Каталог :: История

Реферат: Русь в эпоху феодальной раздробленности

                                  План:                                  
                         1.Дворцовые перевороты.                         
                         2.Привелегии дворянства.                         
     3.Развитие мануфактур, внутренней и внешней торговли. Отмена внутренних
                             таможенных пошлин.                             
            4.Противоречия крепостнической системы хозяйства.            
                        5.Используемая литература.                        
                       Дворцовые перевороты.                       
     Со смертью Петра Россия вступает в эпоху дворцовых переворотов,
продолжавшуюся полтора десятилетия. Дезорганизовавшие и ослабившие
государственную власть, они свидетельствовали об обострившемся соперничестве
группировок при петербургском дворе. Одна линия противоречий разделяла
сходившую со сцены родовую аристократию и служилую бюрократию, утвердившуюся у
власти при Петре I. «Стали не роды почтенны, но чины, заслуги и выслуги»,– с
горечью констатировал князь Михаил Щербатов, идеолог русской аристократии
второй половины XVIII века. Другая линия противоречий проходила внутри самой
бюрократии, представленной выдвиженцами и соратниками Петра из рядового
дворянства и даже из низов общества. При Петре они еще выступали единым фронтом
против старой знати, но после его смерти это единство было нарушено, началась
все более острая борьба за власть и влияние внутри самой высшей бюрократии.
     Петр Великий скончался 28 января 1725 г. Умирал он тяжело, с мучительными
болями. Подданные не посмели обеспокоить его вопросом о наследнике. Предание
утверждает, что перед смертью Петр написал: «Отдайте все...» Дальнейших слов
нельзя было разобрать. Указ о праве царствующего императора назначать своего
преемника не был использован. А династическая ситуация оказалась сложной...
     Мы никогда не узнаем о тягостных мыслях умирающего царя: в чьи же руки
передать власть? Об одном можно сказать уверенно: все варианты наследования для
Петра I были плохи. Иначе бы он не колебался в выборе. Передать власть дочери,
16-летней Анне? Но тогда во главе империи окажется герцог голштинский Карл
Фридрих, с которым она была помолвлена в 1724 г. К тому же простой расчет: у
Анны появится слишком много врагов из ближайшего окружения Петра Право на трон
имел также внук царя – Петр Алексеевич. Но он стал бы мстить за смерть отца.
Кому тогда? Екатерине?..
     Петр всерьез подумывал о том, чтобы передать престол Екатерине. С этой целью
он в 1724 г. торжественно ее короновал. Однако царь так и не объявил жену
официальной наследницей. Вероятно, этому помешало то, что в самом конце жизни
Петра огношения между супругами были омрачены неверностью Екатерины. Она
увлеклась блестящим молодым сотрудником своей канцелярии Виллимом Монсом. По
иронии судьбы это был младший брат многолетней фаворитки Петра I – Анны Монс.
     Узнав о связи Екатерины, Петр пришел в ярость. Мопса обвинили в присвоении
казенных денег и обезглавили. Желая побольнее уязвить жену, Петр повез ее
кататься по городу и показал ей посаженную на кол голову неудачливого
любовника. Екатерина проявила выдержку – она не выказала ни горя, ни смущения,
а лишь произнесла, твердо посмотрев в глаза царю: «Как грустно, что у
придворных может быть столько испорченности! »
     Петр I не установил твердых принципов престолонаследия: слишком часто самые
близкие люди предавали его или оказывались в стане его противников. Распалась и
«компания» Петра, отношения с соратниками стали официальными. Великий
реформатор по-человечески был страшно одинок. В отсутствие определенного
порядка наследования престола решение о том, кто займет трон, должен был
принять Сенат. Мнения сенаторов разделились. Старая знать: Голицыны, Долгорукие
– выступала за царевича Петра. Ближайшие соратники Петра I – за Екатерину. Спор
решили гвардейские полки, приведенные Меншиковым. Они потребовали повиноваться
воле императрицы.
     На российском престоле оказалась женщина. Она была неглупа, но
государственными делами никогда не занималась. Фактически единоличным
правителем России сделался Ментиков, обладавший безграничным влиянием на
императрицу. Его всевластие раздражало других сановников и в особенности
представителей древних княжеских родов, которые никак не могли забыть о «
подлом происхождении « полудержавного властелина».
     Стремление некоторых лиц из прежнего петровского окружения удержать власть
привело в 1726 г. к созданию Верхов ного тайного совета. Ему отныне подчинялись
три «первейшие» коллегии. Резко ограничены были функции Сената, который стал
теперь именоваться не «правительствующим», а «высоким».
     Меншикову было выгодно ограничение роли Сената из-за давней вражды с
генерал-прокурором П. И. Ягужинским. В свою очередь, кое-кто из сановников
рассчитывал, что учреждение малочисленного Верховного тайного совета, все члены
которого будут иметь равные права, поможет им не допустить дальнейшего
возвышения Меншикова. В состав совета помимо самого князя вошли Ф. М. Апраксин,
Г. И. Головкин, П. А. Толстой, А. И. Остерман, Д. М. Голицын и герцог
голштинский Карл Фридрих. Большинство членов совета принадлежали к числу
ближайших соратников Петра I.
     Ограничить влияние Меншикова не удалось. Вскоре между верховниками начались
раздоры, в результате которых П. А. Толстой, рискнувший выступить против
светлейшего, попал под арест и закончил свои дни в заключении.
     6 мая 1727 г. Екатерина I умерла. Незадолго до смерти она подписала
завещание, установившее очередность престолонаследия. Наследовать императрице
должен был Петр Алексеевич. В случае его бездетной смерти право на престол
получала старшая дочь Петра и Екатерины – Анна. Если бы и она умерла, не
оставив потомства, трон должна была занять Елизавета. Таким образом
предполагалось упорядочить наследование престола, ставшее в результате указа
Петра I совершенно неопределенным. Почему же Екатерина согласилась предпочесть
сына царевича Алексея своим дочерям?
     12-летний Петр давно был надеждой аристократов. Но на Екатерину повлиял новый
и неожиданный сторонник Петра – Меншиков. Видя, что здоровье Екатерины I
ухудшается и она проживет недолго, князь сделал новую ставку: он решил
породниться с царской семьей, рассчитывая выдать свою 16-летнюю дочь Марию
замуж за Петра II. О помолвке было объявлено сразу после смерти царицы.
«Светлейший» ни на шаг не отпускал Петра от себя, ограждая его от любого
нежелательного влияния.
