Каталог :: История

Реферат: Македонский

Весной 331 г. до н. э. Александр покинул Египет, чтобы возобновить
решительную борьбу против персид­ского царя. Дарий после того, как его мирное
предложе­ние было отвергнуто македонским царем, стал проводить обширную,
всестороннюю подготовку не только к оборо­не, но и к наступлению, для чего
собрал значительные военные силы. Kaк явствует из свидетельств
антиалек­сандровской традиции, он даже сделал 'попытку снабдить свои войска
лучшим вооружением для борьбы с македо­нянами. Согласно Курцию и Диодору,
Дарий приказал собраться всем военным силам отдаленных народов в Вавилон. В
числе их были бактрийцы, скифы и индусы. Диодор указывает, что Дарию удалось
собрать пехоты 800 тыс., конницы 200 тыс. человек. Эта огромная ар­мия была
перевооружена. Он заказал гораздо больше мечей и коней, чем у него было
раньше. Для устрашения врага и сокрушительных действий против вражеской
фаланги войско было снабжено 200 серпоносными колесни­цами. Фактически после
стольких потерь у персов была создана новая и более многочисленная армия,
которой Дарий надеялся одолеть Александра. Во главе этой армии он двинулся из
Вавилона, переправился через Титр, поручив сатрапу Вавилонян Мазею с 6 тыс.
воинов воспрепятствовать переправе неприятеля через реку, а также опустошать
и выжигать области, в которые он должен вступить.
[В июле 331 г. до н, э. македонское войско, начав по­ход против Дария,
прибыло в Фарсак на Евфрате. Арриан сообщает, что при приближении Александра
Мазей оставил свои позиции и бежал. Своим бегством и по­зволил противнику
беспрепятственно организовать пе­реправу. Курций дает другую характеристику
персид­скому сатрапу. Мазей не бежал, но, правда, не решился вступить в бой.
За Тигром, выполняя приказ своего царя, он выжигал всю местность, куда
проникал.
Достигнуть Вавилона Александр намеревался не пря­мым путем, а северным, по
направлению к предгорьям Армении. Этот маршрут избран им с тем, чтобы его
войска не так страдали от жары и трудностей с продо­вольствием.
По пути Александр узнал, что Дарий ждет своего противника не на вавилонской
равнине, а много севернее, вблизи Тигра, с намерением не допустить Александра
к переправе. Македонской ар­мии предстояло форсировать бурный Тигр, несущий в
себе не только огромные потоки воды, но и камни. Вслед­ствие стремительного
течения переправа была сопряжена с большими трудностями. Многих сбивали с ног
камня и быстрины, потоки воды уносили важные грузы. Македонские воины были
охвачены стра­хом. Курций говорит, что если бы кто решился вступить здесь с
ними в бой, все войско могло бы быть уничтоже­но. Но персидская сторона не
сделала здесь никакой попытки воспрепятствовать переправе неприятельских
войск. Мазей во главе заградительного отряда, как
указывает Курций, начал завязывать бой уже с по­строившимися и
перевооружившимися на берегу частями, но он без особого труда был разбит и
рассеян в конном сражении.
Александр на четвертый день после того, как перешел Тигр, встретил вражескую
конницу, которая тотчас же обратилась в бегство. Попавшие в руки македонян
плен­ные сообщили, что Дарий с многочисленным войском находится неподалеку.
Хотя Арриан полагает, что не было человека, который бы вел себя на войне так
трусливо и неразумно, как Да­рий, однако, на этот раз, по мнению историка, он
ожи­дал врага на территории, благоприятной для развертыва­ния массы конницы, и
применения нового оружия, впер­вые используемого против македонян — серпоносных
колесниц. Недалеко от древней Нинеяздин 1 октября 331 г. до н. э. произошла
решительная битва, которая получила свое название по небольшому местечку
Гавгамелы, в 48 км от города Арбелы.
Bo всех античных источниках сражение у Гавгамел, которое окончательно
разгромило персидскую армию, получило довольно широкое, подробное, но далеко
не (идентичное освещение.
Главное известие об этой битве содержится у Арриапа, который, в основном,
опирается на данные Птолемея и является лучшим авторитетом в изложении
военных событий. Арриан показывает подготовку к пей, располо­жение войск
Александра и Дария перед боем, числен­ность военных сил противников, говорит
о распоряжениях Александра своим подчиненным и о тщательном инструк­таже их,
о ходе сражения, об особенностях построения боевого порядка македонян по
сравнению с предыдущи­ми сражениями, о разгроме персов и их потерях, наконец,
о бегстве Дария и преследовании его Александром.
Как сообщает Арриан, численность македонских войск, принявших участие в
решающем сражении, исчис­ляется 47 тыс. человек, из которых 40 тыс. пехоты и
7 тыс. конницы. О силе персов упоминаются фантастические, во многом
завышенные цифры: до 1 млн. пехо­тинцев, до 40 тыс. всадников, 200
серпоносных боевых колесниц и 15 слонов, которых привели с собой инды.
Состав персидского войска комплектовался из разных племен и народностей
обширной Персидской державы. Опии пришли но зову Дария под руководством своих
сатрапов. Так, сатрап бактрийской земля Бесс стал во главе ишдов, бактрийцев,
согдиан; Мазак пред­водительствовал саками — азиатскими окисями, союзни­ками
персидского царя; сатрап Арахоаии Барсаент при­вел арахотов и так называемых
горных индов; сатрап Арии Сатнбарзан возглавлял ариев, Фратаферн—парфян,
гирканов и тапуров; Атропат .командовал мидянами, кадусиями, албанами и
секесинами; Оронтабат, Ариобарзан и Оркоин распоряжались людьми с побережья
Крас­ного моря; у сусианов и уксиев командиром был Оксафр, сын Абулита; у
вавилонян, карийцев н ситакенов — Булар; у армян—Оронт и Мифравст; у
калладокийцев — Ариак; у сирийцев из Келесирии и Междуречья — Мазей. Из этого
видно, что под знамена персидского царя встали более двух десятков народов.
С этим войском Дарий расположился лагерем на Гавгамельской равнине,
предварительно выровненной, на которой свободно могли действовать его главные
силы — конница и боевые колесницы. Дарий расположил свои войска в две линии.
Наиболее боеспособные были выдвинуты в первую ли­нию. В центре боевого
порядка, где находился и сам царь, наряду с другими стояли греческие
наемники, как единственные солдаты, которые могли противостоять македонской
фаланге.
