Каталог :: История

Лекция: Великий шелковый путь на территории Казахстана

     Глава 2. 
     ВЕЛИКИЙ ШЕЛКОВЫЙ ПУТЬ НА ТЕРРИТОРИИ КАЗАХСТАНА. ГОРОД И СТЕПЬ
Начало контактов и обменных связей восходит к III—II тыс. до н. э. Эти связи
были налажены в связи с разработкой месторожде-
ний лазурита в горах Бадахшана и нефрита в верхнем течении р. Яркендарьи, в
районе Хотана.
В середине I тыс. до н. э. стал функционировать Степной путь, протянувшийся
из Причерноморья к берегам Дона, затем в земли савроматов в Южное Приуралье,
к Иртышу и, далее, на Алтай, в страну агрипеев, населявших район Верхнего
Иртыша и о. Зайсан. По этому пути распространяли шелк, меха и шкуры, иранские
ковры, изделия из драгоценных металлов.
В распространении драгоценных шелков участвовали кочевые племена саков и
скифов, через посредство которых диковинный для того времени товар попадал в
Центральную Азию и Средизем­номорье.
В середине II в. до н. э. Шелковый путь начинает функциониро­вать как
регулярная дипломатическая и торговая артерия.
Во II—V вв. Шелковый путь, если следовать с востока, начинал­ся в Чаньани —
древней столице Китая и шел к переправе через Хуанхэ в районе Ланчжоу, далее
вдоль северных отрогов Нань Шаня к западной окраине Великой Китайской стены,
к Заставе Яшмовых ворот. Здесь единая дорога разветвлялась, окаймляя с севера
и юга пустыню Такла-Макан. Северная шла через оазисы Хами, Турфан, Бешбалык,
Шихо в долину р. Или; средняя от Чаочана к Карашару, Аксу и через перевал
Бедель к южному берегу Иссык-Куля — через Дунхуан, Хотан, Яркенд в Бактрию,
Индию и Средиземноморье – это так называемый «Южный путь». «Северный путь»
шел из Кашгара в Фергану и далее через Самарканд, Бухару, Мерв и Хамадан в
Сирию.
В VI—VII вв. наиболее оживленным становится путь, проходив­ший из Китая на
запад через Семиречье и Южный Казахстан. Такое перемещение пути можно
объяснить несколькими причина­ми. Во-первых, в Семиречье находились ставки
тюркских каганов, которые контролировали торговые пути через Среднюю Азию.
Во-вторых, дорога через Фергану в VII в. стала опасной из-за междоусобиц. В-
третьих, богатые тюркские каганы и их окружение стали крупными потребителями
заморских товаров.
Через Шелковый путь шло основное число посольских и торговых караванов в
VII—XIV вв. В течение столетий он претер­певал изменения: одни участки
приобретали особое значение, другие, напротив, отмирали, а города и торговые
станции на них приходили в упадок. Так, в VI—VIII вв. основной была трасса
Сирия — Иран — Средняя Азия — Южный Казахстан — Таласская долина — Чуйская
долина — Иссык-Кульская котловина — Восточ­ный Туркестан. Ответвление этого
пути, точнее, еще один маршрут выходил на трассу из Византии через Дербент в
Прикаспийские степи — Мангышлак — Приаралье — Южный Казахстан. Он шел в обход
Сасанидского Ирана, когда в противовес ему был заключен торгово-
дипломатический союз Западнотюркского каганата в Ви­зантии. В IX—XII вв. этот
маршрут использовался с меньшей интенсивностью, чем тот, который шел через
Среднюю Азию и Ближний Восток, Малую Азию в Сирию, Египет и Византию, а в
XIII—XIV вв. вновь оживляется. Политическая ситуация на континенте определяла
выборы маршрутов дипломатами, купцами и другими путешествующими людьми'.
Во время существования государства саков, усуней и кангюй во II в. до н. э. —
первой половине I тыс. н. э., когда Шелковый путь уже активно функционировал,
в Казахстан проникают римское стекло и монеты, китайский шелк, зеркала и
лаковая посуда, европейские фибулы-застежки и камни-печатки из Сасанидского
Ирана. В этот период в долинах Чу, Таласа и Сырдарьи формиру­ются городские
центры, предтечей которых явились земледельчес­кие поселения, окруженные
стенами с башнями.
Во второй половине VI в. Семиречье, Южный Казахстан вошли в состав Тюркского
Каганата, огромной кочевой империи, прости­равшейся от Кореи до Черного моря.
В конце VI в. происходит оживление Шелкового пути на участке Семиречья и
Южного Казахстана, что сыграло важную роль в развитии городской культуры
этого региона. В Семиречье он стимулировал возникно­вение ряда городских
центров, а на юге Казахстана способствовал быстрому росту городов. Шелковый
путь через Среднюю Азию, Южный Казахстан и Семиречье функционировал вплоть до
XIV в., пока междоусобицы и войны, приведшие к гибели городской культуры, и
освоение морских путей в Китай не привели к его угасанию.
            § 1. Направления и трассы Великого Шелкового пути            
Казахстанский участок Шелкового пути, если по нему двигаться с запада на
восток, шел из Шаша (Ташкент) через перевал Турбат в Исфиджаб, Сайрам
(Сарьям). Название древнего города сохрани­лось до сих пор. Его носит поселок
рядом с Шымкентом, в центре которого находятся остатки средневекового
городища, бывшего одним из крупнейших центров на Шелковом пути. Из Исфиджаба
вывозили рабов, белые ткани, оружие, мечи, медь и железо.
Из Исфиджаба караваны шли на восток в Тараз через города Шараб и Будухкет.
Тараз — один из крупнейших городов Казахстана, был известен уже в VI в.
Именно здесь тюркский каган Дизабул в 568 г. принимал дипломатическое
посольство византийского императора Юстиниана II во главе со стратигом
Земархом. Источники называ­ли Тараз городом купцов. Кроме того, он был
столичным центром тюргешей, а затем карлуков и караханидов.
Рядом с Таразом находился город Джамукат, упоминавшийся уже в VI в. Развалины
Джамуката находятся в Таласской долине недалеко от Джамбыла, на правом берегу
реки Талас, напротив с. Михайловки. Развалины его называются сейчас Костобе —
Двойной бугор.
В равнинной части долины стоял город Атлах, у стен которого произошла в 751
г. битва арабов с китайскими войсками за сферы влияния. Неподалеку от Тараза
на торговом пути, идущем вниз по Таласу на север, находились города Адахкет и
Дех Нуджикес. В горной части Таласской долины находились также известные
города Шельджи, Сус, Куль и Текабкет. Они возникли вблизи серебряных рудников.
