Каталог :: Экономическая теория

Реферат: Общая характеристика институционализма

                             Реферат на тему:                             
                 “Общая характеристика институционализма”                 
                              г. Новосибирск                              
                                  1999г.                                  
     
     
                                Содержание                                
     Введение                                                                3
     1. Сущность институционализма                                           4
     2. Основные течения институциональной теории                            9
     2.1. Социально-психологический институционализм             9
     2.2. Социально-пра­вовой институционализм                           15
     2.3. Конъюнктурно-статистический институционализм                   16
     Заключение                                                             18
     
     
                                 Введение                                 
Термин “институционализм” происходит от слова “институт” или “институция”,
под которым понимается определенный обычай, порядок, принятый в обществе, а
также закрепление обычаев в виде закона или учреждения. Идеологи
институционализма относили к институтам как надстроечные, так и экономические
явления: государство, семью, частную собственность, корпорации, систему
денежного обращения и др. Расплывчатое понятие “институт” тем не менее носило
уже отмеченную идейную нагрузку: оно означало стремление к расширению
предмета экономической науки, включение в анализ неэкономических явлений и
учреждений.
Институционализм зародился в США на рубеже XIX и XX вв. Три крупных
экономиста стоят у его истоков: Торстейн Веблен, Джон Коммонс и Уэсли Клэр
Митчелл. Рассмотрение этого течения в целом показывает, как на фоне
развертывания кризиса “институционализм” как специфическое течение буржуазной
политической экономии и в наши дни насчитывает немало сторонников. Вопрос об
особенностях институционализма представляет тем больший интерес, что после
второй мировой войны это течение стало одним из ведущих в современной
буржуазной политической экономии. Оно представлено такими буржуазными
теоретиками, как Дж. Гэлбрейт, Л. Грачи, В. Гордон, Г. Мюрдаль, Р. Хейлбронер
и др.
                      1. Сущность институционализма                      
В начале XX в. ученые-экономисты США, активизировав анализ усилившихся
монополистических тенденций в экономике и со­действуя “антитрестовской”
политике собственной страны, обрели статус лидеров концепций социального
контроля над экономикой, осуществляемого разнообразными методами. Их теории
положили начало новому направлению экономической мысли, которое ныне принято
называть социально-институциональным или просто институционализмом.
Институционализм — это в определенном смысле альтернатива неоклассическому
направлению экономической теории. Если неоклассики исходят из смитианского
тезиса о совершенстве рыноч­ного хозяйственного механизма и
саморегулируемости экономики и придерживаются “чистой экономической науки”,
то институционалисты движущей силой экономики наряду с материальными
факторами считают также духовные, моральные, правовые и другие факторы,
рассматриваемые в историческом контексте. Другими словами, институционализм в
качестве предмета своего анализа выдвигает как экономические, так и
неэкономические проблемы социально-экономического развития. При этом объекты
исследования, инсти­туты, не подразделяются на первичные или вторичные и не
противо­поставляются друг другу.
Коренная черта институционализма состоит в том, что он пе­реворачивает вверх
дном реальные зависимости общественной жизни, изображая в качестве решающего
момента неэкономиче­ские явления и факторы. Предметом своих изысканий
институционализм объявляет различного рода надстроечные явления — морально-
этические, правовые, организационные и т.п. — и их влияние на экономические
отношения. Таким образом, неоснов­ные, вторичные и третичные зависимости
изображаются в каче­стве определяющих и основных. Построенные на таком
идеали­стическом подходе институциональные теории фактически отри­цают
решающую роль экономических отношений людей в системе общественных отношений.
Вместе с тем антимонополистическая социальная позиция ин­ституционализма подчас
наталкивает его теоретиков на реалисти­ческий подход к характеристике движущих
сил социально-эконо­мических процессов. Так, Т. Веблен, трактуя
социально-экономи­ческие институты общества как своего рода обычаи, поднимается
тем не менее до понимания их обусловленности экономическими процессами. О
социально-экономических институтах он писал: “Такими институтами являются
привычные способы осуществле­ния процесса общественной жизни в ее связи с
материальным окружением, в котором живет общество”. И далее: “И можно ска­зать,
что силы, воздействующие на реорганизацию социальных институтов, являются в
конечном счете почти всецело экономиче­скими по своей природе”
[1].
Институционализм не имеет сколько-нибудь единой экономической теории. И особое
течение буржуазной политической экономии его представителей объединяет
методоло­гия. Все они растворяют общественно порожденные отношения людей в
институциях и подменяют тем самым собственно политическую экономию вульгарной
буржуазной социологией, опираются на метод “социальной психологии” и плоский
эволю­ционизм, не признающий революционных форм общественного развития. Такой
подход к трактовке движущих сил социально экономических явлений приводил к
подмене политической эконо­мии социологией. “...Веблен,— писал Жамс,—
