Каталог :: Искусство и культура

Реферат: Творчество И.Е. Репина

                                   И.Е. РЕПИН                                   
                                                                         Реферат
студентки 3-го курса
педагогического колледжа
МГОПУ
Булатовой Екатерины
Вершиной русской жанровой живописи второй полови­ны XIX в. является
творчество И. Е. Репина (1844—1930). Вместе с тем великий художник не только
был жанристом, но с равным блес­ком работал в области портрета и исторической
живописи. Современников поражало его удивительное живописное мастерство.
Репин родился в 1844 г. в Чугуеве в семье военного поселенца. В дет­стве ему
пришлось испытать нуж­ду, рано познать труд. Семнадцати лет он уже работал в
иконопис­ных артелях. Страстное желание стать художником привело Репина в
Петербург, а огромная одарен­ность раскрыла перед ним двери Академии
художеств. Это было в январе 1864 г., Репину шел двадца­тый год.
В Академии И. Е. Репина научили «азбуке» искусства, но главным своим учителем
он всегда считал Крамского. Именно в беседах с Крамским, в спорах и чтениях
на «четвергах» Артели складывалось мировоззрение Репина. И много лет спустя
он писал: «Я человек 60-х годов... для меня еще не умерли идеалы Гоголя,
Белинского, Турге­нева, Толстого..., окружающая жизнь меня слишком волнует,
не дает покоя, сама просится на холст;
действительность слишком возму­тительна, чтобы со спокойной сове­стью
вышивать узоры,—предоста­вим это благовоспитанным барыш­ням».
На протяжении долгих лет жиз­ни Репин оставался верен демокра­тическим
идеалам своей юности, ве­рен искусству критического реа­лизма.
Первым произведением, которое принесло Репину известность в ху­дожественных
кругах, была карти­на, написанная перед окончанием
Академии для конкурса на боль­шую золотую медаль. Она называ­лась
«Воскрешение дочери Иаира» (1871). Традиционный евангельский сюжет этот был
предложен Репину профессорами. Религиозная и даже мистическая сторона
сюжета—вос­крешение Христом умершей девоч­ки,—естественно, не могла увлечь
такого трезвого реалиста, каким был Репин.
Картина не получалась... И вот незадолго до конкурса, как расска­зывал сам
художник, вспомнил он свое детство, умершую любимую се­стру...Воображение
заработало. Картина была написана быстро, с воодушевлением. Она поражает
психологизмом, реальностью и даже иллюзорностью. Особенно удачна левая
половина холста — в желто­ватых отблесках свечей вырисовы­вается ложе
умершей, видно ее мертвенно-бледное лицо и рядом с нею фигура Христа,
освещенная лучами дневного света, ворвавши­мися в полумрак комнаты. В образе
Христа, в его благородной сдержан­ности сказались, несомненно, отго­лоски тех
впечатлений, которые Ре­пин вынес от картины А. А. Ивано­ва «Явление Христа
народу».
За «Воскрешение дочери Иаира» Репин получил большую золотую медаль, а с нею
право поездки за границу от Академии сроком на шесть лет.
Однако Репин решил отложить поездку. Все его мысли были сосре­доточены на
новом произведении, которое он задумал задолго до сво­ей академической
программы, Речь идет о «Бурлаках на Волге» (1870—1873).
Впервые Репин увидел бурлаков на Неве погожим летним днем 1868 г. Тогда же,
потрясенный этим зрелищем, он решил написать кар­тину, показав измученных, в
лохмо­тьях бурлаков и рядом нарядную толпу праздных дачников. Замысел вполне
в духе обличительной живо­писи 60-х годов. Но вскоре Репин изменил его. Он
отказался от пря­молинейного противопоставления и все внимание сосредоточил
на од­них бурлаках. Для того чтобы со­брать материал, художник дважды ездил
на Волгу. В его альбомах по­явились сотни рисунков. Это были портреты
бурлаков, их изображе­ния в разных ракурсах, виды Волги и просто зарисовки
местных жите­лей. Он написал в это время множество этюдов масляными
краска­ми, сделал несколько эскизов, по­долгу вынашивал каждый образ будущей
картины. После несколь­ких переделок к весне 1873 г. рабо­та была окончена.
