Каталог :: История

Реферат: Даосизм

                       Контрольная работа по курсу                        
                       История мировых цивилизаций                       
                              Тема: Даосизм                              
                                                Выполнила  студентка  1-го курса
                                                   факультета КПиСП. Группа 9111
                                                                   Кузьмина Т.В.
                               ПЛАН:                               
1. Введение
2. История даосизма
3. Основатели даосизма
4. Основные понятия даосизма
5. Заключение
     
“Человек следует Земле, Земля
следует Небу, Небо следует дао, 
     а дао следует естественности.”
     Введение
С давних пор внимание исследователей Китая привлекает вопрос, о том что же
такое даосизм. Но дать на него ясный ответ оказалось очень сложно. Так как
“даосизм” - понятие весьма многомерное и многозначное.
Само слово “дао” вовсе не является исключительным достоянием даосизма. Оно
принадлежит всей китайской мысли, и каждый философ древнего Китая видел в нем
обозначение истины или, точнее, глубочайшей правды и праведного пути жизни.
Все китайские мудрецы – приверженцы дао. Что же такое дао в даосизме?
Дао - это нечто всеобъемлющее, что заполняет собой все пространство, оно
стоит надо всем и царит во всем. Оно соединяет человека и мир, убирает
ограниченность, одномерность человеческого сознания. Слушающий дао не имеет
привычки видеть лишь одну сторону вещи, у него не линейное восприятие, а
объемное, фиксирующее изменения. Вещь - временна, процесс ее изменения
постоянен, поэтому акцент в дао не на том, что есть, а на том, чего нет, что
прибывает в покое, но порождает жизнь
Дао живет тем, что живо вовеки – капиталом духа. Даосизм есть прежде всего
оправдание традиции. Правда дао – это то, что дается нам прежде, чем мы познаем
сами себя, и она есть то, что перейдет от нас к будущим поколениям после того,
как мы уйдем. Что же это? “Классики” даосской традиции дают по видимости
туманный, а по сути очень точный ответ: все то, что существует “само по себе” (
цзы жань), что не порождено людским умствованием и озабоченностью, что не
несет на себе печати натуги, напряжения, насилия.
Даосизм воплощает самую сердцевину восточной мысли, всегда требовавшей от
человека обрести полноту своего бытия через самоустранение, явить глубину
нежелания, которая таит в себе самое одухотворенное желание.  Поэтому даосизм
не является философией в классическом понимании этого слова, ибо он не
интересуется определениями понятий, логическими доказательствами и другими
процедурами чистого умозрения. Не является он и религией трансцендентного Бога,
требующего от своих поклонников веры и послушания. Его нельзя, наконец, свести
и к искусству, мастерству, практике в собственном смысле слова, ибо мудрость
дао не утверждает необходимости что-нибудь делать. Скорее, даосизм - это “путь
цельного суще-ствования”, в котором умозрение и действие, дух и материя,
сознание и жизнь оказываются собранными в свободном, беспредельном, хаотическом
единстве (и сюй). Такое единство, как и большинство основных понятий
даосизма, насквозь парадоксально, и потому даосские учителя умолкают, когда у
них просят это объяснить. Как сказано в “Дао-дэ цзин”, главном каноне даосизма:
“Знающий не говорит, а говорящий не знает”. И в другом месте: “Когда низкий
человек слышит о дао, он смеется. Если бы он не смеялся, это не было бы дао.”
Не будучи в строгом смысле, как уже говорилось, ни философией, ни религией,
даосизм сочетает в себе черты того и другого. По учению даосов, воистину
существует лишь великое дао – предвечное, бесконечное, немыслимое, не имеющее
“образа, вкуса или запаха”, никем не сотворенное, оно “само себе ствол, само
себе корень”, охватывающее и вмещающее в себя все сущее. Даосы называют его
“высшим Учителем”, “небесным предком”, “матерью мира” или “творцом вещей”, но
они не ждут от него конкретной заинтересованности в их личной судьбе или
судьбе Вселенной, ибо в мире все происходит “само собой”, каждое мгновение
времени и каждая частица бытия совершенно самодостаточны.
