Каталог :: Военная кафедра

Реферат: Чечня

                                 Реферат                                 
               Чеченский конфликт или «затянувшаяся война»               
                            Великая Александра                            
                                      2004                                      
     
     
                                Оглавление                                
     

Введение

Глава 1. Ситуация

1.1. Чечня

1.2. Бессмысленное уничтожение

Глава 2. Право

2.1. Военные цели – военные объекты

Заключение

Список использованной литературы. Ресурсы Интернета

Приложения

стр.

3

4

4

8

10

10

13

14

15

Введение Чеченский конфликт или «затянувшаяся война», – такова тема моего реферата. В нем с позиций международного права рассмотрен чеченский конфликт, обозначены и проанализированы военные преступления и основные юридические понятия, относящиеся к преступлениям против человечности. Губительная война, которую Россия ведет в Чечне, позволяет увидеть кровную бойню и варварство, осуществляемые в масштабах и с интенсивностью, которые напоминают о Второй мировой войне. Большие танковые, артилле­рийские и военно-воздушные соединения наносят удары по чеченским горо­дам и поселкам, обращая их в обугленные развалины. Большинство убитых составляют гражданские лица. Права человека и международное гуманитар­ное право обеим сторонам представляются бессмыслицей. Глава 1. Ситуация 1.1. Чечня По российским оценкам, потери за двадцать один месяц первой чеченской войны дошли до 90 000 человек — это преимущественно гражданские лица. Еще 600 000 человек, половина населения Чечни, изгнаны из своих домов или бежали из них. Же­стокости совершались обеими сторонами, хотя в наихудших эксцессах повинны ку­да более крупные российские военные силы. Российские войска без разбору атако­вали города и деревни, убивая и насилуя гражданское население, грабя и сжигая дома. Чеченские боевики казнили пленных и гражданских лиц противной стороны, использовали гражданское население в качестве прикрытия своих отрядов и военных баз и проводили систематическую кампанию по изгнанию из Чечни гражданских лиц русской национальности. На вопрос о том, почему эта война оказалась столь жестокой, простого и ясного ответа не существует. То была война, вызванная напряженным национализмом и этнической ненавистью; плохо руководимая война, быстро выродившаяся в лишь усилившую сопротивление чеченцев жестокую кампанию подавления; война, в ходе которой плохо обученная, разваливавшаяся армия, по сути дела не многим отличающаяся от вооруженной толпы, была брошена против гораздо более малочисленных, но полных энтузиазма, искусных партизанских отрядов; война, в которой демократически избран­ное правительство применяло против гражданского населения безжалостные методы и силы советского тоталитаризма. И помимо всего прочего, то была война между народами и культурами, которые веками с неутихающей средневековой свирепостью воевали друг с другом, пытаясь захватить территории противника и уничтожить его. Убей или убьют тебя — таким был единственный побудительный мотив боль­шинства солдат, сражавшихся в российской армии, сражавшихся отчаянно, но не столько ради того, чтобы победить, сколько ради того, чтобы выжить. Победи или умри — таким было кредо чеченцев, вдохновлявшихся фанатичным патриотизмом и исламской верой в «джихад», священную войну против традиционного врага. Мно­гие из русских видят в чеченцах смуглых, вероломных дикарей и закоренелых преступников. Чеченцы же видели в русских безжалостных захватчиков, осквернявших их родную землю Запад предпочитал рассматривать эту войну как внутреннее дело, не дающее правовых и практических оснований для внешнего вмешательства. С болью, сознавая, что российские войска несут ответственность за смерть тысяч гражданских лиц, Запад, тем не менее, полагал, что обязан поддерживать Бориса Ельцина. Россия представляет собой лоскутное одеяло, образованное несопоставимыми, покоренными когда-то давно этническими и национальными группами, которые удерживаются вместе силой. Каждое российское правительство, какой бы ни была его идеология, верило, что существование России зависит от сохранения этой бес­покойной империи — сохранения любой ценой. Во многих российских лидерах, как и в рядовых людях, глубоко укоренилось сознание того, что распад Советского Со­юза лишил их огромных территорий и большей части национальной гордости. Мно­гие опасались, что и сама Россия стоит на грани распада. Чеченцы, народ по настроениям яро националистический и воинственный, при­надлежат к последним из покоренных царской Россией, уже в девятнадцатом