Каталог :: История

Реферат: Цивилизация и Великие исторические реки

Цивилизация и Великие исторические реки
Введение
Человеческая история представляет не что иное, как длинный ряд примеров того,
как условия среды и очер­тания поверхности нашей планеты оказывали
благо­творное или задерживающее влияние на развитие чело­вечества. Так,
например, океаны, которые являются в наше время орудием международного
единения и путем торговых и идейных сношений, некогда вселяли в чело­вечество
только чувство ужаса и служили средством разъединения народов.
Изрезанные побережья, образующие бесчисленные полуострова и заливы,
характерные для Греции, без со­мнения, оказали огромное влияние на развитие
древ­них эллинов и способствовали прогрессу мореходства и развитию культуры
этой страны. Многочисленные полуострова и заливы Великобритании
способствовали также развитию английского народа и сделали из Англии мор­скую
державу. Но что значат и какое влияние имеют эти изгибы берега в настоящее
время, когда достаточно для парохода несколько часов, чтобы пройти то
расстояние, по которому корабли Одиссея блуждали в течение многих лет. Какое
значение имеют теперь естественные гавани, когда человек может на песчаном
берегу, неког­да недоступном для больших кораблей, создавать такие
искусственные порты, куда могут входить океан­ские пароходы?
Таким образом, географическая среда не оказывает своего влияния в одинаковой
степени всегда и посто­янно. Ее влияние не происходит с фатальной
необхо­димостью. Поражающий пример изменения физико-географической среды мы
видим в Месопотамии - в древней области, где протекают реки Тигр и Евфрат.
Некогда в этой благословенной долине культурные племена благодаря
искусственному орошению и кана­лизации достигли того, что земля давала урожаи
много раз в год. Когда Месопотамия была завоевана арабами, для которых родной
стихией была песчаная степь с редкой и тощей растительностью, Ме­сопотамия
мало-помалу превратилась в пустыню: ара­бы постарались придать ей вид родной
Аравии, они вырубали леса, не поддерживали запруды, оставляли без ремонта
каналы, и постепенно пески покрыли пло­доносные земли.
Таким образом, главную причину и характер соци­альных учреждений и
цивилизации данного народа мы не должны искать всецело только во влиянии
окружа­ющей среды; характер цивилизации и социального строя зависит главным
образом от того способа приспо­собления к условиям окружающей среды, какой
прак­тикует данный народ.
Это положение верно и по отношению к рекам, как и ко всем другим органам
нашей планеты. Ценность и полезность рек изменялась самым странным образом.
Прежде всего, все реки, протекающие в полярных областях или находящиеся
значительную часть года скованными льдами, как Печора, Обь, Енисей, Лена и
др., текут, как бы, вне исторической зоны, за пределами истории. Точно так же
в тропической области, там, где естественные географи­ческие условия не
способствуют в сильной мере разви­тию в человеке энергии и где,
следовательно, народы едва вышли из стадии первобытного состояния, реки имеют
также только второстепенное значение в жизни людей. Так, самая большая река
на Земле — Амазон­ка — протекает почти по необитаемым областям. На­конец,
самая большая река умеренного пояса — Мис­сисипи, — играющая огромную роль в
экономической жизни Соединенных Штатов, ранее не имела никакого значения для
индейцев, так как, живя охотой, они не нуждались в этой реке.
Однако, не приписывая влиянию рек на человека никакого таинственного и
фатального характера, тем не менее, необходимо признать тот факт, что с
начала истории цивилизация Старого Света зародилась и раз­вилась на берегах
больших рек, между 20 и 40 граду­сами северной широты. Нил в своем нижнем
течении, Тигр и Евфрат, Инд и Ганг, Хуанхэ и Янцзы были колыбелью цивилизации
и своими ежегодными разли­вами являлись учителями прибрежных жителей.
С первых проблесков зари исторических времен эти реки наложили на жителей,
населявших их берега, своего рода ярмо исторической необходимости: народы,
обитавшие в бассейнах этих рек с самого начала своего существования были
прочно привязаны к цивилизации и прогрессу.