Это означает, что и само дао не является, в сущности, принципом мироздания.
Дао, утверждается в даосской литературе, “не может владеть даже собой”, оно
“обладает, не владея”. Дао ежемгновенно и непрестанно изменяется, “теряет
себя в мире конечного и преходящего”. Но, “поистине, нет ничего постояннее
непостоянства” - в своем самопревращении дао пребудет вечно.
Отсюда то важное место, которое занимает в даосизме учение о космогенезе -
творении всего сущего. Даосы учат, что мир возник из первозданного Хаоса,
который они именуют также Единым дыханием (и ци), Изначальным
дыханием (юань ци) или Великой пустотой (тай сюй). Творение же
мира есть результат самопроизвольного деления первичной целостности Хаоса.
Сначала Хаос, или Единое дыхание, разделилось на два полярных начала: мужское,
светлое, активное Ян и женское, темное, пассивное Инь; из “двух начал”
выделились “четыре образа”, соответствующие четырем сторонам света; “четыре
образа” породили “восемь пределов” мироздания и т.д. Эта схема записана в
древнейшем китайском каноне “И цзин” (“Книга Перемен”), содержащем общий для
всей китайской традиции свод графических символов мирового процесса дао.
Мир, по представлениям даосов, есть “превращенное Единое”, плод метаморфозы дао.
В даосской традиции в этой связи говорилось и о превращении первочеловека,
каковым считался полулегендарный основоположник даосизма и верховное божество
даосской религии Лао-цзы. Мир для даосов – это “превращенное тело” (xya шэнь
) Лао-цзы. А это значит, что между сердцем человека и телом предвечного Дао
существует глубочайшая внутренняя связь. Человек и мир в даосизме нерасторжимы
и взаи-мозаменяемы.
Тема превращения, творческих метаморфоз бытия – центральная тема даосской
мысли. Для даосов ни формы, ни бесформенное не являются реальными. Или, как
говорится в даосских книгах, “пустота не может одолеть десять тысяч вещей”.
Подлинная реальность для даосов – это самое превращение. Даосы мыслят в
категориях не сущностей или идей, а отнощений, функций, влияний. Для них в
мире “ничего нет”, но сами связи между вещами, несомненно, реальны. Истины,
может быть, вовсе нет. Но метафора истины, бесчисленные отблески реальности
точно существуют.
Итак, даосская картина мира – это бесконечно сложный, подлинно хаотический
узор явлений, где нет одного привилегированного образа, одной “единственно
верной” идеи. Как писал Чжуан-цзы : “Вся тьма вещей – словно раскинутая сеть,
и нигде не найти начала”.
     История даосизма.
     
Говоря о китайской культуре, принято рассматривать ее как нечто единое и
цельное. Однако, это совершенно неверно применительно к китайской древности.
Подобно тому, как сам Китай (тогда царство Чжоу) был разделен, начиная с
середины I-ro тыс. до н.э., на множество отдельных, враждовавших между собой
царств, также и культура его являла собой картину значительного многообразия;
существовало несколько типов культур, только позднее сплавленных в великом
общекитайском синтезе.
В наибольшей степени отличались друг от друга культуры севера и юга Китая.
Если для севера, давшего начало конфуцианству, характерно внимание к
этической проблематике и ритуалу, рассудочное стремление к рациональному
переосмыслению архаических основ цивилизации, то на юге господствовала стихия
мифопоэтического мышления, процветала экстатичность шаманских культов. И
даосизм, созревший, видимо, в лоне южной традиции, тем не менее соединил в
себе экзальтированную архаику юга и рациональность севера. Первая дала ему
содержание, вторая наделила формой, предоставив созданный ею философский
способ освоения действительности для выражения смутных и неосознанных
творческих потенций. Без южной традиции даосизм не стал бы даосизмом, без
северной – не смог бы сказать о себе языком великой культуры и книжной
образованности.
