Каталог :: История

Реферат: Русская Правда как памятник права

Реферат
На тему: «Русская Правда как памятник права»
Работу выполнил
                                      1993                                      
Русская Правда как памятник права
До наших дней дошло более ста списков Русской Правды. Все они распадаются на три
основных ре­дакции: Краткая, Пространная и Сокращенная (обозначаемые в
литературе как КП, ПП и СП). Древнейшей редакцией (подготовлена не позднее 1054
г.) является Краткая Правда, состоящая из Правды Ярослава (ст.1 — 18),
Правды Ярославичей (ст. 19 — 41), Покона вирного (ст.42). Урока мостников
(ст.43). Пространная редакция, возникшая не ранее 1113 г. и связанная с
именем Владимира Мономаха, разделяется на Суд Ярослава (ст. 1 — 52) и Устав
Владимира Мономаха (ст. 53 — 121). Со­кращенная редакция появилась в
середине XV в. из перерабо­танной Пространной редакции.
Источниками кодификации явились нормы обычного пра­ва и княжеская судебная
практика. К числу норм <В>обычно-го npaaa<D> относятся прежде всего
положения о кровной ме­сти (ст.1) и круговой поруке (ст. 19 КП). Законодатель
прояв­ляет различное отношение к этим обычаям: кровную месть он стремится
ограничить (сужая круг мстителей) или вовсе отме­нить, заменив денежным штрафом
(вирой). Круговая порука, напротив, сохраняется им как политическая мера,
связываю­щая всех членов общины ответственностью за своего члена, со­вершившего
преступление («дикая вира» налагалась на всю об­щину). Нормы, выработанные
княжеской судебной практикой, многочисленны в Русской Правде и
связываются иногда с име­нами князей, принимавших их (Ярослава, сыновей
Ярослава, Владимира Мономаха).
Определенное влияние на Русскую Правду оказало визан­тийское каноническое право.
В Русской Правде содержится ряд норм, определяющих правовое положение отдельных
групп населения. По ее тексту достаточно трудно провести грань, разделяющую
правовой ста­тус правящего слоя и остальной массы населения. Мы нахо­дим лишь
два юридических критерия, особо выделяющих эти группы в составе общества: нормы
о повышенной (двойной) уголовной ответственности за убийство
представителя приви­легированного слоя (ст. 1 ПП) и нормы об особом порядке
на­следования недвижимости (земли) для представителей этого слоя (ст.91
ПП). Эти юридические привилегии распространя­лись на субъектов, поименованных в
Русской Правде следую­щим образом: князья, бояре, княжьи мужи, княжеские тиуны,
огнищане. В этом перечне не все лица могут быть названы «фе­одалами», можно
говорить лишь об их привилегиях, связан­ных с особым социальным статусом,
приближенностью к кня­жескому двору и имущественным положением.
Основная масса населения разделялась на свободных и за­висимых людей,
существовали также промежуточные и пере­ходные категории. Юридически и
экономически независимы­ми группами были посадские люди и 
смерды-общинники (они уплачивали налоги и выполняли повинности только в
пользу государства). Городское население делилось на ряд социаль­ных групп:
боярство, духовенство, купечество, «низы» (ремес­ленники, мелкие торговцы,
рабочие и пр.). Кроме свободных смердов существовали и другие их категории, о
которых Рус­ская Правда упоминает как о зависимых людях. В литературе
существует несколько точек зрения на правовое положение этой группы населения,
однако следует помнить, что она не была однородной: наряду со свободными были и
зависимые («крепостные») смерды, находившиеся в кабале и услужении у феодалов.
Свободный смерд-общинник обладал определен­ным имуществом, которое он мог
завещать детям (землю — только сыновьям). При отсутствии наследников его
имущест­во переходило общине. Закон защищал личность и имущество смерда. За
совершенные проступки и преступления, а также по обязательствам и договорам он
нес личную и имуществен­ную ответственность. В судебном процессе смерд выступал
полноправным участником.