Здесь же находилась и персидская гвардия, на флан­гах выстроилась конница,
причем на левом крыле стояли «всадники и пехотинцы вперемешку». За центром, в
глубине располагались разноплеменные конные и пехот­ные войска. Центр и левое
крыло прикрывали слоны н боевые колесницы. Такое размещение войск дает
воз­можность сделать вывод о том, что персы основной удар противника ожидали
на своем левом крыле и здесь пред­полагали нанести ему поражение. Получив
известие о появлении вражеских войск, Дарий всю ночь держал свою армию в
строю в полной боевой готовности. Это бы­ло вызвано тем, что их лагерь не был
надежно укреплен и ночное нападение казалось вероятным. Арриан говорит, что
персам очень повредило это долгое стояние в полном вооружении; оно утомило
воинов и вселило в них страх перед грозной опасностью.
Александр, узнав от своей разведки о близости пер­сов, дал своему войску
отдых, чтобы напасть на врага со свежими силами. Македонская армия была
подведена к полю сражения с большими предосторожностями. По совету Пармениона
была тщательно рекогносцирова­на территория будущего сражения на предмет
правиль­ного размещения военных сил и ликвидации всех возмож­ных естественных
и искусственных препятствий, могущих затруднить военные действия. Особые меры
были при­няты по поддержанию порядка н дисциплины в войске. Александр указал
на необходимость организации взаим­ной поддержки и выручки, безупречного
выполнения при­казаний в бою. Александр отверг предложение того же Пармениона
напасть на персов ночью, подчеркнув, что ему стыдно красть победу. Арриан
указывает, что эти громкие слова свидетельствовали не столько о тщесла­вии,
сколько о спокойном мужестве и уверенности в сво­их силах среди опасностей. В
то же время он подчерки­вает, что эта позиция македонского царя была вызвана
здравым расчетом; ночью имеется много неожиданностей, которых нельзя учесть,
поэтому можно погубить сильных и обеспечить победу слабым. При ночном
сражении преимущество персов заключается в том, что им хорошо знакома
местность. Арриан хвалит Александра за учет всех этих обстоя­тельств.
Для боя македонская армия была построена в две линии. В центре первой
находилась фаланга гоплитов. На правом крыле стояла тяжелая конница, на левом
— фессалийская конница; легкой конницей и пехотой при­крывалась первая линия
войск. Обязанность отрядов второй линии заключалась в активной борьбе против
пер­сидского войска в случае попыток его окружить македо­нян. Однако фронт
последних в результате построения пехоты в две линии был короче фронта войск
персов. Это таило и себе большую опасность окружения. Эту опасность Александр
хотел устранить прежде всего. Из источника яв­ствует, что когда войска
сошлись, Александр выдвинул вправо свое правое крыло, а персы двинули па него
свое левое крыло, которое заходило дальше македонского правого фланга.
Стремясь предотвратить обход с флан­гов, Александр стал передвигать свое
войско вправо, что­бы удлинить свой фланг. Ме­роприятия Александра по
укреплению флангов, в основ­ном, достигли своей цели: атаки, которые персы
здесь направляли против врага, хотя и были ожесточенными, оставались
безрезультатными. Македоняне выдержали
натиск за натиском и расстроили ряды врагов. Благо­даря ловким мерам
Александра полностью потерпела неудачу и атака серпоносных колесниц, на
которую Да­рий возлагал большие надежды; одни колесницы при их приближении
были осыпаны градом дротиков, на других сталкивали возниц и убивали лошадей;
даже те колесни­цы, которым удавалось проникнуть во вражеские ряды, не
нанесли им серьезного урона, так как македонские сол­даты, согласно приказу,
расступались перед ними, про­пускали их в глубину, а затем уничтожали.
Дарий двинул, основные силы войск. Упорное сраже­ние завязалось на левом
фланге персов, против которого стоял сам Александр, сковавший на этом фланге
главные силы противника. В это время в передней линии персов образовался
прорыв, которым македонский царь тотчас же воспользовался. В этот разрыв
персидского фронта он проник со своей конницей, подкрепленной фалангой
гоплитов. Согласованные удары тяжелой конницы и гоп­литов привели к поражению
персидских войск на этом участке фронта; конница македонян во главе с
Алек­сандром решительно насела на врага, теснила его и по­ражала в лицо
своими копьями. Когда македонская фа­ланга, ощетинившись сариссами, бросилась
на персов, Дария обуял страх и ужас. Он первый обратился в бег­ство. Началось
повальное бегство и его воинов; македо­няне преследовали их и убивали
бегущих.
Таким образом, на правом крыле македоняне завое­вали победу. Зато большие
трудности и опасности оказа­лись на другом конце ноля боя. Стоявшие дальше
налево подразделения македонской фаланги не могли, как при Piece, быстро
последовать за продвижением Александра;
они, кроме того, были заняты тяжелой борьбой, которая завязалась на летом
македонском фланге. Из-за их от­ставания образовалась брешь в македонском
боевом по­рядке. Эту брешь использовала часть индов и персидской конницы,
которая прорвала вражескую линию и проби­валась к обозу македонян. Здесь
завязалась горячая схватка. Персы нападали на людей, в большинстве своем
невооруженных  и не ожидавших, что можно проникнуть к ним через двойной
фронт. Ободренные этой неожидан­ной вылазкой пленные персы присоединились к
своим соотечественникам и вместе напала на македонян. Это был для последних
критический момент, которым не смогли воспользоваться их противники. Вместо
того, чтобы напасть с фланга или с тыла, персидская конница бросилась грабить
македонский лагерь. Это вовремя за­метили предводители македонских отрядов,
стоявших за первой линией; они зашли в тыл персам, многих убили, остальных
обратили в бегство.
