Каталог :: География

Доклад: Жизнь и деятельность чукчей

                                  ДОКЛАД                                  
                          «Жизнь и деятельность чукчей»                          
     

ИСПОЛНИТЕЛЬ: Прибыльский Сергей 9 «Д» класс Екатеринбург 1999 ЧУКЧИ. ЧУКЧИ, (самоназвание, «настоящие люди»). Численность в Рос. Федерации 15,1 тыс. чел., корен­ное население Чукотского авт. округа (11,9 тыс. чел.), живут также на С. Коряк­ского авт. округа (1,5 тыс. чел.) и в Нижне-Колымском р-не Якутии (1,3 тыс. чел.), говорят на чукотском языке. Ч. подразделялись на оленных — тундровых кочевых оленеводов (самоназвание чаучу — «оленный человек») и приморских — оседлых охотников на морского зверя (самоназвание анкалын — «бере­говой»), живущих совместно с эскимоса­ми. Эти группы были связаны родственными отношениями и натуральным обменом. Распространены самоназвание по месту жительства или кочевок: увелельыт — «уэленцы», «чаальыт» — «Ч., кочующие по р. Чаун», и т. п. Сохраняются, даже у жителей современных укрупнённых посёлков, назв. более мелких групп внутри посе­лений: тапкаральыт — «живущие на косе», гынонральыт — «живущие в центре» и т. п. Среди зап. Ч. распро­странено самоназвание чугчит (вероятно, от чаучу). Первоначально прародиной Ч. счита­лось побережье Охотского м., откуда они продвинулись на С., ассимилируя часть юкагиров и эскимосов. Согласно современными исследованиям, предки Ч. и родственные им коряков обитали во внутренних р-нах Чукотки по меньшей мере 6 тыс. область обитания эскимосов, частично ассимилировав их и частично воспри­няв многие черты их культуры (жиро­вые лампы, пологи, конструкцию и форму бубнов, промысловые обряды и праздники, пляски-пантомимы и др.). Длит. взаимодействие с эскимосами отразилось также на яз. и мировоззре­нии оленных Ч. В результате контактов сухопутной и мор. охотничьей культур у Ч. произошло экономическое разделение труда. В этногенезе Ч. также приняли участие юкагирские элементы. Кон­такты с юкагирами стали относит, ста­бильными на рубеже 13—14 вв., когда юкагиры под влиянием эвенов продви­нулись на В. в басе. р. Анадырь. Олене­водство сложилось у тундровых Ч., по-видимому, под влиянием коряков неза­долго до появления русских. Первые упоминания Ч. в рус. доку­ментах — с 40-х гг. 17 в., подразделяют их на «оленных» и «пеших». Оленеводы кочевали в тундре и на побережье Ледовитого океана между Алазеей и Колымой, у мыса Шелагский и далее к В. до Берингова пр. Поселения «пеших» Ч. — оседлых морских охотников распо­лагались вместе с эскимосскими между м. Дежнева и зал. Креста и далее на Ю. в низовьях Анадыря и р. Канчалан. Численность Ч. в кон. 17 в. составляла ок. 8—9 тыс. чел. Контакты с русскими первоначально сохранились в основном. на нижней Колыме. Попытки обложить нижнеколымских Ч. ясаком, военные походы против них в сер. 17 в. не принесли результатов. Из-за военных конфликтов и эпидемии оспы численность нижнеколымских Ч. резко сократилась, оставшиеся откочевали на В. После присоединения к России Кам­чатки население Анадырского острога, основанного в 1649, стало расти, что С кон. 18 в. активизировались торг. контакты Ч. с русскими. Согласно «Уставу об управлении инородцев» 1822, Ч. не несли повинностей, ясак вносили добровольно, получая за это подарки. Установившиеся мирные отно­шения с русскими, коряками и юкагира­ми, развитие пастушеского оленевод­ства способствовали дальнейшему рас­ширению территории Ч. на 3.: к 1830-м гг. они проникли на р. Большая Барани-ха, к 1850-м — на нижнюю Колыму, к сер. 1860-х — в междуречье Колымы и Индигирки; на Ю. — на территория коряков между Пенжиной и бухтой Корфа, где были частично ассимилированы коряка­ми; на В. усилилась ассимиляция Ч. эскимосов. В 1850-х гг. в торговлю с приморскими Ч. включились американские китобои. Расширение территория обитания Ч. сопровождалось окончательным выде­лением территория групп Ч.: колымской, анюйской, или малоанюйской, чаун-ской, омолонской, амгуэмской, или