     Итак, со смертью Екатерины влияние Меншикова при дворе не только не
уменьшилось, но, напротив, он был вознесен на вершину могущества. Он стал
генералиссимусом, полным адмиралом, предполагалось объявить его регентом при
малолетнем императоре. Но своих верных сторонников – тех вельмож, которые
карьерой были всецело обязаны не «породе», а личному усердию на службе Петру
Великому, он потерял. И удача на сей раз изменила ему. Меншиков тяжело заболел.
Более месяца он был не в состоянии заниматься делами. В это время влияние на
Петра II приобрел 16-летний князь Иван Алексеевич Долгорукий, за спиной
которого стояли мощные Кланы Долгоруких и Голицыных. Их действиями умело
руководил хитрый и осторожный А. И. Остерман. Царь перестал подчиняться
Меншикову. 8 сентября 1727 г. князя арестовали, а затем, лишив чинов и наград,
вместе с семьей сослали в Сибирь, в глухой город Березов. Там в ноябре 1729 г.
и окончилась достойная приключенческого романа жизнь быв. щего царского денщика
– светлейшего князя и генералиссимуса Александра Меншикова.
     Избавившись от опасного соперника. Долгорукие и Голицыны поспешили упрочить
свое положение при дворе. Сестра Ивана Долгорукого, Екатерина, была объявлена
невестой Петра II.
     Окружение молодого царя постепенно взяло курс на отказ от наследия Петра
Великого. Двор покинул Петербург и переехал в Москву. Ветшал в бездействии флот
– любимое детище покойного императора. «Я не хочу ходить по морю, как
дедушка»,– говорил его внук. 
     В январе 1730 г., незадолго до свадьбы с княжной Долгорукой, Петр II заболел
оспой и умер. С ним пресеклась по мужской линии династия Романовых.
     Вопрос о престолонаследии встал вновь. Никто и не вспоминал о завещании
Екатерины I. Князь Алексей Долгорукий заявил о правах на престол своей дочери –
«государыни-невесты», предлагая опубликовать в ее пользу поддельное завещание
Петра II. В ответ на сомнения родственника – фельдмаршала В. В. Долгорукого –
он выдвинул убийственно простой аргумент: «Ведь ты, князь Василий, в
Преображенском полку подполковник, а князь Иван – майор, да и в Семеновском
против того спорить будет некому».
     По завещанию Екатерины I, трон должен был занять сын умершей в 1728 г. Анны
Петровны, но «верховники» отвергли кандидатуры дочерей Петра Великого, как
незаконнорожденных (они родились до того, как их родители вступили в церковный
брак). Д. М. Голицын предложил передать престол старшей линии династии, идущей
от брата Петра, царя Ивана. Поскольку старшая дочь Ивана – Екатерина – была
замужем за герцогом Мекленбургским, человеком тяжелого нрава, решено было
пригласить на трон ее сестру – Анну Иоанновну. Выданная Петром I замуж за
герцога курляндского, она давно овдовела и жила в Митаве как провинциальная
помещица» периодически выпрашивая деньги у русского правительства.
     Одновременно тот же Д. М. Голицын заявил: «Надобно себе полегчить». Речь шла
о том, чтобы, приглашая Анну Иоан-новяу на царствование, ограничить власть
монарха в пользу Верховного тайного совета. Анне были предложены «кондиции (от
лат. conditio – условие), на которых она могла стать императрицей. Герцогиня
приняла предложение без раздумий.
     Одним из таких условий стала замена самодержавного правления олигархическим'.
Анна согласилась править совместно с Верховным тайным советом и без его
одобрения не издавать законов, не вводить налогов, не распоряжаться казной, не
жаловать и не отнимать имений, не присваивать чинов выше полковничьего.
Верховный тайный совет получал право объявлять войну, заключать мир и
распоряжаться войсками (включая гвардию). Наконец, Анна обязалась не вступать в
брак и не назначать наследника. В случае неисполнения какого-либо из этих
условий Анна должна была лишиться российской короны. В те дни, когда велись
переговоры между Верховным тайным советом и Анной, в Москве находилось
множество дворян, съехавшихся на свадьбу Петра II. Теперь, когда речь шла о
воцарении новой государыни, дворянство встревожилось: не хотят ли «верховники»
«воли себе прибавить».
     Часть вельмож, не вошедших в состав Верховного тайного совета, решила
воспользоваться ситуацией, чтобы, опираясь на рядовых дворян и военных,
ограничить царскую власть в пользу не узкой группы лиц, а всего «знатного
шляхетства».
     Стали появляться дворянские проекты государственного устройства. Всего их
известно более 10. Под ними – около 1100 подписей, в том числе 600 –
офицерских. В общих чертах смысл этих проектов сводился к следующему. Высшая
власть сохранялась за Верховным тайным советом. Членов совета (от 11 до 30, не
более двух представителей одной семьи) должны были выбирать генералитет и
«знатное шляхетство». О правах иных сословий речь не заходила. Во многих
проектах предлагались льготы для дворян: ограничение срока службы, право
Ступать в службу сразу офицерами, отмена единонаследия. Понимая опасность
недовольства дворянства, самый дальновидный из «верховников» – Дмитрий
Михайлович Голицын – разработал проект ограничения самодержавия системой
выборных органов. Высшим из них оставался Верховный тайный совет из 12 членов.
Все дела, решаемые в этом совете, предварительно должны были пройти обсуждение
в Сенате, состоявшем из 36 сенаторов. Дворянскую палату предполагалось
составить из 200 рядовых дворян, а палата горожан должна была включить по два
представителя от каждого города. Дворянство получало льготы даже обширнее тех,
о которых просило: оно совсем освобождалось от обязательной службы.
Одновременно запрещалось допускать дворовых людей и крестьян к государственным
делам.
     И все же затея «верховников провалилась. Подготовка ограничительных «кондций»
в узком кругу вызвала недоверие дворянства. Многие могли бы подписаться под
словами казанского губернатора А. П. Волынского: «Боже сохрани, чтоб вместо
одного самодержавца не сделалось десяти самовластных и сильных фамилий; мы,
шляхетство, тогда совсем пропадем».
     Когда Анна Иоанновна прибыла в Москву, ей подали прошение разобрать
дворянские проекты и установить образ правления, угодный всему «обществу». В
тот же день императрица получила и другое прошение, в котором 150 дворян
всепокорнейше молили ее принять самодержавное правление, а «кондиции»
уничтожить. Разыграв простодушное удивление («Как? Разве эти пункты были
составлены не по желанию всего народа? Так ты меня обманул, князь Василий
Лукич!»), Анна на глазах у всех разорвала «кондиции». Самодержавие было
восстановлено.