Возникла и другая опасность для македонян. Правое крыло персов, еще не
знавшее о постыдном бегстве свое­го царя, напало на левое крыло македонской
армии. Его командующий Парменион вынужден был послать курьера с просьбой об
оказании ему немедленной по­мощи, настолько была серьезна атака и велика
опас­ность. Это известие заставило Александра превратить преследование
разбитого врага и поспешить на помощь своему левому флангу. На пути од
встретил персидскую конницу, обращенную в бегство из македонского лагеря, а
также многочисленные н сильные отряды персов. Они отчаянно пытались пробиться
сквозь преградивших им путь македонян. Начался конный бой. Александр потерял
около 60 «друзей», среди раненых оказались Гефестион, Кен и Менид. Хотя эта
жаркая битва и окончилась победой македонян, но все же часть персидской
конницы смогла прорваться н обра­тилась «в неудержимое бегство». Когда
Александр приблизился к своему левому флангу, необходимость в его помощи уже
отпала. Фессалийская конница под руководством Пармениона, блистательно
сражавшаяся, не только удержала свои позиции, но и обратила в бег­ство
персидские конные отряды. Все македонское войско начало теперь энергичное
преследование разбитого вра­га. Пармениоя захватил лагерь персов, их обоз,
слонов и
верблюдов. Александр, с наступлением темноты пре­кратив преследование, уже в
полночь во главе своей от­дохнувшей конницы, взял направление на Арбелы, в
надежде захватить там Дария, деньги и все царское имущество. Эти надежды,
однако, не оправдались.
Арриан дает разительную разницу потерь: македоня­не потеряли всего 100
человек, а у их противника погиб­ло до 30 тыс. человек, в плен же было взято
гораздо больше; кроме людей, были захвачены слоны и колесни­цы, сохранившиеся
во время боя.
Такова суть версий Арриана о Гавгамельской битве. Другая версия содержится на
изложении Каллисфена. Она дошла до нас, главным образом, у Плутарха и
теря­ется в интересных деталях, среди них — исключительное спокойствие
Александра перед битвой, который опал спокойным непробудным сном, и его с
трудом разбудил Парменион; жертвоприношения; вражеский стан с мил­лионной
армией, который вызвал тревогу у македонских полководцев. Один из главных
полководцев Парменион получает у Плутарха неблагоприятное отражение, кото­рое
исходит из предубеждении Каллисфена. Снижение роли выдающегося македонского
военачальника просле­живается в разных ситуациях перед битвой.
В описании самого хода битвы у Плутарха нет такой ясности, которой отличается
изложение Арриана. Рас­сказ здесь очень краток. Упоминается о том, что
македонская фаланга налетела на врага, обратила его в бегство и начала
страшное преследование;
затем показана картина борьбы в центре, где находился Дарий; вокруг него
падали друг на друга лучшие и бла­городнейшие персы, катаясь между людьми и
лошадьми, задерживая преследование, в то время как он сам бросил колесницу и
оружие и убежал на лошади. В том, что Александр дал ому возможность убежать,
Плутарх видит Пармениюна, который позвал его на помощь и вообще проявил в
этой битве нерадивость и вялость.
Наконец, рассказ об этом сражении, предположитель­но почерпнутый у Клитарха,
представляет третью версию. Она образует общий источник Курция, Дподора,
Юстина. В центре клитарховой традиции находится личная борьба между
Александром и Дарием, усиленное сопротивление последнего. Особенно активность
Дария находится ц существенном прочивореч.ии с птолемеевским изложе­нием.
Kypций говорит о страхе и трепете, которыми были охвачены македонские войска при
приближении к персам, и о мерах Александра, при помощи которых оп ликви­дировал
панической настроение своих солдат. Можно заметить непоследовательность в
изложении действий македонского царя: то перед битвой он переживает тре­вогу,
беспокойство, проявляет колебание в выборе плана нападения, вынужден прибегнуть
к прорицателю Аристандру, то он спит беспробудным сном перед самой ре­шительной
битвой. В речи перед воинами Александр говорит о мужестве македонян, о
неустройстве персид­ского войска, о необходимости добиться победы. Высту­пая
перед своими воинами, Дарий также призывал их к решительности, мужеству и
отваге. Он подчеркнул, что в случае поражения отступать некуда, ибо все в тылу
ра­зорено продолжительной войной; в городах не осталось жителей, в
полях—земледельцев. Если же будет одержана победа, будет выиграна вся
война. Против­ник будет заперт с одной стороны Тигром, с другой — Евфратом, и
бежать ему некуда. Дарий выражал уве­ренность в победе своего огромного войска
над малочис­ленной неприятельской армией с ее редкими рядами, ра­стянутыми
флангами, пустым центром, с задними ряда­ми, открывающими тыл. Он считал, что
ее можно затоп­тать лошадьми с серпоносных колесниц, а Александ­ра —
безрассудного и неразумного — наказать. Он за­клинал своих воинов идти в бой
бодрыми и полными надежд. Сам Дарий обещал в бою показать пример мужества.
Курций оставил нам более ясную картину действия серпоносных колесниц,
которые, в отличие от указании Арриана, сумели нанести большой урон
македонянам.
Македоняне не только от­ступали перед ними, но в бегстве расстроили свои
ря­ды. Однако, когда колесницы прорвались к фаланге, македоняне, собравшись с
мужеством, сомкнули копья, прокалывали ими животы напиравших на них лошадей,
потом окружали колесницы и сбрасывали с них колесни­чих.  В противовес
Арриану, Курций излагает и некоторые другие ответственные моменты боя. Если
первый подчер­кивает, что главные силы персов Александр сковал на правом
фланге, то второй говорит, что всю тяжесть сражения принял на себя Паменнон и
только после того, как Дарий перебросил бактрийцев для нападения на обоз, и
ряды правого фланга персов поредели, Алек­сандр бросился на ослабевшие ряды и
произвел в них большое избиение. Курции указывает, что оба строя пришли в
смятение. Враги окружали Александра со всех сторон. Много частей оказалось
оторванными от своих, сражалось где попало. Дарий бежал с поля боя, после
того как у него был сражен возничий и возникла опасность плена. Только у
Курция мы находим подробное описание трагической судьбы и бегства
побежденных.
Персов пало в этом бою, по Курцию, 40 тыс., македонян—около 300 человек. Эти
данные не согласуются с данными Арриана. Оба источника не согласуются так­же
и относительно численности войск, участвовавших в битве. Численность
македонского войска Курций совсем не упоминает, а численность персов
определяет в 45 тыс. всадников и 200 тыс. пехотинцев.
В. ключе клитарховской традиции излагает указанное событие и Диодор, хотя по
некоторым вопросам у него и есть с ней расхождение. Прежде всего, в этом
источнике мы находим новое количество войска персов: 800 тыс. пехотинцев и не
меньше 200 тыс. всадников. Здесь имеется также и не соответствующее другим
источникам число погибших воинов; у персов пала вся их конница и 90 тыс.