столе­тии, народов. Чеченцы никогда не принимали владычества России, соответственно, суровым по отношению к ним было и правление Москвы. В 40-х годах советский диктатор Иосиф Сталин депортировал весь, по существу, чеченский народ тысяч мужчин, женщин и детей — в Среднюю Азию, где многие из них погибли, вынеся ужасающих условий существования После развала Советского Союза в 1991 году Чечня провозгласила независимость. Некоторые чеченцы противились режиму Джохара Дудаева, бывшего советского генерала, — это было следствием и соперничества кланов, и более современной по своей природе борьбой за власть и богатство в регионе, через который проходит немало крупных нефтепроводов. Однако большинство чеченцев относится к своему праву на независимость как к факту столь же неоспоримому, сколь неоспо­римо наличие гор на их земле Им нет нужды обосновывать это право международ­ными законами или историческими фактами. Если вы спросите чеченца о чем-либо в этом роде, он либо взглянет на вас с жалостью, сочтя вас явным дураком, либо ответит угрозами, решив, что вы враг. Международное право мало что имеет сказать относительно того, вправе ли бы­ли чеченцы откалываться от России и вправе ли была Россия силой препятствовать им в этом (хотя в международных договорах часто говорится в общих чертах о пра­ве народов на самоопределение, это обычно относится к антиколониальной борьбе народов, удаленных от территории владеющего колонией государства, а не о части страны). Правительства же отстаивают свое суверенное право на сохранение тер­риториальной целостности — при необходимости силой, — молчаливо признавая аналогичное право других государств. В международном плане чеченская война быстро была признана внутренним делом России. Организация Объединенных Наций заявила, что она не вмешивается во внутренние дела государств. Отдельные требования применить санкции все-таки прозвучали, однако реакция Запада свелась к призывам к сдержанности и к эпизо­дическим упрекам Западные правительства не желали или не способны были сделать большего, поскольку основу их русской политики составляла фигура президента Бориса Ель­цина, человека, который развязал эту войну. Ельцин же видел в Западе лучшего га­ранта умеренного прозападного московского правительства. Однако русская демо­кратия пребывала еще в младенчестве, а имевшиеся в России сильные коммунистические и националистические группировки призывали к удалению Ель­цина и возвращению страны к тоталитарному прошлому. Остро сознавая наличие у России огромного ядерного потенциала, Запад, пре­следуемый призраком, впавшей в хаос или попавшей под правление нового автори­тарного режима России, хотел иметь в Кремле дружественное правительство. Мир все еще праздновал окончание «холодной войны» и падение Советского Союза, го­сударства, уничтожившего и заточившего миллионы собственных граждан. Под­держка демократических реформ, гарантирующая, что Россия не соскользнет назад, была главной заботой Запада. Демократическая Россия или хотя бы надежда на нее перевесила на весах стра­дания Чечни. Даже если бы у Соединенных Штатов и их союзников было желание действо­вать, что могли они сделать, чтобы остановить войну или как-то сдержать ее? Эмбарго на поставки вооружения или иных товаров стратегического назначения был бы бессмысленным, поскольку огромная военная машина России все еще сохраняла многие из ресурсов глобальной державы и оставалась способной удовлетворить все свои потребности. Деловое или финансовое эмбарго нанесло бы вред продемократическим рыночным реформам. Даже оглядываясь назад, не видишь практичес­ки ничего, что еще мог бы сделать Запад. Ныне сохранение надежд на демократи­ческую Россию представляется даже еще более важным, поскольку страна разваливается, а авторитаризм или фашизм ждут лишь удобного случая Русские солдаты пришли в полное замешательство, когда в декабре 1994 года их направили в Чечню. Женщины и дети пытались преградить дорогу танкам, умо­ляя солдат повернуть назад. Один из российских генералов остановил свои части, заявив, что борьба с собственными гражданами не входит в задачи армии. Первоначальная неуверенность и неопределенность исчезли, как только рос­сийские войска понесли большие потери. Плохо обученные, бестолково руководи­мые, российские солдаты сотнями гибли в бессмысленных массовых атаках на че­ченские позиции. То, что должно было стать быстрой полицейской акцией, обернулось для российских военных колоссальным крахом. Почти сразу же начались проявления жестокости — чеченцы буквально разрывали на куски плененных россий­ских военных, а российские войска без разбору бомбили гражданские поселения. Ареной генерального сражения стал Грозный, столица