амгуэмо- вонкаремской, колючино-мечигменской, онмыленской (внутрен­ние Ч.), туманской, или вилюнейской, олюторской, берингоморской (морские Ч.) и др. В 1897 численность Ч. составляла 11751 чел., ок. 60% их составляли тундровые Ч., ок. 40% — береговые, прожи­вавшие в 75 поселках. С кон. 19 в., вследствие истребления мор. зверя, численность береговых Ч. резко упала: к 1926 она составила 30% всех Ч. Современные потомки береговых Ч. живут в пос. Сиреньки, Н. Чаплино, Провидение, Нунлигран, Энмелен, Янракыннот, Инчоун, Лорино, Лаврентия, Нешкан, Уэлен, Энурмино на восточное побережье Чукотки. В 1930 был образован Чукотский национальный округ (с 1977 — авт. округ). Для этнического развития Ч. в 20 в., особенно в период укрупнения колхозов и образования совхозов со 2-й пол, 50-х гг., характерны консолидация и преодоление обособ­ленности отдел, групп. Культурные раз­личия тундровых и береговых Ч. стира­ются и к наст. времени в Шмитовском, Беринговском, Чаунском и Анадырском р-нах практически исчезли. На В. Чукотки, где сохраняется традиции зве­робойный промысел, аккультурация береговых Ч. идет медленнее. Расширя­ются контакты Ч. с русскими и др. наро­дами, растет число смешанных браков (от 20 до 60%). Дети в смешанных бра­ках обычно выбирают чукотскую нацио­нальность. Основные занятие тундровых Ч. — кочевое оленеводство, имевшее ярко выражен­ный мясо-шкурный характер. Использо­вали также ездовых оленей в упряжке. Стада отличались сравнит, крупными размерами, олени были слабо приучены, выпасались без помощи собак. Зимой стада держали в укрытых от ветра местах, перекочевывая по несколько раз за зиму, летом мужчины уходили со стадом в тундру, женщины, старики и дети жили в стойбищах по берегам рек или моря. Оленей не доили, иногда пастухи высасывали молоко. Для приманивания оленя пользовались мочой. Кастрирова­лись олени путем перекусывания семен­ных каналов. Основные занятие береговых Ч. — охота на мор. зверя: зимой и весной — на нерпу и тюленя, летом и осенью — на моржа и кита. На тюленей охотились в одиноч­ку, подползая к ним, маскировались и подражали движениям животного. На моржа охотились группами по несколько байдар. Традиционное охотничье оружие — гарпун с поплавком, копье, ременная сеть, со 2-й пол. 19 в. распространилось огнестрельное оружие, методы охоты упростились. Иногда стреляли тюленей на большой скорости с нарт. Рыболовство кроме бассейнов Анадыря, Колымы и Сауна было слабо развито. Промыслом рыбы занимались мужчины. Рыбу ловили сачком, удой, сетями, летом — с байдар, зимой — в проруби. Лосося заготавливали впрок. До появления огнестрельного оружия охотились на дикого оленя и горного барана, впоследствии почти полностью истребленных; под влиянием торговли с русскими распространился пушной промысел. До наст. времени сохранилась охота на птиц с помощью «бола» — метательные орудия из несколько веревок с груза­ми, которые опутывали летящую птицу. Раньше при охоте на птиц пользовались также дротиками с метательной дощечкой, петлями-ловушками; гаг били в воде палками. Женщины и дети занимались также сбором съедобных растений. Для выкапывания корней пользовались ору­дием с наконечником из рога, позд­нее — железа. Традиционные ремесла — выделка меха, плетение сумок из волокон кипрея и дикой ржи у женщин, обработка кости у мужчин. Развиты художеств, резьба и гравировка по кости и моржовому клы­ку, аппликация из меха и тюленьей кожи, вышивка оленьим волосом. Для чукотского орнамента характерен мелкий геометрический узор. В 19 в. на восточном побе­режье возникли кустарные объедине­ния по производству резных предметов из моржовой кости на продажу. В 20 в. раз­вилась сюжетная гравировка по кости и моржовому клыку (работы Вуквола, Вуквутагина, Гемауге, Хальмо, Ичеля, Еттуги и др.). Центром костерезного искусства стала мастерская в с. Уэлен (соз­дана в 1931). Во 2-й пол. 19 в. многие Ч. стали нани­маться на китобойные шхуны и золотые прииски. Большинство современных Ч. занимаются традиционные занятиями в рамках оленеводческих