Основателем даосизма традиционио считается Лао-цзы, живший по преданию на
рубеже VI-V вв до н.э. и перед тем как уйти навсегда из Китая на Запад,
оставивший у начальника пограничной заставы Инь Си изложение своего учения
под названием “Дао-дэ цзин”.
В “Дао-дэ цзине” речь идет о едином первоначале всего сущего – единой субстанции
и одновременно мировой закономерности – дао. Это понятие дало название даосизму
(дао цзяо).
Кроме Лао-цзы нельзя не назвать другого даосского мыслителя, Чжуан-цзы (IV-
III вв. до н.э.), автора трактата, названного его именем. Впрочем, “Чжуан-
цзы” даже не хочется называть сухим словом “трактат”: так много в нем
парадоксов, притч, эксцентричных образов, перетолкованных в духе даосской
философии и литературного блеска.
Для мировоззрения “Чжуан-цзы” огромное значение имела концепция “уравнивания
сущего” (ци у), согласно которой мир представляет собой некое абсолютное
единство. В нем нет места четким границам между вещами, все слито друг с
другом, все присутствует во всем. В этом мире нет никаких абсолютных величин,
ничто само по себе не является ни прекрасным, ни безобразным, ни большим, ни
малым, но все существует только относительно чего-то другого и в теснейшей
внутренней связи и взаимообусловленности.
Для традиционной китайской философии была нехарактерна вера в бессмертие
конкретно души. Реальной признавалась только единая психофизическая целостность
живого существа. Сам дух понимался вполне натуралистически: как утонченная
материально-энергетическая субстанция (ци). После смерти тела это “ци”
рассеивалось в природе. К тому же даосизм унаследовал от шаманизма учение о
множественности душ – животных (по) и мыслящих (хунь). Тело
выступало единственной нитью, связывающей их воедино. Смерть тела приводила к
разъединению и гибели душ. Поэтому уже в глубокой древности огромное значение
придавалось средствам продления физической жизни, а долголетие (шоу)
стало одной из важнейших ценностей китайской культуры.
Однако, даосизм не удовлетворился идеалом простого физического, пусть даже и
бесконечного, продления жизни. Истинный даосский бессмертный (сянь) в
процессе движения по пути бессмертия радикально трансформировал, преображал
свое тело, которое согласно даосскому учению приобретало сверхъестественные
силы и способности: умение летать по воздуху, становиться невидимым,
одновременно находиться в нескольких местах и даже сжимать время. Но основная
трансформация в процессе занятий даосской медитаций - духовная: бессмертный в
полной мере ощущал и переживал даосскую картину мира, реализовывая идеал
единства (единотелесности) со всем сущим и с Дао как таинственной первоосновой
мира.
Путь к бессмертию по даосскому учению предполагал занятия сложными методами
особой психофизической тренировки, во многом напоминавшей индийскую йогу. Она
предполагала как бы два аспекта: совершенствование духа и совершенствование
тела. Первый заключался в занятиях медитацией, созерца-нием Дао и единства
мира,  единением с Дао. Применялись и различные сложные визуализации божеств,
символизировавших собой особые состояния сознания и типы жизненной энергии.
Второй заключался в специфических гимнастических (даоинь) и дыхательных (
син ци) упражнениях, сексуальной практике для поддержания энергетического
баланса организма и занятиях алхимией. Именно алхимия и считалась высшим путем
к обретению бессмертия.
Алхимия разделялась даосами на два типа - внешняя (вэй дань) и внутренняя
(нэй дань). Из них только первая являлась алхимией в собственном смысле
этого слова. Она предполагала создание в алхимической реторте как бы
действующей модели космоса, в котором под воздействием огня вызревает эликсир
бессмертия. Главное отличие китайской алхимии от европейской – ее исходная
теснейшая связь с медициной: в китайской алхимии даже золото “изготовлялось”
как эликсир бессмертия. Даосскими алхимиками был накоплен ценнейший
эмпирический материал в области химии и медицины, значительно обогативший
традиционную китайскую фармакологию.