Чечни. После провала штурма сухопутными силами российские военные решили обратить город в руины и тем заставить его покориться. Авиация бомбила Грозный, а танковые и артиллерийские части наносили удары с земли. Штурм российских войск стоил жизни многим жителям Грозного, в больший вес своем этническим русским. Небольшое чеченское население разбежалось по окрестным деревням. Сепаратисты действовали, укрываясь в домах, заполненных русскими гражданскими лицами, которых они использовали как прикрытие. В соответствии с международным гуманитарным правом, российские войска были вправе попытаться захватить город, поскольку он был основной базой мятеж­ников и местоположением законных военных целей, безотносительно к присутст­вию в нем гражданских лиц. Тот факт, что чеченские силы обратили большие участ­ки города в боевые позиции, означал также, что жилые кварталы и иные гражданские строения стали законными объектами нападения, поскольку они ис­пользовались в военных целях. А множество гражданских лиц погибло не по вине российских солдат, но потому, что чеченцы использовали их в качестве живого щита и в некоторых случаях не позволяли им покинуть город или эвакуироваться. Однако избранная российскими войсками стратегия овладения Грозным посредст­вом его разрушения была неправомерной с точки зрения законов и обычаев войны, поскольку выбор объектов нападения должен быть избирательным, а удары следу­ет наносить по отдельным объектам Воюющие стороны не имеют права относиться ко всем объектам определенного района, к примеру города, как к единому большо­му военному объекту. Обе стороны делали все, чтобы победить. Разговоры о праве или разного рода гумани­тарные темы большинству российских и чеченских командиров представлялись бес­смысленными — в особенности тем, кто в этой войне на истощение каждый день преспокойно посылал своих солдат на смерть Нельзя сказать, будто обе стороны не понимали, что они делают, или не созна­вали правовой и моральной ответственности профессиональных военных Старшие чеченские командиры были некогда старшими офицерами Советской Армии, обла­давшими теми же профессиональными взглядами, годами подготовки и высшим об­разованием, что и прежние их коллеги по российской армии. Однако командование обеих сторон впитало в себя советскую традицию безжалостного применения силы, с тем, чтобы навязать волю государства, и фактического несоблюдения человечес­ких и гражданских прав После падения Грозного военные действия были перенесены в сельскую мест­ность. Российские части «усмиряли» чеченские деревни, атакуя их с использовани­ем танков, артиллерии и авиации — зачастую безотносительно к тому, оказывали им сопротивление или нет. Группы гуманитарной помощи отметили устойчивое обыкновение российских солдат убивать, насиловать и грабить гражданских лиц. Чеченские бандиты также убивали и грабили их. Российские подразделения без разбору хватали чеченцев, проводя систематическую кампанию запугивания населения. Мужчины так и не вернулись домой, однако надежных оценок числа бесследно исчезнувших людей не существует. В Грозном близ российских центров со­держания арестованных были впоследствии обнаружены кассовые захоронения. Сергей Ковалев, знаменитый диссидент советской эры, возглавлявший россий­скую Комиссию по правам человека, подал в январе 1996 года в отставку в знак протеста против действий правительства. Впрочем, он осудил и чеченцев за их обращение с русским мирным населением. «Я не могу больше работать с президентом, которого не считаю ни сторонником демократии, ни защитником прав и свобод граждан моей страны», - написал он в своем обращении к Ельцину. Чеченские боевики помимо того, что они во время боев использовали гражданских лиц в качестве прикрытия, также убивали пленных и своих противников из числа граж­данских лиц, особенно тех, кто поддерживал промосковские политические группы, часто пытая и увеча свои жертвы. Некоторых взятых в плен Российских солдат также подвергали пыткам и казнили, другим не причиняли вреда и отпускали их на свободу. В попытках перенести войну в Россию отряды чеченцев совершили нападения на несколько российских городов, опять-таки используя заложников в качестве прикрытия, а однажды захватили больницу, которая стала местом серьезного боя. К лету 1996 года война, казалось, начала постепенно сходить на нет, и Москва объявила о своей победе. В августе сепаратисты внезапной атакой захватили большую часть Грозного. Москва, сознавая рост народного недовольства войной и не надеясь на военную победу, отозвала войска и попыталась «спасти лицо», заявив, что решение о независимости Чечни будет принято к 2001 году. Чеченцы ответили, что они уже независимы. Россия сделала все, чтобы забыть об этой войне. Несмотря на состоявшиеся в Чечне выборы, она погрязла в беззаконии и насилии. Журналисты больше туда не заглядывают из-за распространившихся в Чечне повальных похищений людей. В разрушенной стране правит оружие. 