В Таласскую долину караваны попадали также по дороге из Ферганской
долины через перевал Чанач на Чаткальском хребте и Карабура в
Таласском Алатау. Этот отрезок дорог соединил «Ферганское» и
«Семиреченское» направления Шелкового пути.
Из Тараза на восток путь шел к Кулану. Территория между Таразом и
Куланом принадлежала карлукам. На пути к Кулану путь проходил через
города Касрибас, Куль-Шуб и Джудь-Шуб. От Кулана далее на восток на
расстоянии четырех фарсахов друг от друга стояли города Мирки и Аспара.
Затем караваны шли через города Нузкет и Харраджуван в Джуль. Из 
Джуля дорога вела в Сарыг, затем в «селение тюркского кагана» и в 
Кирмирау.
Из Кирмирау дорога приводила в один из крупнейших городов Семиречья
Навакет (Китайский Синчэн). Оба названия перево­дятся как Новгород.
Навакет был резиденцией тюркских каганов и городом согдийцев.
Из Навакета через Пенджикент (Бунджикет) дорога приводила в крупнейший город
Семиречья Суяб — столицу западных тюрков (затем тюргешей, карлуков). О нем
пишут китайские и арабские путешественники вплоть до Х в. Роль столицы
переходит к городу Баласагуну, раннее название которого, видимо, было Беклиг
или Семекна. Баласагун известен как столица Караханидов, затем Каракитаев,
которые его и разрушили в начале XIII в. Город был заново отстроен, но уже в
XIV в. лежал в развалинах. Местополо­жение этих городов находится неподалеку
от современного "г. Токмака и соответствует двум известным средневековым
памят­никам — городищам Акбешим и Бурана.
Из Суяба Шелковый путь шел либо по северному, либо по южному берегам
Иссык-Куля. На южном отрезке караваны прохо­дили крупный город Верхний
Барсахан, а северный отмечен остатками небольших караван-сараев, названия
которых до нас не дошли. Затем эти пути соединялись у перевала Бедель,
и через него либо Ташрабат Шелковый путь приводил к Кашгару и Аксу.
Из Иссыккульской котловины через перевал Санташ и долину Каркары путь
вел в Илийскую долину и затем по правому берегу Или через долины Усека
и Хоргоса — в Алмалык, а по северной оконечности пустыни Такла-Макан,
через оазисы Хами и Турфан — к Дунхуану и в Китай.
В X—XII вв. одно из ответвлений Шелкового пути пересекало всю Илийскую долину
с юго-запада на северо-восток. Ответвление начиналось в Навакате, затем шло
на Бунджикет и через перевал Кастек приводило на северные склоны Заилийского
Алатау. На перевал шла еще одна дорога — из Баласагуна. Здесь приметным
ориентиром были священные горы Урун-Ардж. Трасса проходила через небольшие
городки в предгорьях Заилийского Алатау, нахо­дившиеся на месте Кастека,
Каскелена и Алматы, и достигала города Тальхиза (Тальхира), который
расположен на северной окраине города Талгар. Здесь у подножия гор на правом
берегу р. Талгар находятся развалины крупного средневекового городища.
Тальхиз (Тальхир) был крупным центром транзитной торговли.
В Илийскую долину попадали и другим путем: от Кулана, Аспары либо Нузкета к
городам среднего и нижнего течения Чу. Через брод Ташуткуль дорога шла на
северные склоны Чуилийских гор к городам вдоль северных склонов Заилийского
Алатау.
В Тальхизе Шелковый путь разветвлялся. Южная часть шла через Иссык, Тургень,
Чилик к переправе через Или в районе Борохудзира, а затем по правому берегу
Или он шел через Хоргос на Алмалык, соединяясь с маршрутом, шедшим сюда из
долины Иссык-Куля. На этом отрезке археологи нашли развалины неболь­ших
городков Иссык, Тургень, Лавар и крупного г. Чилик. По правому берегу Или
дорога шла через современные поселения Кок-Тал и г. Джаркент. В районе Кок-
Тала располагался Илиба-лык.
Северная дорога из Тальхиза тянулась вдоль р. Талгар до переправы на р. Или в
районе Капчагайского ущелья. После нее путь вел на Чингильды, затем через
перевал Алтын-Эмель дорога спускалась в долину Коксу и достигала города
Икиогуз, находивше­гося на месте современного с. Дунгановка. Вильгельм Рубрук
называет город Эквиусом. Именно здесь обнаружено одно из крупнейших городищ
Илийской долины. В этом городе, как свидетельствует посетивший его в 1253 г.
Вильгельм Рубрук, жили «сарацины» (иранские купцы).
Из Икиогуза путь шел к Каялыку (Койлаку) — столице карлукских джабгу. Город
славился своими базарами. В нем кроме мусульман жили христиане, имевшие свою
церковь. Об этом сообщает посетивший город посол Людовика IX к
монгольскому хану Мункэ монах Вильгельм Рубрук. Кулык был столицей карлуков,
которым в IX — начале XIII вв. принадлежала северо­восточная часть Илийской
долины. Он находился в долине р. Каратал, на окраине с. Антоновского.
Неподалеку от Каялыка, судя по записке Рубрука, находилось христианское
селение, через которое также проходил Шелковый путь. Далее он следовал в долину
Тентека и, обогнув Алакуль, через Джунгарские ворота приводил в долину Шихо и
оттуда через Бешбалык шел в Дунхуан и внутренний Китай.
На юго-восточной оконечности Алакуля стоял город, который путешественники
XIII в. называли «Столицей области».
Из Исфиджаба шла также караванная дорога в Арсубаникет на Арыси, в Отрар-
Фараб и далее вниз по Сырдарье — в Приаралье.
На караванной дороге, которая шла вдоль Сырдарьи, наиболее крупными городами
были Отрар-Фараб и Шавгар. Название перво­го сохранилось до сих пор в имени
крупного городища, находящего­ся неподалеку от впадения Арыси в Сырдарью.
Отрар был узлом многих караванных путей. Отсюда одна дорога вела в Шавгар, а
другая — на переправу через Сырдарью к городу Васиджу. Из него шел путь вверх
по Сырдарье, через огузский город Сюткент в Шаш, а вниз — в Дженд. Отсюда же
через Кзыл-Кумы была проложена трасса в Хорезм, Ургенч, а оттуда — в Поволжье
и на Кавказ. Этот отрезок Шелкового пути был особенно оживленным в XIII в. и
проходил через Дженд, Сарай­чик, Сарай-Бату и Каффу.
Шавгар известен в источниках уже в VIII в., ему соответствует городище Чуй-
Тобе, расположенное рядом с Туркестаном. На месте современного Туркестана
рядом с Шавгаром в X—XII вв. сформировался город Яссы, где жил и проповедовал
известный поэт, суфий Ахмед Ясави.
Из Шавгара путь шел к городу Янгикенту — столице государст­ва огузов. Отсюда
шла также дорога через Кзыл-Кумы в Хорезм.
