма главной причиной упадка литературы, основами нового искусства провозглашал «символы», «мистическое содержание». Собственные его романы пронизаны религиозно-мистическими идеями (трилогия «Христос и Антихрист», 1895—1905). Наряду с требованиями «чистого» искусства символисты исповедовали индивидуализм, для них характерна тема «стихийного гения», близкого по духу к ницшеанскому «сверхчеловеку». Принято различать «старших» и «младших» символистов. «Старшие» символисты: (В. Брюсов. К. Бальмонт, Ф. Сологуб, Д. Мережковский, 3. Гиппиус), пришедшие в литературу в 90-е годы, проповедовали культ красоты и свободного самовыражения поэта, «младшие» символисты (А. Блок, А. Белый, Вяч. Иванов, С. Соловьев) на первый план выдвигали философские и теософские искания. Читателю символисты предлагали красочный миф о мире, созданном по законам вечной Красоты. Если к этому добавить изысканную образность, музыкальность и легкость слога, становится понятной устойчивая популярность поэзии этого направления. Влияние символизма с его напряженными духовными исканиями, пленительным артистизмом творческой манеры испытали не только сменившие символистов акмеисты и футуристы, но и писатель-реалист А.П. Чехов. К 1910 г. «символизм закончил свой круг развития» (Н. Гумилев), его сменил акмеизм. Участники группы акмеистов (Н. Гумилев, С. Городецкий, А. Ахматова, О. Мандельштам, В. Нарбут, М. Кузьмин) декларировали освобождение поэзии от символистских призывов к «идеальному», возвращение ей ясности, вещности и «радостное любование бытием» (Н. Гумилев). Акмеизму присущи отказ от нравственных и духовных исканий, склонность к эстетизму. А. Блок с присущим ему обостренным чувством гражданственности отметил главный недостаток акмеизма: «...они не имеют и не желают иметь тени представления о русской жизни и жизни мира вообще». Впрочем, не все свои постулаты акмеисты воплощали на практике, об этом свидетельствует психологизм первых сборников А. А. Ахматовой (1889-1966), лирика раннего 0.3. Мандельштама (1981— 1938). По существу, акмеисты были не столько организованным течением с общей теоретической платформой, сколько группой талантливых и очень разных поэтов, которых объединяла личная дружба. Одновременно возникло другое модернистское течение - футуризм, распадшийся на несколько группировок: «Ассоциация эгофутуристов» (И. Северянин и др.); «Мезонин поэзии» (В. Лавренев, Р. Ивлев и др.), «Центрифуга» (Н. Асеев, Б. Пастернак и др.). Общество «Гилея», участниками которого были например, Д. Бурлюк, В. Маяковский, В. Хлебников и др. именовали себя кубофутуристами, будетлянами, т.е. людьми из будущего. «Мы - новый род люд - лучей. Пришли озарить вселенную» (В. Хлебников). Из всех групп, в начале века провозглашавших тезис: «искусство - игра», наиболее последовательно воплощали его в своем творчестве футуристы. В отличие от символистов с их идеей «жизнестроения», т.е. преображения мира искусством, футуристы делали упор на разрушение старого мира. Общим для футуристов было отрицание традиций в культуре, увлечение формотворчеством. Скандальную известность получило требование кубофутуристов «бросить Пушкина, Достоевского, Толстого с Парохода современности» (манифест «Пощечина общественному вкусу», 1912). Группировки акмеистов и футуристов, возникшие в полемике о символизме, на практике оказались весьма близки ему и тем, что в основе их теорий лежали индивидуалистическая идея, и стремление к созданию ярких мифов, и преимущественное внимание к форме. Были в поэзии этого времени яркие индивидуальности, которые невозможно отнести к определенному течению - М. Волошин (1877—1932), М. Цветаева (1892—1941). Ни одна другая эпоха не дала такого обилия деклараций собственной исключительности. Футуризм (название заимствовано у итальянских футуристов, от слова futurum - будущее), возникший в России 1910/12 гг., подобно другим течениям декаданса, был глубоко чужд классическим