     Этот момент российской истории исключительно важен. Историки обратили
внимание на то, что ограничение единоличной царской власти (пусть и в пользу
узкой группы сановников) могло бы стать началом отказа России от деспотических
форм правления. В истории не раз бывало, что свобода большинства начиналась со
свободы немногих, с правовых гарантий хотя бы для избранных. Но России вновь не
суждено было сделать тот шаг, который мог бы в корне изменить ее историю.
     Сразу после уничтожения «кондиций» Анна ликвидировала и Верховный тайный
совет. Долгоруких сослали в Березов, где отбывали ссылку дети Меншикова.
(Правда, невесты Петра II не встретились – Мария Меншикова умерла в 1729 г.)
Вместо Верховного тайного совета в 1731 г. был создан Кабинет министров во
главе с А. И. Остерманом. Императрица, не любившая государственных дел, в 1735
г. специальным указом приравняла подпись трех кабинет-министров к своей.
     О внешности и характере императрицы Анна Иоанновна сохранились разные отзывы,
порой противоположные. Для одних она «престрашнова была взору, отвратное лицо
имела, так была велика, когда между кавалеров идет, всех головою выше, и
чрезвычайно толста». Приведенное свидетельство принадлежит графине Наталье
Шереметевой, впрочем, оно небеспристрастно: по воле Анны она была вместе с
мужем выслана в далекую Сибирь. Весьма деликатен в своем описании императрицы
испанский дипломат герцог де Лириа: «Императрица Анна толста, смугловата, и
лицо у нее более мужское, нежели женское. В обхождении она приятна, ласкова и
чрезвычайно внимательна. Щедра до расточительности, любит пышность чрезмерно,
отчего ее двор великолепием превосходит все прочие европейские. Она строго
требует повиновения себе и желает знать все, что делается в ее государстве, не
забывает услуг, ей оказанных, но вместе с тем хорошо помнит и нанесенные ей
оскорбления. Говорят, что у нее нежное сердце, и я этому верю, хотя она и
скрывает тщательно свои поступки. Вообще могу сказать, что она совершенная
государыня...» Герцог был хорошим дипломатом – знал, что в России письма
иностранных посланников вскрывают и читают...
     Анна Иоанновна родилась 28 января 1693 г. в Москве. Детство провела в селе
Измайлове. В 1710 г. по воле Петра I, задумавшего связать династию Романовых с
правящими в Европе родами, она была выдана замуж за курляндского герцога
Фридриха Вильгельма. Юный герцог не производил яркого впечатления: хилый,
жалкий, он не был завидным женихом. В 1711 г. супружеская пара поехала в
Курляндию, но по дороге случилось несчастье: герцог умер (накануне он
состязался в пьянстве с самим Петром Великим). Анна вернулась в Петербург, но
вскоре ее, вдову, вновь отправили в Митаву – так началась ее безрадостная жизнь
в чужой стране. Она не знала ни ее языка, ни культуры, полностью зависела от
подачек из Петербурга. И вот в 37 лет захудалая герцогиня волей судьбы
становится императрицей. Суеверная, капризная, мстительная и не очень умная,
она обретает власть над огромной страной.
     Анна не поощряла пьянства, зато отличалась тем, что очень любила держать при
дворе шутов, обожала всякие шутовские представления. Один
современник-иностранец описал такую, не очень ему понятную, сцену: «Способ, как
государыня забавлялась сими людьми, был чрезвычайно странен. Иногда она
приказывала им всем становиться к стенке, кроме одного, который бил их по
поджилкам и через то принуждал их упасть на землю. Часто заставляли их
производить между собою драку, и они таскали друг друга за волосы и царапались
даже до крови. Государыня и весь ее двор, утешаясь сим зрелищем, помирали со
смеху». Случалось, что императрицу в качестве шутов развлекали князья
Рюриковичи и Гедими-новичи, хотя Анна и не принуждала их,– многие аристократы
сами рвались служить и угодить императрице. Такое шутовство не воспринималось в
то время как оскорбительное для дворянской чести.
     А еще любила императрица узнавать, о чем говорят ее подданные. Она была в
курсе дел, которые вершились Тайной канцелярией. Во всяком случае начальник
канцелярии Андрей Иванович Ушаков ей постоянно о них докладывал. Но самым
необычным пристрастием императрицы Анны была охота. Стрелком она слыла
превосходным. Впрочем, не сама по себе охота ее привлекала, а именно стрельба –
и обязательно по живой мишени. Только за летний сезон 1739 г. Анна самолично
лишила жизни 9 оленей, 16 диких коз, 4 кабанов, одного волка, 374 зайцев, 608
уток, 16 чаек...
     Главную роль при дворе императрицы играл (1690–1772)  Эрнст Иоганн Бирон,
мелкий курляндский дворянин, ее фаворит с 1727 г. В Россию он прибыл сразу
после того, как Анна разорвала «кондиции». Об отношениях императрицы и Бирона
один из современников писал: «Никогда на свете, чаю, не бывало дружественнейшей
четы, приемлющей взаимно в увеселении или скорби совершенное участие, как
императрицы с герцогом Курляндским.
     Оба почти никогда не могли во внешнем виде своем притворствовать. Если герцог
являлся с пасмурным лицом, то императрица в то же мгновение встревоженный
принимала вид. Вуде тот весел, то на лице монархини явное напечатывалось
удовольствие. Если кто герцогу не угодил, то из глаз и встречи монархини тотчас
мог приметить чувствительную перемену. Всех милостей надлежало испрашивать от
герцога, и через него одного императрица на оные решалась».
     Бирон не был человеком добрым, но и злодеем его нельзя было назвать. Он,
случаем вознесенный на вершину власти, вел себя, как многие его современники,
думающие о карьере, власти, богатстве. Бирон в свое время даже учился в
Кениг-сбергском университете, но не закончил его из-за какой-то темной истории
с ночным дебошем, приведшим студента под арест на несколько месяцев. Став
фаворитом русской императрицы, он получил и чин действительного тайного
советника (по военной иерархии – генерал-аншефа), и высший русский орден –
Святого Андрея Первозванного. Но самая заветная его мечта осуществилась в 1737
г., когда он стал герцогом Курляндским и Семигальским. Там, в Курляндии, он
строил себе дворцы, думая о своей будущей жизни. Как показало время, не
напрасно: престарелый герцог в самом деле кончил свои дни в 1772 г. в Курляндии
в возрасте 82 лет. Но это будет потом, а при Анне Иоанновне Бирон – молодой
красавец, физически очень крепкий человек. Современник писал о нем: «У него не
было того ума, которым нравятся в обществе и в беседе, но он обладал некоторого
рода гениальностью, или здравым смыслом, хотя многие отрицали в нем и это
качество. К нему можно применить поговорку, что дела создают человека. До
приезда своего в Россию он едва ли знал даже название политики, а после
нескольких лет пребывания в ней знал вполне основательно все, что касается до
этого государства... Характер Бирона был не из лучших: высокомерный,
честолюбивый до крайности, грубый и даже нахальный, корыстный, во вражде
непримиримый и каратель жестокий».