Из Шавгара и позднее Яссы через перевал Турлан дорога выходила на северные
склоны Каратау и шла параллельно той, что тянулась вдоль Сырдарьи. На этом
пути стояли города Сузак, Уросоган, Кумкент, Сугулкент. Выводила же она либо
в низовья Таласа, откуда поднималась вверх к Таразу, либо шла вдоль западного
берега озера Бийликуль через города Берукет-Паркет и Хутухчин также к Таразу.
От основной трассы Шелкового пути, проходившей через Юж­ный Казахстан и
Семиречье, отходили дороги на север и восток, которые вели в районы
Центрального и Восточного Казахстана в степь Деш1'-и Кыпчак, позднее
известную как Сары-Арка, к берегам Иртыша, на Алтай и в Монголию. Здесь
проходил степной путь, по которому передвигались племена конных кочевников.
Богатые скотом, шерстью, кожами, металлом районы Центрально­го Казахстана
были вовлечены в систему торговых связей, в том числе и международных, и
включены в систему Шелкового пути многими караванными дорогами.
Из Отрара через Арсубаникет, долинами Арыстанды, Чаяна, перевалив невысокие
горы Каратау, из Шавгара и Яссы через перевал Турлан, из Саурана и Сыгнака,
из Янгикента дороги выходили в степи Центрального Казахстана и достигали
берегов Сарысу и Кенгира, Тургая и Ишима. Здесь открыты остатки средневековых
городищ: Болган-Ана, Жаман-Курган, Ногербек-Дарасы, Домбгаул, Милы-Кудук,
Ормамбет. Видимо, именно здесь следует локализовать упомянутые в
средневековых источниках города .Жубин, Конгликет, летовки Ортаг и Кейтаг,
рудные разра­ботки Гарбиана и Бакирлытага.
     Из Тараза через города Адахкес и Дех-Нуджикес шел торговый путь на Иртыш
— к резиденции хакана кимаков и далее, в страну кыргызов на Енисей.
Илийская долина соединялась с Центральным Казахстаном дорогой, которая шла
вдоль северных склонов Чуилийских гор, затем по Чу в ее низовьях и затем к
берегам Сарысу.
Другая трасса отходила от северо-илийской в районе Чингильды и через перевалы
Коктал и Бояулы — в Прибалхашье, а затем вдоль протоки р. Или Ортасу, где
находятся остатки городища Актам и почти соединяются южный и северный берега
озера, оставляя пролив шириной чуть больше 8 км. Караваны переходили пролив
вброд и выходили к устью р. Токрау, а затем по ее берегам шли к предгорьям
Улутау.
     От 'северо-илийского пути отходило направление, огибавшее Алакуль с
западной стороны и через Тарбагатай приводившее на Иртыш, в земли государства
кимаков. В Тарбагатае и на берегах Иртыша располагались кимакские города
Банджар, Ханауш, Астур, Сисан и «столица хакана» — огромный город, окруженный
укреп­ленной стеной с железными воротами. Города кимаков были связаны торговыми
дорогами с городами кыргызов на Енисее, уйгуров в Монголии и оазисами
Восточного Туркестана.
     Торговля и товары. Шелковый путь вначале служил для экспорта китайского
шелка. В свою очередь, из Рима, Византии, Индии, Ирана, Арабского халифата, а
позднее из Европы и Руси по нему шли мирра и ладан, жасминовая вода и амбра,
кардамон и мускатный орех, женьшень и желчь питона, ковры и полотна, красители
и минеральное сырье, алмазы и яшма, янтарь и корал­лы, слоновая кость и «рыбьи
бивни», слитки серебра и золота, меха и монеты, луки и стрелы, мечи и копья и
многое др. По Шелковому пути везли на продажу знаменитых «потокровных»\ коней
Ферганы, арабских и нисийских скакунов, верблюдов и ' слонов, носорогов и
львов, гепардов и газелей, ястребов, павлинов, попугаев и страусов.
По Шелковому пути распространялись культурные растения:
виноград, персики и дыни, пряности и сахар, овощи и фрукты, зелень.
Однако главным предметом торговли оставался шелк. Наряду с золотом он был
международной валютой, им одаривали царей и послов, выплачивали жалованье
наемному войску и государствен­ные долги.
     Шелк и часть товаров, провозимыхйо Шелковому пути, оседала в городах
казахстанского участка. Археологические находки — яркое тому
свидетельство2.
К числу редкостных по назначению находок, важных для изучения международной
торговли, относится серебряный клад из Отрара. По своему составу он
денежно-вещевой. Состав монетного собрания клада уникален: в нем представлены
монетные дворы восточнотуркестанских городов — Алмалыка, Пулада и Эмиля
(Омыла), Орду ал-Азама; европейских — Крыма; малоазиатских — Сиваса, Конии,
Тебриза; казахстанских — Дженда. Время чеканки монет относится ко второй
половине 60-х гг. XIII-в. Клад содержит своего рода «визитные карточки»
городов, стоящих на Шелковом пути3.
По Шелковому пути распространялись не только изделия, но и мода на
художественные стили, которые могли иметь социальный заказ и, попадая на
подготовленную почву в определенную этно­культурную среду, получали широкое
распространение.
     § 2. Взаимодействие и взаимообогащение культур
Уже в начале средних веков в Азии была распространена концепция четырех
царств мира, которые символизировали об­ширные регионы и страны. Каждое из
этих «царств мира» в глазах современников обладало присущими только ему
преимуществами. Такие государства, как Китай, объединившийся под властью
динас­тии Суй (589-618), а затем Тан (618—907), царства индийских владетелей;
объединение тюрков от Тихого океана до Черного моря, Персии и Византии,
послужили основой идеи четырех
мировых монархий, расположенных по четырем сторонам света:
империи царя слонов на юге (Индия), царя драгоценностей на западе (Иран
и Византия), царя коней на севере (тюркские каганаты), царя людей на востоке
(Китай). Та же идея перешла и к мусульманским авторам4.
Выражением этой концепции являются росписи в селении Кушания вблизи Самарканда,
покрывавшие стены здания, где на одной были изображены китайские императоры, на
другой — турецкие ханы и индийские брахманы, на третьей — персидские цари и
римские императоры5.
Современники тех далеких событий писали не только об успехах своих
государств, но и об освоении ценностей чужих культур, и в этом было основное
содержание одной из реальных форм всемир­ной культуры.
Наряду с распространением товаров, культурных образцов и aTanoHqe в прикладном
искусстве, архитектуре, настенной живопи­си по странам Востока и Запада
распространялись искусство музыки и танца, зрелищные представления6.