Более сложной юридической фигурой является закуп. Крат­кая редакция
Русской Правды не упоминает закупа, зато в Про­странной редакции помещен
специальный Устав о закупах. За­куп — человек, работающий в хозяйстве феодала
за «купу» — заем, в который могли включаться разные ценности: земля, скот,
зерно, деньги и пр. Этот долг следовало отработать, при­чем установленных
нормативов и эквивалентов не существо­вало. Объем работы определялся
кредитором. Поэтому с нара­станием процентов на заем кабальная зависимость
усиливалась и могла продолжаться долгое время.
Первое юридическое урегулирование долговых отношений закупов с кредиторами
было произведено в Уставе Владимира Мономаха после восстания закупов в 1113
г. Были установле­ны предельные размеры процентов на долг. Закон охранял
лич­ность и имущество закупа, запрещая господину беспричинно наказывать его и
отнимать имущество. Если сам закуп совер­шал правонарушение, ответственность
была двоякой: госпо­дин уплачивал за него штраф потерпевшему, но сам закуп
мог быть «выдан головой», т.е. превращен в полного холопа. Его правовой
статус резко менялся. За попытку уйти от господи­на, не расплатившись, закуп
также обращался в холопа. В ка­честве свидетеля в судебном процессе закуп мог
выступать только в особых случаях: по малозначительным делам («в малых
исках») или в случае отсутствия других свидетелей («по нужде»). Закуп был той
юридической фигурой, в которой боль­ше всего отразился процесс
«феодализации», закабаления, за­крепощения бывших свободных общинников.
     Холоп — наиболее бесправный субъект права. Его имущест­венное положение
особое: все, чем он обладал, являлось собст­венностью господина. Все
последствия, вытекающие из догово­ров и обязательств, которые заключал холоп (с
ведома хозяина), также ложились на господина. Личность холопа как субъекта
пра­ва фактически не защищалась законом. За его убийство взимал­ся штраф как за
уничтожение имущества либо господину переда­вался в качестве компенсации другой
холоп. Самого холопа, со­вершившего преступление, следовало выдать потерпевшему
(в бо­лее ранний период его можно было просто убить на месте пре­ступления).
Штрафную ответственность за холопа всегда нес гос­подин. В судебном процессе
холоп не мог выступать в качестве стороны (истца, ответчика, свидетеля).
Ссылаясь на его показа­ния в суде, свободный человекдолжен был оговориться, что
ссы­лается на «слова холопа».
Закон регламентировал различные источники холопства. Русская Правда
предусматривала следующие случаи: самопро­дажа в рабство (одного человека
либо всей семьи), рождение от раба, женитьба на рабе, «ключничество» —
поступление в услужение к господину, но без оговорки о сохранении статуса
свободного человека. Источниками холопства были также со­вершение
преступления (такое наказание, как «поток и раз­грабление», предусматривало
выдачу преступника «головой», превращение d холопа), бегство закупа от
господина, злостное банкротство (купец проигрывает или транжирит чужое
имуще­ство). Наиболее распространенным источником холопства, не упомянутым,
однако, в Русской Правде, был плен.
Русскую Правду можно определить как кодекс частного права — все ее
субъекты являются физическими лицами, по­нятия юридического лица закон еще не
знает. С этим связаны некоторые особенности кодификации. Среди видов
преступ­лений, предусмотренных Русской Правдой, нет преступлений против
государства. Личность самого князя как объекта пре­ступного посягательства
рассматривалась в качестве физиче­ского лица, отличавшегося от других только
более высоким по­ложением и привилегиями. С конкретными субъектами свя­зывалось
содержание права собственности; оно могло быть различным в зависимости и от
объекта собственности. Русская Правда еще не знает абстрактных понятий:
«собственность», «владение», «преступление». Кодекс строился по казуальной
си-с теме, законодатель стремился предусмотреть все возможные жизненные
ситуации.
Эти юридические особенности обусловлены источниковой базой Русской Правды.
Включенные в нее нормы и принципы обычного права несовместимы с абстрактным
понятие юри­дического лица. Для обычая все субъекты равны, и все они мо­гут
быть только физическими лицами.