К Х в. “внешняя” алхимия пришла в упадок, и ей на смену пришла “внутренняя”
алхимия. Она представляла собой алхимию только по названию, поскольку была
ничем иным, как упорядоченным комплексом сложных психофизических упражнений,
направленных на трансформацию сознания адепта и изменение ряда его
психофизиологических параметров. Однако, она заимствовала у собственно
алхимии ее терминологию, способы описания практики, сделав названия минералов
и веществ символами психофизических процессов и их структур.
Последователи “внутренней” алхимии исходили из положения о полном подобии
микрокосма и макрокосма, человеческого тела и вселенной. А раз в теле человека
есть все, что есть и в космосе, то нет никакой необходимости создавать его
модель в тигелях и ретортах: само тело является подобной моделью.
Следовательно, можно создать новое бессмертное тело из веществ, соков и энергий
собственного тела. Особое внимание в практике “внутренней” алхимии уделялось
управлению энергиями, протекающими, согласно ее теории, по особым “каналам” (
цзин) тела, и накапливающимися в особых резервуарах (дань тянь, инд
. чакры). Управление же энергиями достигалось при помощи концентрации
сознания и визуализации (ци гун). Подобно “внешней” алхимии,
“внутренняя” также собрала весьма богатый материал для китайской медицины.
Даосизм иногда называют национальной религией Китая, но это определение не
совсем верно. Во-первых, даосизм распространился и среди некоторых других
народов, живущих по соседству с китайцами. Во-вторых, дао-сы не только не
проповедовали свою религию в обществе, но, напротив, тща-тельно скрывали свои
секреты от непосвященных и даже не позволяли мирянам присутствовать на
наиболее важных молебнах. К тому же даосизм всегда был разделен на множество
самостоятельных сект, где “искусство дао” передава-лось от учителя к ученику
в тайне от посторонних.
     
     Основатели даосизма.
Наверное, главная особенность даосской мысли состоит в том, что это мысль, во
всех своих проявлениях обращенная к истокам вещей: истоку времен, сокрытых в
незапамятных глубинах истории; истоку сознания, вечно ускользающего от света
разума, истоку всех наших душевных движений, таяще-муся в бездонной толще
жизни. И даосы настолько верны своим поискам подлинного, абсолютного Истока
сущего, что даже не поставили ему предел в виде какого-либо метафизического
принципа, перводвигателя, “первичной материи”, первоначала и т.п. Ведь исток
бытия, если он в самом деле реален, не может быть ни хронологическим рубежом,
ни “данностью” опыта, ни умственной абстракцией по той простой причине, что
такое начало вносит ограничение в мир и в итоге само оказывается условным,
придуманным, неживым. Мысль же даосов – о Начале, которое само безначально;
об истоке, который являет собой, скорее, вольное проистечение самой жизни и
который, вечно уклоняясь от собственной сущности, вечно же возвращается к
самому себе.
Странная реальность, пребывающая как раз там, где ее нет. Странные люди,
всерьез размышляющие о безначальном Начале. Их наследство – дума о дао: Пути
всех путей, неизменной изменчивости. Кажется, они и приходят-то в мир лишь
для того, чтобы уйти, и тем самым вернуться к земному бытию. “Настоя-щие люди
древности не знали, что такое радоваться жизни и отворачиваться от смерти, не
гордились появлением на свет и не противились уходу из мира. Отрешенно они
приходили, отрешенные уходили, не доискиваясь до начала, не устремляясь
мыслью к концу, радуясь тому, что даровано им, и самозабвенно возвращаясь к
своему естеству. Разум их погружен в забытье,облик бесстрастен, чело
величественно. Прохладные, как осень, и теплые, как весна, они следовали в
своих чувствах течению времен года. Они жили в беспредельной гармонии с
миром, и никто не знал, где положен им предел...” (“Чжуан-цзы”, гл.
“Дацзунши”.)