пехотинцев, у македонян — 500 человек погибших и очень много раненых. Диодор
считает Даряя опыт­ным военачальником, сумевшим хорошо вооружить своих
воинов, вести ее по богатой стране с достаточным для них провиантом и щедрым
кормом для животных, из­брать для сражения равнину, удобную для
маневриро­вания, делать ежедневные смотры своим войскам, укреп­лять их
дисциплину и преданность. Весь последующий ход подготовки к сражению,
дислокация войск на поле боя, его ход, применение и действия колесниц,
непосред­ственная борьба царей и победа Александра, бегство по­бежденных и
погоня за ними — изложено, как у Курния. Ничего нового, по сравнению с ним,
Диодор не со­общает.
Еще более кратким предстает рассказ Юстина. Он ни­чего не добавляет к вашим
сведениям об этой битве,
которую считает самой кровопролитной. Все то немно­гое, что им изложено,
может лишь подтвердить факт принадлежности автора к традиции, идущей от
Клитарха.
Таким образом, в источниках о Гавгамельском сра­жении мы можем отчетливо
различать три традиции, ве­дущие свои истоки от Птоломея, Каллисфона и
Клитарха и поэтому дающие разнообразные толкования отдель­ных сторон этого
важнейшего события восточных похо­дов.
Эта решающая битва обогатила военную практику новым опытом ведения боя. Этот
опыт включал в себя не только хорошую .предварительную .подготовку,
развед­ку, учет конкретной обстановки, но и согласование дей­ствий всех
частей боевого порядка, комбинированное применение пехоты и конницы. Успех,
достигнутый по­следней, был своевременно закреплен и развит гоплита­ми, что
позволило захватить решающие пункты позиции противника и укрепиться в них. В
этом бою усложнился боевой порядок, а в связи с этим усложнилось и
руковод­ство боем. Появились впервые в истории военного искус­ства прообразы
резерва, в виде второй линии македон­ского боевого порядка. Это, а также
использование кон­ницы для преследования побежденного противника бы­ли
важными тактическими нововведениями Александра.
Битва при Гавгамелах знаменует собой важную веху в стратегических и
тактических экспериментах македон­ского царя.
Битва на Гавгамельской равнине была одной из са­мых тяжелых и ответственных
во всей войне Александра на Востоке. Эта битва уничтожила основные силы
пер­сидской армии, нанесла смертельный удар персидской государственной машине
и открыла победителю жизнен­ные центры самой Персии.
Побежденный Дарий, отчаявшись, оставил на поле сражения свои сокровища,
колесницу и оружие и бежал в коренные области своего государства. Все
основные источники единогласно утверждают, что персидский царь сначала бежал
в Мидию. Имеются разночтения лишь по вопросу о том, почему он держал путь
именно туда. Из приверженцев апологетической традиция лишь один Арриан
объясняет это тем, что в Мидию большому вой­ску пройти трудно.
У Курция имеются определённые указания на то,  что Дарий, потерпев поражение
при Гавгамелах, остаётся непреклонным в своём решении продолжать борьбу.
Диодор, хотя и очень кратко, но довольно определен­но говорит о намерении
персидского царя не сдаваться.
Таким образом, в исторической традиции вырисовы­ваются две точки зрения:
апологетическая—отрицает решимость Дария организовать сопротивление, признает
лишь возможность отхода вглубь страны и внутренних социальных потрясений в
лагере Александра, как факто­ров, тормозящих продвижение завоевателя
оппозицион­ная—наоборот, подчеркивает непреклонную волю по­бежденного царя к
победе над врагом. Нам понятны истоки этих двух версий, одна из которых
возвеличивает македонского полководца и умаляет роль и значение его
противника, другая—в критическом плане представляет первого и отводит
достойное место второму. Конечно, приходится всегда учитывать это своеобразие
источника и пря установлении его объективности принимать во вни­мание
логическую связь событий, предшествовавших данному факту и последовавших за
ним.
Дарий уходом в Мидию оставлял противнику южные области своего государства,
прежде всего важные столи­цы Вавилон и Сузы. Он правильно предвидел и
разга­дал дальнейший план Александра, который из Арбел направился прямо в
Вавилон.
Что касается пребывания Александра в Вавилоне, то все источники обращают
внимание на хорошую встречу там греко-македонского войска со стороны местного
на­селения. Александр приблизился к городу с войском в полном боевом порядке,
готовый вступить в открытую борьбу с возможным сопротивлением. Но последнего
не последовало.
В Вавилоне Александр провел больше 30 дней. Из Вавилона Александр отправился
в столицу Элама Сузы, куда он дошел (в декабре 331 г. до н. э.) за 20 дней.
Источники единодушны в подтверждении той легко­сти, с которой Александру
удалось взять Сузы. Сатрап Сузианы перс Абулит отдал город без всякого
сопротив­ления. Между тем Александр пытался из захвата Вавилона и Суз извлечь
не только военные, но и полити­ческие последствия. Опираясь на эти два
города, он отсюда мог надеяться принудить Дария, лишенного ос­новных корней
власти, отказаться от нее. если бы пер­сидский царь попытался организовать
новое сопротивле­ние, то его противник, будучи хозяином южных областей
Персидского государства, получил бы широкие возмож­ности! для дальнейших
наступательных операций. За­брав огромные драгоценности и сокровища (в январе
330 г. до н. э.), он покинул Сузы и отравился в коренные области Пероши
навстречу персидскому царю. Через четыре дня его войска подошли к реке Тигр,
называемой местными жителями Пассатигр. Переправившись через реку,
македонская армия вошла в плодородную землю уксиев, которую с большим войском
охранял род­ственник Дария Мадат.
После покорения области уксиев Александр разделил свои военные силы с
Парменионом. С ним ом послал менее подвижную часть своего войска, весь обоз,
фессалийскую конницу, союзников, наёмников и тяжеловоору­женных эллинских
гоплитов. Эта часть войска направи­лась по удобной широкой приезжей дороге,
которая це­ла прямо в сердце персидской области. Сам Александр с отрядом
легковооруженных воинов, по Куриию, с пе­хотой, котищей «друзей», всадниками-
«бегунами», агрианами и лучниками, по Арриаиу, двинулся через горы и вступил
в Перейду, где ему преградил путь Ариобарзан, ее стратег и полководец Дария.