Иностранные оркестры входили в состав придворного персона­ла. Известно, что
царственный меломан Сюань Цзунь содержал 30 тыс. музыкантов. Сохранились
описания приемов послов тюркс­ким каганом в ставке вблизи Суяба. «Каган, —
пишет очевидец церемонии буддийский паломник Сюань Цзянь, — приказал
поста­вить вина и начать музыку... Все это время раздавалась иноземная
музыка, сопровождаемая металлическим перезвоном. И хотя это была музыка
варваров, она даже ласкала слух, радовала сердце и мысли». Известно, что
наиболее популярной в Танском Китае была музыка Восточного Туркестана и
Средней Азии. Музыкаль­ные традиции Кучи, Кашгара, Бухары и Самарканда, Индии
под официальным  покровительством  слились  с  музыкальной китайской
традицией.
Иранские, согдийские и тюркские актеры много внесли и в хореографическую
культуру Китая. Например, в Константинополе часто «гастролировали» артисты с
Востока. Так, на знатном обеде у византийской императрицы в честь русской
княгини Ольги присутствующих развлекали шуты и эквилибристы, а на
празднест­вах, устроенных Мануилом I в честь сельджукского султана Арсла-на
II, выполнял рискованное сальто тюркский акробат. Давались также
представления в масках.
Эти традиции сохранялись и в более позднее время в мусуль­манских странах.
Известно, что во время празднования навруза в Багдаде устраивались
представления в масках перед Халифом7.
В разных местах при раскопках памятников на Шелковом пути найдены
многочисленные материальные подтверждения развития и взаимообогащения
культуры: коллекция терракот танского вре­мени, изображающая танцоров и
танцовщиц, актеров в масках, музыкальные ансамбли, уместившиеся на верблюжьих
горбах. Лица многих из этих артистов принадлежат представителям наро­дов
Средней Азии. На степных росписях, сохранившихся в парад­ных залах
Пенджикента, Варахши, Топрак-Калы и в городах Восточного Туркестана,
изображены музыканты, актеры. Прекрасная деревянная скульптура танцовщицы
найдена в Пенджикенте. Глиняная маска артиста X—IX вв. — при раскопках
сырдарьинско-го города Кедера.
     Пути религий. По Шелковому пути распространялисть и рели­гиозные идеи, а
миссионеры разносили свою веру в заморские страны. Из Индии через Среднюю Азию
и Восточный Туркестан в Китай пришел буддизм, из Сирии, Ирана и Аравии —
христианст­во, а затем ислам.
По мнению исследователей, проникновение буддизма из Индии в Китай шло через
Среднюю Азию и Казахстан. Начался этот процесс с середины I в. до н. э. В
распространении буддизма в Восточном Туркестане и Китае важная роль
принадлежала средне­азиатским богословам и миссионерам, в особенности
согдийцам, парфянам, кангюйцам. Распространение буддизма, особенно актив­ное
во II—III вв. н. э., видимо, было связано с политическими целями Кушанского
государства на Востоке.
В раннем средневековье роль основных миссионеров буддизма взяли на себя
согдийцы. Именно они сыграли важную роль в распространении буддизма в
Центральной Азии. Анализ терминов из тюркских буддийских текстов Восточного
Туркестана свидетель­ствует о том, что они были заимствованы при посредничестве
согдийцев. Буддийские памятники обнвружены в ряде городов на трассе Великого
шелкового пути8.
Тюрки с VI в. испытывали сильное влияние буддизма. Сюань-Цзян пишет о
благожелательном отношении к буддизму кагана западных тюрков. По мнению
исследователей, в первой половине VII в. некоторые правители западных тюрков
стали буддистами или покровительствовали буддизму. Это было связано с
переходом их к оседлости и городской жизни.
На юге Казахстана и в Семиречье буддизм имел достаточно широкое
распространение. Об этом говорят в первую очередь находки буддийских
сооружений. Памятники буддизма открыты на городищах Чуйской долины Ак-Бешиме,
Красной речке, Новопок-ровском, Новопавловском: храмы, монастыри, часовни, а
также находки статуэток и стелл с буддийскими персонажами и сценами.
Достаточно широко среди случайных находок представлен ин­дийский импорт:
бронзовые и серебряные с позолотой и инкруста­цией драгоценными камнями
статуэтки будд и бодисатв, бронзо­вые бляшки и пластины, каменные рельефы в
виде мелких поделок и стелы с сюжетами буддийской иконографии, составляв­шие
некогда иконостасы и реликварии буддийских храмов и монастырей.
К числу последних открытий археологов относится подземный монастырь,
обнаруженный неподалеку от развалин известного средневекового города
Исфиджаба (Сайрама).
Наряду с буддизмом по Шелковому пути, следуя с Запада на Восток,
распространялось христианство. В первой половине V в. в Восточной Римской
империи возникла «еретическая» секта при­верженцев священника Нестория.
Последний учил, что дева Мария родила не бога, а человека к что Христос был
только
«обителью божества», носителем святого духа. По мнению Несто­рия, деву Марию
следует называть не богородицей, а христороди-цей. Именно это новшество
произвело смятение в массах. Это противоречило принятому на Никейском соборе
в 325 г. символу веры, согласно которому Христос считался обладателем
нераздель­но слитых ипостасей — человеческой и божественной, и отрицание
единосущности его с богом-отцом ортодоксальная церковь призна­вала как
величайшую ересь. Учение Нестория было осуждено на Эфесском соборе в 431 г.,
и начались жестокие гонения на несториан. В результате преследований они
вынуждены были бежать в Иран. Сторонники Нестория организовали в Персии, в
городе Нисибине школу, которая сплотила политическую оппози­цию Византии.
Богатце сирийские купцы и ремесленники, лишившись рынка в Константинополе,
двинулись на Восток. Их колонии и торговые фактории тянулись от берегов
Средиземного моря до «Небесной империи». На всем протяжении этого пути
неизменно встречаются свидетельства сирийской письменности, сирийского
христианства, распространение которого началось уже в самый ранний период его
истории. Многовековые экономические связи сирийцев обус­ловили их 
культурное влияние и на Аравийском полуострове, и в Индии, и в областях Средней
Азии, где иранские и тюркские наречия оказались в известной мере под
воздействием сирийского языка9.
В VII—VIII вв. несториан ство широко распространялось в городах Южного
Казахстана и Семиречья. Во многих городах имелись христианские церкви. При
патриархе Тимофее (780—819) христианство было принято царем тюрков, видимо,
карлукским джабгу. На рубеже IX—Х вв. была образована особая карлукская
митрополия, в Таразе и Мерке действовали христианские церкви, христиане
проживали и в городах Сырдарьи.
О христианах Илийской долины, которые имели свою церковь в Каялыке, а также
свое селение, сообщает Вильгельм Рубрук. Известно, что на берегу Иссык-Куля в
XIV в. стоял христианский монастырь, в котором хранились мощи святого Матфея.