Творцом даосизма считается Лао-цзы, “Старый мудрец”. Вся имеющаяся информация
о его жизни окутана тайной. Легенда изображает его хранителем царских
архивов, старшим современником Конфуция. Лао-цзы встречался с будущим
основателем конфуцианства, но прохладно отнесся к вере Конфуция в
действенность нравственной проповеди, что, наверное, вполне естественно для
знатока человеческой истории. Вконец разуверившись в людях, он сел верхом на
буйвола и отправился куда-то на Запад, да так и не вернулся. А на прощание по
просьбе начальника пограничной заставы, через которую он покинул Китай, Лао-
цзы оставил потомкам небольшую книжку “в пять тысяч слов”. Это сочинение,
обычно именуемое “Трактатом о Пути и Потенции” (Дао-дэ цзин), стало главным
каноном даосизма.
Рядом с Лао-цзы в ряду пророков дао стоит философ Чжуан Чжоу, он же Чжуан-
цзы, который был, несомненно, реальным историческим лицом и притом одним из
самых обаятельных мыслителей древнего Китая. Время жизни Чжуан-цзы приходится
на последние десятилетия IV в. до н. э. – время расцвета свободной мысли и
острого соперничества различных философских школ. Чжуан-цзы был большим
эрудитом, но предпочитал держаться подальше от самодовольных ученых-
спорщиков, подвизавшихся при дворах царей и удельных владык. Много лет он
занимал скромную должность смотрителя плантации лаковых деревьев, а потом
вышел в отставку и доживал остаток дней в родной деревне. Перед смертью он
просил своих учеников не обременять себя похоронами учителя, а бросить его
тело в чистом поле, ибо могилой ему станет весь мир. Скромная,
непритязательная жизнь и далеко не героическая, даже почти позорная смерть, в
глазах самого Чжуан-цзы, явно не умаляли его подлинного достоинства. Ведь
истинный даос, говоря словами Лао-цзы, “выходит к свету, смешиваясь с прахом,
в суете будней хранит тайну вечности, в многоголосье Земли постигает
безмолвие Небес”.
Пророки дао существуют для того, чтобы претворить свое существование в
неизбывное Присутствие. Они столь же невозможны, сколь и неизбежны, как самое
начало “мысли о Дао”. Их явление не есть факт хронологии или личной судьбы.
Оно знаменует, скорее, пробуждение мысли к своему немыслимому истоку, которое
есть сама полнота творческой жизни.
Итак, традиция дао – это странные, сторонние люди. Недаром Лао-цзы уже в
древности получил прозвище “темного учителя”. А Чжуан-цзы сам называл свои
писания “нелепыми и безумственными речами”. Изъясняются даосы парадоксами,
туманными сентенциями и экстравагантными притчами. Одни исследователи
пытаются разглядеть в этом жанровом винегрете ту или иную “философскую
систему”. Другие видят в даосах наследников “мифопоэтического” мышления.
Третьи считают, что вся эта даосская заумь есть чуть ли не намеренная
мистификация, скрывающая истинное учение о дао. Но ни одна из этих трех точек
зрения не помогает лучше объяснить даосские тексты такими, какие они есть.
В “безумственных речах” даосов, по сути, нет ничего произвольного. В них
запечатлелась мудрость, ставшая итогом долгого пути самопознания духа. Перед
нами язык традиции, где ценится не просто умное, но прежде всего долговечное.
Дума о дао - это то, с чем можно жить всегда. И, следовательно, нечто глубоко
личное. Речь даоса – это череда сокровенных  озарений, высвечивающих путь
сердца. Ее подлинный прототип – жизнь тела, мир телесной интуиции. Мудрость
даоса есть “знание семян вещей и зародышей событий”. Лао-цзы сознает себя
“еще не родившимся младенцем”. Чжуан-цзы призывает своих читателей “стать
такими, какими мы были до своего появления на свет”. (Еще одно “безумствен-
ное” требование даосов?)
Книги Лао-цзы и Чжуан-цзы изначально складывались из фрагментов, в которых
фиксировались отдельные прозрения и наблюдения подвижников дао.
Сверхлогический характер даосской мудрости отображал отстраненность даосских
школ от всяких публичных норм. Ориентированность мудрости дао на узкий круг
посвященных и “внутреннее”, неизъяснимо-интимное понимание тоже были знаком
даосизма как духовной традиции, учившей своих приверженцев “воспроизводить
опыт самопознания, возобновлять присутствие того, кто возвращается в мир,
когда мы отсутствуем в нем”.