     Мрачным символом эпохи стала Тайная канцелярия, где свирепствовал А. И.
Ушаков. Попав туда по любому, нередко ложному доносу, человек подвергался
пытке: битью кнутом, выворачиванию рук на дыбе... Палачи Ушакова славились
умением заставлять жертву признавать самую невероятную вину. За время
царствования Анны через канцелярию прошло около 10 тыс. человек. 
     Самым громким политическим процессом было «дело» Артемия Петровича
Волынского, начатое весной 1740 г. Еще Петру I понравился храбрый и умный
ротмистр Волынский, выходец из старинного боярского рода, выполнявший
ответственные дипломатические и административные поручения царя-реформатора.
Правда, незадолго до смерти Петр самолично высек Волынского за злоупотребления:
от худших последствий его спасла смерть императора. При Екатерине I А. П.
Волынский стал губернатором Казани. Там он прославился стяжательством. Вновь
пошли жалобы. От должности Волынского отстранили, а «чистосердечное» признание
да помощь покровителей помогли избежать более сурового наказания.
     При вступлении на престол Анны Иоанновны он еще находился под следствием, но
с 1733 г. вновь успешно продвигается по служебной лестнице: стал членом
Кабинета и даже постоянным докладчиком у императрицы. А. П. Волынский, будучи
ставленником Бирона и зная любовь своего патрона к лошадям, угождал ему тем,
что отчаянно боролся со злоупотреблениями в конюшенном ведомстве. Заботился об
организации конных заводов в России и закупке породистых лошадей за границей.
Его назначают на должность обер-егермейстера двора – ведать царскими охотами.
Кроме расторопности у А. П. Волынского были и задатки государственного деятеля.
Бирон попытался использовать услужливого царедворца, чтобы ослабить влияние
вице-канцлера А. И. Остермана, человека не только очень умного, но и
чрезвычайно хитрого. 3 апреля 1738 г. Волынский стал кабинет-министром. Нелегко
было ему, горячему и вспыльчивому, бороться с рассудительным Остерманом,
который, ловко используя промахи кабинет-министра, наносил чувствительные
удары.
     Успех вскружил Волынскому голову: ему стало казаться, что он способен на
большее – быть первым вельможей в государстве. Его самоуправство стал с
раздражением замечать и Бирон. Во всяком случае, герцогу не могло понравиться
то, что в его апартаментах кабинет-министр позволил себе избить придворного
поэта Василия Кирилловича Тредиаковского. Потеряв терпение, Бирон готов был
сместить Волынского. Возникновению «дела» помог А. И. Остерман. Он посоветовал
арестовать не только самого кабинет-министра, но и его дворецкого, наложить
арест на все бумаги Волынского и собрать жалобы на него.
     Заработало ведомство А. И. Ушакова. Поначалу Артемий Петрович держался
вызывающе, но потом испугался и стал оправдываться. Возникло обвинение. Один из
его пунктов состоял в «оскорблении» ее императорского величества. А тут и
дворецкий под пытками стал наговаривать на патрона. Из «признаний» слуги Бирон
и Остерман узнали о вечеринках в доме Волынского, о чтении каких-то книг и о
сочиненном Волынским «Генеральном проекте» преобразования государства. В дом на
Мойке действительно приезжали разные люди:
     архитектор Петр Еропкин, картограф моряк Федор Соймонов, президент
Коммерц-коллегии Платон Мусин-Пушкин и другие.
     «Дело» это постепенно приобретало серьезный политический характер. О таком
пустяке, как драка в апартаментах Бирона, даже не вспоминали. На поверхность
стали выплывать «страшные факты: кабинет-министр готовил какие-то
«противузаконные проекты», да еще дерзко говорил об Анне Иоанновне («Государыня
у нас дура, и, как ни докладываешь, резолюции от нее никакой не добьешься»). Не
все, кого привлекали к следствию, вели себя достойно. Петр Еропкин, например,
показал, что Волынский замышлял даже захват престола. Так из суммы разных
показаний возникало впечатление целого «заговора». К чести А. П. Волынского
следует сказать, что на допросах держался он достойно, ни на кого вину не
сваливал.
     «Генеральный проект» не сохранился. Но его основные положения все же
известны. Волынский выступал против ничем не ограниченного самодержавия. Его
идеалом были порядки в Швеции – стране, где власть короля с 1720 г. была
ограничена в пользу аристократии. «Генеральный проект» по духу своему был
близок проекту «верховников».
     В беседах Волынского с друзьями обсуждалась также идея создания российского
университета. Затрагивалась, конечно, и больная тема засилья иностранцев.
Поминали недобрым словом герцога Бирона («от него государство к разоренью
придти может»). В итоге сказано было достаточно: у организаторов судилища на
руках были нужные им признания.
Вынесенный приговор отличался средневековой жестокостью: «...живого посадить
на кол, вырезав прежде язык». 27 июня 1740 г. в восемь часов утра Волынскому
отрезали язык, завязали рот тряпкой и на торговой площади казнили вместе с
другими осужденными, проходившими по этому делу. Правда, Анна Иоанновна под
конец «смягчилась»: Волынскому сначала отрубили руку, а потом, чтобы не
продлевать мучений, и голову...
     Осенью 1740 г. Анна Иоанновна заболела. Единственной ее родственницей была
племянница Анна Леопольдовна, дочь герцога Мекленбургского и царевны Екатерины
Иоанновны. Царица провозгласила наследником сына Анны Леопольдовны и герцога
Антона Ульриха Брауншвейгского – Ивана Антоновича, родившегося в августе 1740
г. Регентом до совершеннолетия императора Ивана VI был назначен Бирон. 17
октября императрица Анна умерла.
     Бирону не удалось удержать власть. Временщика ненавидели и русские, и немцы,
презирала гвардия. Родители императора опасались, что регент отнимет у них сына
а их вышлет в Германию. 9 ноября 1740 г. Бирон был арестован гвардейцами во
главе с фельдмаршалом Минихом.
     Свержение Бирона не привело к серьезным переменам в образе правления.
Регентшей была провозглашена Анна Леопольдовна. Господство чужестранных
временщиков пробудило в гвардейской среде симпатии к дочери Петра Великого –
цесаревне Елизавете, в которой видели законную продолжательницу отцовского
дела. Патриотические чувства вели к идеализации царя превратившего Россию в
великую державу. К тому времени тяжесть Петровских реформ отчасти подзабылась.