традициям русской литературы. Подобно символизму, русский футу­ризм многое воспринял от буржуазной культуры Запада. Вместе с тем он явился продолжением той формалистической безыдейной линии русской литературы , которая ранее уже нашла свое выражение в декадентстве. Русский футуризм, как и другие учения декаданса, характеризу­ется неоднородностью и внутренней противоречивостью. Наряду с реакционным устремлением в сторону от реальной действительности и в нем нашли свое выражение протестантские, бунтарские мотивы, направленные против буржуазной действительности и литературы. Свою враждебность господствующим, общественным и литературным нравы футуристы старались подчеркнуть всеми средствами, начиная от желтой кофты и разрисованных физиономий и кончая причудливым оформлением своих сборников, печатавшихся на обойной и оберточ­ной бумаге. Именно в подчеркивании своей «оппозиционности» заключается ре­альный смысл эпатажа футуристов. «Футуризм для нас, молодых поэ­тов, - писал Маяковский, - красный плащ тореадора, он нужен только для быков (бедные быки! - сравнил с критикой). Я никогда не был в Испании, но думаю, что никакому тореадору не придет в голову помахивать красным плащом перед желающим ему доброго утра другом». Таким «помахиванием красным плащом» перед «быком» были футу­ристические сборники и манифесты с их характерными в этом отно­шении названиями: «Дохлая луна», «Доители изнуренных жаб», «Мо­локо кобылиц», «Рыкающий Парнас», «Пощечина общественному вкусу», «Идите к черту» и т. д. Буржуазная критика набрасыва­лась на футуристов, считая их писания «невероятными дикостями» и «чистым дурачеством». В своей автобиографии Маяковский писал об отношении «общества» к футуристам: «Газеты стали заполняться футуризмом. Тон был не очень вежливый. Так, например, меня просто называли «сукиным сыном» ... Издатели не брали нас. Капи­талистический нос чуял в нас динамитчиков. У меня не покупали ни одной строчки». Футуристы, в свою очередь, не стеснялись в выражениях, когда речь шла о современной литературе. Символистов они называли «стволятина», акмеистов – «свора адамов»; они призывали «вымыть руки, прикасавшиеся к грязной слизи книг, написанных бесчисленны­ми Леонидами Андреевыми. Футуризм равно отрицал и буржуазную и революционно - пролетарскую литературу. Футуристы называли себя «новыми людьми новой жизни». В ломке ритма, во введении свободных размеров» и разговорных интонаций и даже в «зауми» футуристы имели предшественников в символизме в лице, например, А. Белого. В провозглаше­нии самоценности слова футуристы не были «новаторами»; они до­вершили то дело, которое начали декаденты. В программной статье «Слово как таковое» В. Хлебников и А. Крученых, приводя заумные строки: «дыр бул щил убе щюр окум вы со бы р л э з», писали: «В этом пятистишии больше русского, на­ционального, чем во всей поэзии Пушкина». Это трудно даже при­нимать всерьез, хотя из такого рода «парадоксов» складывалась платформа футуристов. Проявляя обостренное чутье к слову, футу­ристы доходили до абсурда, занимались конструированием слов без всякого их значения и смысла. Вот, например, строки из стихотво­рения В. Хлебникова «Заклятие смехом»: О, рассмейтесь, смехачи! О, засмейтесь, смехачи! Что смеются смехами, что смеянствувт смеяльно, О, засмейтесь, усмеяльно! О, рассмешиш надсмеяльных - смех усмейных смехачей! От одного словесного корня футуристы производили целый ряд неологизмов, которые, однако, не вошли в живой, разговорный язык. При всей одаренности и чуткости к слову такого, например, крупного поэта, как Хлебников, нужно сказать, что его нова­торство шло в ложном направлении. Хлебников считался открывате­лем словесных «Америк», поэтом для поэтов. Он обладал тонким чутьем слова и будил мысль других поэтов в направлении поисков новых слов и словосочетаний. Например, от основы глагола любить он создает 400 новых слов, из которых, как и следовало ожидать, ни одно не вошло как в разговорный, так и в поэтический обиход. Новаторство футуристов оригинально, но лишено, как правило, здравого смысла. Так, в одной из деклараций футуристов в качест­ве «задач новой поэзии» перечислены следующие «постулаты»: 1. Установление различий между творцом и соглядатаем. 