1.2. Бессмысленное уничтожение[1] «На невысоком холме на окраине Грозного казалось немного безопаснее. Нам не хотелось повторения того, что случилось накануне, когда россий­ский воздушный налет застал нас в центре города. Я тогда нырнул под при­крытие какой-то низкой стены, растянулся, жалея, что мой бронежилет не прикрывает ноги, и ждал, когда же смолкнут разрывы кассетных бомб. Яр­дах в ста от меня осколки бомб убили четверых чеченских бойцов, которых я интервьюировал за минуту до того. Даже до начала налета никто в нашей съемочной группе Би-би-си не испытывал особого комфорта. Теперь же все мы ощущали себя живыми мишенями — как и каждый в Грозном в первые дни 1995 года. Мы стояли на холме, снимая с почтительного расстояния возникшие после россий­ской бомбежки пожары. Затем последовал новый разрыв, и где-то в центре Грозно­го полыхнуло огнем, и поднялся столб дыма. Может, дело в испуге и в выбросе ад­реналина, но память моя утверждает, что земля задрожала, и внутренности мои завибрировали от взрыва. Спустя несколько секунд, огонь и дым сместились впра­во, вдоль главного проспекта чеченской столицы, начинавшегося на площади Ми­нутка и заканчивавшегося у здания чеченского парламента. Это был массированный, скоординированный обстрел тяжелой артиллерии и установок залпового огня, кото­рые я перед тем видел на русской стороне линии фронта. Трудно было представить, что кто-то мог выжить в этом аду. Грозный исчез в новых языках пламени и клубах дыма, и мы поспешили убраться, унося отснятые пленки. В том январе я особенно часто возвращался в центр Грозного. Было еще мно­го налетов, и характерные советские железобетонные здания разрушались квартал за кварталом. Через несколько недель после того, как президент Борис Ельцин отдал своим войскам приказ покончить с чеченским мятежом, россияне сровняли центр города с землей. Такого полного разрушения я не видел ни в бывшей Юго­славии (включая Мостар и Вуковар), ни в шести других войнах. Законы войны гласят, что нападающий должен стараться делать различие между военными целями и гражданским населением и его имуществом. Иначе он окажется виновным в неизбирательном нападении, составляющем военное преступление. Если результатом нападения стал значительный не вызванный необходимостью преднамеренный ущерб, нападающий оказывается виновен также в бессмысленном уничтожении. Все дело в соразмерности. Закон признает, что правомерная военная операция может повлечь гибель некомбатантов и ущерб их имуществу. Но всякий ущерб не должен быть чрезмерным в сравнении с теми военными преимуществами, которых стремятся достичь в ходе операции. Перекресток на одной из дорог, ведущих в Грозный. Люди бегут из города в ожидании наступления российских войск, а предприимчивые торговцы расставили ларьки из рифленого железа и продают еду и напитки тем, у кого оставались деньги. Со стороны Грозного доносятся звуки артобстрела. Время от времени над головами пролетает российский военный самолет, направляющийся бомбить город. Неподалеку виден серебристый штурмовой вертолет, почти бесшумно зависший над деревней. Время от времени его орудие стреляет по деревне, где засели ожесточенно сопротивляющиеся чеченцы. Вокруг пылала война, но перекресток казался какой-то тихой заводью. Я ни ра­зу не видел, чтобы по нему прошли чеченские боевики. Ближайший мост распола­гался в трех четвертях мили, да и его давно разбомбила российская авиация. Но однажды январским утром 1995 года российские самолеты обрушили на пе­рекресток бомбы и снаряды. В больницы поступили раненые и как нам рассказы­вали человек 5-6 — все гражданские — погибли. На дорогах зияли воронки. От ларьков, где торговали напитками и едой, остались лишь искореженные куски риф­леного железа. Торговцы подбирали все обломки, пытаясь восстановить свои будочки. А беженцы все шли. Опустошение этого перекрестка, конечно, не сравнить со штурмом Грозного, но по всей очевидности, это было чистейшим примером бес­смысленного разрушения». Глава 2. Право 2.1. Военные цели - военные объекты Термин «военная цель» часто используется для описания общего плана определен­ной боевой задачи: взять высоту, достигнуть реки, вызволить заложников. В более узком смысле к военным целям относятся отдельные объекты, подлежащие нейтрализации или уничтожению. В законах войны термин используется во втором зна­чении, обозначая объект на местности или личный состав неприятеля, которые