Успех картины превзошел все ожидания. С нее, как говорил сам художник, пошла
его слава по всей Руси великой. И действительно» «Бурлаки на Волге»—лучшая
кар­тина реалистической жанровой жи­вописи 70-х годов, воплощение
де­мократических гуманистических идей того времени. В этой картине Репина
удачнее, чем у кого бы то ни было, выражено все то, к чему стре­мились его
современники: и могу­чее «хоровое» звучание темы. и глубокий психологизм
каждого образа, и композиционное, и колори­стическое мастерство. «Четыре года
тому назад,—писал Крамской,— Перов был впереди всех, еще толь­ко четыре года,
а после Репина «Бурлаков» он невозможен... Для всех стало очевидным, что уже
не­возможно остановиться хотя бы на маленькую станцию, оставаясь с Пе­ровым
во главе» .
С огромной силой убедительности показал Репин одиннадцать бурла­ков.
Медленно, друг за другом, они словно бы проходят перед зрите­лем... разные
люди, разные судьбы. Впереди—так было принято в бур­лацких партиях—самые
сильные. Первый, кто сразу привлекает к себе внимание,—бурлак с лицом мудреца
и ясным кротким взглядом. Прообразом для него послужил Канин, поп-расстрига,
человек трудной судьбы, сохранивший и в бурлац­кой лямке душевную кротость и
стойкость. Его сосед слева—могу­чий и добрый богатырь, справа (по­зировал
матрос Илька) —озлоблен­ный человек с тяжелым взглядом исподлобья, рядом с
ними, еще пол­ными сил, изможденное лицо обес­силевшего человека, еле
держаще­гося на ногах- В центре всей груп­пы совсем еще юный бурлак, впер­вые
идущий бечевой. Он не привык к лямке, все пытается ее поправить, но это ему
мало помогает... И его жест, каким он (в который раз!) поправляет лямку,
воспринимается почти символически, по словам Ста­сова. как «протест и
оппозиция мо­гучей молодости против безответ­ной покорности возмужалых,
слом­ленных привычкой и временем...» людей. При работе над этим обра­зом
Репин использовал этюды, для которых позировал мальчик по име­ни Ларька.
Страстным протестом против по­добного порабощения человека про­никнута вся
картина. Однако наря­ду с истинно трагическими нотами в ней настойчиво звучат
и другие. Бурлаки у Репина не только угне­тенные, но и сильным духом,
вынос­ливые люди. Подобно своим совре­менникам Савицкому и Мясоедову, Репин
видит в трудовом народе стойкие и независимые характеры. Для того чтобы эта
мысль стала еще яснее, Репин использовал свое­образный композиционный прием.
Он выбрал довольно низкую линию горизонта, отчего фигуры людей поднялись
словно бы на пьедестал. Они темным пятном резко выделя­ются на фоне голубого
неба и жел­товато-голубоватых далей. Кажет­ся, что силуэты идущих сливаются в
единую цельную группу. Все это придает картине черты монумен­тальности,
соответствующие ее идейному строю.
 Современников поражал колорит картины, она казалась им удиви­тельно солнечной. 
Появление «Бурлаков» на выстав­ке вызвало горячую полемику. Весь
прогрессивный лагерь поднял их, как знамя критического демократи­ческого
искусства. Блестящей ста­тьей откликнулся Стасов, глубоко потрясенный
Достоевский приветст­вовал Репина.
В реакционной прессе появились отрицательные отзывы, а глава Ака­демии
художеств—ректор Ф. А. Бруни назвал картину «величайшей профанацией
искусства». В этом столкновении мнений отразилась та напряженная
идеологическая борь­ба представителей двух культур, которая характерна для
второй по­ловины XIX в.
После окончания «Бурлаков» в мае 1873 г. Репин воспользовался своим правом на
заграничную по­ездку. Через Вену он отправился в Италию, а оттуда осенью в
Париж. Поездка имела для Репина боль­шое значение. Он увидел многие
прославленные произведения вели­ких мастеров прошлого, узнал и со­временное
европейское искусство. Естественно, что он ознакомился с самым новаторским
течением в ху­дожественной жизни Франции — импрессионизмом и с тем культом
пленерной живописи, который был для него характерен.