2. Борь6а с механичностью и временностью. 3. Расширение оценки прекрасного за пределы сознания (принцип относительности). 4. Принятие теории познания как критерия. 5. Единение так называемого «материала» и многое другое. Конечно, нельзя ставить знак равенства между теоретиче­скими положениями футуристов в их коллективных декларациях и поэтической практикой каждого из поэтов в отдельности. Они сами указывали, что к реализации своего главного лозунга – «самовитго слова» - т.е. они шли «различными путями». Футуристы демонстрировали свою беззаботность по части идей, выступали за освобождение поэтического слова от идейности; но это вовсе не мешало тому, что каждый поэт-футурист выражал свои вполне определенные идеи. Если взять два крайних полюса футуризма - Северянина и Мая­ковского, то легко себе представить, насколько была широка амп­литуда идейных колебаний внутри этого течения. Но и это еще не раскрывает всей глубины идейных противоречий футуризма. Отрицание города и капиталистической цивилизации у Хлебникова принимало совершенно иные формы, нежели, например, у Каменского. У раннего Хлебникова мы видим ярко выраженные славя­нофильские тенденции, тогда как Каменский противопоставляет го­роду старую Русь, тяготеет к крестьянскому фольклору. Тяготение к фольклору можно отыскать, у Хлебникова и у Крученых, но у них это значительно менее отчетливо выражено и вовсе не определяет главного направления их творчества в ранний период. Антиурбанизм Хлебникова сказался во всей его поэтике; в его «зауми» мы видим стремление возродить старорусские языковые формы, воскресить ар­хаическйе обороты. Вот характерное четверостишие из поэмы Хлеб­никова «Война – смерть»:

Немотичей и немичей

Зовет взыскующий сущел Но новым грохотом мечей

Ему ответит будущел.

Хлебников призывает ради поиска языковых форм уйти в средневе­ковье, в глубь русской истории, перешагнуть через Х1Х век, нару­шивший самобытность русского языка. «Мы оскорблены искажением русских глаголов переводными значениями, - пишет он в одном из своих манифестов в 1914 году. - Мы требуем раскрыть пушкинские плотины и сваи Толстого для водопадов и потоков черногорских сторон русского языка». Поэтическое славянофильство Хлебникова органически чуждо Маяковскому, отразившему в своем раннем твор­честве содержание и темп современной городской жизни. Но Мая­ковский в то же время осуждает хозяев современного города, про­тестует против капитализма, коверкающего и уродующего челове­ческую личность. Литература буржуазного декаданса демонстрирует резкий разрыв с традициями реалистического искусства, в котором утверждается примат содержания над формой, в котором форма соответствует со­держанию. Все «модернистские» течения провозгласили искусство «чистой формы», которое должно освободиться от «плена» содержа­ния. Такой «плен» они считали гибельным для искусства. Придавая форме самодавлеющее значение, нарочито усложняя ее, подчиняя свои художественные поиски не задаче раскрытия содержания, а стремлении выразить причудливые субъективные переживания, дека­денты, акмеисты и футуристы тем самым лишали форму ее ясности, пластичности, жизненности. Вот почему их стихи нередко превраща­лись в причудливую игру звуками, теряли сваи коммуникативную функцию. В статье «Без божества, без вдохновенья» (1921) А. Блок, давая оценку акмеизму и его роли в литературе, отметил черты, присущие всей литературе декаданса: «...