По свидетельству Арриана, Ариобарзан, имея до 40 тыс. пехотинцев и до 700
всадников, преградил ворота Персии стеной и распо­ложился перед ней лагерем,
чтобы не пропустить здесь Александра. Курций называет их Сузскими воротами, а
Диодор—Сузиевыми скалами. Оба историка указы­вают на другое количество войск
у персидского сатрапа:
25 тыс. человек пехоты и 300 всадников — по Диодору, и такое же количество
пехоты без всадников—но Курцию. Характерно увеличение количества войск у
Ариобарзана в апологетической традиции. О том, что это со­противление было
исключительным, свидетельствуют все источники. Арриан вынужден признать, что
Алек­сандр не мог взять стену штурмом, что многие солдаты были ранены
недоступным сверху врагом. Он вынужден был оставить в лагере Кратера с его
полком, полком Мелеагра и небольшим числом лучников и всадников для
продолжения штурма стены, а сам с войском пошел по трудной и узкой дороге в
обход, как ему указали пленные. Ему удалось перебить сторожевые посты
про­тивника, который попал между двух огней. С одной сто­роны, на персов
нажимал Александр, с другой — солдаты Кратера, поведшего людей на штурм
стены. Многие персы были перебиты или погибли, срываясь в паниче­ском бегстве
с крутых обрывов. Правда, Плутарх
отмечает, что в то время, когда Дарий находился в бегах, Перейду защищали
самые благородные и мужественные из персов. В антиалександровской традиции
сложность операции и тяжесть борьбы с пирсами излагается более отчетливо.
Так, Курций оставил нам красноречивое, возможно, несколько преувеличенное,
описание военного столкновения, которое поставило Александра в
затрудни­тельное положение.
Все историки, которые сообщают об этом со­бытия, черпают сведения о нем из
одного и того же источника. О том, что для всех них существовал один и тот же
источник, может свидетельствовать дальнейшее изложение этого события — о том,
как Александр мучительно искал выход из создавшегося положения и этот выход
ему подсказали пленные. Арриан говорит об этом кратко, подчеркивая
превосходство военной стратегии македонского царя. Курций отмечает, что в
поисках вы­хода последний стал суеверным и только при помощи пленника-лимийца
прошел через лесные тропинки.
В таком же ключе, как и Курций, только с меньшими подробностями, рассказывает
этот эпизод Диодор.
Покончив с трудным сопротивлением персов, Алек­сандр спешно двинулся на
Персеполь, захватив там и в Пасаргадах царскую казну. Kypций и Диодор
подчеркивают, что Александру удалось легко захватить эти главные персидские
города вследствие измены хранителя персидской казны Тиридата.
В источниках совершенно определенно говорится о решимости Александра строго
наказать персов. Даже Арриан признает, что он действовал безрассудно, сжигая
дворец персидских царей и не внимая благоразумному совету Пармениона не
губить собственное имущество и не восстанавливать против себя местное
население. Но Александр ответил, что он желает наказать персов за их
вторжение в Грецию, за разрушение ими Афин, за зло, причиненное грекам. Более
подробно об этом гово­рит Курций: македонский царь на совещании команди­ров
войск тщательно .поясняет необходимость разрушения столицы персидских царей,
откуда выходили бесчислен­ные полчища и начинались преступные войны против
Европы. Курций рисует алчность и жестокость македо­нян и их царя в городе.
Между самими  македонскими воинами имели место вооруженные столкновения из-за
добычи. Они разрывали на части царские одежды, меча­ми разбивали дорогие
художественные сосуды, рубили пленных, умерщвляли бедных, насиловали женщин.
По­щады не было никому. Сами жители целыми семьями бросались со стен и
погибали или поджигали свои дома и в них заживо сгорали. Захваченную здесь
добычу сам Курций считает невероятно большой, ибо сюда персы повезли
богатство со всей Персиды; золото и серебро лежали грудами, одежд было
великое множество, утварь собрана те только нужная для употребления, но и
ради роскоши. В сокровищнице этого города было 120 тыс. талантов. К этой
сумме прибавилось после занятия Пасаргад еще 6 тыс. талантов. Для того, чтобы
вывезти эти деньги, Александр приказал пригнать вьючный скот и верблюдов из
Суз и Вавилона.  О страшном избиении пленных победителями сообщает и Плутарх.
Он не упо­минает о точном количестве денег, найденных в Персе-поле, но
ограничивается общим указанием о том, что их было столько же, сколько в
Сузах; прочее добро и утварь вывезли на 10 тыс. подвод и 5 тыс. верблюдов.
Ука­зания Диодора о грабеже Персеполя и расправе с его населением в общем
совпадают с данными Курция и являются лишним подтверждение их принадлежности
к одной историографической традиции. Самый богатый из всех существовавших под
солнцем городов был подвергнут безжалостному ограблению. Диодор сообщает, что
опьянённые победой македоняне, врываясь в дома убывали всех мужчин и
расхищали огромное имущество и драгоценности. Унесено было много серебра и
золота, множество роскошных одежд. Жадность победителей, занимавшихся
грабежом, была настолько ненасытна, чю они вступали в драку друг с другом;
некоторые, разрубив мечом самые роскошные материи, заби­рали свою долю;
некоторые, не помня себя в гневе, отрубали руки тем, кто хватался за вещи,
бывшие пред­метом спора. Женщин в их уборах волокли силой, уводя в рабство.
Диодор упоминает так же, как и Курций, о 120 тыс. талантов золотом и
серебром, взятых Алек­сандром в сокровищницах столицы Персидского царства.
Желая взять часть этих денег с собой для военных нужд,
а другую поместить на сохранение в Сузах, он потребо­вал из Вавилона,
Месопотамии, а также из Суз караван мулов и 3 тыс. вьючных верблюдов. Они и
перевезли все в указанные места .
Таким образом, все источники не оставляют сомнений в жестокой расправе
Александра и его войск с самым враждебным из азиатских городов. Завершением
этой расправы было сожжение дворца персидских царей.
Характерно, что все авторы, кроме Арригна, подчер­кивают, с одной стороны,
внезапность этого поступка, с другой — его греческую направленность.
Зажженный многочисленными светильниками "дворец и все вокруг было результатом
мести за кощунство, совершенное Ксерксом, царем персидским, на афинском
акрополе. Что касается македонян, то они принимали участие в этом предприятии
пли просто подражая царю, или в на­дежде на быстрое возвращение домой.
При более внимательном анализе античной традиции о поведении македонян в
Персеиоле и о поджоге царско­го дворца, в ней обнаруживается ряд
противоречий. Прежде всего, вызывает недоумение жестокое обраще­ние
Александра с персидской столицей, которая ему не оказала ни малейшего
сопротивления. Почему он не ограничился оккупацией города, а принял решение
его уничтожить, за исключением царских памятников? Су­ществует мнение, что в
этом акте отражеио сострадание македонского полководца при виде изуродованных
гре­ков. Эпизод о последних имеется только в антиалександ­ровской традиции.