Другой источник — княжеская судебная практика — вносит субъективный
элемент в определение круга лиц и в оценку юри­дических действий. Для княжеской
судебной практики наиболее значительными субъектами являются такие, которые
всего бли­же стоят к княжескому двору. Поэтому правовые привилегии
рас­пространяются прежде всего на приближенных лиц.
Нормы Русской Правды защищают частную собственность (движимую и
недвижимую), регламентируют порядок ее пе­редачи по наследству, по
обязательствам и договорам.
     Обязательственные отношения могли возникать из причи­нения вреда или из
договоров. За невыполнение обязательств должник отвечал имуществом, а иногда и
своей свободой. Фор­ма заключения договоров была устной, они заключались при
свидетелях, на торгу или в присутствии мытника. В Русской Правде упоминаются
договоры: купли-продажи (людей, вещей, коней, самопродажи), займа
(денег, вещей), кредитования (под проценты или без), личного найма 
(в услужение, для выполне­ния определенной работы), хранения, поручения 
(выполнять оп­ределенные действия)и пр.
Частный характер древнего права проявился в сфере уго­ловного права. 
Преступление по Русской Правде определялось не как нарушение закона или
княжеской воли, а как «обида», т.е. причинение морального или материального
ущерба лицу или группе лиц. Уголовное правонарушение не отграничива­лось в
законе от гражданско-правового. Объектами преступ­ления были личность и 
имущество. Объективная сторона пре­ступления распадалась на две стадии:
покушение на преступ­ление (например, наказывался человек, обнаживший меч, но
не ударивший) и оконченное преступление. Закон намечал по­нятие соучастия 
(упомянут случай разбойного нападения «ско­пом»), но еще не разделял ролей
соучастников (подстрекатель, исполнитель, укрыватель и т.д.). В Русской Правде
уже суще­ствует представление о превышении пределов необходимой обороны (если
вора убьют после его задержания, спустя неко­торое время, когда
непосредственная опасность в его действи­ях уже отпала). К смягчающим 
обстоятельствам закон относил состояние опьянения преступника, к отягчающим
— корыст­ный умысел. Законодатель знал понятие рецидива, 
повторно-сти преступления (в случае конокрадства).
Субъектами преступления были все физические лица, включая рабов. О возрастном
цензе для субъектов преступле­ния закон ничего не говорил. Субъективная сторона
преступ­ления включала умысел или неосторожность. Четкого
разгра­ничения мотивов преступления и понятия виновности еще не существовало,
но они уже намечались в законе. Ст.6 ПП упо­минает случай убийства «на пиру
явлено», а ст.7 ПП — убийст­во «на разбое без всякой свады». В первом случае
подразуме­вается неумышленное, открыто совершенное убийство (а «на пиру» —
значит еще и в состоянии опьянения). Во втором слу­чае — разбойное, корыстное,
предумышленное убийство (хо­тя на практике умышленно можно убить и на пиру, а
неумыш­ленно — в разбое). Тяжелым преступление против личности было 
нанесение увечий (усечение руки, ноги) и других телесных повреждений. От них
следует отличать оскорбление действием (удар чашей, рогом, мечом в
ножнах), которое наказывалось еще строже, чем легкие телесные повреждения,
побои.
Имущественные преступления по Русской Правде включа­ли: разбой (не отличимый
еще от грабежа), кражу («татьбу»), уничтожение чужого имущества, угон,
повреждение межевых знаков, поджог, конокрадство (как особый вид кражи),
злост­ную неуплату долга и пр. Наиболее подробно регламентиро­валось понятие
«татьба». Известны такие ее виды, как кража из закрытых помещений,
конокрадство, кража холопа, сель­скохозяйственных продуктов и пр. Закон
допускал безнаказан­ное убийство вора, что толковалось как необходимая
оборона.
     Система наказаний по Русской Правде достаточно проста. Смертная казнь не
упоминается в кодексе, хотя на практике она, несомненно, имела место. Умолчание
может объясняться двумя обстоятельствами. Законодатель понимает смертную казнь
как продолжение кровной мести, которую он стремиться устранить. Другим
обстоятельством является влияние христианской церк­ви, выступавшей против
смертной казни в принципе.