В своей книге Лев Мечников прекрасно изложил раз­личные исторические периоды,
берущие начало в бас­сейнах названных рек. Он пишет, как эти различные,
узконациональные культуры, постепенно смешиваясь друг с другом,
способствовали зарождению средиземноморской цивилизации: на западе —
цивили­зации, охватившей Малую Азию и Западную Европу, а на востоке —
цивилизации Китая и Японии. Наконец, автор говорит нам о начале «мировой»
цивилизации, океанической, интернациональной, которая охватила не только
народы Европы, но и народы Америки и Ав­стралии.
                                       Нил                                       
Нил – одна из крупнейших рек мира. Именно этой реке Египет обязан своей
историей. Каким же образом история этой страны так тесно переплетается с
историей Нила, что даже можно сказать, что Нил создал Египет.
Не испытывая благодетельных воздействий ниль­ских разливов, почве Египта
пришлось бы мучиться от засух и медленно, под действием горячих ветров,
превращаться в безжизненную пустыню.
Но, к счастью для египтян и всего человечества между Нилом и Красным морем
высится горный массив Абиссинии, привлекающий дождевые облака и испаре­ния
Индийского океана. Когда солнце вступает в зенит нашего северного полушария,
в этой горной стране раз­ражаются с необычайной силой тропические ливни;
всего за несколько часов образуются огромные потоки, отрыва­ющие большие
куски скал и прокладывающие себе рус­ло в ущельях и долинах.
Река Собат, самый южный из нильских притоков, уже носит до известной степени
характер периодическо­го абиссинского потока; Голубой Нил и Атбара находят­ся
уже в полной зависимости от времен года. Только благодаря их периодическим
половодьям Нил выходит из берегов и оплодотворяет страну во всех тех местах к
югу от первого порога, где это допускается понижением берегов.
Воды Нила, прозрачны и свет­лы, а воды Атбары и Голубого Нила приносят из
своей родной страны особый черный осадок, который река и распределяет в виде
удобрения слоями по всей долине. После того как река снова войдет в свое
обычное русло, обитателям Египта ничего более не остается делать, как
рассыпать семена по жирному грязному илу и ждать пока они взойдут.
Но всякая медаль имеет свою оборотную сторону. Конечно, Нил — бес­спорное
благо для жителей Египта, потому что он «со­здает лучшую пищу», вызывает к
жизни раститель­ность, которой питаются животные, приготовляет «жертвенные
приношения для всех богов» и т.д., но, для того чтобы стать благом, разлив
Нила должен до­стигнуть высоты шестнадцати футов, а это случается далеко не
каждый год. Общая сумма условий, произво­дящих разлив, слишком сложна, чтобы
здесь не играла роли случайность. Тем более, что достаточно всего только трех
футов нехватки до нормального уровня в высоте воды и появится на сцену та
жизненная картина, о которой говорит Библия в преда­нии о тощих коровах.
Раньше, чем одарить египтян своими дарами, Нил подвергал их тяжким
испытаниям. Дикие племена и орды всех цветов кожи, пришедшие на берега Нила,
прежде чем перейти к тесной солидарности и пользо­ваться благами цивилизации,
гибли целыми массами от голода, нищеты и болезней, невзирая на изумительные
природные богатства нильской долины.
Поддерживать в реке постоянное русло; распростра­нять оплодотворяющее начало
по возможно более широ­кой поверхности при помощи ирригационных каналов;
устраивать поперечные плотины, заставляющие воды задерживаться на долгое
время над почвой и спокойно осаждать свой ил; укреплять и защищать места,
из­бранные для поселения, от опасности быть снесенными слишком сильным
разливом; сооружать приспособле­ния для поднятия воды в места, куда не
достигает раз­лив; наконец, когда уровень воды начинает понижать­ся,
облегчать регулярный спад воды с тем, чтобы не ос­тавалось луж и болот,
испарения которых могли бы за­ражать воздух, — вот полная программа
необходимых работ, которые древние египтяне должны были испол­нять, чтобы
пользоваться естественными благами ниль­ских разливов. Вот почему древним
египтянам пришлось выполнить и завершить работу по заво­еванию почвы.