Не знание и даже не творчество, но просто способность “сполна прожить свой
жизненный срок” составляли цель даосского подвижничества. С непосредствен-
ностью, достойной великой традиции, даосизм утверждал, что мудрый ничего не
знает и ничего не умеет, а только питает себя, усваивая всем телом вселенскую
гармонию жизни.
Различные свойства дао как абсолютного бытия удобно охватываются в даосской
литературе понятием “пустоты” (сюй) или “пустотно-отсутствующего” (
сюй у), “извечно отсутствующего” (сэй у). В философии дао пустота
выступает прообразом предельной цельности и полноты бытия. Пустота есть
прообраз бытийственного разрыва, выявляющего все формы, и паузы, формирующей
ритм. Наконец, пустота – это вездесущая среда и даже движущая сила превращений:
пустота, чтобы быть собой до конца, должна сама “опустошиться” и в результате
стать ”полнейшей наполненностью”.
Реальность в даосизме – это в конечном счете самопресуществление, в котором
каждая вещь становится тем, что она есть, достигая предела своего
существования, претерпевая метаморфозу. В событии самопресуществления человек
становится подлинно человечным именно потому, что он обретает в нем свою
событийность со всем сущим. И чем более преходящим, незначительным кажется
человек, поставленный перед мировым Все, тем более величествен он в своей
причастности к Единому Движению мира, этой событийственности всех событий,
вселенскому танцу вещей. Его самопотеря неотличима от самопостижения.
Мир, в представлении даосов, являет собой бездну взаимоотражений, “чудесных
встреч” несоизмеримых сил, и принцип его существования выражается в образе
“Небесных весов”, уравнивающих несравнимое. Реальность для даоса – это Хаос
как бесчисленное множесгво порядков, бесконечное богатство разнообразия.
Даосский мудрец подражает пустоте и хаосу и потому “в себе не имеет, где
пребывать”. Он не совершает самочинных действий, но лишь безупречно следует
всякому самопроизвольному движению. Его сознание – “зеркало, которое вмещает
в себя все образы, но не удерживает их”.
Еще не родившийся ребенок уже имеет полное знание о жизни. Он понимает
прежде, чем научится понимать. Даосская традиция требует признать, что всякое
непонимание есть в действительности недопонимание. И если, как полагают
даосы, мы в любой момент “уже знаем”, то мыслить и обозначать – значит всего
лишь проводить рубежи в необозримом поле событийности, пространстве
вездесущей предельности, ограничивать ограничение – писать “белым по белому”.
В таком письме все подчиняется закону экономии выражения: чем меньше будет
сфера представленного смысла, сфера “понятого и понятного”, тем больше
простора высвободится для смысла как открытости бытия, всего неизведанного и
чудесного в жизни. Даосская традиция – это школа самоограничения, которая
служит высвобождению всего сущего. Настоящее таинство не есть нечто намеренно
утаиваемое. Оно есть там, где чем очевиднее, тем сокровеннее, чем понятнее,
тем непостижимее. Таинство не есть предмет “позитивной философии”. Даосы и не
стремились создать собственную “систему мысли”. Они – мастера “внутреннего
делания”, искавшие в единичных действиях не законченности, а бесконечной
действенности. Однако же, что в природе делает возможным все действия? Не что
иное, как покой. Даос практикует  недеяние. Его “искусство дао”, как пишет
Чжуан-цзы, “выше обыкновенного умения”. Поскольку даосский мудрец
“странствует сердцем у начала вещей”, он не просто мастер, но всегда еще и
Господин мира, определяющий место каждой вещи в мировом порядке.
     
     
                    Основные понятия даосизма.                    
      - иероглиф дао. Он
состоит из двух частей: шоу - “голова” и дзоу - “идти”, поэтому
основное значение этого иероглифа - “дорога”, но в дальнейшем этот иероглиф
приобрел переносное значение - “путь” (“подход”, “метод”, “закономерность”,
“принцип”,  “функция”, “учение”, “теория”, “правда”, “абсолют”).  Эквивалентами
Дао часто признаются Логос и Брахман.
