Каталог :: Языковедение

Реферат: Первая «Ообщаяи рациональная грамматика Пор-Рояля

              МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ              
               КАЛИНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ               
            ФАКУЛЬТЕТ ЛИНГВИСТИКИ И МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ            
                           КАФЕДРА ЯЗЫКОЗНАНИЯ                           
                                 РЕФЕРАТ                                 
              «ПЕРВАЯ «ОБЩАЯ И  РАЦИОНАЛЬНАЯ ГРАММАТИКА ПОР-РОЯЛЯ»              
Работу выполнила
студентка 1 курса
3 группы
Козлова Е.А.
                               Калининград   2003                               
                                   ПЛАН                                   
     Введение........................3
     1.Исторические предпосылки создания 
     «Грамматики Пор-Рояля».................4
     2.Характеристика «Грамматики Пор-Рояля»........9
     Заключение........................14
     Список использованной литературы............16
                               ВСТУПЛЕНИЕ.                               
Грамматика Пор-Рояля - один из наиболее значительных и знаменитых текстов
мирового лингво-филологического на­следия.
Эта небольшая по объему книга, вышедшая первым изда­нием в Париже в 1660 г.,
послужила поворотным пунктом в развитии европейской лингвистической мысли.
Авторы грамматики - выдающийся логик и философ-янсенист А. Арно и
замечательный грамматист Кл. Лансло су­мели в сжатой, почти афористической
форме, изложить основы нового подхода к грамматике. Этот подход основан на
анализе языка с позиций „разума", его возможностей и основных „операций"
(отсюда определение грамматики как „рацио­нальной"). Рациональный аспект
языка отражает, по мнению авторов Пор-Рояля, общее в строении всех языков
(отсюда определение грамматики как „общей"). Грамматика Пор-Рояля положила
начало традиции „грамматической науки" и по ее образцу в Европе XVIII начала
XIX в. были опи­саны многие европейские и неевропейские языки. Этот обра­зец
широко внедрялся в школьное преподавание. Как философский и логико-
лингвистический труд „Грамматика" не утратила своего значения и в наши дни.
Она представляет интерес для языковедов всех профилей, философов, логиков,
историков науки и культуры, преподавателей-филологов.
        ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ СОЗДАНИЯ «ГРАММАТИКИ ПОР-РОЯЛЯ».        
После Томаса Эрфуртского в течение примерно двух столетий теоретический
подход к языку не получил значительного развития. Однако именно в это время
шло постепенное становление нового взгляда на языки, который в конечном итоге
выделил европейскую лингвистическую традицию из всех остальных. Появилась
идея о множественности языков и о возможности их сопоставления.
Разумеется, о том, что языков много, знали всегда, бывали и единичные попытки
сопоставления языков. Однако, как выше уже отмечалось, каждая из
лингвистических традиций явно или неявно основывалась на наблюдениях над
каким-то одним языком, которым всегда был язык соответствующей культурной
традиции. Можно было переориентироваться с одного языка на другой, как было в
Древнем Риме и в Японии, можно было, особенно на раннем этапе развития
традиции, переносить на язык своей культуры категории другого, ранее уже
описанного языка, но всегда становление традиции или даже ее варианта
сопровождалось замыканием в изучении одного языка. В средневековой Европе
греческий и латинский варианты традиции почти не соприкасались друг с другом.
В Западной Европе даже в XIII—XIV вв., когда на ряде языков уже существовала
развитая письменность, единственным достойным объектом изучения все еще
считалась латынь. Отдельные исключения вроде исландских фонетических
трактатов были редки.
Положение стало меняться в одних странах с XV в., в других с XVI в. К этому
времени в ряде государств завершился период феодальной раздробленности, шло
становление централизованных государств. На многих языках активно развивалась
письменность, появлялись как деловые, так и художественные тексты, в том
числе произведения таких выдающихся авторов, как Данте, Ф. Петрарка, Дж.
Чосер. Чем дальше, тем больше распространялись представления о том, что
латынь не является единственным языком культуры.
Национальная и языковая ситуация в позднесредневековой Европе имела две
особенности, которые повлияли на развитие дальнейших представлений о языке.