При раскопках некрополей городов Джамуката и Невакета были обнаружены
захоронения христиан с серебряными и бронзо­выми крестами. Известна и
случайная находка нефритового креста на городище Красная речка. В музее г.
Шымкента хранится каменная ступка, найденная на городище Торткольтобе. На ней
изображены символы христанства — крест и голубь. При раскопках Тараза в слое
VI—VIII вв. найдена керамическая кружка с сирийс­кой надписью «Петр и
Гавриил».
К выдающимся произведениям религиозного искусства и рели­гиозной символики
среднеазиатских христан, тюрков по нацио­нальности, за период появления
христанства в этих краях до конца XIV в., относятся кайраки — надгробные
камни с несторианскими надписями и символикой.
О существовании христианских общин в Семиречье свидетель­ствуют не только
надмогильные сирийские надписи, но и согдийс­кие надписи на керамике, на
венчиках больших хумов для вина. На одном из них было написано: «Этот хум
(предназначен) для учителя Яарук-Тегина. Мастер Пастун. Пусть будет он (хум)
наполненным, аминь, аминь!». Слово «учитель» в этой надписи аналогично
терминам тюро-согдийских эпитафий — «учитель на­ставник». Заключительное
«аминь» не оставляет сомнений, что Яарук-Тегин был руководителем христианской
общины.
     Таким образом, археологические и эпиграфические находки вкупе с данными
средневековых источников показывают пути распространения христианства10
.
По Шелковому пути распространилось и манихейство, возни­кшее в III в. в Иране
и быстро завоевавшее большое число приверженцев от Италии до Китая. Она
представляла в целом синтез зороастризма и христианства. Из христианства
манихейство заимствовало идею мессианства, а из зороастризма — идею борьбы
добра и зла, света и тьмы. Ведущую роль в распространении манихейства играли
также согдийцы. В начале VIII в. верховный глава манихеев имел резиденцию в
Самарканде. Манихейство сосуществовало с буддизмом в Средней Азии на
протяжении длительного времени, причем буддизм оказал сильное влияние на
пантеон, терминологию и даже концепцию манихейства.
     Своих приверженцев имело манихейство в Семиречье и на юге Казахстана,
в первую очередь, в среде оседлого населения. В обнаруженной в
Турфанском оазисе древнеуйгурской рукописи манихейского сочинения 
«Священная книга двух основ» говорится о том, что эта книга писалась в
городе «Аргу-Таласе Алтын Аргу Талас-Улуше, Талас-Улуше», «чтобы
пробудить (веру) в стране десяти стрел». Речь здесь идет об известном
городе Таразе. Известно также, что манихейские обители были еще и в
других семиреченских городах, в том числе в Баласагуне,
Чигильбалыке".
Видимо, к числу манихейских реликвий следует отнести найден­ный при раскопках
Тараза бронзовый медальон с женским изобра­жением с луной (полумесяцем),
которая является символом мани­хейского астрального божества.
ГСреди жителей средневековых казахстанских городов были представители и
зороастризма, возникшего в VII—VI вв. до н. э. на территории древнего Ирана.
Для обрядовой практики его харак­терно почитание четырех элементов Вселенной
— воды, огня, земли, воздуха. Памятники зороастризма можно проследить в
Средней Азии, в Согде, в сырдарьинских городах и Семиречье. Это остатки
башнеподобных сооружений, которые можно связывать с башнями огня. Они
сохранились в топографии городищ Костобе и Красная речка. Однако в Средней
Азии и Казахстане получил распространение особый вариант зороастризма,
отличяый от кано­нического. Он был тесно переплетен с местными языческими
культами: с культом огня, рода предков, животных — барана, лошади, верблюда.
Находки, связанные с этой религией, представ­лены захоронениями в оссуариях —
глиняных ящиках для костей, хумных захоронениях, труположением в наземных
склепах — на-усах, захоронениях кучек костей. Многие, связанные с
зороастриз­мом культы продолжали бытовать в городах Казахстана и после
появления ислама.
Так, в домах Отрара XII в. археологи обнаружили очаги-алтари, вмазанные в пол.
Богато украшенные резьбой, они служили для возжигания огня. Это были отсветы
великих огней маздеизма, которые продолжали теплиться в домах горожан, даже
тех, в которых утвердился ислам и была принята арабская письмен­ность12
.
Однако распространившийся в Казахстане ислам постепенно вытеснил и
христианство, и буддизм, и зороастризм, и местные культы. Новая религия
утвердилась во многих городах на Шелко­вом пути.
Источники, повествующие о событиях конца VIII—IX вв., свидетельствуют об
исламизации^ населения Южного Казахстана, В 840 г. Нух ибн Асад подчинил себе
Исфиджаб. В 859 г. его брат Ахмед ибн Асад совершил поход на Шавгар. Карлуки,
захватившие с 766 г. политическое господство в Семиречье и на юге Казахстана,
подверглись наибольшему влиянию мусульманской культуры. Есть мнение о том,
что они приняли ислам еще при халифе Мазди (775—785 гг.) Однако, видимо, это
относилось лишь к какой-то их части, так как в 893 г. Исмаил ибн-Ахмад взял
Тараз и «обратил главную церковь этого города в мечеть».
В начале Х в. ислам принял родоначальник династии Карахаии-дов Сатук, а его
сын Богра-хан Харун б. Муса в 960 г. оъявил ислам государственной религией.
Постепенно новая религия распростра­няется и в среде кочевников. Тот же Ибн
Хаукаль сообщает о тюрках-мусульманах, кочевавших между фарабом, Кенджидой и
Шашем. Имеются сведения о распространении ислама в XI—XII вв. в среде
кыпчаков
Археологические раскопки памятников IX—начала XIII вв. свидетельствуют о
формировании городской мусульманской куль­туры в области. В Таразе и Мирки
христианские церкви были превращены в мечети. По мере роста населения,
исповедующего ислам, в городах строятся соборные мечети.
К постройкам, которые появляются в городах Средней Азии и Казахстана в период
распространения ислама, относятся общес­твенные бани.
Во второй половине IX—Х вв. меняется погребальный обряд. Появляются
погребения в грунтовых ямах, склепах из сырцового кирпича, погребенные
ориентировались на северо-запад, лицом на юг. Инвентаря в погребениях нет.
Наиболее ранние мусульманские некрополи открыты в Отрарском оазисе и
датируются IX—Х вв. К Х в. относится некрополь Буранинского городища.
В XI—XII вв. на некрополях появляются монументальные мемориальные сооружения —
мавзолеи (например, Айша-Биби, рядом с г. Жамбылом).
^Найдена керамика с использованием декоративных возможнос­тей арабского шрифта.