Император остался в народной памяти суровым, но справедливым. Распространялись
даже легенды о его борьбе с притеснителями народа. Однако какое отношение имеют
эти легенды к взглядам гвардии, ведь гвардейские части состояли из дворян?
     Оказывается, уже при Анне Иоанновне в гвардейские полки стали призывать
рекрутов из простонародья. Бирон надеялся таким путем лишить гвардию
политической роли. Его расчет не оправдался: выходцы из разных сословий,
собранные вместе, становились не крестьянами или посадскими, а именно
гвардейцами, членами привилегированной воинской касты. И все же некоторая
разница между гвардейской знатью и гвардейцами из мелких помещиков и «черного
люда» сохранялась. Гвардейские низы были настроены более патриотично, их
сильнее воодушевляла возможность увидеть на престоле «законную наследницу». Не
случайно среди тех 308 гвардейцев, которые совершили переворот и возвели на
престол Елизавету, лишь 54 (17,5 %) были дворянами. Выходцев из знатных родов
среди них не было совсем. Не было и офицеров. Из-за отсутствия командиров,
способных повести за собой солдат, Елизавете пришлось лично возглавить
переворот.
     Популярность Елизаветы учитывали и иностранные дипломаты. Франция и Швеция
рассчитывали использовать цесаревну для того, чтобы свалить правительство Анны
Леопольдовны, которое ориентировалось во внешней политике на Австрию. Однако за
свою помощь шведы требовали территориальных уступок в Прибалтике. Елизавету это
не устраивало. Ведь ее согласие на эти притязания означало бы, что она
отрекается от отцовского наследия. Популярности цесаревны был бы нанесен
невосполнимый урон. Поэтому от помощи иностранцев пришлось отказаться. О
подозрительных встречах Елизаветы с французским и шведским послами стало
известно самой Анне Леопольдовне. Цесаревне грозила опасность. Медлить было
нельзя.
     В ночь на 25 ноября 1741 г. Елизавета явилась в казармы Преображенского полка
И, призвав солдат послужить ей так же, как они служили ее отцу, поехала во
главе гренадерской роты к Зимнему дворцу. Во дворец гвардейцы внесли ее на
плечах. Арест Брауншвейгской фамилии прошел без малейшего сопротивления. Так
началось 20-летнее царствование Елизаветы Петровны.
                          Привилегии дворянства                          
     Государственная служба при Елизавете Петровне все в большей степени
становилась дворянской привилегией (но вместе с тем и обязанностью).
Представителям других сословий стало труднее продвинуться по служебной лестнице
– в этом состояло одно из отличий политики Елизаветы от политики ее отца,
возвышавшею людей не за «породу», а за личные качества
     Для внутренней политики Елизаветы было характерно сочетание двух параллельных
линий – расширения дворянских прав и вольностей и усиления крепостной
зависимости крестьянства. Дворянство давно возражало против обязательной и
бессрочной службы, введенной для него Петром Великим. Надо сказать, от этой
бессрочной службы в определенной степени страдало дворянское землевладение,
поскольку хозяин земли сам фактически ею не занимался, проводя жизнь в армии
или на гражданской службе.
     Уже при Анне Иоанновне в 1736 году дворянство добилось замены бессрочной
службы 25 годами, отслужив которые дворянин получал право выйти в отставку.
Елизавета пошла еще дальше навстречу пожеланиям дворянства. Она отменила закон
Петра о недорослях, предусматривавший обязательную службу дворян с юных лет,
причем с низших чинов (солдатом). При Елизавете дворянских детей стали
записывать в соответствующие полки уже с рождения. В десять лет эти юнцы, сидя
дома, становились сержантами, а в полк впервые являлись 16–17-летними
капитанами, не знавшими военного дела. Таким образом, им оставалось прослужить
всего 10–12 лет, после чего они могли вернуться в свои имения. Этот порядок не
был оформлен специальным указом, но стал обычаем, на который правительство
Елизаветы смотрело сквозь пальцы.
     Интересам развивавшегося помещичьего хозяйства отвечало решение набирать
рекрутов в армию только с одной пятой территории Российской империи. Этим же
интересам служили указы 1743, 1746 и 1758 годов, запретившие лицам
недворянского происхождения приобретать в личную собственность как населенные
имения, так и людей без земли. По инициативе П. И. Шувалова правительство
несколько снизило размер подушной подати; которая разоряла не только крестьян,
но и помещиков, поскольку последние вынуждены были выплачивать все крестьянские
недоимки из собственного кармана Несомненный социальный эффект приносили
демонстративные «прощения» недоимок неимущим налогоплательщикам, время от
времени практиковавшиеся правительством.
     Расширяя дворянские вольности, правительство Елизаветы одновременно активно
содействовало закрепощению крестьян. В 1742 году вышел указ, запрещавший
помещичьим крестьянам добровольно записываться в солдаты. Дворяне получили
право продавать своих крестьян, чтобы потом отдавать их в рекруты; это
узаконило широкомасштабную торговлю людьми. В 1760 году Елизавета предоставила
помещикам право ссылать провинившихся крепостных в Сибирь с зачетом их как
рекрутов. Ее политика безусловно расширила дворянские вольности гораздо дальше
тех требований, которые содержались в дворянских прошениях и челобитных,
адресованных Анне Иоанновне в 1730 году.
     Приход к власти Елизаветы на волне русского национализма первое-время
возбуждал ложные, как вскоре оказалось, надежды на возвращение к допетровским
порядкам. Такого рода настроения существовали как в Европе, где надеялись на
самоизоляцию России и ослабление ее опасно возросшего международного влияния,
так и в самой России, униженной засильем у власти немцев. Приверженцы старины,
особенно среди православного духовенства, мечтали об изгнании всех иностранцев,
а заодно о ликвидации Синода и восстановлении патриаршества. Елизавета не
оправдала всех этих надежд, так как олицетворяла собой не старый –
«московский», а новый – «петербургский» национализм, у истоков которого стоял
ее отец. В то же время она пошла навстречу некоторым пожеланиям Русской
православной церкви, оказавшей ей поддержку в ноябре 1741 года. Убрав
иностранцев со всех ключевых постов в государстве, императрица вовсе не
помышляла об изгнании из своей страны столь нужных ей иностранных специалистов.
Зато она активизировала борьбу с раскольниками. При ней преследования
раскольников приняли широкий наступательный характер. Вместе с тем Елизавета
подтвердила верность основным принципам своего родителя в области
взаимоотношений государственной власти и церкви, то есть сохранила Синод с его
контролирующими церковь функциями и правами.