Необходимые работы по ирригации, вытекавшие из физических условий нижней
нильской долины, плодо­родие которой находилось в зависимости от работ,
ока­зали на историю Египта столь решительное влияние, что их невозможно
игнорировать. Система обществен­ных работ, регулирующих и усиливающих
благодетель­ные последствия разливов, образует в Древнем Египте нечто
стройное, целое, объединяющее составные части необходимой связью и
комбинирующее их отдельные действия на всем протяжении Египта, от порогов
Сиены (Асуана) до моря. Достаточно, чтобы одна какая-либо часть общей работы
была не исполнена, чтобы вся сис­тема оказалась в опасности. Пусть только
одна какая-либо область вверх по течению реки допустит свои ка­налы
заполниться илом, прекратит уход за ними, и рав­новесие окажется нарушенным
для всех областей, лежащих ниже по реке, и урожай будет погублен, быть
мо­жет, во всей стране. Необходима всюду одинаковая бди­тельность,
необходимо, чтобы в целой системе и в ее отдельных частях царствовало одно
общее направление и, чтобы все подчинялись одной воле... Лежавшие в ос­нове
этой необходимости физико-географические усло­вия не ограничивались
наложением единства на всех обитателей Египта. Необходимым последствием и
логи­ческим результатом всех физико-географических усло­вий Египта являлось
осуждение древних египтян под иго деспотизма. Ни один народ не доводил до
такой большой степени повиновение царской власти, не воз­носил самого понятия
ее на такую высоту, не признавал за нею божественное происхождение, как
египтяне. Объясняется это, конечно, тем, что ни один народ не испытывал
настолько сильно необходимости в цент­ральной воле для более рациональной
организации ма­териальной жизни и для производства всего необходи­мого для
пропитания. Таким образом, Нил сыграл роковую роль и при складывании
политического строя Египта. Поэтому можно сказать о географическом
происхождении в Египте абсолютизма и деспотизма.
                                  Тигр и Евфрат                                  
Египет представляет собою плодородный оазис, отде­ленный от остального мира
песчаными пустынями, ска­листыми пространствами, морями и обширными
боло­тами. Совершенно иной характер имеет область рек Тигр и Евфрат,
окраин­ные части которой, с первого взгляда имеют, как будто, самостоятельный
характер, тогда как на самом деле они зависят всецело, и исторически и
географически, от двух великих рек Передней Азии, которые образуют «Страну
двух рек», или страну Междуречья — Месопо­тамию.
Уже за 2300 лет до начала нашей эры в долинах гор­ной Армении возникли
зачатки цивилизации, но эти зачатки не получили своего дальнейшего развития.
В Армении и в верховьях Евфрата и Тигра не было тех физико-географических
условий, которые могли бы ук­репить и дать дальнейшее развитие зародышам
культу­ры. Такие условия мы встречаем лишь в области ниж­него течения
названных рек.
К югу от Арарата и Тандурека горы понижаются, образуя несколько параллельных
цепей, направляю­щихся от истоков Аракса и от озера Урмии на юго-вос­ток, к
Мекрану; эти цепи отделяют Месопотамию от вы­сокого плоскогорья Ирана,
проходя по левому берегу Тигра. Некоторые вершины этих гор, как, например,
Эльвенд, к юго-западу от Экбатаны, и Алиджук, к югу от Испагани, поднимаются
на высоту 3000 — 4000 мет­ров; здесь же находится вершина Ку-и-Дена в 5200
мет­ров высоты, представляющая после Демавенда наиболее возвышенный пункт
Передней Азии. Со стороны Ира­на и Белуджистана эти горные цепи образуют как
бы одну сплошную стену, постепенно понижающуюся к юго-востоку. У подошвы этой
стены на высоте почти 1500 метров над уровнем моря группируются наиболее
знаменитые исторические города Персии и Мидии: Экбатана, Испагань, Персеполь,
Шираз.