Часть надписей носит чисто декоративный характер, но некоторые содержат
различного рода благопожела-ния, назидания. В изделиях из металла
распространяется мода на изделия, также украшенные благожелательными надписями
и надписями религиозного содержания13.
На Шелковом пути в городах Казахстана, где встречались Запад и Восток, Европа
и Азия, создалась благоприятная почва для взаимопроникновения и
взаимообогащения непохожих культур.
     § 3. Города и поселения в VI — первой половине IX века
На обширной территории Казахстана издревле выделяются крупные историко-
культурные регионы развития оседлой, а в средние века и городской жизни.
Одними из них были Южный Казахстан и Семиречье. Южный Казахстан, или
Присырдарьин-ская географическая провинция, ограничивается на севере степя­ми
Центрального Казахстан, на юге — Таласским Алатау, на востоке — Джувалинским
плоскогорьем, на западе — песками Кзыл-Кумов.
Особое место в Южном Казахстане занимает долина Сырдарьи. Древнее название
Сырдарьи, переданное греками в форме Яксарт, сохранялось до VI—VII вв. Затем
она стала именоваться Сейхун, Кангар, Гюль-Зариун, Йинчу-Огуз и лишь в XVI в.
вновь приобре­тает популярность ее первоначальное название Сыр. В Семиречье
выделяются два историко-культурных района: Юго-Западное и Северо-Йосточное
Семиречье.
В науке большое внимание уделяется одной из сложнейших исторических проблем —
взаимодействию оседлых и кочевых племе^, народов, города и степи. В науке
существует так называе­мое евроцентристское направление, в котором кочевники
пред­ставлены как варвары в противовес цивилизованным земледель­цам.
В последние годы появились и другие взгляды на проблему, несколько идеализируя
кочевников, исследователи отмечают та­кие их качества, как уважение к
старшим, гостеприимство, обычаи побратимства, свободолюбие. Однако неправомерно
рассматривать «кочевой мир» обособленно от соседнего с ним оседлого и
городского, между которыми испокон веков существовали и разви­вались тесные
этнические, экономические и культурные связи. Торговля, спрос на продукты
животноводства были важными причинами расширения скотоводческого хозяйства. Во
взаимной торговле, сбыте продукции ремесла и сельского хозяйства было
заинтересовано население и города и степи.
Конечно, не всегда отношения кочевников и земледельцев были мирными. Имеется
множество исторических фактов об опустошительных набегах, нашествиях
кочевников, но в то же время есть сведения и о не менее жестоких по своему
характеру походах владетелей оседлых народов на степняков. История знает в то
же время примеры, когда кочевники и горожане выступали вместе против внешних
врагов. В целом же историческая законо­мерность развития оседлых областей и
городов Казахстана и Средней Азии с кочевниками степей определялась тесными
эконо­мическими связями. Их взаимоотношения были явлением,
стиму­лирующим развитие и тех и других, зачастую в рамках одного государства,
одной экономической структуры. Отмечается еще одна важная закономерность: то,
что на всем протяжении древней
и средневековой истории под влиянием различных факторов наблюдается переход
кочевников к оседлой и городской жизни:
Первое описание городов Семиречья принадлежит буддийскому паломнику Сюань
Цзяню, проехавшему здесь в 630 г. Он сообщал:
«Пройдя более 500 ли на северо-запад от Прозрачного озера, прибыли в город на
реке Суй-е (Суйап, Суяб). Этот город в окружности 6—7 ли. В нем смешанно живут
торговцы из разных стран и хусцы. Прямо на западе от Суйе находится несколько
десятков одиночных городов и в каждом из них свой старейшина. Хотя они не
зависят один от другого, но все они подчиняются тудзюю (кагану). Страна от
города Суй-е до Гэшуанна (Кушания) называется Сули, ее население также носит
это имя... Тех, кто возделывает поля, и тех, кто преследует выгода—поровну»'
4.
Ряд исследователей считает, что земледельческая культура на территории
Семиречья появилась в результате согдийской колони­зации. Существует и
противоположная, автохтонная модель проис­хождения городской культуры
Семиречья, по которой регион Южного Казахстана и Семиречья не был объектом
колонизации Согда, а самостоятельным, с особой экономикой и культурой
регионом, сыгравшим значительную роль в исторических и эконо­мических судьбах
народов Средней Азии. Однако эту проблему нельзя решать только с позиций
этногенетических, необходим и культурологический анализ.
В Согдийском культурном комплексе находят воплощение и функции города как центра
ремесла, торговли и сельского хозяйст­ва. Показательно 'сложение городского
быта, который в археологи­ческих материалах представлен устойчивыми канонами
жилой архитектуры, терракотой, керамическими наборами, надписями на керамике,
монетами, погребальными сооружениями и обрядом захоронения. Распространение
согдийского культурного комплекса в Семиречье происходило отчасти путем
непосредственного пере­селения сюда согдийцев. С другой стороны его можно
объяснить как отражение процесса культурной интеграции. Согдийцами были
основаны города Джамукат, Бунджикат.
Одновременно с согдийским культурным комплексом в Семи­речье, на юге
Казахстана и в Мавераннахре распространяется и тюркский культурный комплекс,
представленный в археологичес­ких материалах такими массовыми находками, как
металлическая посуда и вооружение, предметы с руническими надписями. В
результате в VI — первой половине IX вв. в Семиречье и Средней Азии
складывается своеобразный культурный комплекс, который можно назвать тюркско-
согдийским.
Интенсивный культурный синтез проходил на фоне этногенети­ческих процессов.
Таким образом, в период раннего средневековья на юге Казахстана и в
Семиречье сложилась своеобразная культу­ра, которая интегрировала в себе
культурные достижения Согда и тюркский культурный комплекс. Наиболее яркое
проявление этой интеграции наблюдается в культуре города15.
Археологическими исследованиями на юге Казахстана зафик­сировано 25 городищ
со слоями VI—IX вв., которые можно считать остатками городов. Известны
названия некоторых из них  - Исфиджаб, Шараб, Будухкет, Отрар (Фараб),
Шавгар. В этих городах выделяются: арк (цитадель), шахристан (внутренний ^о-
род) и рабад (пригород).
В юго-западном Семиречье (Чуйская и Таласская долины), по археологическим
данным, насчитывается 27 городищ, которые в бельшинстве своем отождествляются
с летописными городами Таразом, Куланом, Атлахом, Джамукатом, Мерке.
В отличие от южноказахстанских городищ топография семире-ченских иная: в них
прослеживается центральная часть, состоящая из цитадели и шахристана, и
пригородная территория, обнесенная длинной стеной. Так, шахристан городища
Кок-Мардан в Отрарс-ком оазисе по уровню VI — первой половины VII вв. был
застроен кварталами, что характерно для феодального города со свойствен­ным
ему замыканием людей в группы, связанные родственными узами, общей
профессией, религией. Городское жилище здесь характеризуется двумя типами
домов. К первому относятся квад­ратные либо прямоугольные в плане
однокомнатные наземные дома. Вариантами этого типа являются дома,
заглубленные в землю. Вдоль всех стен или трех располагались суфы. В центре
или ближе к выходу устраивался прямоугольный или с закруглением части
напольный очаг с бортиками из глины.