Высшей мерой наказания по Русской Правде остается «поток и разграбление», 
назначаемое только в трех случаях: за убийство в разбое (ст.7 ПП), поджог (ст.83
ПП) и конокрадство (ст.35 ПП). Наказание включало конфискацию имущества и
выдачу преступ­ника (вместе с семьей) «головой», т.е. в рабство.
Следующим по тяжести видом наказания была «вира» — штраф, который
назначался только за убийство. Вира посту­пала в княжескую казну. Родственникам
потерпевшего упла­чивалось «головничество», равное вире. Вира могла быть
оди­нарная (за убийство простого свободного человека) или двой­ная (80 гривен
за убийство привилегированного человека — ст. 19, 22 КП, ст.З ПП). Существовал
особый вид виры — «ди­кая» или «повальная», которая налагалась на всю общину.
Для применения этого наказания необходимо, чтобы совершенное убийство было
простым, неразбойным; община либо не выда­ет своего подозреваемого в убийстве
члена, либо не может «от­вести от себя след», подозрения; община только в том
случае платит за своего члена, если он ранее участвовал в вирных пла­тежах за
своих соседей. Институт «дикой» виры выполнял по­лицейскую функцию, связывая
всех членов общины круговой порукой. За нанесение увечий, тяжких телесных
повреждений назначались «полувиры» (20 гривен — ст.27,88 ПП). Все осталь­ные
преступления (как против личности, так и имуществен­ные) наказывались штрафом — 
«продажей», размер которой дифференцировался в зависимости от тяжести
преступления (1,3,12 гривен). Продажа поступала в казну, потерпевший по­лучал 
«урок» — денежное возмещение за причиненный ему ущерб.
В Русской Правде еще сохраняются древнейшие элементы обычая, связанные с
принципом талиона («око за око, зуб за зуб»), в случаях с кровной местью. Но
главной целью наказа­ния становится возмещение ущерба (материального и
мораль­ного).
     Судебный процесс носил ярко выраженный состязательный характер: он
начинался только по инициативе истца, стороны в нем (истец и ответчик) обладали
равными правами, судопро­изводство было гласным и устным, значительную роль в
сис­теме доказательств играли «ордалии» («суд божий»), присягай жребий. Процесс
делился на три этапа (стадии).
     «Заклич» означал объявление о совершившемся преступле­нии (например, о
пропаже имущества), производился в людном месте, «на торгу», объявлялось о
пропаже вещи, обладав­шей индивидуальными признаками, которую можно было
опознать. Если пропажа обнаруживалась по истечении трех дней с момента заклича,
тот, у кого она находилась, считался ответчиком (ст.32, 34 ПП).
Вторая стадия процесса — «свод» (ст. 35 — 39 ПП) напоми­нал очную
ставку. Свод осуществлялся либо до заклича, либо в срок до истечения трех дней
после заклича. Лицо, у которого обнаружили пропавшую вещь, должно было указать,
у кого эта вещь была приобретена. Свод продолжался до тех пр, пока не доходил
до человека, не способного дать объяснение, где он приобрел эту вещь. Таковой и
признавался татем. Если свод выходил за пределы населенного пункта, где пропала
вещь, он проделжался до третьего лица. На того возлагалась обязанность уплатить
собственнику стоимость вещи и право далее самому продолжать свод.
     «Гонение следа» — третья стадия судебного процесса, заклю­чавшаяся в
поиске доказательств и преступника (ст.77 ПП) При отсутствии в Древней Руси
специальных розыскных ор­ганов и лиц гонение следа осуществляли потерпевшие, их
близ­кие, члены общины и все добровольцы.
     Система доказательств по Русской Правде состояла из сви­детельских
показаний («видоков» — очевидцев преступления и «послухов» — свидетелей доброй
славы, поручителей); веще­ственных доказательств («поличное»); «ордалий»
(испытания огнем, водой, железом); присяги. На практике существовал также
судебный поединок, не упоминавшийся в Русской Прав­де. В законе ничего не
говорится также о собственном признании и письменных доказательствах.