Если существует какое-либо место в Месопотамии, на котором по-настоящему
зародилась цивилизация, так это там, где была Нижняя Халдея. Эта первобытная
цивилизация, как и цивилизация Египта, имела своей колыбелью самую южную
часть вавилонской долины, почва которой сплошь состоит из наносной земли. Из
всей долины Тигра и Евфрата это были первые места, где человек мало-помалу
освободился из своего живот­ного состояния и сумел перейти в стадию
цивилизован­ной жизни.  Точно такая же картина наблюдалась и в Египте, в
долине Нила. С течением времени в той и другой стране цивилизация все более и
более крепла и распространялась с низовьев рек вверх по течению. Из­вестно,
что Фивы в Египте возникли гораздо раньше Мемфиса; точно так же и в
Месопотамии первое разви­тие цивилизация получила в городах Ур и Ларзам,
ле­жавших почти в устье Евфрата и Тигра.
Религия с ее символами и обрядами, зародившись в нижнем течении Нила, Евфрата
и Тигра, распространя­лась по тому же пути, каким шла цивилизация вообще.
Таким образом, в бассейне Тигра и Евфрата цивилиза­ция возникла в Нижней
Халдее. Наиболее известным из этих центров халдейской цивилизации был
Вавилон. Также предполагается, что народ, известный в истории под именем
ассирийцев, заимствовал из Халдеи первые зачатки своей цивилизации.
На этом сходство с Египтом не заканчивается. По всей видимости, когда в этой
области только появились первые люди, она представляла собой картину такого
же хаоса, как и первобытная нильская. Чтобы сделать из этой пустыни одну из
самых богатых и обильных областей в мире, первобытным жителям надлежало
урегулировать течение рек и при помощи каналов и плотин распределить
равномерно по всей местности жи­вительную влагу, которая в ущерб для
некоторых час­тей территории скоплялась в других, — словом, нужно было
сделать буквально то же, что пришлось сделать первобытным жителям Египта.
Следовательно, обитатели равнины под страхом угрозы самых ужасных несчастий
принуждались к сложному и мудрому координирова­нию своих индивидуальных
усилий. Как следствие, государственное устройство Халдеи было очень похожим
на государственное устройство древнего Египта.
Различие географической среды не замедлило со­здать с течением времени между
цивилизациями Егип­та и Халдеи весьма характерные и заметные отличия. Хотя
Нижняя Халдея представляет, без сомнения, наи­более изолированную часть
тигро-евфратского бассейна, тем не менее, ее изолированность далеко не столь
силь­на, как в Египте. С самого раннего периода месопотамской истории Халдея
и Ассирия подвергаются различ­ного рода внешним влияниям. Не так далеко
находилось одно государство, в Библии называемое Элам и в самом раннем
периоде истории изобиловавшее городами. В этих городах-крепостях находили
себе приют различные разбойники, которые на протяжении многих веков совершали
набеги на Халдею.
Но по мере того как цивилизация, родившаяся в области разливов и нано­сов,
поднималась вверх по течению Тигра и приближа­лась к горной стране Курдистан,
ей предстояло встре­титься с еще более многочисленными и не менее
воин­ственными, нежели эламиты, разбойничьими племена­ми. Усваивая постепенно
религию, обряды, письмен­ность, искусство и науку халдеев, жители остальной
Месопотамии в конце концов в течение второго тысяче­летия до начала нашей эры
приобрели господство над всем средним течением Евфрата и Тигра. К тому
време­ни они сделались опасными соперниками Вавилона, ос­лабевшего вследствие
постоянных войн с фараонами XVI, XVII и XVIII династий.