Ко второму типу относятся двухкомнатные дома, в которых кроме жилого
помещения имелась небольшая кладовая.
В основе жилища Семиречья лежит принцип расположения в ряд длинных узких
помещений, объединенных коридором, через который сообщались комнаты —
«гребенчатая пл^рировка». I   В цитаделях городов располагались дворцы
правителей, ин-| терьер которых украшали росписями, резьбой по глине и резным
1 деревом.
I   Города являлись центрами ремесел и торговли. Кроме между-\ народной
торговли получила развитие местная областная торговля )и торговля с
кочевниками. О развитии ее свидетельствуют находки монет, которые обслуживали
международную и областную торгов­лю. В его среде получили распространение
различные религии. В процессе сложения городской культуры тюркские племена
прини­мали самое активное участие, оседая в городах и оазисах Южного
Казахстана, Семиречья и Средней Азии. Их культура являлась одним из слагаемых в
раннесредневековой городской культуре всего среднеазиатско-казахстанского
региона.
Местные особенности развития городской культуры на юге Казахстана и юго-
западе Семиречья накладывали своеобразие на топографию городищ, городское
жилище, керамику, идеологию в каждом из этих районов и всей области в целом.
     § 4. Города и поселения во второй половине IX — начале XIII вв.     
Арабское завоевание оказало сильное воздействие на жизнь Средней Азии. И хотя
ни юг Казахстана, ни Семиречье не попали под власть арабов, тем не менее
последствия завоеваний сказались
на городской культуре области. Связанная тесными экономически-, ми и 
культурными связями со Средней Азией, она испытала сильное воздействие
мусульманской культуры, которая распрос­транилась в первую очередь в среде
городского населения.
Письменные источники свидетельствуют об увеличении числа городов в указанное
время.
В предгорной полосе Таласского Алатау, судя по этим данным, появились города
Джумишлагу и Манкент; на Средней Арыси сформировался  округ Кенджиде с
центром в Усбаникете; в Отрарском оазисе — города Кедер, Весидж и Бурук, в
округе Шавгар — Яссы, Шагильджан, Карнак, Карачук; Сауран; в низовь­ях
Сырдарьи — Сыгнак, Дженд, Асанас, Барчкент; на северных склонах — Баладж и
Берукет. Некоторые из них существовали и раньше в качества небольших
поселений и городков, но в IX — начале XIII вв. они сформировались в
городские центры.
В юго-западном Семиречье число новых городов также увели­чилось. В Таласской
долине — это Джикиль, Балу, Шельджи, Текабкет, Куль, Сус, Кенджек. В Чуйской
долине главным городом становится Баласагун.
В IX—начале XIII вв. сложился новый район городской культу-pbis в северо-
восточном Семиречье. Средневековые источники называют города Тальхир, ЛабаН,
Ики-огуз, Каялык.
В этот период оседлая и городская жизнь распространяется в Центральном
Казахстане. Города и поселения располагались в долинах Джезды, Кенгира,
Сарысу, в предгорьях Улутау.
Города также появились в Восточном Казахстане, в долине Иртыша. Письменные
источники сообщают, что эти города при­надлежали кимакам. Наиболее крупным
был город Имакия — летняя резиденция царя (хакана). Кроме столицы были
известны города Дамурия, Сараус, Бенджар. Дахлан, Астур.
Города-ставки возникают и в Западном Казахстане, в долинах Урала. Они
принадлежали тюркам-огузам.
Раскопки городищ дают представление о тех изменениях в их застройке, которые
произошли по сравнению с предыдущим пери­одом.
На юго-восточной части городища Куйруктобе на Сырдарье открыты остатки
кварталов XI — начала XII вв. В каждом из них насчитывалось соответственно от
8 до 10 домов. Один из раскопан­ных кварталов города имел ремесленную
специализацию — был заселен гончарами.
Раскопки городища Талгар в северо-восточном Семиречье по­казали, что и этот
город был застроен кварталами. Однако площадь их была большей, чем на
Куйруктобе. Дома группирова­лись вдоль участка магистральной улочки. Всего
домов в квартале 12-14.
Новым элементом в застройке городов стали мечети. Известно сообщение автора Х
в. аль-Максиди о строительстве соборной мечети в городе Кодере (городище
Куйруктобе). Остатки ее были обнаружены и обследованы археологами.
Среди компонентов застройки городов Южного Казахстана и Семиречья, как и
других городов Востока, были общественные бани. Две из них открыты на рабаде
Отрара и две на шахристане Тараза.
В XI — начале XII вв. появляются новые типы жилища. Это жилище, состоящее из
трех помещений, расположенных по длин­ной оси (анфиладная планировка), дом с
помещениями на пересе­кающихся осях (крестообразная планировка) и дом с
помещения­ми, поставленными в ряд, длинной осью, перпендикулярно к
магистральной или внутриквартальной улочке.
В домах XII в., которые тоже продолжают традиционную линию развития
южноказахстанского городского жилища, появляются очаги нового типа — круглые
и прямоугольные жаровни-сандалы, богато украшенные растительным и
геометрическим орнаментом.
Новые типы жилища появляются в городах юго-западного Семиречья. Для них
характерен центрический план, когда жилища и хозяйственные помещения
группируются вокруг дворика или зала. Такая планировка была характерна для
рядовых и богатых домов.
Городское жилище XI—XII вв. северо-восточного Семиречья известно по раскопкам
города Талгара. Все дома относятся к одному типу. Они состояли из 4—6 жилых и
хозяйственных помещений и двора. Основания стен сложены из каменных валу­нов.
В строительстве использовалась пахса, сырцовый кирпич, жженый кирпич и
дерево.
Дворы обнесены глухими стенами из камня. В них были загоны для скота и
конюшни с отдельными стойлами для животных. Во дворах некоторых талгарских
домов обнаружены основания от юрт. Сочетание жилья с двором для скота,
наличие^юрт свидетельству­ет о сохранении в жизни горожан северо-восточного
Семиречья традиций скотоводческого и кочевого хозяйства.
Намечается прогресс в керамическом ремесле. По сравнению с периодом раннего
средневековья, доля лепной посуды резко сни­жается. Появляется поливная
керамика. Выделка стеклянных изделий в городах Казахстана относится к IX в.,
а массовое распространение их приходится на Х—XII вв. Наиболее
распрос­траненными видами изделий были графины, кувшины, чаши, кубки, кружки,
флаконы. Из стекла изготавливались оконные диски.