Во-первых, Западная Европа не составляла единого государства, а представляла
собой множество государств, где в большинстве случаев говорили на разных
языках. При этом среди этих государств не было ни одного, которое бы могло
претендовать на господство (как в прошлом Римская империя и недолго
существовавшая империя Карла Великого). Уже поэтому ни один язык не мог
восприниматься как столь же универсальный, как латынь. Французский язык для
немца или немецкий для француза были иностранными языками, а не языками
господствующего государства или более высокой культуры. Даже в Англии, где в
XI—XV вв. языком знати был французский, затем все же окончательно победил
английский язык, включивший в себя много французских заимствований.
Во-вторых, все основные языки Западной Европы были генетически родственны,
принадлежа к двум группам индоевропейской семьи — романской и германской, и
типологически достаточно близки, обладая, в частности, сходными системами
частей речи и грамматических категорий. Отсюда достаточно естественно
возникала мысль о принципиальном сходстве языков, обладающих лишь частными
отличиями друг от друга. Вместо идеи о латыни как о единственном языке
культуры возникала идея о нескольких примерно равных по значению и похожих
друг на друга языках: французском, испанском, итальянском, немецком,
английском и др.
Кроме этого главного фактора было еще два дополнительных. Хотя и в средние
века понаслышке знали о существовании, помимо латыни, еще двух великих
языков: древнегреческого и древнееврейского, но реально владели этими языками
очень немногие, а выражаясь по-современному, в базу данных для
западноевропейской науки о языке они почти не входили. Теперь же в эпоху
гуманизма два этих языка начали активно изучаться, а их особенности —
учитываться, причем довольно большие типологические отличия древнееврейского
языка от европейских расширяли представления ученых о том, какими бывают
языки. Другим фактором были так называемые великие географические открытия и
усиление торговых связей со странами Востока. Европейцам пришлось
сталкиваться с языками других народов, о существовании которых они не
подозревали. Нужно было общаться с носителями этих языков, и встала задача их
обращения в христианство. И уже в XVI в. появляются первые миссионерские
грамматики «экзотических» языков, в том числе индейских. В то время однако
европейская научная мысль еще не была готова к адекватному пониманию
особенностей строя таких языков. Миссионерские грамматики и тогда, и позже,
вплоть до XX в. описывали эти языки исключительно в европейских категориях, а
теоретические грамматики вроде грамматики Пор-Рояля не учитывали или почти не
учитывали материал таких языков.
Гораздо большее значение для развития европейской традиции и преобразования
ее в науку о языке сыграли первые грамматики новых западных языков.
Грамматики испанского и итальянского языков появились с XV в., французского,
английского и немецкого — с XVI в. Поначалу некоторые из них писались на
латыни, но постепенно в таких грамматиках описываемые языки одновременно
становились и языками, на которых они написаны. Эти грамматики имели учебную
направленность. Стояла задача формирования и закрепления нормы этих языков,
особенно важная после изобретения в XV в. книгопечатания. В грамматиках
одновременно формулировались правила языка и содержался учебный материал,
позволяющий выучить эти правила. В это же время получила активное развитие
лексикография, ранее составлявшая отсталую часть европейской традиции, Если
раньше преобладали глоссы, то теперь в связи с задачей создания норм новых
языков создаются достаточно полные нормативные словари. В связи с подготовкой
такого словаря для французского языка в 1634 г. была создана Французская
академия, существующая до настоящего времени; она стала центром нормализации
языка в стране.
Ранее единая западноевропейская традиция стала разделяться на национальные
ветви. Поначалу, примерно до конца XVII в., исследования языков наиболее
активно развивались в романских странах. В XVI в. после некоторого перерыва
вновь начинает развиваться теория языка. Выдающийся французский ученый Пьер
де ла Раме (Рамус) (1515— 1672, убит в Варфоломеевскую ночь) завершил
создание понятийного аппарата и терминологии синтаксиса, начатое модистами;
именно ему принадлежит дожившая до наших дней система членов предложения.
Теоретическую грамматику, написанную еще на латыни, но уже учитывающую
материал различных языков, создал Ф. Санчес (Санкциус) (1550—1610) в Испании
в конце XVI в. У него уже содержатся многие идеи, потом отразившиеся в
грамматике Пор-Рояля.
В XVII в. еще более активно ведутся поиски универсальных свойств языка, тем
более что расширение межгосударственных связей и трудности, связанные с
процессом перевода, оживляли идеи о создании «всемирного языка», общего для
всех, а чтобы создать его, надо было выявить свойства, которыми обладают
реальные языки. На развитие универсальных грамматик влиял и интеллектуальный
климат эпохи, в частности, популярность рационалистической философии Рене
Декарта (Картезия) (1596—1650), хотя известное благодаря Н. Хомскому
наименование «картезианские грамматики» в отношении грамматики Пор-Рояля и
подобных ей не вполне точно, поскольку многие «картезианские» идеи
присутствовали у Ф. Санчеса и других еще до Р. Декарта.