Н. Гумилев и некототорые другие акмеисты, несомненно даровитые, топят самих себя в холодном болоте бездушных теорий и всяческого формализма; они спят непро­будным сном без сновидений; они не имеют и не Желают иметь тени представления о русской жизни и о жизни мира вообще; в своей по­эзии (а следовательно, и в себе самих они замалчивают самое главное, единственно ценное: душу. Если бы они все развязали се­бе руки, стали хоть на минуту корявыми, неотесанными, даже уродли­выми и оттого больше похожими на свою родную, искалеченную, сож­женную смутой, развороченную разрухой страну! Да нет, не захотят они и не сумеют, они хотят быть знатными иностранцами, цеховыми и гильдийскими, во всяком случае, говорить с каждым и о каждом из них серьезно можно будет лишь тогда, когда они оставят свои цехи, отрекутся от формализма, проклянут все эйдологии и станут самими собой». Ратуя за независимость формы в поэзии, модернисты лишали ее высокого назначения - доступности массам и тем самым обрекали свое творчество на камерную замкнутость. Так, оборотной стороной распада содержания являлся распад формы, которую не могли спасти ни талантливость и мастерство одних авторов, ни виртуозность и словесные ухищрения других. Деятели декаданса утверждали путь лженоваторства, ибо подлинное новаторства предполагает создание такой новой формы, которая бы полнее и всестороннее выражала но­вое содержание. Сила реалистического искусства в том, что оно утверждает форму как выражение содержания, объективно отражающе­го действительность. Этой силы лишено искусство декаданса, ибо оно проповедует оригинальность в отрыве от реальной жизни и превращает эту оригинальность в оригинальничанье. Писатели дека­данса рьяно выступали против копирования действительности на­туралистами, обвиняя натуралистов в отказе от эстетического вме­шательства в жизнь. Однако эту черту, действительно присущую на­турализму, они ложно приписывали реализму, совершенно сводя на нет принципиальную разницу между реализмом и натурализмом. Поэты и прозаики декаданса весьма своеобразно, по-своему понимали сам принцип эстетического вмешательства в жизнь - они или подменяли жизнь отвлеченной эстетической идеей, или эстетски обыгрывали случайные явления, действительности, конструируя их в соот­ветствии с субъективным стремлением в «миры иные». Если они и создавали картины жизни, то надуманные, ничего общего не имеющие с реальной действительностью. Первоэлемент литературы - язык символисты превратили в средство беспредметной игры звуками, рифмами, аллитерациями, ассонансами, прокладывая тем самым путь зауми футуристов. Так, поиски модернистов, ратующих за художественность формы, на са­мом деле приводили к распаду формы и содержания. Поэты декаданса негативно подтвердили правильность слов В. Г. Белинского: «Когда форма есть выражение содержания, она связана с ним так тесно, что отделить ее от содержания – значит, уничтожить само содержа­ние, и наоборот; отделить содержание от формы – значит, уничто­жить форму» Заключение Творцы искусства, которых сегодня относят к "серебря­ному веку", незримыми нитями связаны с обновленным мироощущением во имя свободы творчества. Развитие об­щественных коллизий рубежа веков властно требовало пере­оценки ценностей, смены устоев творчества и средств худо­жественной выразительности. На этом фоне рождались ху­дожественные стили, в которых смещался привычный смысл понятий и идеалов. "Солнце наивного реализма закати­лось", - вынес свой приговор А.А. Блок. Уходили в прошлое историко-реалистический роман, жизнеподобная опера, жанровая живопись. В новом искусстве мир художественного вымысла словно разошелся с миром повседневной жизни. По­рой творчество совпадало с религиозным самосознанием, давало простор фантазии и мистике, свободному парению воображения. Новое искусство, прихотливое, загадочное и про­тиворечивое, жаждало то философской глубины, то мисти­ческих откровений, то познания необъятной Вселенной и тайн творчества. Родилась символистская и футуристическая поэзия, музыка, претендующая на философию, мета­физическая и декоративная живопись, новый