Кузнечное ремесло было одним из наиболее важных в городе. О его развитии,
технических возможностях дают представление мас­совые находки железных изделий.
Производство изделий из меди было распространено в городах повсеместно, тем
более разработки на полиметаллы и медь находились неподалеку от городских
центров в Каратау, Киргизском, Таласском, Заилийском и Джун-гарском Алатау.
Медники изготавливали посуду, чираги, подставки под них. Зачастую они
работали с драгоценными металлами, будучи одновременно и ювелирами.
Развитие получили косторезное ремесло и обработка камня. Из кости и рога
изготавливались ручки ножей, пуговицы, украшенные резным орнаментом, булавки.
На городище Талгар найдены костя­ные шахматные фигурки.
Высокого уровня достигла в это время торговля. Международ­ная торговля по
Шелковому пути известна по сведениям средневе­ковых авторов. При раскопках и
в кладах найдены импортные изделия — художественная посуда, монеты. Крупными
торговыми центрами оставались Исфиджаб, Кедер, Отрар, Тараз, Навакет,
Баласагун. К ним прибавились такие города северо-восточного Семиречья, как
Каялык, Ики-Огуз. В Испиджабе имелись крытые рынки и рынок полотна, караван-
сараи. Некоторые из караван-сараев были населены купцами из Самарканда и
Нахшеба, а купцы из Исфиджаба ездили с товарами в Багдад, торговцы из
Исфагана имели свои караван-сараи в Шельджи.
Развивается торговля города с округой и степью. Известны некоторые из товаров,
которые попадали в казахстанские города из степи, — козьи шкуры и меха.
Для IX—XII вв. характерен рост товарно-денежных отношений, вытеснявших
натуральный обмен. Работают монетные дворы в Исфиджабе, Отраре, Таразе,
Яссах.
Рост городского населения потребовал увеличения товарности сельского
хозяйства. Поэтому совершенствовалась система искус­ственного орошения. Ее
развитие хорошо прослежено на материа­лах Отрарского оазиса.
Как и раньше садоводство, виноградарство, огородничество, полеводство,
придомное скотоводство играли важную роль в хозяйстве горожан.
В IX—XII вв. наблюдается заметное изменение в развитии городской культуры.
Вовлечение юга Казахстана и Семиречья в сферу политических, экономических и
культурных отношений Халифата, Саманидского, Караханидского государства
сблизили исследуемую область со Средней Азией. Важную роль в развитии городской
культуры стала играть новая религия — ислам16.
     § 5. Памятники кочевников Казахстана
Как уже отмечалось, в тесной связи с городской культурой развивалась
кочевническая культура.
В отличие от Южной Сибири и Алтая, где тюркские погребе­ния с конем,
относящиеся к VI—IX вв., представлены достаточно многочисленными курганными
могильниками, среди которых эта­лоном является могильник Кудыргэ, в
Казахстане они пока изучены слабо — это погребение Таштюбе в Семиречье, Егиз-
Койтас в Центральном Казахстане. Внешне это высокие курганные насыпи из камня
или смешанные, под которыми находились грунтовые ямы овальной формы.
Покойника клали на спину в широтном направлении. Труп коня помещали на
ступеньках или на одном уровне с погребенным с обратной или такой же
ориента­цией. Они сближаются с погребениями Алтая, с восточной ориен­тировкой
погребенных.
В погребении с конем, обнаруженном вблизи Алматы, человек и конь были
положены в одну могильную яму. В могиле обнаруже­ны костяные накладки лука,
на костях скелета лежала бронзовая пряжка с подвижным язычком. На язычке
пряжки  рельефное изображение лица человека. От поясного набора сохранились
пять бляшек-накладок прямоугольной формы, наконечник пояса. На костях груди
обнаружены две серебряные пуговицы. Справа от черепа лежала серебряная серьга
из двух несомкнутых колец.
К периоду VI—VIII вв. относятся курганные погребения Бори-жарского могильника на
Арыси и Шага в Туркестанском оазисе (Южный Казахстан). Это — захоронение тюрок,
перешедших к оседлости. Здесь обнаружены коллективные погребения на обма­занных
глиной площадках, обнесенных стенками, и в наусах — сводчатых постройках из
пахсовых блоков и кирпича. В них обнаружены серебряные и бронзовые пряжки и
бляхи от наборных поясов, железные кинжалы и мечи, ножи, украшения и керамика,
характерная для оседлого населения17.
Выделить в общей массе погребальных памятников тюркского времени
принадлежащие именно тюргешам невозможно ввиду малого числа раскопанных
курганов того времени. Скорее всего, погребальный обряд тюргешей был близок
тюркскому. Так же трудно атрибутировать карлукские и огузские древности.
Возмож­но, карлукам принадлежат раскопанные в предгорьях Киргизского Алатау
погребения, где труп помещали в могилу лицов вверх, головой на восток, а коня
на ступеньке или в отдельной яме. Сопровождающий инвентарь представлен
железными двукольча­тыми удилами и стременами с пластинчатой дужкой. По
мнению исследователей, карлукам может принадлежать захоронение вбли­зи
Алматы, в котором был найден пояс, украшенный нефритовыми бляхами, и поливная
керамика, датируемая ^Ж в.
Археологические памятники кимаков представлены могильни­ками в долине Иртыша
в Восточном Казахстане. Раскопки их позволяют выделить характерные черты
погребального обряда:
одиночное захоронение с конем или шкурой коня; захоронения в подбоях в
деревянных гробах с конем или предметами конской упряжи.
Разнообразие погребальных обрядов свидетельствует о много­компонентное™
кимакского союза племен.
Памятники кыпчаков на территории Казахстана пока не много­числены, они
известны в Центральном Казахстане, Семиречье. Курганы кыпчаков единичны или
составляют могильники из нескольких насыпей. В насыпях встречаются остатки
тризны в виде костей барана. Покойников укладывали в деревянные коло­ды,
дощатые гробы или гробовища в виде рамы без дна. В ряде случаев покойника
накрывали берестой, имеется случай, когда покойник лежал в подбое, устроенном
в западной стенке могиль­ной ямы. В ряде погребений сохранились куски
шелковых узорча­тых тканей. В могилах встречаются железные ножи, кресала.
Вооружение встречается в мужских погребениях. Это сабли, стрелы в берестяных
колчанах, остатки луков. В одном из захоронений найдена кольчуга, в другом —
остатки пластинчатого доспеха. Конское снаряжение представлено удилами,
стременами и остат­ками седел.
Находки из захоронений степной части средневекового населе­ния Казахстана
позволяют вместе с письменными источниками
получить представления о хозяйстве, образе жизни и религиозных представлениях
кочевых племен, которые вместе с горожанами составляли единую политическую,
экономическую и этническую общность.