Еще в России Репин догадывался о необходимости работы на откры­том воздухе и
пытался это сделать в процессе создания «Бурлаков». Но тогда, во всяком
случае в основном варианте картины, ему это не очень удалось.
Во Франции Репин писал теперь пейзажи и людей под открытым не­бом, учился
точно находить цвето­вые отношения предметов, освещен­ных солнцем, живущих в
единой свето-воздушной среде.
Репин вернулся в Россию в нача­ле 1876 г. и тогда же летом создал одну из
самых поэтических своих работ, прелестную маленькую кар­тину «На дерновой
скамье»—груп­повой портрет семьи художника. Пленерная живопись, свободная.
полная своеобразного изящества, свидетельствовала о профессио­нальном
мастерстве молодого ху­дожника, а по настроению, полному тихой радости и
спокойствия, карти­на, вероятно, отражала душевное состояние ее автора,
только недав­но оказавшегося на родине после нескольких лет разлуки.
Осенью того же года Репин от­правился в Чугуев. Из блестящего Парижа,
столичного Петербурга — в далекую глухую провинцию... Выбор оказался
исключительно удачным. Репин словно бы окунул­ся в самую гущу народной жизни.
«Свадьбы, волостные собрания, яр­марки, базары—все это теперь оживленно,
интересно и полно жиз­ни» ,—писал Репин Стасову. Оби­лие образов, сюжетов,
новых тем буквально захлестнуло художника. Он работал много и очень
плодо­творно.
В сущности здесь, в Чугуеве, окончательно сложилось то направление в его
искусстве, которое было намечено еще в «Бурлаках» и дало основание считать
Репина художни­ком истинно национальным и глу­боко народным.
С конца 70-х годов начинается расцвет творчества Репина. В 1877г. он написал
два превосходных портрета своих земляков-крестьян («Мужик с дурным глазом» и
«Му­жичок из робких»). На обоих изо­бражены вполне конкретные люди, но вместе
с тем имеющие значение собирательных типических образов. Тогда же Репин
создал блестящую по живописи работу «Протодья­кон», портрет дьякона Ивана
Ула­нова, могучего человека, чревоугод­ника и сластолюбца. «А тип
преин­тересный!—сообщал Репин Крам­скому.— Этот экстракт наших дья­конов,
этих львов духовенства, у ко­торых ни на одну йоту не полагает­ся ничего
духовного,— весь он плоть и кровь, лупоглазие, зев и рев, рев бессмысленный,
но торжественный и сильный, как и сам обряд в боль­шинстве случаев...»
В Чугуеве Репин сделал несколь­ко эскизов будущих картин, среди них «Крестный
ход в Курской губер­нии».
Картина была окончена в 1883 г. и показана на XI передвижной вы­ставке. Успех
ее был исключитель­ным, разумеется, среди демократи­чески настроенных
зрителей. С по­явлением этой картины стало оче­видно, что Репин достиг
невидан­ной прежде у него, да и во всем русском искусстве, высоты. Ни
«Бурлаки на Волге», ни другие его работы этого периода не могут идти в
сравнение с «Крестным ходом», настолько здесь широко и правди­во, а главное,
художественно убеди­тельно показано истинное лицо по­реформенной России, ее
социальное неравенство, общественная неспра­ведливость, притеснение и
мораль­ное унижение простого народа.
Сюжет, который выбрал худож­ник, дал ему возможность показать людей разного
имущественного со­стояния. Ведь в торжественной це­ремонии перенесения
«чудотворной» иконы принимали участие очень многие: духовенство, дворяне,
куп­цы, местные полицейские власти, богатые крестьяне, деревенская го­лытьба,
нищие и т. д.
В картине толпа движется из глу­бины на первый план, но в этом едином потоке
различимы три па­раллельных течения. Они не смеши­ваются друг с другом. Об
этом за­ботятся и жандармы, и урядники, и старосты, которые, подобно
погра­ничным вехам, отделяют централь­ную часть процессии, где идет «чи­стая»
публика, от двух потоков справа и слева по краям дороги. Здесь идут нищие,
странники, богомольцы и прочий бедный люд. Так в единой процессии очень четко
обо­значено социальное неравенство лю­дей.