Так, Курций рассказывает, как на­встречу Александру вышел жалкий отряд людей
— гре­ческие пленники, числом до 4 тыс. (по Юстину и Диодору. их было 800
человек), которых персы подвергли му­чительным пыткам; у одних они отрезали
ноги, у дру­гих — руки и уши, па теле третьих выжгли буквы варвар­ского
языка, тем, кто знал какое-нибудь ремесло и был мастером своего дела,
оставили только члены, которыми они работали, все остальные отрубили.
Вследствие этих издевательств они потеряли обычный облик людей;
человеческим в них можно было признать только голос. Эта картина вызвала
чувство сострадания у македон­ского царя, который даже не мог удержать слез и
обещал отправить их па родину. Выйдя на вал, греки стали обсуждать, чего им
просить у царя: одни хотели места для поселения в Азии, другие—возвращения
до­мой. В преобла­дающем, большинстве греки решили остаться на Восто­ке.
Александр согласился с ними, выдал каждому по 3 тыс. драхм, прибавил к этому
но 10 одежд, а также крупный и мелкий скот и семена, чтобы отведенные им
земли могли быть обработаны и засеяны. Диодор еще добавляет, что они были
освобождены от всех царских податей, правителям было отдано приказание
следить за тем, чтобы их не обижал никто.
Если этот эпизод и имел место, то вряд ли он давал право Александру жестоко
расправиться с Персеполем, все население которого не могло быть ответственным
за это злодеяние над пленными греками. Не могут объяс­нить этого поступка и
трудности и потери, которые испы­тывал Александр от войск Ариобарзана. Само
по себе вполне закономерное, решительное сопротивление за­хватчикам имело не
одни прецедент; результатом их не было разрушение городов (за исключением Фив
и Галикарнаса).
Как уже было оказано выше, сам Александр мотиви­ровал свой поступок стремлением
удовлетворить «пред­ков» греков за грабежи и злодеяния армии Дария и Ксеркса в
различных эллинских городах в период греко-персидских войн. Но известно, что
сама Македония вовсе не пострадала от нашествия персов, а имела с ними тесные
контакты, в то время как сам Александр позднее показал свою исключительную
жестокость по отношению к греческому городу. Кроме того, неясно, .почему он
по­щадил Сузы, где эллины были оскорблены и унижены. По этому поводу П.
Клоше выдвигает следующую гипо­тезу: обеспокоенный бурным волнением в Греции и,
не зная еще о его конце, он хотел привлечь общественное мнение эллинов,
отомстив за их предав, которые под­вергались персидской агрессии. Разрушение
города, от­куда исходила часть этой агросети, ярко  показало «филэллннизм»
Александра. В то же время его армия, уже сильно пострадавшая, которую ожидало
новое длительное напряжение сил, обогатилась бы обильными ресурсами. После
ужасов резни и грабежа город по­знал ужас пожара, в результате которого был
сожжен царский дворец. Это согласуется с уже ранее высказанными предположениями
Керста о том, что пожар царского дворца был мероприя­тием продуманным,
рассчитанным как на эллиноа, так и на восточные народы. Эллинам оно должно было
по­казать, что цель панэллинского похода достигнута, зло­деяния, совершенные
Ксерксом над эллинскими святы­нями, отомщены . Жителям Востока это должно было
служить знаком, что власть Ахеменидов закончилась, что персидское ярмо разбито
и на его место вступает теперь новое великое царство. Поджог дворца был не
столько поступком личной мести Александра, сколько символическим актом.
Несколько позднее, вступив в столицу Мидии, Александр проделал еще один шаг в
этом направлении. Он отпустил фессалийскую копнищу и эллинские союзные
контингенты на родину, оставляя у себя на службе добровольцев. Уволенные
солдаты достигли побережья под руководством одного македон­ского командира, а
затем с помощью гиппарха Менея перебрались на Эвбею. Это мероприятие,
проведанное в сответственный момент тяжелого преследования Дария, должно было
означать, что воина, которую «Александр и эллины» вели против персов,
закончилась, что панэллинская цель похода достигнута, искупление обид,
на­несенных эллинам Ксерксом, исполнено. Теперь войну больше не ведет
Коринфский союз, и Александр больше не является союзным полководцем эллинов;
его дальней­шие военные предприятия не имели больше никакой связи с
панэллиискими идеями и целями. В политике Александра более отчетливое выражение
получало не македонское начало, как думает П. Клоше, а восточ­ное. Новое
азиатское царство не нуждалось даже в моральном тыловом прикрытии в виде
Эллинского сою­за, особенно после того, как было подавлено антимаке­донское
восстание в Спарте. Собственные цели Алек­сандра встали в резкое противоречие с
панэллинской программой. Она не согласовывалась с его открытым стремлением
стать наследником завоеван но и побежден­ной державы Ахеменидов.
В Персии Александр пробыл около четырех месяцев. Это время он использовал частью
для того, чтобы дать македонскому войску отдых, частично для подчинения
непокорных со времен персидской власти воинственных племён и народностей в
пограничных местностях. Весной, приблизительно в апреле 330 г. до н. э.,
Алек­сандр вновь отправился в Мидию против разбитого пер­сидского царя. По пути
он вторгся в землю паретаков и подчинил их. По Деодору, одними персидскими
горо­дами он овладевал силой, другие привлек к себе добро­той. Прибыв в Мидию,
Александр узнал, что у Дария нет боеспособного войска, что его союзники скифы и
кадусии своего обещания не сдержали и на помощь к нему не пришли, поэтому Дарий
решил бежать. Это вызвало поспешное его преследование со стороны Александра. По
сообщению Бисфана, сына Оха, царствовавшего над персами до Дария, у последнего
было 6 тыс. пехотинцев, 3 тыс. всадников и около 7 тыс. талантов, взятых у
ми­дян. Это указание Арриана о количестве войск у пер­сидского царя находится в
.большом противоречии с данными Курция, который количество его войск
увели­чивает в 5 раз. Это связано с общей тенденци.ей Арриана показать
неспособность Дария к дальнейшему сопротивлению. Когда последний вскоре бежал
из Экбатан, Александр занял этот город, где собирался предпри­нять важные
решения. В частности, деньги, вывезенные из Персеполя, он поручил Пармевиону
переправить в Экбатаны, положить их в кремль и передать Гарлалу. Сам же царь с
копнищей из «друзей», наемными всадни­ками, которыми командовал Эригий, с
македонской пе­хотой, с лучниками и агрианами продолжал преследовать Дария. За
11 дней он достиг Раги (юго-восточнее Теге­рана), местности, расположенной в 80 
км от Каспийских ворот. Узнав, что Дарий уже перешел Каспийские во­рота,
удаленные на один день пути, Александр разрешил войску пятидневный отдых, после
чего продолжал пре­следование персидского царя. Преследование оказалось
тяжелым, солдаты были измучены и отставали, лошади падали. Но Александр,
невзирая ни на что, спешил вперед, дошел до Каспийских ворот, перешел через них
и продвигался, пока страна была обитаемой.