Рассматривая историю месопотамской цивилизации, необходимо подчеркнуть тот
факт высокой важности, что без своих халдейских предшественников народы
Верхней Месопотамии, по всей вероятности, не были бы в состоянии подняться
над той низкой ступенью культуры, на какой находятся даже и в наше время
жители Курдистана и Луристана. Но, с другой стороны, без ассирян мирная
земледельческая цивилизация Нижней Халдеи потребовала бы целых тысячелетий
для того, чтобы выйти за пределы нижнего течения Евфрата и Тигра и
распространиться по всей Передней Азии вплоть до Эгейского моря.
                                   Инд и Ганг                                   
Общие черты исторического и культурного движе­ния, происходившего в
первобытной истории Египта и Месопотамии, с полной очевидностью
обнаруживаются и в сложной и таинственной истории Индии. Контраст между
идиллической анархией первобытной ведийской эпохи и жестоким деспотизмом
кастовой ор­ганизации общества в брахманический период индий­ской истории
теснейшим образом соответствует разнице физико-географических условий, среди
которых осуще­ствились последовательные фазы исторической эволю­ции Индии.
Более древняя из этих фаз, именно отме­ченная характером идиллической
анархии, развилась в волшебно плодородных долинах Кашмира; вторая на­чалась и
протекала в области Мадья-деса (центральная часть Индо-Гангской долины).
Индусские и персидские поэты воспевают Кашмир как страну наслаждений; самое
ее название, воспринятое литерату­рой всего западного культурного мира,
сделалось сино­нимом страны очарований. Климат Кашмира по своим достоинствам
не имеет себе равного в Индии и весьма напоминает климат Западной Европы,
обладая при этом большим постоянством. По всей стране поднимаются высокие
холмы, образуя ок­ругленные долины, в которых народная фантазия поме­щала
рай. Действительно, эти долины не имеют себе по­добных по климатическим
достоинствам, плодородию почвы, пленительности и великолепию окрестных
пей­зажей, отражающихся в озерах и текущих водах.
В то время как эта очаровательная местность, благоприятствовала развитию
пастушеской жизни и земледелия, вся обширная область Мадья-деса, упоми­наемая
законами Ману под названием Центральной страны, носила те отличительные
черты, которые способствуют развитию речных цивилизаций и уже рассмотрены на
примерах Нильской долины и Месопотамии.
Малейшая нерегулярность в годовых климатических колебаниях, зависящая от
изменений в атмосферном давлении, в распространении ветров и осадков, грозит
здесь для населения самыми тяжелыми последствиями. Когда не бывает долго
дождей, то реки и каналы пересыхают, и огромное количество людей ожидает
голодная смерть. Голодовки в Индии яв­ляются постоянной угрозой не только для
населения Синда и Пенджаба, но и для населения всего бассейна реки Ганг и
восточных берегов Индостана. Вся эта мест­ность периодически лишалась бы
всего населения, уми­равшего от голода, если бы здесь нельзя было устраи­вать
каналов и искусственного орошения. Собственно, земледелие тут возможно только
при помощи этих искусственных каналов. Но достаточно какой-либо реке,
питающей эти каналы, вы­сохнуть или изменить свое русло, и вся окружающая
местность становится пустыней. Постоянную необходимость возмещать недостаток
воды искусственным образом, слишком сложным для того, чтобы выполняться
отдельными семьями или ком­мунами, дополняет еще один элемент, уже отмеченный
при рассмотрении Нила и рек Месопота­мии.
Ареной культурной истории Индии в продолжение всей ведийской эпохи была
западная половина Мадья-деса. В старинных индийских трактатах упоминается
толь­ко об одной реке — Синд (Инд); только в одном из гим­нов упоминается о
Ганге. Наоборот, в брахманическую эпоху цивилизация расцветает на берегах
Ганга, а вся западная часть страны превращается в дикую область.