В средней части процессии изо­бражены степенные «хозяйствен­ные» мужики,
духовенство в пыш­ных ризах, хор. Но истинный центр этого шествия—важная
барыня, удостоенная чести нести «чудотвор­ную» икону. Лицо барыни, тупое,
надутое, ничего не выражает, кроме глупого чванства. Вместе с тем оно вполне
соответствует настрое­нию многих участников крестного хода.
Репин не допустил в трактовке участников процессии ни малейше­го утрирования,
образ каждого аб­солютно правдив, а поведение— психологически оправдано. «Выше
всего правда жизни, она всегда за­ключает в себе глубокую идею» ,—
писал Репин Третьякову. Эту мысль неназойливо, без прямолинейной
тенденциозности, раскрывает ху­дожник, когда он незаметно перево­дит взгляд
зрителя от центральной группы влево, на обочину дороги, где один из робкой и
смиренной толпы, горбун, рванулся вперед к «чудотворной». И зритель видит,
как староста решительно преградил ему путь.
Удивительно лицо горбуна: нерв­ное, умное, упрямое и какое-то про­светленное,
словно бы озаренное глубоким внутренним светом. В композиции картины горбуну
принадлежит исключительная роль. Репин выдвинул его на первый план, как бы
противопоставляя ос­новной массе участников процессии. Да и по своим
внутренним качест­вам он противоположен остальным. Искренний, взволнованный,
душев­но чистый и чуткий, горбун вызыва­ет естественную симпатию и, без
со­мнения, является носителем поло­жительного начала.
Образ этого человека глубок и противоречив, во многом собирате­лен. Его
наивная вера и цельность натуры были весьма характерны для большей части
темной патри­архальной деревни. Вместе с тем обиженный и оскорбленный в своем
чувстве, он воспринимается почти символически, как бы отражая то унижение,
которому постоянно под­вергался человек из народа.
Совершенно очевидно, что впечат­ление абсолютной правды, которое возникает
при рассматривании кар­тины, зависит не только от характе­ристики каждого
образа, не только от композиционного построения, но и от колористического
решения. Картина Репина убеждает, насколь­ко правдиво сумел он передать
цветовое многообразие празднично одетой толпы, блеск золотого уб­ранства
иконы, отблеск свечей в фо­наре при ярком свете дня, скром­ную коричневато-
серую одежду простого народа. Вместе с тем ху­дожнику удалось найти
правильные соотношения цветов и объединить все эти сочные краски в единый
ан­самбль. Вполне владея законами пленерной живописи, Репин сумел
передать и свет солнечного дня, чуть приглушенный пылью, что под­нимают сотни
ног, и бледно-голубое небо, и выжженный солнцем безлесый вдали косогор.
С конца 70-х годов Репин рабо­тал и над картинами, посвященны­ми
революционному движению («Под конвоем», «Не ждали», «Арест пропагандиста»,
«Отказ от исповеди» и др.).
«Отказ от исповеди» (1879—1885) относится к лучшим работам этого цикла.
Непосредственным поводом для создания картины послужило стихотворение
«Последняя испо­ведь» Н. М. Минского (Виленкина), напечатанное в нелегальном
народ­ническом журнале «Народная воля» в октябре 1879 г. В этом
драматизи­рованном стихотворении пригово­ренный к казни революционер
отка­зывается от исповеди и бросает в лицо священнику гневные и гордые слова:
Я кафедру создам из эшафота И проповедь могучую безмолвно В последний раз
скажу перед толпой! Как надо жить, тебя не научил я, Но покажу, как надо
умереть!
Репин, как вспоминал Стасов, был потрясен прочитанным. Тема о революционерах
давно привлекала, восхищала его. Но теперь она обре­ла конкретность. Нужно
было лишь найти соответствующую художест­венную форму, придать каждому образу
острую психологическую на­сыщенность. В альбомах Репина, сменяя друг друга,
появлялись на­броски двухфигурной композиции будущей картины.