синтетичес­кий балет, декадентский театр, архитектурный модерн. На первый взгляд худо­жественная культура того периода полна загадок и про­тиворечий, с трудом поддающихся логическому анализу. Будто на грандиозном историческом полотне пере­плелись многочисленные художественные течения, творчес­кие школы, индивидуальные, принципиально нетрадицион­ные стили. Символизм и футуризм, акмеизм и абстракцио­низм, "мирискусничество" и "Новая школа церковного пе­ния"... Контрастных, порой взаимоисключающих художест­венных направлений в те годы было значительно больше, нежели за все предшествующие столетия развития отечествен­ной культуры. Однако эта многогранность искусства "серебря­ного века" не заслоняет его целостности, ибо из контрастов, как подмечено еще Гераклитом, рождается прекраснейшая гармония. Единство искусства "серебряного века" - в сочетании ста­рого и нового, уходящего и нарождающегося, во взаимовлия­нии разных видов искусства друг на друга, в переплетении традиционного и новаторского. Иначе говоря, в художест­венной культуре "русского Ренессанса" произошло уникаль­ное сочетание реалистических традиций уходящего XIX века и новых художественных направлений. Объединяющим началом новых художественных течений "серебряного века" можно считать сверхпроблемы, ко­торые одновременно были выдвинуты в разных видах ис­кусств. Глобальность и сложность этих проблем и сегодня поражает воображение. Важнейшую образную сферу поэзии, музыки, живописи определял лейтмотив свободы человеческого духа перед лицом Вечности. В русское искусство вошел образ Вселенной - необъятной, зовущей, пугающей. К тайнам космоса, жизни, смерти прикасались многие художники. Для одних мастеров эта тема была отражением религиозных чувств, для других - воплощением восторга и трепета перед вечной красой Творения Художественное экспериментаторство в эпоху "серебря­ного века" открыло дорогу новым направлениям искусства XX столетия. Огромную роль в интеграции достижений рус­ской культуры в культуру мировую сыграли представители художественной интеллигенции Русского Зарубежья. После революции за бортом отечества оказались многие деятели "русского культурного Ренессанса". Уехали философы и математики, поэты и музыканты, исполнители-виртуозы и режиссеры. В августе 1922 г. по инициативе В.И. Ленина был выслан цвет российской профессуры, в том числе - оп­позиционно настроенные философы с мировым именем: Н. А Бер­дяев, С.Н. Булгаков, Н.0. Лосский, С.Л. Франк, Л.П. Кар­савин, П.А. Сорокин и многие другие. Уехали, рассея­лись по миру И.Ф. Стравинский и А.Н. Бенуа, М.3. Шагал и В.В. Кандинский, НА. Метнер и С.П. Дягилев, Н.С. Гон­чарова и М.Ф. Ларионов, С.В. Рахманинов и С.А Кусевицкий, Н.К. Рерих и А И. Куприн, И.А. Бунин и Ф.И. Шаля­пин. Для многих из них эмиграция была вынужденным, тра­гическим, по сути, выбором "между Соловками и Парижем". Сегодня из "зоны забвения" возвращаются имена "поте­рянных россиян". Этот процесс затруднен, так как за деся­тилетия исчезли из памяти многие имена, пропали мемуары и бесценные рукописи, распродались архивы и личные биб­лиотеки. Таким образом, блистательный "серебряный век" завер­шился массовым исходом его творцов из России. Однако "распавшаяся связь времен" не разрушила великую русскую культуру, многогранное, динамичное развитие которой продолжало зеркально отражать противоречивые, порой вза­имоисключающие тенденции истории XX века. Список использованной литературы: 1. Балакина Т. И., История русской культуры. М.: Аз, 1996. 2. Жолковский А. Н., Блуждающие сны. Из истории русского модернизма. М.: Сов. Писатель, 1992. 3. История России. Пособие для поступающих в вузы. / Под ред. М. Н. Зуева, М.: Высшая школа, 1995. 4. Лихачев Д. С., Русское искусство от древности до авангарда. М.: Искусство, 1992. 5. Рапацкая Л. А. Художественная культура России. М.: Владос, 1998. 6. Русский авангард в кругу европейской культуры. М., 1993.