     Развитие мануфактур, внутренней и внешней торговли. Отмена внутренних
таможенных пошлин.
     В эпоху Петра I Россией был сделан громадный скачок на пути промышленного
развития. К 1750 г. действовало уже около ста металлургических заводов, а
выплавка чугуна достигала приблизительно 2 млн. Пудов. Основными владельцами
заводов были по-прежнему Демидовы, которым принадлежало до 60% выплавки чугуна.
На Урале они построили 9 новых заводов. Кроме них в металлургии также
действовали Строгановы, Баташевы, Масловы, появились фамилии и новых
предпринимателей – Осокины, Гончаровы. В середине XVIII в по выплавке чугуна
Россия вышла на первое место в мире.
     Несмотря на хищения возглавлявшего отечественную металлургию Шемберга.
увеличивала свою продукцию и казенная медеплавильная промышленность.
Стремительно развивались частные медные заводы (Твердышев, Мясников). До 1750 г
продукция медных заводов выросла втрое.
     Серьезное развитие получила текстильная промышленность. А с 1725 по 1750 гг.
возникло 62 новые текстильные мануфактуры (шелковые, полотняные, суконные).
Правда, в суконной промышленности, наиболее привилегированной, были постоянные
перебои. Продукция этих мануфактур вся шла на поставки в казну. Однако условия
закупок были невыгодными и суконные мануфактуры хирели. Резкий контраст
составляли шелковые заведения, работавшие на вольную продажу. Число их
неуклонно возрастало. Основным центром шелковой промышленности были Москва и
Подмосковье.
     Развивалась и парусно-полотняная промышленность Русская парусина пользовалась
большим и неизменным спросом в Англии и других морских державах. Новые
предприятия этой отрасли возникали в таких городах, как Ярославль, Вологда,
Калуга, Боровск. Крупным центром полотняного производства стал Серпухов. В этой
отрасли промышленности процветали купцы-предприниматели Затрапезный, Тамес,
Щепочкин и др. К 1750 г. уже действовало 38 паруснополотняных мануфактур.
     Получает развитие производство бумаги, кожевенное, стекольное, химическое и т
п. К середине XVIII в в России действовало 15 бумагоделательных, 10 стекольных,
9 химических мануфактур и др.
     Производственные отношения послепетровского развития характеризуются
усилением подневольных форм труда. Промышленность испытывала жесточайший голод
на рабочие руки. В эпоху петровских преобразований, как уже говорилось, даже на
металлургических заводах Урала наемный труд был нередким явлением, но чем
дальше, тем труднее было вести дела с помощью найма. Уже в 1721 г выходит указ,
разрешающий мануфактуристам-купцам покупать к фабрикам и заводам крепостных
крестьян, а в 1736 г заводские наемные становятся крепостными
(«вечноотданными»). В 30–50-е годы промышленники широко пользуются правом
покупки крестьян к мануфактурам, расширяя сферу принудительного труда в
промышленности.
     Эксплуатация на таких мануфактурах была чудовищная, хотя посессионные
крестьяне не отдавались в рекруты и имели право подачи челобитной в Берг- и
Мануфактур-коллегии, коим и были подсудны. В 1752 г правительство пыталось
регулировать меру эксплуатации на «посессиях», устанавливая число
непосредственно работающих на фабрике не более 1/4 всех посессионных крестьян
данной фабрики (для полотняных) или не более 1/3 (для шелковых).
     Таким образом, сфера крепостного труда резко расширилась. «Посессии» были
распространены главным образом в текстильной (полотняной и суконной)
промышленности.
     Дворянское государство в XVIII в резко расширяет и практику приписки
государственных крестьян к фабрикам и заводам.
     Приписные крестьяне работали главным образом на уральских металлургических
заводах (по 100–150 дворов на доменную печь, по 30 дворов на молоте и по 50
дворов на медеплавильной печи). Работы их были вспомогательными, а шкала оценки
работ в 2–3 раза ниже расценок для наемных рабочих.
     Наконец, еще одна сфера применения принудительного труда – помещичьи
вотчинные предприятия. В России существовала государственная винная монополия и
поставка вина казне являлась делом очень доходным. Это скоро поняли владельцы
таких имений, которые были расположены в плодородных, но отдаленных от рынков
сбыта районах юг Тамбовской губернии. Воронежская, Курская, Пензенская
губернии, Слободская Украина и т д. Здесь очень быстро возникают крупные
винокуренные заводы с применением труда своих же крепостных.
     Другая отрасль промышленности, где проявилось дворянское
предпринимательство,– суконная и отчасти парусно-полотняная промышленность.
Организованная на основекрепостного труда, дворянская суконная промышленность
получила распространение в основном в южных районах страны Воронежская,
Курская, частично Тамбовская губернии и др. Здесь были, как правило, мелкие
предприятия на 2–3 десятка станов. Но были и крупные. К концу 60-х годов общее
число суконных мануфактур в стране достигает 73 единиц.
     Все названные нами разновидности крепостного подневольного труда в
промышленности иллюстрируют одну из своеобразнейших черт российской экономики
XVIII столетия. Заимствование капиталистической технологии, по сути, привело к
созданию в промышленности особых форм труда, почти ничем не отличимых от
рабства. Во второй половине XVIII в резкое усиление в стране крепостничества
было продиктовано в немалой степени необходимостью поддерживать эти очаги
«рабства».
     Наличие в России XVIII в широкого распространения в промышленности крепостных
форм труда вовсе не означало отсутствие эволюции капиталистических отношений.
Основным руслом развития капиталистических отношений была уже знакомая нам
сфера крестьянских промыслов.
     В условиях крайнего ограничения свободы передвижения населения внутри страны,
резкой изоляции городского населения от сельского, фактического отсутствия
притока сельского населения в города городское население в России увеличивалось
крайне медленными темпами (а в 40–50-х годах даже уменьшилось). В целом же оно
составляло не более 4% населения страны Город, с точки зрения экономической,
был довольно слабым, и его промышленность далеко не отвечала потребностям
развивающегося народного хозяйства.
     Одной из ярчайших особенностей экономического развития России являлось
появление промышленных центров не столько в городе, сколько в селе. Так, с
конца XVII – начала XVIII столетия появились десятки торгово-промышленных
поселений, где население сосредоточивало свое внимание не на земледелии, а на
«промыслах». Это – владимирские села Дунилово, Кохма, Палех, Мстера, Холуй,
нижегородские села Павлове, Ворсма, Безводное, Лысково, Богородское, Городец,
Работки, множество ярославских, костромских, тверских и т д. сел и деревень. К
середине XVIII столетия многие из них по количеству населения были крупнее, чем
иной город. В с Павлове, например, к середине века население составляло свыше 4
тыс. Человек. И, по словам Страленберга, «жители этого города все суть
замошннки или кузнецы и известны всей России». Иначе говоря, процесс
общественного разделения труда сложился так, что в каждом конкретном селе
развивалась специализация преимущественно какого-то одного вида производства. В
таком селе все или почти все были либо сапожниками, либо бондарями, либо
ткачами и тд.