Языкознание XVII в. в основном шло в области теории двумя путями: дедуктивным
(построение искусственных языков) и индуктивным, связанным с попыткой выявить
общие свойства реально существующих языков. Не первым, но самым известным и
популярным образцом индуктивного подхода стала так называемая «Грамматика
Пор-Рояля», впервые изданная в 1660 г. без указания имен ее авторов Антуана
Арно (1612—1694) и Клода Лансло (1615—1695).
                  ХАРАКТЕРИСТИКА «ГРАММАТИКИ ПОР-РОЯЛЯ».                  
«Грамматика Пор-Рояля»  вошла в историю науки под не принадлежащим авторам
названием («Грамматика общая и рациональная» — начало очень длинного
подлинного названия). Женский монастырь Пор-Ро в те годы был центром
передовой мысли, с ним был связан кругом  ученых, в который входили и авторы
грамматики. Книга была результатом содружества двух специалистов разных
профессий. А. Арно был  логиком и философом, соавтором известной книги по
логике, а К. Лансло — одним из первых во Франции профессиональных лингвистов,
преподавателем языков и автором грамматик; в частности, он первым во Франции
преподавал латинский язык как иностранный, с объяснениями  на французском
языке. Такое сочетание дало возможность объяснить высокую для того времени
теоретичность с достаточно xopoшим  знанием материала нескольких языков.
Авторы грамматики считали недостаточным чисто описательный подход к языку и
стремились создать объяснительную грамматику, в  ней говорилось, что стимулом
к ее написанию послужил «путь разумных объяснений многих явлений, либо общих
для всех языков, либо присущих лишь некоторым из них». В целом в книге
объяснительный подход преобладает и над описательным, и над нормативным.
Однако ряд разделов, посвященных французскому языку, содержит нормативные
правила. К 1660 г. нормы французского языка были в общих чертах сформированы,
но многие детали еще оставались неотшлифованными. Тем не менее, значение
«Грам- матики Пор-Рояля» прежде всего не в предписаниях, а в объяснении ранее
уже описанных явлений языка.
Авторы грамматики исходили из существования общей логической основы языков,
от которой конкретные языки отклоняются в той иной степени. Сама по себе
такая идея была в XVII в. не новой и восходила к модистам. Эта идея для А.
Арно и К. Лансло была столь убедительной, что не требовала особых
доказательств. Например, в грамматике говорится о «естественном порядке слов»
без доказательств существования такого порядка и даже без его описания (хотя
достаточно , что «естественным» для них, как и для модистов, был порядок
«подлежащее — сказуемое — дополнение»).
От модистов авторы «Грамматики Пор-Рояля» отличались не  столько самой идеей
основы языков, сколько пониманием того, что собой эта основа представляет. У
модистов, выражаясь современным языком, соответствие между поверхностными и
глубинными структурами оказывалось взаимно однозначным или по крайней мере
очень близким к нему. Они старались каждому явлению, зафиксированному в
грамматике Присциана, приписать философский смысл. В данной грамматике этого
уже нет прежде всего из-за расширения эмпирической базы. Если модисты
исходили из одной латыни, то здесь почти в каждой главе рассматриваются два
языка: латынь и французский, достаточно часто упоминаются также испанский,
итальянский, древнегреческий и древнееврейский, а изредка речь идет и о
«северных», то есть германских, и о «восточных» языках; что имеется в виду в
последнем случае, не вполне ясно. С современной точки зрения количество
языков невелико, но по сравнению с предшествующим временем это был крупный
шаг вперед.