в данной ситуации представляют собой законную военную цель. Определенные по­тенциальные объекты и лица заведомо являются незаконными целями. К примеру, запрещено любое непосредственное нападение на гражданское население или на любые точки, любую местность или объекты, используемые исключительно в гума­нитарных, культурных или религиозных целях, такие, как больницы, церкви, мече­ти, школы или музеи. С другой стороны, они теряют иммунитет от нападения , если используются противником в военных целях. В их отношении всегда существует презумпция неприкосновенности. В Дополнительном протоколе I к Женевским Кон­венциям 1949 года определяется: «В случае сомнения в том, не используется ли объект, который обычно предназначен для гражданских целей, например место от­правления культа, жилой дом или другие жилые постройки или школа, для эффек­тивной поддержки военных действий, предполагается, что такой объект использу­ется в гражданских целях». Когда-то, более ста лет назад, законы войны определяли военную цель очень просто. Это были крепость или укрепленный пункт, а также прилегающие поселения, которые вносят вклад в оборону укреплений. Это определение мгновенно устарело вначале XX века, поскольку дальнобойные орудия увеличили зону поражения, а воздушные силы превратились в боевое средство, позволяющее проникать глубоко на территорию противника. На двух Гаагских мирных конференциях, чьи документы оп­ределяли законы ведения боевых действий в период до Первой мировой войны, вместо фортов и укрепленных мест было выработано понятие «защищенного пункта». Разумеется, это понятие было куда более размытым и гибким, нежели то, что подходит под определение крепости или укрепления. Что есть крепость, отличит любой, а вот в каком случае поселок или город считается защищенным пунктом? Является ли он защищенным или обороняемым, если в нем не расположены никакие военные сооружения или вооруженные силы, если он не имеет стратегического значения, но находится в пределах простирающейся на сотни миль зоны действия той или иной части противоздушной обороны? Накануне Второй мировой войны с ростом возможностей военно-воздушных сил и артиллерии наносить удары по объектам военно- промышленной инфраструктуры термин «защищенный пункт» устарел точно так же, как в свое время «укрепленный пункт». Действующее сегодня определение военных объектов изложено в Дополнитель­ном протоколе I (1977). В статье 52 записано, что удары могут наноситься только по ограниченным объектам (участкам, сооружениям, строениям, коммуникациям), «ко­торые... вносят эффективный вклад в военные действия и полное или частичное раз­рушение, захват или нейтрализация которых при существующих в данный момент об­стоятельствах дает явное военное преимущество». Протоколом, однако, явным образом оговариваются категории лиц и объектов, обладающих неприкосновеннос­тью. Во-первых, не допускаются нападения на гражданское население, а бомбарди­ровки с целью устрашения и подавления воли гражданского населения однозначно классифицируются как военное преступление. Запрет распространяется также на гражданские объекты и сооружения, используемые в мирных целях. Новым в поло­жениях протокола является следующее. Во-первых, в случае сомнений относительно того, используется ли тот или иной гражданский объект для решения военных задач (и, соответственно, теряет ли он свой «статус неприкосновенного объекта»), напада­ющая сторона должна исходить из предположения, что объект используется только по своему прямому, то есть невоенному, назначению. Во-вторых, Протокол I налагает запрет на тактику массированных «ковровых бомбардировок», или бомбометания по площадям . Он провозглашает также незаконной бомбардировку, при которой «в качестве единого военного объекта рассматривается ряд явно отстоящих друг от друга и различимых военных объектов, расположенных в городе, в деревне другом районе, где сосредоточены гражданские лица или гражданские объекты». Это ценное добавление носит гуманный характер и исключает нанесение массированных бомбовых ударов по обширным территориям, какие часто применялись в период Второй мировой войны и несколько реже во время вьетнамских событий. В-третьих, в соответствии с Протоколом I, число случайных жертв среди гражданского населения при нанесении удара должно быть сведено к абсолютно­му минимуму, совместимому с выполнением боевой задачи. Когда потери среди мирного населения неоправданно велики, это говорит о том, что боевые опера­ции носили неизбирательный и, стало быть, незаконный характер. Сама цель в каждом отдельном случае должна быть четко идентифицирована и ограничена, а выбор средств нападения должен производиться строго