     Это было типичное мелкотоварное производство. Иногда мелкие
товаропроизводители нанимали дополнительно 1–2 рабочих. С течением времени
практика употребления наемного труда расширялась. Так, в г. Павлово-Вохна в
80-х годах XVIII в употреблялся наемный труд в 141 мастерской. В процессе
конкурентной борьбы неизбежно выделяются две группы одна из них состоит из
вынужденных жить лишь продажей своего труда; вторая группа очень
немногочисленная, но ее составляют товаропроизводители, употребляющие наемный
труд. Со временем из них выделяются более крупные. Так из недр мелкого
товарного производства постепенно вырастает производство мануфактурное,
появляются капиталистические мануфактуры. Однако из-за сезонности производства
и краткосрочности найма рабочих процесс укрупнения проходил очень медленно и
численность крупных производств оставалась небольшой.
     Ярким примером подобного процесса служит история текстильного производства с
Иванове Владимирской губернии. Все жители этого села с конца XVII столетия
занимались ткачеством. Основная продукция – холсты, а главное – ивановское
полотно. К 80-х годам XVIII в у 37 владельцев текстильных заведений работало
уже от 2 до 15 наемных рабочих.
     Первые мануфактуры с Иванова появились в 40-х годах XVIII в Владельцами их
были Г. Бутримов и. И Грачев. Выделение крупных предприятий из массы мелких
активно идет примерно с 60-х годов.
     Разумеется, указанное развитие протекало в обстановке крепостного права.
Богатые капиталисты-крестьяне, подмявшие под себя десятки разоренных, стяжавшие
капиталы через торговые махинации и грязное ростовщичество, в свою очередь,
оставались крепостными своего барина, целиком зависели от его произвола.
     И тем не менее, подобный процесс развития капитализма наблюдается и в других
районах. Концентрация шелкоткацкого производства и появление мануфактуры
происходят в подмосковных селах. Текстильные мануфактуры появляются в
Костромской губернии (например, предприятия Талановых в Кинешме). Большое место
здесь занимает так называемая рассеянная мануфактура, работники которой
работают у себя по домам, в светелках.
     Укрупнение мелкотоварного производства, растущее применение наемного труда в
XVIII столетии можно наблюдать и в других отраслях производства – в металлургии
и металлообработке, кожевенном деле, химической промышленности и т п
Встречаются предприятия капиталистического типа и в крупнейших городах России
(Москва, Ярославль, Нижний Новгород, Казань и др. ) В стране постепенно
формируется капиталистический уклад.
     В торговой политике правительство Елизаветы по инициативе П. И. Шувалова в
декабре 1753 года приняло важное по своим последствиям решение об отмене
внутренних таможенных пошлин и всех 17 мелочных сборов, тормозивших развитие
всероссийского рынка. Потери от сбора внутренних пошлин правительство
компенсировало увеличением сборов от внешней торговли, оборот которой уже в
1750 году возрос по сравнению с 1725 годом в два раза. Указ 1753 года,
отменивший внутренние таможенные пошлины, повысил сбор при заключении
внешнеторговых сделок до 13 копеек с рубля вместо ранее взимавшихся 5 копеек.
Принятые правительством меры заметно активизировали внутреннюю торговлю.
Таможенная реформа Шувалова покончила с важнейшим наследием средневековья –
экономической раздробленностью России. Это был очень смелый, прогрессивный шаг.
Достаточно вспомнить, что во Франции внутренние таможенные барьеры были
ликвидированы лишь в результате революции 1789–1799 годов, а в Германии –
только к середине XIX века.
     Правительство Елизаветы всячески поощряло развитие внешней торговли, сочетая
эту линию с политикой протекционизма. За период с 1725 по 1760 год российский
экспорт вырос с 4,2 до 10,9 млн. рублей, а импорт – с 2,1 до 8,4 млн. рублей.
Внешняя торговля России была ориентирована преимущественно на Западную Европу,
где ее ведущим партнером была Англия. В Европу уходило главным образом сырье –
конопля и лен, в меньшем объеме – уральское железо и полотно. Закупались же там
преимущественно предметы роскоши, шелковые ткани и тонкое сукно, ювелирные
изделия, чай, кофе, вино, пряности. Доля стран Востока во внешнеторговом
обороте России не превышала 17°о. На Восток продавали металлические изделия,
холст, посуду, отчасти нефть, а оттуда привозили шелк, хлопок, шерсть, причем
ввоз здесь преобладал над вывозом. Значительная доля внешнеторговых операций
осуществлялась на Макарьевской ярмарке (на Волге, к югу от Нижнего Новгорода),
куда каждое лето приезжали негоцианты из Казахстана, Хивы, Бухары и Самарканда,
из Персии, Польши, с Кавказа и других мест.
     В целом торгово-экономическая политика администрации императрицы Елизаветы
была успешной и, безусловно, благоприятствовала развитию России. Здесь
Елизавета Петровна добилась больших результатов, нежели в собственно внутренней
политике, где по-прежнему продолжалось смешение властей, процветали фаворитизм,
коррупция и бюрократизм.
      Противоречия крепостнической системы хозяйства.      
     Послепетровское время ознаменовалось рядом событий, которые привели к
усилению крепостной зависимости от помещиков-феодалов. Уже говорилось о том,
что в 20-е годы XVIII в помещики стали ответственны за своих крестьян в сборе
подушной подати. Вслед за этим и сам сбор подушных денег был передан в руки
помещиков. В итоге власть помещиков над крепостными крестьянами стала
безраздельной Они стали для крестьян и судом, и полицией. В 1747 г помещикам
разрешили продавать крестьян в рекруты.
     Вскоре после проведения переписи тяглого населения (первой ревизии) все шире
распространяется практика продажи крестьян без земли. Теперь помещики торговали
не только деревнями и семьями, но и крепостными поодиночке. Помещику были даны
права в 1736 г –определять меру наказания за побег крестьян, в 1760 г. –
ссылать крестьян в Сибирь, в 1765 г – ссылать на каторжные работы. В итоге
крепостные крестьяне стали мало чем отличны от рабов.