Несмотря на крайне скудные памятники, оставленные первобытной индийской
цивилизацией, несмотря на очевидное искажение памятников древней
письмен­ности позднейшими поколениями брахманов, все же имеется возможность
проследить распространение индийской цивилизации с верховьев Инда к устью, в
ту страну, где Инд, пробившись через пески пустыни, те­ряется в огромной
лагуне. По мере того как древние арийцы, основатели индийской цивилизации,
удаля­лись из счастливой Верхней страны, в их душах ослаб­лялось доверие к
своим силам. Радостное настроение, порожденное свободной жизнью под
благодетельным не­бом, среди богатых пастбищ и плодородных полей, за­менялось
чувством страха перед засухами и боязнью не­достатка воды. Религиозный культ
все более и более отклоняется от божеств Агни и Сомы, мирных покровителей
домашнего очага; на сце­ну выдвигаются новые божества — бог атмосферы Индра и
повелитель ветров Рудра, который громовым голо­сом гоняет по небу облака и
заставляет их орошать поля арийцев. В общественной жизни начинают играть
заметную роль жрецы, как обо­собленная жреческая каста.
Инд иногда сравнивают с Нилом, так как и он оро­шает своими водами пустыню и
оплодотворяет прилегающую к нему местность. Не без некоторого основания можно
назвать и весь Пенджаб Египтом в миниатюре, окруженным четырьмя или пятью
маленькими Месопотамиями. Раздробление его территории на разные фи­зико-
географические области препятствовало образова­нию в его границах единого
политического целого и, наоборот, благоприятствовало созданию нескольких
об­ластных деспотий, управлявшихся отдельными деспотами, которые строили
дороги, проводили каналы и т.п. Надо полагать, что в минуту общих бедствий
эти от­дельные государства должны были вступать друг с дру­гом в союз, но
история не сохранила об этом никаких воспоминаний; чаще всего эти деспотии
враждовали друг с другом и стремились победить своих соперников.
Оба великих речных бассейна — бассейн Инда и бассейн Ганга, — не будучи
разделены никакой естественной преградой вроде высокой горной цепи, об­ладали
почти одинаковыми географическими условия­ми, а, следовательно, и почти
тождественными данными для решения основной проблемы своего существования —
регулирования вод. В долине Ганга, в среднем выпадает несколько больше дождя,
чем в долине Инда, но все же количество влаги и здесь недостаточно, чтобы
обеспечить урожай хлебов. В урожайные годы плодородие почвы здесь не меньше,
чем в долине Нила и в Месопотамии; благодаря этому восточная часть устья была
с незапамятных времен населена наиболее густо и следовательно, наи­более
сильно страдала от засух и голодовок. Целая сеть заботливо поддерживаемых
каналов является здесь на­стоятельно необходимой, для того чтобы полностью
эксплуатировать в целях земледелия капризные течения Ганга.
Некоторые исследователи ставят вопрос: не зароди­лась ли индийская
цивилизация раньше в долине Ган­га, чем в долине Инда. Но разрешить этот
вопрос не представляется возможным за неимением данных. Можно лишь
предполагать, что плодородные долины по Гангу и его притокам раньше увидели
высшие фазы ци­вилизации. Интересно отметить, что Пенджаб и доселе остается
беден большими городами, тогда как в восточ­ной части таких городов
сравнительно много.
Достигнув предела развития речного периода циви­лизации, индусская нация,
запертая в изолированной стране, примирилась со своей судьбой и безропотно
покорилась; индусский народ замер в бездействии, характерной чертой индусской
жизни явилось факирство — это своеобразное явление, самопроизвольно выросшее
на почве, оплодотворенной Гангом.
                                 Хуанхэ и Янцзы                                 
Есть много причин, по которым для европейцев крайне трудно составить
правильное понятие о Китае и его истории. Дело в том, что хотя Небесная
империя и не в состоянии, в смысле древности, оспаривать пальму первенства у
Египта и Халдеи, но тем не менее Китай, бесспорно, принадлежит к числу
великих речных очагов культуры и цивилизации. Китай интересен и потому, что
государство фараонов и Ассиро-Вавилония чрезвычайно давно отошли в область
археологии, тогда как Китай до сих пор является современной
действительностью.