В “Дао-дэ цзин” речь идет о едином первоначале всего сущего – единой субстанции
и одновременно мировой закономерности – дао. Дао - это центральное философское
понятие даосизма, и надо отметить, что к нему можно ошибочно отнестись как к
обыкновенному понятию. Ведь до того, как любой человек услышит о дао, он имеет
в своем сознании какие-то понятия, поэтому кажется, что ничего не стоит
пополнить их сумму таким же понятием дао. Но как понятие дао есть
процессуальная категория, его нельзя выучить, как физическую формулу или
таблицу умножения. По Лао-цзы, “дао, которое может быть выражено словами, не
есть постоянное дао... в дао можно только вступить и овладеть им”. Лао-цзы
считал, что дао есть постоянное дао, суть которого нельзя выразить в словах.
Оно не имеет вида, не издает звуков, не обладает формой, и “смотришь на него,
но не видишь, слушаешь его, но не слышишь, ловишь его, но не можешь поймать”
(“Дао-дэ цзин, чжан 14). Одним словом, дао -  это “пустота” или “небытие” (
ши).
В “Дао-дэ цзин” говорится о двух аспектах дао: именуемом (собственно дао) и
не-именуемом, порождающем вещи и “вскармливающем” их. Последнее получает
название Дэ – Благодать, Благая Сила Пути. Весь мир оказывается как бы
проявлением, развертыванием дао, Путем, воплощенным в сущем. Каждая вещь,
доходя до предела своего созревания, вновь возвращается в глубину Первопринципа
Дао. Однако, человек может сходить с этого Пути, отступать от него, нарушая
первозданную простоту естественности как своего бытия, так и всей Вселенной.
Проявляется это и в приверженности к многознанию и в создании усложненных
социальных институтов. Поэтому “Дао-дэ цзин” призывает к возвращению к
изначальной природе, упрощению и естественности. И выражен этот призыв прежде
всего в понятии “недеяния” (у вэй). Впрочем, оно не означает бездействия
или пассивности. Под “у вэй” имеется в виду отказ от нарушения собственной
природы и природы всего сущего, отказ от не сообразной с природой, основанной
исключительно на эгоистическом интересе субъективной целеполагающей
деятельности и вообще снятие всякой изолирующей субъективности во имя
включенности в единый поток бытия.
Лао-цзы, приняв дао за высшую категорию своей философии, рассматривал ее не
только как всеобщий закон, но и как источник формирования мира. Исследователь
А.Е.Лукьянов называет дао “космической ДНК”.
Весь внешний мир рассматривался как определенное количество признаков.
Создателем этих признаков является субстанция, непостигаемая органами чувств
и находящаяся вне времени и пространства. Эта субстанция - дао. Дао
неограниченно. Оно существует в каждое мгновение и в каждой вещи. Дао
породило Небо и Землю, породило императоров и царей, породило все принципы.
Откуда же оно вышло само?  Оно породило самого себя.
“Дао присущи стремления и искренность. Оно находится в состоянии бездействия
и лишено формы. Дао можно проповедовать, но его нельзя коснуться. Дао можно
постигать, но его нельзя видеть. Дао является корнем и основой самого себя.
Оно до Неба и Земли с древнейших времен существует извечно. Оно одухотворяет
духов и одухотворяет владыку, порождает Небо и Землю. Оно над Великим
пределом, но не является высоким; под Шестью пределами, но не является
глубоким; прежде Неба и Земли рождается, но не является продолжительно
существующим, оно простирается с глубокой древности, но не является старым”
(“Дао-дэ дзин”, чжан 16). “Дао есть то, что делает тьму вещей таковой, то,
благо-даря чему формируется тьма вещей, то, что определяет тьму принципов”
(“Чжуан-цзы”, гл. “Тянь Цзыфань”).