Ориентация на латинский эталон была еще не вполне преодолена в грамматике,
что особенно заметно в разделе о падежах и предлогах. Хотя и сказано, что «из
всех языков только греческий и латынь имеют падежи имен в полном смысле этого
слова», но за эталон принимается латинская падежная система, именно она
признается «логической». В древнегреческом языке, где по сравнению с латынью
на один падеж меньше, предлагается считать, что отсутствующий аблатив «есть и
у греческих имен, хотя он всегда совпадает с дативом». Для французского же
языка выражение тех или иных «глубинных» падежей видится в употреблении
предлогов или опущении артикля. Более сложный случай составляют для А. Арно и
К. Лансло прилагательные. В латинских грамматиках было принято считать
существительные и прилагательные одной частью речи — именем, но для
французского и других новых языков Европы данные два класса необходимо было
различать, в грамматике принят компромиссный подход: выделяется одна часть
речи — имя — с двумя подклассами. Такая трактовка проецируется и на
семантику: у слов выделяются «ясные» значения, разъединяющие существительные
и прилагательные, и «смутные» значения, общие для них: слова красный и
краснота имеют общее «смутное» значение и разные - «ясные». Введение «ясных»
значений указывает на отход от латинского эталона, введение «смутных» — на
частичное его сохранение (впрочем, есть и другая трактовка, согласно которой
выделение двух видов значений имеет глубокий философский смысл).
Однако в ряде других пунктов авторы грамматики решительно отходят от
латинского эталона в пользу французского. Особенно это видно в связи с
артиклем: «В латыни совсем не было артиклей. Именно отсутствие артикля и
заставило утверждать... что эта частица была бесполезной, хотя, думается, она
была бы весьма полезной для того, чтобы сделать речь более ясной и избежать
многочисленных двусмысленностей». И далее: «Обиход не всегда согласуется с
разумом. Поэтому в греческом языке артикль часто употребляется с именами
собственными, даже с именами людей... У итальянцев же такое употребление
стало обычным... Мы не ставим никогда артикля перед именами собственными,
обозначающими людей». Итак, оказывается, что у «нас», французов, в данном
случае «обиход согласуется с разумом», а у других народов нет. Из
французского языка исходят авторы и говоря об именах с предлогом,
соответствующих «необязательным» наречиям в латыни, в некоторых других
случаях.
Эталонные, соответствующие «разуму» структуры в большинстве случаев
конструируются на основе либо латыни, либо французского языка. Но в принципе
в этой роли могут выступать любые языки вплоть до  «восточных», как это
говорится там, где признается рациональность сов- падения формы третьего лица
с основой глагола. Авторы, по-видимому,  исходят из некоторых априорных и
прямо не формулируемых представлений о «логичности» и «рациональности», но
берут в каждом случае некоторые реальные структуры одного из известных им
языка (иногда, как с прилагательными, из контаминации структур двух языков)
Однако есть случаи, когда А. Арно и К. Лансло отвлекаются от  особенностей
конкретных языков и подходят к семантическому анализу. Здесь наиболее важными
оказываются разделы, посвященные сравнительно периферийным вопросам:
относительным местоимениям, наречиям, эллипсису и т. д. Одно из самых известных
мест книги — это  фрагмент раздела об относительных местоимениях, где
анализируется фраза: Dieu invisible a сгéé le monde visible
«Невидимый бог создал видимый мир ». По его поводу А. Арно и К. Лансло пишут:
«В моем сознании проходят три суждения, заключенные в этом предложении. Ибо я
утверждаю: 1) что Бог невидим; 2) что он создал мир, 3) что мир видим. Из этих
трех предложений второе является основным и главным, в то время как первое и
третье являются придаточными... входящими в главное  как его составные части;
при этом первое предложение составляет часть субъекта, а последнее - часть
атрибута этого предложения. Итак, подобные придаточные предложения присутствуют
лишь в нашем сознании, но не выражены словами, как в предложенном примере. Но
часто мы выражаем эти предложения в речи. Для этого и используется
относительное местоимение».
Если отвлечься от архаичных для нашей эпохи терминов вроде «суждение», такое
высказывание кажется очень современным. Авторы «Грамматики Пор-Рояля» здесь
четко различают формальную и семанти- ческую структуру, которые фактически не
различали модисты, но и не  всегда четко разграничивали и многие лингвисты
XIX и XX вв. Отталкиваясь от объяснения поверхностных явлений французского
языка (в данном разделе грамматики речь идет только об одном языке), он
переходит к описанию их семантики, не имеющей прямых формальных
соответствий. Еще в XVII в. они пришли к тем же выводам, что многие
современные лингвисты. Однако, как уже говорилось, чаще в грамматике
«логическая», а фактически семантическая структура соответствует некоторой
поверхностной структуре того или иного языка.
В некоторых других местах книги говорится о синонимии языковых выражений, из
которых одно признается более соответствующим логике (хотя не всегда ясно,
идет ли речь о полном соответствии), а другое может употребляться вместо него
ради «желания людей сократить речь» или «для изящества речи». Чаще в этих
случаях за эталон принимаются явления французского языка. Впрочем, о
синонимии некоторых исходных и неисходных выражений говорилось задолго до
XVII в.: можно указать на явление эллипсиса, рассматривавшееся так еще с
античности.