и промысловых хозяйств. Часть занята в животноводстве, звероводстве, теплич­ном овощеводстве, сфере обслужива­ния, образования и здравоохранения. Семьи оленеводов живут в оседлых поселках; укрупнены поселения при­морских Ч. В 1989 более 1,5 тыс. Ч. про­живало в городах — Магадане, Ана­дыре. Для обществ, строя Ч. к началу кон­тактов с русскими было характерно перерастание патриархальной общины в соседскую, развитие имуществ, диффе­ренциации. Олени, собаки, жилища и байдары были в частной собственности, пастбища и промысловые угодья — в общинной. Основной социальной единицей тундровых Ч. было стойбище из 3—4 родственных семей; у бедняков стойбища могли объединять семьи, не связанные родством, в стойбищах крупных олене­водов жили их работники с семьями. Группы по 15—20 стойбищ были свя­заны взаимопомощью. Приморские Ч. объединялись по несколько семей в байдарную общину, возглавлявшуюся хозяином байдары. У оленных Ч. существовали патрилинейные родственные группы (варат), связанные общими обы­чаями (кровная месть, передача ритуального огня, общие знаки на лице во время жертвоприношений и др.). До 18 в. было известно патриархальное рабство. Семья в прошлом большая патриархальная, к кон. 19 в.— малая патрилокальная. По традиционному свадеб­ному обряду, невеста в сопровождении родственников приезжала на своих оле­нях к жениху. У яранги забивали оленя и его кровью невесте, жениху и их род­ственникам наносили на лицо родовые знаки жениха. Имя ребенку давали обычно через 2—3 недели после рожде­ния. Существовали элементы группо­вого брака («переменный брак»), отра­ботки за невесту, у богатых — много­женство. Много проблем у оленных Ч. возникало с диспропорцией в половой структуре (женщин было меньше, чем мужчин). Основное жилище — разборный ци-линдро-конический шатер-яранга из оленьих шкур у тундровых Ч. и моржовых — у приморских. Свод опирался на три шеста в центре. Внутри яранга разгора­живалась пологами в виде больших глу­хих меховых мешков, растянутых на шестах, освещалась и отапливалась каменной, глиненой или деревянной жировой лампой, на которой также готовили пищу. Сидели на шкурах, древесных корнях или оленьих рогах. В ярангах содержались также собаки. Яранга приморских Ч. отлича­лась от жилища оленеводов отсутствием дымового отверстия. До кон. 19 в. у приморских Ч. сохранялась полузем­лянка, заимствованная у эскимосов (валкаран — «дом из челюстей кита») — на каркасе из китовых костей, покры­тых дёрном и землей. Летом в неё вхо­дили через отверстие в кровле, зимой— через длинный коридор. Стойбища кочевых Ч. состояли из 2—10 яранг, были вытянуты с В. на 3., первой с 3. ставилась яранга главы общины. Посе­ления приморских Ч. насчитывали до 20 и более яранг, беспорядочно разбро­санных. Тундровые Ч. передвигались на нар­тах на оленях, приморские — на соба­ках. В сер. 19 в. у приморских Ч. под влиянием русских распространилась восточносибирская нарта и упряжка цугом, до этого собак запрягали веером. Пользо­вались также ступа тельными лыжами-ракетками, на Колыме — заимствован­ными у эвенков скользящими лыжами. По воде передвигались в байдарах — лодках, вмещающих от одного до 20—30 чел., из моржовых шкур, с вёслами и косым парусом. Традиционная одежда — глухая, из шкур оленей и нерп. Мужчины носили двой­ную рубаху-кухлянку длиной до колен, подпоясанную ремнем, к которому приве­шивали нож, кисет и др., двойные узкие штаны, короткую обувь с меховыми чул­ками. У приморских Ч. была распро­странена одежда из кишок моржа. Головные уборы носили редко, в основном — в дороге. Жен. одежда — меховой ком­бинезон (керкер), зимой двойной, ле­том — одинарный, меховая обувь дли­ной до колен. Носили браслеты и оже­релья, была распространена татуировка лица: кружочки по краям рта у мужчин и две полосы по носу и лбу у женщин. Мужчины стригли волосы кружком, выбривая темя, женщины заплетали в две косы. Основная пища оленных Ч. — оленина, береговых — мясо морского зверя. Мясо употребляли в сыром, варёном и вяле­ном виде. Во время