индивидуально, исходя из имеющегося в наличии вооружения и техники. Так, оружие точного наведения использовалось в успешно проведенных воздушных операциях во Вьетнаме («Лайнбекер I», «Лайнбекер II»), оно же обеспечило американцам успех операции «Буря в пустыне». Применение вместо неуправляемых бомб высокоточного ору­жия — если оно имеется в наличии и способно обеспечить выполнение конкрет­ной боевой задачи — особенно важно при ведении военных операций в густонаселенных районах. Таким образом, потери, понесенные гражданским населением в результате нанесения удара, могут считаться оправданными только в том случае, когда пред­ставлены все доказательства их неизбежности — даже если скопление граждан­ских лиц на военном объекте и вокруг него было заранее обдуманным ходом про­тивника. Протоколом I отдельно оговаривается, что мероприятия по сокращению потерь среди гражданского населения, помимо тщательного продумывания спо­собов и средств ведения боя, должны предусматривать и выбор оружия нападе­ния. Например, при нанесении бомбового удара по штабу противника, располо­женному в многонаселенном городе, применение неуправляемых бомб не может считаться оправданным, если в распоряжении атакующей стороны имеются бое­припасы точного наведения, применение которых позволило бы избежать ненуж­ных человеческих жертв Обороняющаяся сторона, однако, не имеет права ис­пользовать мирных жителей в качестве «щита», или прикрытия, — например, перебрасывать их в район расположения своего командного центра в критичес­кой ситуации. Гуманитарные требования остаются неизменными и в том случае, когда лишь одно из двух участвующих в конфликте государств обладает современными систе­мами вооружения. Действия каждой стороны оцениваются в соответствии с ее ре­альными наступательными и оборонительными возможностями. Если армия, имею­щая все современные наступательные средства, пользуется при нанесении удара устаревшим вооружением, то оправданием таких действий не может служить отсут­ствие точного оружия у противника. В то же время и обороняющаяся сторона должна при ведении своих оборонительных и наступательных действий использовать все возможности, чтобы отвести удар от мирного населения или, в случае его нанесе­ния, свести потери к минимуму. Нельзя допускать, чтобы вопрос о том, является ли соотношение между потен­циальными потерями гражданского населения и получаемым военным преимущест­вом соразмерным и оправданным, решался единолично самим командиром, который планирует и осуществляет наступление. Только независимая оценка организаций и структур, не участвующих в конфликте, может гарантировать необходимую объектив­ность и предотвратить ненужные страдания и разрушения. Таким образом, любые людские и материальные потери, понесенные граждан­ским населением в ходе боевых действий, вне зависимости от категории войны и характера поставленной боевой задачи, считаются оправданными, только если их неизбежность неопровержимо доказана и если при нанесении удара использова­лось самое современное и точное оружие, имеющееся в распоряжении атакующей стороны. Заключение Чеченский конфликт или «затянувшаяся война». Сколько слез, сколько крови, страданий, сколько погибших людей скрываются под этим страшным названием. Я считаю, что главным виновником в этой войне является Россия, а именно, бестолковые руководители и Б. Ельцин, который не является ни сторонником демократии, ни защитником прав и свобод граждан России. Жара и песок. Впереди – нечего: Ни веры, любви, ни надежды, Вчера рядом друг, нет сегодня его, Просолена потом одежда. Обманут солдат. И зачем? И куда? Отправлен он кем-то в сей ад. В печали в России стоят города – Им вряд ли вернуться назад. Ладонью бы гладить ствол нежных берез, Ромашек на поле б нарвать, С ума бы сойти от девичьих волос, А надо идти воевать. Россия моя! Несказанный мой край! Ты помни о детях своих В чужие края никогда не бросай, Люби, береги жизни их. Список использованной литературы 1. Арье Найер. Военные преступления. Геноцид, террор, борьбы за правосудие. – М.: Юристъ-Гардарика, 2000 г. 2. Военные преступления. Это надо знать всем: Справочник. – М.: Текст, 2001 г. 3. Гуров Г.А. Красные пятна. Часть I Жизнь под прицелом. Афганистан- Чечня. – Омск: ОООИПК Литограф, 2002 г. 4. Гуров Г.А. Красные пятна. Часть II Горькая правда войны. Афганистан- Чечня. – Омск: ОООИПК Литограф, 2002 г. 5. Гуров Г.А. Красные пятна. Часть III Свою пулю никогда не услышишь. Афганистан-Чечня. – Омск: ОООИПК Литограф, 2002 г. Ресурсы Интернета 1. www.icrc.org 2. www.un.org/law 3. www.crimesofwar.org 4. www.hro.org/docs 5. www.memo.ru/prawo
[1] Джереми Боуэн – автор этих строк – был очевидцем «бессмысленного разрушения».