Две западные великие древние цивилизации — нильская и месопотамская, —
достигнув известной сте­пени развития, распространились до морского
побережья, и перешли в стадию морской цивилизации. Ин­дия, запертая в
бассейне своих рек, не имевших удоб­ного сообщения с морем, кончила тем, что
замерла и обособилась от общего потока всемирной истории. Один лишь Китай,
прогрессивно расширяя область своего культурного воздействия, остался, тем не
менее, в колы­бели своей цивилизации — в бассейнах рек Хуанхэ и Янцзы.
Территория собственно Китая составляется главным образом из бассейнов трех
великих водных ар­терий — Хуанхэ, Сицзян (Жемчужная река) и Янцзы, —
дополняемых обширной системой притоков, а, следова­тельно, и путей сообщения
между Монголией и Тонкинским морем. Все эти реки точно так же оплодотворяют
своими наводнениями культурную страну Китай, как Нил, Тигр, Евфрат и Инд
оплодотворяют остальные ме­стонахождения великих речных цивилизаций. При этом
зона наводнений, при периодических разливах Хуанхэ и ее притоков,
соприкасается на юге с зоной, орошаемой Янцзы, и вместе они образуют нечто,
по основным характерным чертам весь­ма схожее с нильской дельтой, только в
гораздо боль­ших размерах. Как и египтяне, китайцы, жившие в до­линах по
среднему течению обеих великих рек, могли достигнуть моря только после
многовековой работы на месте своей оседлости, только после превращения
бес­предельных пространств, покрывающихся илом и грязью, в возделанную и
густонаселенную страну. Вся область, известная под названием Цзинань, некогда
подвергавшаяся постоянной опасности быть разоренной волнами, а теперь
плодородная и цветущая, является результатом искусства и труда китайцев.
Целый лаби­ринт каналов, прорезывающих в разных направлениях провинции Аньхой
и Чжэцзян, гигантские плотины, сдерживающие постоянно изменяющиеся течения
рек, потребовали для своего сооружения громадного количе­ства труда, даже по
сравнению с Египтом. Все гигантские сооружения в Китае но­сили, несомненно,
более утилитарный характер, неже­ли большая часть предприятий фараонов, но в
смысле достигнутых результатов они были тождественны, так как и доселе Хуанхэ
смывает иногда с лица земли ре­зультаты труда бесчисленных поколений.
Хуанхэ (Желтая река) обладает, быть может, даже в более сильной степени всеми
отличительными чертами великих исторических рек, создавших цивилизацию.
Благодаря ей и Янцзы Китай представляет собою такую географическую среду,
которая, вознаграждая, с одной стороны, человеческий труд, с другой — внушает
при­брежным обитателям под страхом смерти солидарность и постоянную суровую
трудовую дисциплину во всех, даже самых узких, областях жизни. Говоря о
результа­тах влияния среды, следует, кстати, отметить важное отличие в данном
отношении между Китаем и, хотя бы, Египтом. В Египте великая историческая
река Нил бы­ла покорена и приспособлена к нуждам человека при помощи
страшного угнетения и порабощения народных масс. В Китае нечто аналогичное
случилось лишь в стране Цзинань и в области нижнего плёса реки Хуанхэ, там,
где находились налицо условия, близкие к физико-географическим условиям Нила.
Наоборот, в области желтозема не было никакой нужды в больших общественных
работах; почвенные и географи­ческие условия этой области требуют здесь
разделения земель на участки, орошения их каналами и участия в работе
небольших групп. Это последнее условие, несом­ненно, способствовало развитию
среди населения чувст­ва семейной и общинной автономии, столь характерной для
земледельческого Китая; с другой стороны, отличи­тельные особенности почвы
пробуждали у населения инстинкт солидарности. Отсюда, вероятно, ведет свое
происхождение господство патриархальных начал в ки­тайской жизни в эпоху
Конфуция.
До сих пор точно неизвестно, откуда на историче­скую арену явились «сто
семей», эти первые культур­ные работники в бассейне великих китайских рек.
Сами китайцы, по-видимому, не сохранили никаких опреде­ленных воспоминаний о
своей первоначальной родине. Тем не менее, масса обстоятельств устанавливает
тот факт, что будущие цивилизаторы Небесной империи переселились туда еще в
состоянии варварства и что, следовательно, они не могли бы быть отпрысками
какой-либо уже культурной группы.