Что же происходило в это время в лагере персидского царя? Одно ясно, что
Дарий не использовал возможно­сти, предоставленной ему задержкой Александра,
не со­брал новых войск ни в Мидии, ни в южных провинциях и бежал в восточные
сатрапии.} Арриан указывает, что многие из тех, кто бежал вместе с Дарием,
покинули его и вернулись каждый к себе домой; немало было и таких, которые
сдались Александру. К последнему прибыли из Дариева лагеря один из знатных
вавилонян Багистан и с ним Антибел, один из сыновей Мазея. Они сообщили, что
Набарзан, хилиарх в коннице, бе­жавший с Дарием, Бесс, сатрап Бактрии, и
Барсаент, сатрап арахотов н дрангианов, арестовали Дария. Это известие
заставило Александра еще более торопиться. Он взял только «друзей» и
всадников-«бегунов», отобрал в пехоте самых сильных людей, снабдив их
двухдневным продовольствием, и двинулся, не ожидая отряда Кена, еще раньше
посланного за фуражом. Кратеру с оставши­мися войсками было приказано
следовать за ним. До­стигнув лагеря, откуда к нему выезжал Багистан, он
узнал, что Дария, как арестованного, везли в крытой по­возке. Его власть при
поддержке бактршйской конницы н прочих варваров, бежавших вместе с
персидокздм ца­рем, перешла к Бессу  Артабаз, его сыновья и греческие
наемники противились этому, по, будучи бессильны вос­препятствовать
намерениям Бесса и его сторонников, свернули с большой дороги и ушли в горы.
Согласно сообщениям Арриана, план персидских за­говорщиков состоял в следующем:
в случае преследова­ния их Александром выдать ему Дария, за что они на­деялись
получить щедрую награду. Если же преследова­ние будет прекращено и Александр
повернет обратно — собрать большое войско, при помощи которого сообща закрепить
за собой власть. До реализации этого плана всем распоряжается Бесс как
родственник Дария и как сатрап страны, на территории которой происходят эти
события. Узнав об этом плане, Александр ускорил погоню, несмотря на крайнее
утомление людей и лоша­дей. По указанию местных жителей он избрал
трудно­проходимую, но более короткую дорогу и устремился вперед с небольшим
отрядом. Основное войско следова­ло за ним. {Настигнув беглецов, которые шли
без оружия и в беспорядке, Александр легко преодолел сопротивле­ние немногих из
них, а большинство бежало без боя. Бесс и его единомышленники старались увезти
с собой в повозке Дария, по когда Александр уже совсем насти­гал их, Сатибарзан
и Барсаент нанесли Дарию множе­ство ран, бросили его и сами бежали с 600
всадников. Персидский царь умер от ран раньше, чем его увидел Александр.
Последний отослал его тело в Персию, распорядившись похоронить его со всеми
почестями в царской усыпальнице 141. Таков был конец Дария,
по­гибшего от козней самых близких к нему людей.
Общая картина преследования у Плутарха такая же, как у Арриана. Плутарх
указывает, что Алек­сандр опечалился несчастьем Дария, завернул его тело в
свою хламиду и отослал к его матери, а Бесса-убийцу, захватив впоследствии,
казнил лютой смертью.
В рассказе Диодора — лишь одно упоминание об отступлеии Дария, о пленении его
Боссом и об изменническом убийстве. Упоминается также о царском погребении
Дария Александром. Впрочем, приводится мнение двух историков, что Александр
застал еще пер­сидского царя живым, выслушал его просьбу о наказа­нии убийц и
обещал эту просьбу выполнить. Он отпра­вился в погоню за Боссом, по тот
значительно опередил преследователей и бежал и Бактрию. Александр повер­нул
обратно, отказавшись от преследования. Между
тем Бесс вместе с Набарзаном, Барсаентом и многими другими добрался до
Бактрии и стал призывать ее на­селение к защите своей свободы. Заявляя, что
будет предводителем в этой борьбе, он объявил себя царем;
набирая солдат, заготовлял много вооружения и ревно­стно занимался тем, что
насущно требовалось и данный момент. Позднее, во время среднеазиатского
похода, когда Бесс был предан его собственным приятелем Гобареном и выдан
Александру, последний отдал Босса на казнь брату Дария н другим его
родственникам. Они вся­чески издевались над ним и изувечили его.
Подробное описание всех этих событий дает Курций. В этом описании совершенно
отчетливо вырисовывается не только стремление Дария бороться с Александром,
но и наличие в непосредственном окружении персидского царя двух разных мнений
относительно дальнейших действий. К первому относился бывший сатрап Фригин
Геллеспонтской Артабаз и греческие наемники, ко второму—Набарзан и Бесс.
Артабаз, один из старейших друзей царя, сразу заявил, что он последует за
царем в бой, победит или умрет вместе с ним. Начальник гре­ческих наемников
Патрон приказал своим надеть на себя оружие, находившееся в обозе, п быть
готовыми испол­нять его приказания. Сам он убеждал Дария положить­ся на него,
поставить царский шатер в греческом лагере и доверить ему охрану царя. Как
чужестранец, он не просил бы этого, если бы был уверен, что другие ее хорошо
вы­полнят. Патрон указывал, что они остаются верными Дарию, как и преж­де,
что они потеряли Грецию, что у них нет никакой Бактрии и вся их надежда на
него. Он предупреждал о кознях Бесс а и Набарзана. Но Дарий не принял
пред­ложения наемника, мотивируя это тем, что он никогда не отступится от
своих единомышленников и любую превратность судьбы предпочитает испытать
среди своих
и не станет перебежчиком. Персидский царь ко всему этому понимал, что люден,
со стороны которых нужно бы­ло бояться преступлении, было 30 тыс., у Патрона
же— всего 4 тыс.; если бы он доверился ему, осудив веролом­ство
соплеменников, он, как ему казалось, этим оправ­дал бы собственное убийство.
