Каталог :: Искусство и культура

Реферат: Поль Гоген

                                ПОЛЬ ГОГЕН                                
Тех, кто считается «отцами новейшего искусства», так же трудно, как и
импрессионистов, относить к единой школе, равно как говорить об общности
истоков их творчества. Разница между Ван Гогом, Гогеном и Сезанном еще
очевиднее в их акварелях, чем в картинах маслом.
Первые значительные гуаши Гогена возникли во время третьего пребывания
художника в Бретани, в окрестностях Понт-Авена. Гогену хотелось пожить по-
дальше от туристов: он обосновался в уединенной деревушке Пульдю на берегу
моря и со 2 октября 1889 года по 7 нояб-ря 1890 года жил на полном пансионе в
гостинице Мари Анри (по прозвищу Мари Пупе, то есть Мари Кукла) вместе со
своими друзьями Филижером, Серюзье, Шарлем Лавалем и –главное - Мейером де
Хааном.
Якоб Мейер де Хаан родился в 1852 году в Амстердаме в богатой еврейской
семье. За ежемесячную пенсию в 300 франков, дававшую ему возможность целиком
посвятить себя живописи, Мейер де Хаан уступил братьям бисквитную фабрику,
которой ранее управлял. Находясь в Лондоне, он познакомился с Камилем
Писсарро; последний посоветовал ему отправиться в Бретань и поработать там с
Гогеном. Вот почему голландский художник оказался в Пульдю и постепенно
превратился в ученика, наперсника, а также мецената основоположника
«синтетизма».
Живя в Пульдю, Гоген и Мейер де Хаан расписали дом Мари Анри. В ноябре 1889
года Гоген сделал, в частности, два портрета, предназначавшиеся для верхних
створок буфета в столовой. В одном (сейчас в Национальной галерее Вашингтона
- фонд Честера Дейля) он написал карикатурный автопортрет, в другом
(принадлежащем Дэвиду Рокфеллеру в Нью-Йорке) представил Мейера де Хаана.
     
Прежде чем сделать это последнее полотно, Гоген определил его композицию в
акварели, подцвеченной гуашью, красные, синие, оранжевые и желтые тона которой
положены широкими четкими пятнами и сильно оконтурены. Завороженный странным
лицом, рыжей бородой и деформированным туловищем друга, Гоген, не колеблясь,
подчеркнул все это точными и выразительными линиями. Опершийся о деревенский
стол, Мейер де Хаан с широко раскрытыми, остановившимися глазами производит
впечатление человека, целиком предавшегося тоске метафизических размышлений.
Лежащие перед ним подле лампы книги с четко различимыми названиями—«Потерянный
рай» Мильтона и «Sartor Resartus» («Заштопанный портной»— латин.) 
Карлейля — придают сцене волнующий смысл, так как символизируют вечное
противоборство добра и зла.
     Портрет Мейера де Хаана около 1889
Акварель и гуашь, 16,5 Х 11,5 см
Работа не подписана
     Происхождение: Париж, коллекция
Амбруаза Воллара;
Нью-Йорк, коллекция Д. Гарди.
За зиму, проведенную в Пульдю вместе с Серюзье и Мейером де Хааном, Гоген не
только расписал портретами огромный буфет, прославивший столовую Мари Анри,
но также закончил большую, наклеенную на дерево композицию, предназначенную
для украшения панно над входной дверью в гостиницу. По странной ассоциации
Гоген вдохновлялся здесь шедевром из собрания Брюйа: «Здравствуйте, господин
Курбе!», которым восхищался в музее Фабр в Монпелье во время поездки туда в
декабре 1888 года вместе с Ван Гогом. Но если Курбе не без самодовольства
представил себя главою реалистической школы, принимающим изъявления знаков
почтения от своего мецената, как если бы тот вручал ему ключи от какого-то
города, то Гоген написал себя в простой одежде бретонского пастуха. «В
мешковатом пальто с пелериной, в моряцком берете,—как пишет Шарль
Морис,—появляется [он] на краю равнины, около ограды, вдоль которой идет
женщина, крестьянка... Она кажется обеспокоенной плохой погодой и
немного—видом прохожего, нимало ею не интересующегося. И, полу обернувшись к
нему, как бы колеблясь - приблизиться или бежать прочь, она приветствует его
милым жестом, который находится в полном несоответствии с тяжелым и суровым
взглядом мужчины». Известны два почти идентичных варианта картины
«Здравствуйте, господин Гоген!»: первый принадлежит графу Н. Подгурски в Сан-
Антонио (Техас), второй хранится в Музее современного искусства в Праге.
По своему обыкновению Гоген предварил обе эти композиции большим количеством
набросков отдельных деталей. Акварель, которую мы воспроизводим, написана на
шелке, как японский веер, и соответствует правой части картины из Праги.
Четкие контуры, широкие цветовые плоскости, выдержанные в приглушенных,
лишенных теней и почти не моделированных оттенках, отчетливо передают как
иератичную позу молодой крестьянки в сабо, так и строгую красоту окружающего
ее пейзажа. «Я люблю Бретань,—сказал как-то Гоген своему другу Шуффенекеру.—Я
нахожу там дикость и первобытность. Когда мои сабо стучат по ее граниту, я
слышу тот глухой, плотный, мощный звук, который сам ищу в живописи».
     