До настоящего времени Китай не обладает единым национальным языком, так что
обитатели различных кварталов одного и того же города не в состоянии
пони­мать друг друга без посредства письма (т.е. идеографи­ческого языка).
Даже возникновение единства Китая стало возможным лишь благодаря этому
последнему. Однако, разнообразие наречий в Китае не помешало образованию
единой китайской нации, и коренная при­чина этого заключается, наверное, в
характере главной китайской реки Хуанхэ. Эта река является творцом Небесной
империи, и ее значение и роль в деле создания китайской нации легко можно
видеть.
Китайские летописи началом Небесной империи счи­тают потоп. Так, в начале
классической книги «Лето­пись» написано: «Вышедшая из берегов вода вселяет в
меня ужас (говорит Яо); эти вышедшие воды затопля­ют все. Яо приказал Иу
регулировать течение воды. От­ныне вода будет течь по руслам, и это будут
реки Хуан­хэ, Цзи и Хань. Когда опасность потопа миновала, лю­ди поселились
на умиротворенной земле». Иу, в дальнейшем, стал императором, построил
плотины и упорядочил течение вод, после того как заставил Хуанхэ, Янцзы и
течь по своим руслам и сделал землю пригодной для жилища людей, приступил к
организации государства, разделив его на девять провинций. Карты этих
провинций, или областей, он начертал на бронзовых вазах; дальше
рас­сказывается, как Иу приступил к разделу земли и к обложению жителей
каждой провинции налогом, сооб­разуясь с плодородием почвы.
Это рас­селение шло таким образом: из области «Желтой зем­ли» «сто семей»
направились на восток, вниз по тече­нию Хуанхэ; путь на запад и на север был
прегражден монголами-кочевниками, и, кроме того, области к запа­ду и к северу
от Хуанхэ были неплодородны, поэтому китайцы должны были завоевывать области
в бассейнах Янцзы и Ханьцзян, постепенно покоряя дикие племена. В эпоху
Менция «татуированные варвары» занимали еще весь южный Китай, но китайская
культура про­никла сюда через юго-восточные притоки Янцзы.
Эта необходимость последовательного завоевания трех речных бассейнов является
причиной запоздания китайской цивилизации, так как китайцам приходи­лось
несколько раз начинать свою культурную работу. Китайцы хорошо сознавали
зависимость их цивилиза­ции от рек; они отлично понимали роль и значение в
деле создания их государства великих рек, и на их об­разном языке
правительство и власть обозначаются по­нятием текущей воды.
                                   Заключение                                   
Каждая из четырех великих культур древно­сти, как это свидетельствует
изучение, является результатом гидрологических систем тех стран, кото­рые
служили им колыбелью, и, сообразно с этим, куль­турная история во всем Старом
Свете представляет со­бою тяжкую задачу, заданную человеку физико-
географическими особенностями страны.
В своей книге Мечников доказывает, что с его точки зрения основной причиной
зарождения и развития цивилизаций являются реки. Ведь все народы, которым
было суждено стать «избранными» и раньше всех начать развивать культуру,
обитали на берегах великих рек.
Приведенных в его книге фактов вполне достаточно, чтобы по­нять отсутствие
синхронизма между цивилизациями древних народов. Если бы даже ученые сумели
дока­зать, что четыре древние цивилизации не зародились самостоятельно и
независимо друг от друга в тех стра­нах, где они развились, если бы был даже
установлен факт происхождения этих цивилизаций от одного обще­го корня, то и
тогда период созревания и роста цивили­зации мог бы быть неодинаков для
различных стран и ее последовательное развитие могло бы идти более или менее
быстрым темпом соответственно физико-геогра­фическим условиям данной страны.
Однако, это были наиболее развитые культуры и, в общем, они развивались хоть
и не совсем в одно время, но приблизительно одинаковыми темпами и по почти
одному сценарию.