Сюжет картины ясно раскрыт в ее названии. Однако содержание ее глубже и
трагичнее. Дело не только в том, что заключенный отказывает­ся от исповеди, а
в том, что в эти последние часы своей жизни он со­хранил душевные силы и
страстную убежденность в правоте избранно­го пути. Его лицо, изможденное и
исстрадавшееся, но по-прежнему во­левое, гордо вскинутая голова, не­зависимая
поза—все говорит о му­жестве и стойкости.
Приговоренный к смерти, но ду­ховно не сломленный, революцио­нер нравственно
выше священника, которого тюремные власти присла­ли в камеру, выше его
обыватель­ского благодушия и покорности.
Героическое в этой картине неот­делимо от трагического. Все прони­зано
ощущением надвигающейся катастрофы. Сочетание мрачных коричнево-черных и
серо-зеленых, землистых тонов кажется злове­щим.
Примерно в эти же годы в ма­стерской Репина находилась еще одна картина,
также посвященная революционерам - народникам,— «Не ждали». Сюжетно она менее
трагична, действие происходит не в тюрьме. Изображено радостное
со­бытие—возвращение ссыльного в свою семью. Вместе с тем Репин раскрыл в
этой радости так много душевного страдания, предшествовавшего ей, что картина
стала глу­боко драматической.
Репин показал тот момент, кото­рый длится секунды: первую мину­ту встречи,
когда человек, которого не ждали и на встречу с которым почти не надеялись,
вдруг неожиданно входит в комнату... Удивле­ние. Первые проблески еще
недо­верчивой радости. Но уже в следую­щее мгновение—объятия, поцелуи, слезы,
расспросы... Именно эти краткие секунды, предшествующие общей радости,
показал Репин.
Нужно было быть блестящим пси­хологом, чтобы суметь выразить та­кое сложное
переходное душевное состояние людей: неуверенные, робкие шаги вернувшегося
(он еще не знает, как его примут, простят ли ему причиненные им страдания),
медленное движение матери, при­вставшей навстречу сыну (она все­гда боялась,
что не доживет до этой минуты, и теперь словно бы боится поверить счастью).
Резко по­вернулась к ссыльному жена (стра­дания и радость отразились на ее
лице); с ликующими глазами потя­нулся к отцу гимназист; девочка, не узнавшая
вошедшего, испуганно сжалась. И только горничная, чу­жой человек, равнодушно
смотрит на пришельца.
В картине «Не ждали» жизнь ре­волюционера показана как семейно-бытовая драма,
как трагедия мно­гих сотен интеллигентных семей, связанных с освободительным
дви­жением. Картина эта, без сомнения, принадлежит к числу лучших
про­изведений жанровой живописи 80-х годов.
Как некогда в «Бурлаках», так и здесь Репин с наибольшей силой художественной
выразительности воплотил искания, свойственные всей бытовой живописи того
перио­да. Это больший по сравнению с предшествующим временем инте­рес к
внутреннему миру человека, к раскрытию тайных движений его души.
Картина привлекает высоким ма­стерством исполнения. Подобно та­лантливому
режиссеру, Репин соз­дает продуманную, уравновешен­ную композицию и
добивается при этом впечатления непосредственно­сти: кажется, что сцена взята
пря­мо из жизни. Вместе с тем каждая деталь приобретает глубокий смысл: и
скромная обстановка ком­наты, и висящие на стене портреты Шевченко и
Некрасова, любимых поэтов разночинной интеллигенции.
«Не ждали» — шедевр пленерной живописи. Картина буквально про­низана светом и
воздухом, прохла­дой дождливого летнего дня.
Важное качество жанровой живо­писи Репина—ее своеобразный ис­торизм. Это
относится прежде все­го ко всем произведениям, посвя­щенным революционному
движе­нию, которое само по себе уже есть достояние истории. Но и другие
ра­боты Репина, например «Крестный ход в Курской губернии», прибли­жаются к
исторической картине— показывают роль и место простого народа в общественной
жизни страны.
Репин работал и в области собст­венно исторической живописи. В конце 70-х
годов, вероятно по аналогии с современными события­ми, его особенно
привлекает траге­дия сильной личности, люди упря­мых характеров, неукротимой
воли. Такова царевна Софья в картине «Царевна Софья Алексеевна через год
после заключения ее в Новоде­вичьем монастыре, во время казни стрельцов и
пытки всей ее прислуги в 1698 г.» . По словам Крамского, «Софья производит
впечатление за­пертой в железную клетку тигрицы, что совершенно отвечает
истории».