     Стоящая женщина —этюд к картине «Здравствуйте, господин Гоген!» 1889 г.
Акварель на шелку, 17,5 Х 10,4 см Подписана; внизу справа: Р. Gauguin
     Происхождение: Париж, коллекция Амбруаза Воллара;
Париж, коллекция Жана Матей.
Однако наиболее значительные акварели Гоген написал не в Бретани (Понт-Авене
или Пульдю), но в период двух путешествий на Таити, а затем на острове
Доминик (один из Маркизских островов). Многие из них являются
подготовительными этюдами к большим картинам. В самом деле, прежде чем
приступить к композиции маслом, художник обычно искал ее общее решение в
быстрых эскизах, которые сразу определяли лицо модели или медлительный ритм
женщин, идущих гуськом под пальмами. Описанию первобытной бесстрастности этих
туземок Гоген посвятил несколько незабываемых страниц, обращенных к критику
Андре Фонтена: «Это животные фигуры, обладающие какой-то скульптурной
оцепенелостью,—мне трудно определить то древнее, величественное, ритуальное,
что есть в ритме их жестов, в их странной неподвижности. В глазах, полных
грез,—волнующий отзвук непостижимой загадки».
Около 1892 года, в период первого путешествия на Таити, Гоген пытался в
некоторых произведениях сблизить христианское мышление с океанийской
мечтательностью. Так в акварели из музея Гренобля он представил Еву в земном
раю перед грехопадением в облике прекрасной вахины, своей юной возлюбленной
Техуры, чья «рука робко тянется, чтобы сорвать цветок зла, в то время как
химера у ее виска бьет красными крыльями» (Деларош).
В этом вычурном произведении Гоген подкрасил линейный рисунок маленькими
одинаковыми мазками, положенными один рядом с другим, которые напоминают
пуантилизм Синьяка и придают фигуре и окружающему ее пейзажу известную
рельефность. Навеянная яванским барельефом из храма Боробудур (у Гогена была
его фотография), поза юной таитянки вновь появляется и в рисунке углем 1892
года (Rewald. Gauguin Drawings, 1958, N 56) и в картине «Ноа-Ноа Фенуа»
(«Земля благоуханная») из музея Охара в Японии. Это все та же женщина с
широкими бедрами, с лицом, повернутым в профиль, и фронтально расположенным
телом, с левой рукой на груди и правой, красивым изгибом отведенной в
сторону. «Не обладая истинной красотой, эта таитянская Ева производит на нас
какое-то невыразимо волнующее и таинственное впечатление»,—писал Гоген.
     
     Таитянская Ева—этюд к картине «Ноа-Ноа Фенуа» 1892
Лавис китайской тушью, акварель и гуашь, 40 Х 32 см Работа не подписана
     Происхождение: Париж, коллекция Даниэля де Мон-фрейда; Париж, коллекция
Марселя Семба; в 1923 году завеща­на Агютт-Семба музею в Гренобле. 
Выставки: Les Chefs-d' CEuvre du Musee de Grenoble. Petit-Palais. Paris,
1935, N 314.