массового забоя оле­ней заготавливали впрок содержимое оленьих желудков (рилькэиль), варя его с добавлением крови и жира. Примор­ские Ч. заготавливали мясо крупных животных — кита, моржа, белухи — впрок, заквашивая его в ямах (копаль-гын) зашитым в шкурах. Рыбу ели сырой, на Анадыре и Колыме делали юколу из лосося. Листья карликовой ивы, щавель, корни заготавливали впрок — замораживали, квасили, смешивали с жиром, кровью, рилькэилем. Из толченых корней с мясом и моржо­вым жиром делали колобки. Из привоз­ной муки варили кашу, жарили на тюленьем жире лепешки. Употребля­лись также морские водоросли и мол­люски. Христианизация практически не затронула Ч. В начале 20 в. православ­ными числились ок. 1,5 тыс. Ч. Была распространена вера в духов. Болезни и бедствия приписывали действию злых духов (келет), охотящихся за человечес­кими душами и телами и пожирающих их. Среди животных особенно почитались белый медведь, кит, морж. Каждая семья имела набор священных предме­тов: связку амулетов, бубен, прибор для добывания огня в виде доски грубой антропоморфной формы с углублени­ями, в которых вращалось лучковое свер­ло; огонь, добытый таким способом, счи­тался священным, мог передаваться только среди родственников по муж. линии. Умерших сжигали на костре или оставляли в тундре, перед этим одевали в погребальную одежду, обычно из белых шкур. Стариками, а также в слу­чаях тяжёлой болезни, горя, обиды и т. д. часто предпочиталась добровольная смерть от руки родственника; счита­лось, что она обеспечивает лучшую посмертную участь. Был развит шама­низм. Шаманы имитировали голоса животных, сопровождали свои дей­ствия игрой на бубнах, пением или речитативом, плясками. Особенно почитались шаманы-мужчины, уподоб­лявшиеся женщинам, и наоборот. Осо­бого костюма шаманы не имели. Традиционные праздники были связаны с хозяйств, циклами: у оленных Ч. — с осенним и зимним забоем оленей, оте­лом, откочевкой стада на летовку и воз­вращением оттуда. Праздники примор­ских Ч. близки к эскимосским: весной праздник байдары по случаю первого выхода в море; летом — праздник голов по случаю окончания охоты на тюленей; осенью — жертвоприношение морю, поздней осенью — праздник Кэрэткуна, хозяина морских зверей, изображае­мого в виде деревянной фигуры, по окончании праздника сжигаемой. Праз­дники сопровождались танцами с буб­ном, пантомимой, жертвоприношени­ями оленей, мяса, фигурок из жира оле­ней, снега, дерева и др. у оленных Ч., собак — у приморских. Фольклор Ч. включает космогонические мифы, мифологические и исторические предания, сказки о духах, животных, похождениях шаманов, былички и др. Мифология имеет общие черты с мифами коряков, ительменов, эскимосов и североамериканских индейцев: сюжет о Вороне — трикстере и демиурге — и др. Традиционные муз. инструменты — варган (хомус), бубен (ярар) и др. — делались из дерева, кости, китового уса. Кроме ритуальных танцев, были распростра­нены также импровизированные развлекательные танцы-пантомимы. Характерен танец пичьэйнен (букв. «горлом петь»), сопровождавшийся горловым пением и выкриками танцующих. Традиционные танцы Ч. сохраняются в исполнении профессиональных коллективов (первый профессиональ­ный ансамбль «Эргырон», созданный в 1968, и др.). Письменность с 1931 на основе лат., с 1936 — на основе рус. графики. Первая книга на чукотском яз. — букварь В. Г. Богораза и И. С. Вдовина «Красная грамота» (1932), первое лит. произведение — «Сказки чаучу» Тынэтэгына (Федора Тинетева, 1940). Известны прозаики В. Ятыргин, Ю. Рытхэу, поэты В. Кеуль-кут, А. Кымытваль, В. Тынескин и др. Первая школа среди Ч. создана в Уэлене в 1923. Педагогические кадры гото­вят Анадырское педагогическое училище народов Севера, Хабаровский педа­гогическое институт и др. Чукотские яз. препода­ется в школах, на нем ведутся радио- и телепередачи, в Магадане издается литература В Анадыре и во многих селах име­ются краеведческие музеи. В 1990-х гг. проблемами возрождения традиционной культуры Ч. занимается Ассоциация народов Чукотки.