     Суровость мер к крепостному крестьянству была ярким контрастом по отношению к
росту привилегий помещиков. Крупные изменения в экономике страны, рост
промышленности и торговли, увеличение неземледельческого населения – все это
создавало предпосылки для роста интереса дворянина-помещика к своему
собственному хозяйству, к увеличению его дохода. При Анне Ивановне в 1736 г
срок службы был им сокращен до 25 лет, а один из сыновей мог вообще остаться
при имении. Таким образом, дворянин в 35–45 лет теперь мог целиком
сосредоточиться на хозяйственной деятельности в своих имениях (с гражданской
службы отставка была лишь с 55 лет) Указом не замедлили воспользоваться, и
после русско-турецкой войны, в 1739 г около половины офицерского состава сразу
же ушло в отставку. В1762г был издан манифест о вольности дворянской. Отныне
помещики беспрепятственно могли посвятить себя хозяйственной деятельности в
своих имениях.
     С важнейшими льготами дворянству сочетается и ряд других мер, усиливающих
положение дворянства как господствующего класса.
     В 1730 г был отменен Указ о единонаследии 1714 г (кроме части, уравнивающей в
правах поместье с вотчиной). С этого момента активизируется перераспределение
земельной собственности, сопровождаясь заметной концентрацией земель в руках
крупнейших владельцев-латифундистов, ибо земля по-прежнему была источником и
хозяйственного, и политического могущества. В 1739 г подтверждено монопольное
право дворян на владение «крещеной собственностью», т е. крестьянами. В1762г
купечеству окончательно запрещено покупать крестьян к заводам. Наконец, чисто
хозяйственные привилегии. В 1726 г за дворянством закреплено право продажи
продукции собственных хозяйств В 1755 г им было передано монопольное право на
винокурение. В 1762 г. дворянам разрешен свободный вывоз хлеба за границу. В
итоге этих мер дворяне устремились в поместья.
     Резкое возрастание интереса дворян к своему хозяйству, стремление к повышению
доходов своего имения не замедлило сказаться на усилении эксплуатации крестьян.
     Прежде всего помещики там, где зерновое земледелие было выгодным, стремились
расширить свою часть пашни. Это вело к расширению барских запашек и сокращению
крестьянских наделов до 1,5 дес на мужскую душу и менее. Пашня же крестьян
уменьшалась.
     Помимо сокращения надела тягчайшим бременем для барщинных крестьян были
работы на помещичьем поле. Эти работы, как правило, достигали трех дней в
неделю. В некоторых же районах, в частности, в Вологодском уезде, барщина
достигала в середине XVIII в чудовищных размеров – 5–6 дней в неделю. Особенно
крупные запашки дворяне заводили в плодородных краях. Черноземного центра
(Тула, Орел, Рязань, Тамбов, Сергач и тд.). При этом помещики все более
ориентировались на производство хлеба на продажу. Однако, сокращая крестьянский
надел, помещик рубил сук, на котором сидел сам. Деградация крестьянского
хозяйства была проявлением кризиса феодально-крепостнической системы хозяйства.
В XVIII в проявления этих кризисных черт наблюдаются главным образом а
нечерноземной полосе, в районах выгодного сбыта хлеба Но в XVIII в эти
кризисные явления кончаются без последствий. Это объясняется рядом
обстоятельств.
     «Вольность» дворянства, избавившая его от    обязательной службы, означала в
то же время, что уничтожены и юридические основания крепостной зависимости,
поскольку закрепощение крестьян обосновывалось в свое время необходимостью
поддерживать именно служилое дворянское сословие. Однако отмена крепостного
права произошла лишь 99 лет спустя, в 1861 г. А на протяжении XVIII в.
крепостной гнет непрерывно усиливался.
     Уже при Анне Иоанновне, в 1736 г. помещики получили право определять
крепостным меру наказания за побег, а при Елизавете, в 1760 г. – право ссылать
их на поселение в Сибирь за «предерзостное состояние».
     К 30-м годам XVIII в. резко выросли повинности крестьян в пользу помещиков.
По сравнению с серединой предшествующего столетия втрое увеличилось число
барщинных имений и вдвое сократилось число оброчных. Выросла и барская запашка.
     Ученые полагают, что эксплуатация крестьян в барщинных имениях достигла к
тому времени предельного уровня, после которого наступают разорение и гибель
крестьянского хозяйства.
     В XVII в. в России не практиковалась продажа крестьян без земли и тем более
поодиночке. В середине XVIII в. это стало обычным явлением. В проекте
елизаветинского Уложения говорилось: «Дворянство имеет над людьми и крестьяны
своими и над имением их... полную власть без изъятия, кроме отнятия живота и
наказания кнутом и произведения над оными пыток. И для того волен всякий
дворянин тех своих людей и крестьян продавать и закладывать, в приданые и в
рекруты отдавать и во всякие крепости укреплять... мужескому полу жениться, а
женскому полу замуж идти позволять и... всякия, кроме вышеописанных, наказания
чинить».
     Отданные в безраздельную власть барина, крестьяне нередко подвергались
жестоким издевательствам. Особенно тяжко приходилось прислуге – дворовым.
Помещики, не считая крепостных людьми, пороли и избивали их, разлучали семьи,
заставляли крестьянок выкармливать грудью борзых щенков... Иногда помещичий
произвол достигал такой степени, что власти вынуждены были вмешиваться. Так
произошло в случае с молодой помещицей Дарьей Салтыковой. Расследование
показало, что ею собственноручно или по ее приказу было убито и замучено более
100 человек. Все это происходило не в далекой вотчине, а в Москве и
продолжалось более 10 лет! В конце концов «Салтычиха» была лишена дворянства и
заключена в монастырскую тюрьму, где и прожила еще 33 года, так и не
раскаявшись. Дело было, однако, не в жестокости того или иного барина, а в
законе, который ставил одного человека в полную зависимость от доброго или
дурного характера другого человека.
     Используемая литература:
1.       История политических и правовых учений. Учебник для вузов. Под общей
редакцией члена корреспондента РАН В. С. Несесянца. М.: 1996
2.   История России с начала XVIII до конца XIX века/ Л.В. Милов, П.Н.
Зырянов, А.Н. Боханов,  М.: ООО Издательство АСТ-ЛТД, 1997.
3.   Ключевский В.О. Курс лекций по русской истории,
собр.сочинений, М.: 1979.(Том №3)
4.   Татищев В.Н. История российская, М.: 1986.(Том №7)
5.   Черкасов П.П., Чернышевский Д.В. История императорской России,
М.: Междунар. отношения, 1994.
6.   Юрганов А.Л., Кацва Л.А. История России XVI-XVIII вв.: Учебник для
высших учебных заведений, М.: Мирос, 1994.