Безусловно, у А. Арно и К. Лансло не было четкого представления о том, откуда
берется их «рациональная основа грамматики» всех языков. Но нельзя к авторам
XVII в. предъявлять те же требования, что к лингвистам XX в. Сама идея
установления общих свойств человеческих языков, основанная на принципиальном
их равноправии (пусть реально такие свойства оказываются сильно
романизированными), представляла собой важную веху в развитии лингвистических
идей.
                               ЗАКЛЮЧЕНИЕ.                               
Судьба «Грамматики Пор-Рояля» была весьма сложной. Поначалу она стала очень
популярной и во Франции считалась образцовой до конца XVIII — начала XIX в.,
известна она была и за пределами Франции. Авторы последующих «логических» и
«рациональных» грамматик ей подражали. Однако после становления новой,
сравнительно-исторической научной парадигмы именно из-за своей известности
она стала восприниматься как образец «умствующего, априористического,
ребяческого», по выражению И. А. Бодуэна де Куртенэ, направления в
языкознании, втискивающего язык в логические схемы; часто ей приписывали и
то, против чего она была направлена: жесткое следование латинскому эталону.
Положение не изменилось и в первой половине XX в. Среди ее критиков были
многие крупные ученые: И. А. Бодуэн де Куртенэ, Л. Блумфилд, Ч. Хоккетт и
др., часто судившие о ней из вторых рук. К этому времени эмпирическая база
общего языкознания сильно расширилась, и «Грамматика Пор-Рояля» стала
восприниматься как слишком явно смешивающая универсальные свойства языка с
особенностями романских языков.
Новый интерес к книге возник в 60-е гг. XX в. Во многом здесь сыграл роль Н.
Хомский, объявивший ее авторов своими предшественниками. Его оппоненты
справедливо указывают на то, что он сильно модернизировал идеи грамматики и
рассматривал ее вне исторического контекста, однако действительно многое в
книге, прежде всего идея об общих для всех языков «структурах мысли»,
оказалось созвучным хомскианской лингвистике. Однако возрождение интереса к
«Грамматике Пор-Рояля» нельзя сводить только к авторитету Н. Хомского. В
середине 60-х гг. ее анализом и комментированием независимо друг от друга
занялись сразу несколько специалистов, и Н. Хомский оказался лишь одним из
них. «Реабилитация» книги была связана с общими тенденциями мирового развития
лингвистики. Один из комментаторов ее, Р. Лакофф, справедливо называл
«Грамматику Пор-Рояля» «старой грамматикой, долго имевшей плохую репутацию
среди лингвистов, но недавно восстановившей престиж, который она имела в свое
время».
Отметим еще одну черту «Грамматики Пор-Рояля», также повлиявшую на ее
дальнейшую репутацию. Как и лингвистические сочинения предшествующего
времени, она была чисто синхронной, «Рациональная основа» всех языков
рассматривается как нечто неизменное, а фактор исторического развития просто
не включен в концепцию. Латинский и французский языки рассматриваются в книге
как два разных  языка, а не как язык-предок и язык-потомок (впрочем,
происхождение французского языка от латинского тогда не было столь очевидно,
как сейчас).
Следует отметить, что дедуктивный подход к языку, упоминавшийся выше и
нашедший отражение в попытках конструирования искусственного «идеального
языка», долгое время был популярным. Интерес к нему проявляли многие
крупнейшие мыслители ХVII в.: Ф.Бэкон, Р.Декарт, И.Ньютон и др. Однако, когда
идея создания мирового языка отошла на второй план (что произошло уже с
начала XVIII в.), все упомянутые проекты забыли. В частности, проект И.
Ньютона, оставшийся в рукописи, был впервые издан в оригинале лишь в 1957 г.
Судьба всех подобного рода исследований оказалась много хуже, чем судьба
никогда совсем не исчезавшей из лингвистического обихода «Грамматики Пор-
Рояля»
     СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.
1.Алпатов В. М. «Грамматика Пор-Рояля» и современная лингвистика (К выходу в
свет русских изданий) // Вопросы языкознания, 1992, № 2, с. 57—68.
2.Грамматика общая и рациональная Пор-Рояля.-М.: Прогресс, 1990.