Если существует такое Дао, то следует учиться у него и почитать его как
учителя. Это и есть “Великий почитаемый учитель”. Это о нем писал Чжуан-цзы:
“О мой учитель! Ты даешь всем вещам их свойства, но не считаешь это
проявлением справедливости; оказываешь благодеяния всем поколениям, но не
считаешь это проявлением гуманности; существуешь с глубокой древности, но не
являешься старым; покрываешь Небо и поддерживаешь Землю, очерчиваешь все
формы, но не считаещь это проявлением мастерства”. Учиться у дао и слиться с
ним в одно целое – в этом, с точки зрения Чжуан-цзы, и заключается смысл
человеческой жизни: “Можно освободиться от горя, волнения, тоски и даже от
жизни и смерти. Надо отбросить все различия и раствориться в мире. Дао – это
и есть я, и по этой причине все существующее является мной. Дао неисчерпаемо
и безгранично, оно не рождается и не умирает, и поэтому я также неисчерпаем и
безграничен, не рождаюсь и не умираю. Перед смертью я существую, и после
смерти я также существую. Скажете, что я умер? Ведь я не умираю. И огонь не
сжигает меня, и в воде я не тону. Я превращаюсь в пепел, и все же я
существую. Я превращаюсь в лапку бабочки, в печенку мыши, но все же я
существую. Сколь же я свободен, сколь долговечен, сколь велик! ... Все
различные признаки являются моими признаками, и все различия отбрасываются.
Все вещи со странными и необычными признаками – все слилось воедино. Все
является дао, все является мной. Это и значит, что “Небо и Земля рождаются со
мной, а все вещи составляют единство с я”. (“Чжуан-цзы”, гл. “Циулунь”).
Человек, постигший это, и является “мужем, обладающим дао”. У Чжуан-цзы
утверждается, что “такой человек не презирает людей, не занимается
самовосхвалением, ссылаясь на свои заслуги, не занимается обманом; упустивши
удобный случай, не раскаивается; имея удобный случай, не теряет голову;
поднявшись на высокое место, не пугается; упавши в воду, не мокнет; попавши в
огненную яму, не чувствует жары... Такой человек спит и не видит снов, при
пробуждении не грустит, питается чем попало и обладает глубоким дыханием.
Такой человек не цепляется за жизнь и не боится смерти, ни жизнь, ни смерть
не имеют для него значения, он свободно приходит, свободно уходит, получит
что-либо – хорошо, потеряет что-либо – не огорчается. ...Это ... и есть то
сбалансированное состояние, когда дух не отделен от субстанции и все соот-
ветствует своей природе” (“Чжуан-цзы”, гл. “Дацзунши”.)
                                                                          
     
     
                            Заключение.                            
Мир изначально совершенен, гармония внутренне присуща ему, поэтому его не
нужно переделывать. Напротив, нужно самоустраниться, уподобиться природе, что
бы не мешать осуществлению гармонии.
Интуитивная доверчивость людей к мудрости природы позволила китайцам создать
оригинальную картину мира, где не было места ни враждебности, ни
совершенству, ни дисгармонии.
Даосизм, не потерявший своей жизненности и сегодня, призывает к органическому
слиянию с природой. Ему китайцы обязаны художественно-эстетической практикой,
которая и по сей день, поражает человечество своей близостью к природе.
     
     
                            Литература                            
     
1. “Антология даосской философии”.  Сост.  В.В.Малявин и Б.Б.Виногродский.
М., “Товарищество”, 1994.
2. “История китайской философии”.  М., “Прогресс”, 1989.
3.  С.И.Самыгин, В.Н.Нечипоренко, И.Н.Полонская. “Религиоведение :
социология и психология религии”. Ростов-на-Дону, “Феникс”, 1996.
4. “Китайская философия”. Энциклопедический справочник.  М., “Мысль”, 1994.
5.  А.Е.Лукьянов. “Лао-Цзы и философия раннего даосизма”.  М., Изд-во
Института Дружбы народов, 1991.
6.  А.Е. Лукьянов. “Дао “Книги перемен”. М., “Инсан”, 1993.
7. Введение в культурологию: Учебное пособие для вузов М.:Владос,1996