Следующее большое историческое полотно Репин создал в середине 80-х годов,
когда у него в памяти были еще свежи казни мрачного 1881 г. «Современные,
только что затягивавшиеся жизненным чадом, тлели еще не остывшие кратеры...
Страшно было подходить—не сдобровать... Естественно было искать выхода
наболевшему трагизму в истории»,—вспоминал Репин. Так возникла мысль показать
преступле­ние, совершенное царем Иваном IV, убившим собственного сына.
«Я работал завороженный. Мне минутами становилось страшно»,— говорил Репин.
Картина была напи­сана быстро. При работе над обра­зом Ивана Грозного Репин
восполь­зовался портретными этюдами ком­позитора П. И. Бларамберга и
ху­дожника Г. Г. Мясоедова; для царе­вича позировали писатель В. М. Гаршин и
художник В. К. Менк.
К 1885 г., к XIII передвижной вы­ставке, картина была окончена и
экспонировалась под названием «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581
года».
Репин показал Грозного не в са­мый момент убийства, не в ярости дикого гнева,
а в ужасе от содеян­ного... Чувствуя, что теряет сына, он прижимает его к
себе, пытается за­жать рану, спасти... Лицо Грозного в пятнах крови—страшно,
в огром­ных глазах — безумие.
Лютое горе, муки раскаяния при­дают образу Грозного какую-то жуткую силу.
Такой страшной чело­веческой трагедии не изображал еще ни один художник.
Страдание, ужас Грозного-отца, теряющего самое дорогое — сына, так велики,
что он, убийца и деспот, предстает перед нами почти как жертва, жертва
собственного дикого произвола. В осуждении деспотиз­ма, жестокости,
бесчеловечности убийств—гуманистическая направ­ленность картины.
По аналогии с современностью картина звучала особенно актуаль­но. Это скоро
почувствовали в офи­циальныхкругах. Победоносцев требовал запрещения картины.
Вскоре она действительно была сня­та с выставки.
Еще в 1878 г., задолго до «Ивана Грозного», возник у Репина замысел картины
«Запорожцы», рассказы­вающей о том, как весело сочиняли запорожцы дерзкое
коллективное послание султану в ответ на его предложение сдаться и перейти к
нему на службу.
Летом 1880 г. Репин путешество­вал по Украине, собрал ценнейший этюдный
материал, а осенью, увле­ченный «Запорожцами», писал Ста­сову: «До сих пор не
мог ответить Вам, Владимир Васильевич, а всему виноваты «Запорожцы»... Вот
недели две с половиной без отдыха живу с ними, нельзя расстаться,—веселый
народ... Чертовский народ!.. Никто на всем свете не чувствовал так глу­боко
свободы, равенства и братства! Во всю жизнь Запо­рожье осталось свободно,
ничему не подчинилось...».
Позднее то одна, то другая работа отвлекала Репина от «Запорожцев», но он
постоянно возвращался к ним, переделывал, переписывал и окон­чил к 1891 г.
Картина искрится смехом — зара­зительным, разных оттенков, от лег­кой усмешки
до громоподобного хо­хота. Это общее веселье великолепно передает тот
независимый, свободо­любивый дух, каким славились за­порожцы.
В этой картине нет одного главно­го героя, его заменил народ. Хоро­вое начало
художник удачно выра­зил в композиции, стремясь пока­зать, что действующих
лиц намного больше, чем изображено. В глубине полотна видны многочисленные
палатки, дымят костры, движется мно­жество людей. А справа и слева у краев
картины Репин «срезает» часть фигур, тем самым заставляя зрите­ля мысленно
раздвинуть ее рамки и представить себе огромную толпу казаков — тех, кто не
поместился на полотне, теснится за его рамками.
«Запорожцы пишут письмо ту­рецкому султану» — большая удача Репина, здесь
отразилась его тяга к созданию эпических полотен, по­казывающих жизнь
народных масс, нашла свое выражение вера худож­ника в силы народа, в его
вольно­любие. «Запорожцы» — самая опти­мистическая из картин Репина.