Отказавшись от грече­ской защиты, Дарию не на кого было опереться. В это
время Набарзан и Бесс заключили между собой преступ­ный союз и решили с
помощью тех войск, которые нахо­дились под их командованием, схватить царя и
заклю­чить в оковы. Они имели намерение или передать царя живым Александру,
если он их настигнет, получив за свое предательство благодарность и большое
вознаграж­дение, или в случае возможности избежать встречи с македонским
полководцем — убить Дария, захватив его власть, и возобновить воину.
Уверенность в успехе их замысла внушали им те области, которыми они
управля­ли, со своими богатыми людьми, оружием, обширностью пространств.
Подготовляя этот замысел, Набарзан по­ставил Дарию определенные условия:
передать на время власть и командование Бессу, пока враг не уйдет из Азии.
Только таким путем можно было добиться победы над врагом. Бактрия еще не
тронута, инды и саки оста­лись верны, множество народов, армии, много тысяч
пе­хотинцев и всадников готовят силы для возобновления войны. Это предложение
было Дарием с негодованием отвергнуто. От потов был заколоть предателя, если
бы его не окружили бактрийцы с Бессом. Последний вместе с Набарзаном отделил
свои войска от прочих воинских частей, готовясь тайно выпол­нить свой план.
Их попытка увлечь за собой персов не увен­чалась успехом. Персы единодушно
подтвердили свою верность царю. Артабаз, выполнявший все обязанности
главнокомандующего, проверял их готовность, а Дария, предавшегося печали и
отчаянию, успокаивал и ободрял.
Это обстоятельство затрудняло Боссу и Набарзану осу­ществить свои намерения.
Открыто схватить царя при помощи воинов-бактрийцев оказалось невозможным.
Поэтому они притворно принесли раскаяние в своем стремлении отделиться и
просили прощения у царя. Од­новременно их агенты тайно вели агитацию среди
персов, убеждая их не подставлять свои головы под всеобщее крушение, а
перейти на их сторону, следовать за ними в Бактрию, которая готова принять их
с подарками и таким изобилием, какого они себе не представляют. Своим
раскаянием они усыпили бдительность царя и получили возможность снова к нему
приблизиться. Даже после того, как Дарий, сам почувствовав назревание
за­говора, поведал Артабазу о предложении греческого .на­емника Патрона
перейти в лагерь греков, он, выслушав его разумный совет о необходимости
принять это пред­ложение, не принял никаких мер предосторожностей. Вскоре по
лагерю пошел слух о том, что Дарий покончил с собой. Этот слух вызвал
замешательство и переполох среди персов, которым воспользовались Бесс и
Набарзан. Они захватили царя, заковали его и посадили в грязную повозку.
Деньги и имущество его были разграблены. Персы, оставшиеся без царя, на
третий день присоедини­лись к бактрийцам, а Артабаз с греческими наемниками
направился в Парфию. Между тем Александр, узнав от перебежчиков и особенно от
вавилонянина Багистана о пути следования Дария и его пленении, ускорил
пресле­дование. Перед своими командирами он поставил совер­шенно конкретную
задачу: захватить Дария живым. К Александру стали приходить перебежчики,
которые, осудив преступника Босса, указали точное его местопре­бывание.
Беспорядочное войско Босса, хотя по числен­ности имело преимущество, но при
приближении Алек­сандра обратилось в бегство. При таких обстоятельствах Бесс
и другие соучастники его замысла убеждали Дария с повозки пересесть на коня и
спасаться бегством. Он от­казался. Тогда они забросали его копьями, убили
двух слуг царя и сами скрылись — Набарзан в Гирканию, а Бесс с немногими
всадниками—в Бактрию. Их отряды, оставшись без предводителей, стали
рассеиваться. Если попытаться выяснить действительные причины этой
катастрофы, нужно учесть ту роль, которую играли среднеазиатские сатрапы в
системе Персидского госу­дарства. Военное поражение Дария после Гавамел
ускорило внутренний распад его царства. Измена сатра­пов — яркое тому
подтверждение. Даже в последнее время перед трагической развязкой царя
предали персидский сатрап Персеполя Тиридат и начальник города Пасаргады
Гобар. Сам Дарий, обращаясь к помпам, которые бежали вместе с ним, сетовал на
то, что предатели и пе­ребежчики царствуют в его городах. Что касается
восточно-иранских сатрапов, то их зависимость от пер­сидского царя всегда
была относительной, особенно в период развала Персидского государства. По
планы и намерения нового македонского завоевателя их пугали и страшили. Керст
полагает, что в это время началась общая национально-иранская реак­ция против
македонского завоевания, которая затем про­должалась особенно в Бактриане и
Сузиане. Это же подчеркивает и Берве, который считает, что вокруг Босса как
сильнейшей личности образовалось пациональное движение сатрапов и знати
восточных, стран—Набарзана, Барсаента, Сатибарзана, Оксиарта и др., целью
которых было энергичное сопротивление македонскому вторжению. Не считая Дария
способным к сопротив­лению, они решили покончить с ним и передать Бессу
руководство   этим   антимакедонским движением. Но неожиданно быстрое
продвижение Александра не оставило Бессу времени, чтобы собрать силы, а
прину­дило к поспешному бегству. Когда летом 330 г. до н. э. около
Гекатомппла Сатибарзан и Барсаент не его пору­чению убили Дария, они тут же
отправились в свои са­трапии, чтобы организовать дальнейшую 'борьбу против
македонян.
Смерть Дария избавила Александра от всякого пре­пятствия к его стремлению
стать законным преемником персидского царя и даже позволила ему действовать
как «мстителю» за его убийство. Он не замедлил осудить поступок Бесса,
объявить борьбу с ним как с изменником персидского царя. Это было важно как
для своей армии, так и для местного населения.
Погоня за убийцей законного представителя персид­ской царской власти, с одной
стороны, и желание стать полным хозяином всего персидского наследства —с
другой, определили последующий среднеазиатский поход Александра.
Литература:
Восточная политика Александра Македонского – А. С. Шофман, Издательство
Казанского
Университета 1976.
История древнего мира – А. Г. Бок       , Москва, Просвещение. 1982.
”Історія Греції” – Луриє
“Історія Військового мистецтва” – Разін Є. А.  (1 том) , М. -94