Совершенно очевидно, что в осно­ве всех тематических произведений Репина
лежит его блестящий дар психолога. Естественно, что он был и выдающимся
портретистом.
Портретная галерея Репина очень разнообразна. Тут портреты деяте­лей русской
культуры и науки (Л. Н. Толстого, М. П. Мусоргского, В. В. Стасова и многих
других), поэтиче­ские детские образы (преимущест­венно детей художника),
блестящие изображения светских дам (баро­нессы Икскуль, графини Головиной) и
т. п. И все же при всем этом мно­гообразии преобладают образы пе­редовой
русской интеллигенции, изо­бражения людей незаурядных, ода­ренных.
При сравнении портретов Репина с работами его современников пора­жает глубина
и острота репинских характеристик, живописное мастерство. Как правило, в
лучших его ра­ботах чувствуется умение передать на полотне самую суть
изображен­ных, в неповторимо своеобразном, как бы случайном, движении и
же­сте раскрыть характер человека.
Таковы портреты писателя А. Ф. Писемского (1880), непоседливого, желчного,
больного и умного стари­ка; хирурга Н. И. Пирогова (1881), нетерпеливого
человека с пронзи­тельным взглядом быстрых глаз; трагической актрисы П. А.
Стрепетовой (1882) со страдальческим вы­ражением лица, горящими глазами,
словно сжигаемой каким-то внутрен­ним огнем; В. В. Стасова (1883), с гордо
вскинутой головой, и многих Других.
Вершина портретного мастерства Репина — портрет М. П. Мусоргско­го (1881). Он
был написан в послед­ние дни жизни композитора. Худож­ник правдив. Он не
скрывает ни болезненной отечности лица компози­тора, ни небрежной одежды
больно­го человека. Все лучшее сосредото­чено в его глазах — задумчивая
пе­чаль и скрытая мука. В них виден прежний Мусоргский, умный, чут­кий,
талантливый, человек ясной со­вести и чистой души.
Портрет превосходно написан, ши­роко и свободно, удивителен по ко­лориту,
тонко и точно разработанно­му, по сочетанию красок розовато-малиновых и
зеленовато-серых то­нов. Он весь словно наполнен воз­духом — Репин
использовал все свои знания пленерной живописи.
Особое место среди работ Репина принадлежит портретам Л. Н. Тол­стого.
Художник писал его на про­тяжении почти 20 лет, сделал мно­жество карандашных
портретов. Лучший из портретов был создан в Ясной Поляне в течение трех дней
летом 1887 г. Писатель изображен спокойно сидящим, с книгой в руке. В нем
столько мудрости и истинно­го величия, что портрет получает почти эпическую
выразительность.
Своеобразным итогом пути Репи­на-портретиста является его много­фигурная
групповая композиция «Торжественное заседание Государ­ственного Совета 7 мая
1901 года» (1901—1903).Огромное полотно было создано в очень короткий срок.
Репину помогали два его ученика — Б. М. Кустодиев и И. С. Куликов. Впрочем,
главное было сделано им самим: и беспощадно правдивые ха­рактеристики
изображенных, и сложнейшее композиционное и ко­лористическое построение всей
кар­тины.
Для этого произведения Репин сделал много этюдов. Написаны они виртуозно,
точны и выразительны. Тут и елейный ханжа Победоносцев с мертвенно-бледным
лицом, и уны­лый тупица Дурново, и многие дру­гие. Картина эта была исполнена
по заказу, но и здесь Репин остался верен себе, как художник-демократ,
беспощадно правдиво показавший истинное лицо высшей российской бюрократии.
«Заседание Государственного Со­вета» оказалось в сущности «лебе­диной песней»
Репина. Последние годы жизни великого художника прошли вдали от родины. После
ре­волюции, когда местечко Куоккала под Петроградом, где постоянно жил Репин,
отошло к Финляндии, художник оказался за границей. Он был стар, болен,
душевно одинок, не было сил вернуться на родину. Репин умер в 1930 г. в
возрасте 86 лет.
Несмотря на спад в творчестве Ре­пина в последние годы, значение его наследия
трудно переоценить. Это был истинно народный художник-гражданин, блестящий
психолог, та­лантливый живописец-реалист.