интересовался больше социологией, чем действительной экономической наукой. Его
увлекала социология, окрашенная морализмом, и этика, к ко­торой он присоединял
всевозможные религиозные или традицион­ные элементы. Веблен никогда не
стремился к объяснению. Он с горечью судил и осуждал”
[2].
Появление институционализма вызвано идеологическими и практическими
потребностями немонополистической буржуазии. Опасность раскрытия внутренних
законов развития капитализма и потребность этой части буржуазии в
идеологическом обоснова­нии ее интересов и практических рекомендациях
экономической науки возрастали параллельно, по мере развития
капиталистиче­ского обобществления производства, его монополизации и
огосу­дарствления.
Это обстоятельство и объясняет отношение институционализма как к
предшествующим ему, так и к следующим за ним тече­ниям буржуазной
политической экономии. С одной стороны, институционализм выступает как своего
рода наследник историче­ской школы буржуазной политической экономии,
перенявший у нее описательный метод, вульгарный эволюционизм, отрицание
абстрактного метода, общих законов развития экономики различ­ных стран. С
другой стороны, институционализм выступает как противник абстрактной,
“чистой” теории, типичной для концеп­ций предельной полезности и предельной
производительности. Обвиняя их в оторванности от практики, в чрезмерном
теорети­зировании, институционалисты заявляли, что наука должна только
описывать и регистрировать явления, не претендуя на их теоретическую
разработку. Вместе с тем они переняли у маржинализма вульгарный
психологический метод, приспособив его к новым условиям идеологической
борьбы. Если маржинализм подчеркивал определяющую роль психологии
хозяйствующих ин­дивидов, то институционализм делает упор на групповую
психо­логию. Подход к экономическим процессам с точки зрения ре­шающей роли
“социальной психологии” позволял дать описание некоторых новых социальных
аспектов экономической жизни эпохи империализма, что исключалось с позиции
методологии маржинализма.
В области методологии институционализм, по мнению многих исследователей, имеет
много общего с исторической школой Германии. Например, В. Леонтьев пишет, что
выдающиеся представители американской экономической мысли, имея в виду Т.
Веблена и У. К. Митчелла, “в своей критике количественных аналитических методов
в экономической науке продолжили общую линию немецкой исторической школы.
Частично это можно объяснить тем обстоятельством, что на рубеже веков влияние
немецкой школы в США было столь же велико, а возможно, и более значительно, чем
влияние английской”[3].
Следует, однако, отметить, что историзм и учет факторов соци­альной среды для
обоснования путей экономического роста хотя и символизируют схожесть
методологических принципов институционализма и исторической школы Германии,
но отнюдь не означают пол­ной и безоговорочной преемственности традиций
последней. И при­чин здесь несколько. Во-первых, находясь под теоретическим
вли­янием А. Смита, немецкие авторы второй половины XIX в. всецело
поддерживали юнкерские круги Пруссии в их борьбе за утверждение в Германии
свободы торговли и других принципов экономического либерализма, включая
необходимость неограниченной сво­бодной конкуренции предпринимателей. Во-
вторых, историзм в исследованиях немецкой школы проявлялся преимущественно в
утверждении естественного характера рыночных экономических отношений и
поддержке положения об автоматическом установле­нии равновесия в экономике на
всем протяжении развития челове­ческого общества. И, в-третьих, в трудах
авторов исторической школы Германии не допускались даже какие-либо намеки на
воз­можность реформирования экономической жизни общества на принципах,
ограничивающих “свободное предпринимательство”.
Институционализм, таким образом, являет собой качественно новое направление
экономической мысли. Он вобрал в себя лучшие теоретико-методологические
достижения предшествовавших школ экономической теории, и прежде всего
основанные на математике и математическом аппарате маржинальные принципы
экономичес­кого анализа неоклассиков (в части выявления тенденций в разви­тии
экономики и изменений конъюнктуры рынка), а также методо­логический
инструментарий исторической школы Германии (для исследования проблем
“социальной психологии” общества).
Во многом похожее суждение высказывает М. Блауг, по мнению которого, “пытаясь
определить суть “институционализма”, мы об­наруживаем три черты, относящиеся
к области методологии:
1) неудовлетворенность высоким уровнем абстракции, прису­щим неоклассике, и в
особенности статическим характером орто­доксальной теории цен;
2) стремление к интеграции экономической теории с другими общественными
науками, или “вера в преимущества междисцип­линарного подхода”;
3) недовольство недостаточной эмпиричностью классической и неоклассической
теорий, призыв к детальным количественным ис­следованиям”
[4].
По некоторым оценкам, отсчет времени возникновения инсти­туционального
направления экономической мысли следует начи­нать с даты опубликования
монографии Т. Веблена “Теория празд­ного класса”, т.е. с 1899 г. Однако,
учитывая появившиеся позднее не менее значимые публикации Дж. Коммонса и У.
Митчелла, обо­значившие зарождение как бы новых течений в рамках
институци­онализма, период четкого формирования идей и концепций этого
направления экономической теории в единое целое приходится все же на 20-30-е
гг. XX в.
Труды названных американских ученых и их последователей объединяет
антимонопольная направленность, идея учета влияния на экономический рост всей
совокупности общественных отношений и необходимости государственного
вмешательства в экономику. При­чем в последней части можно упомянуть требование
усилить “кон­троль общества над бизнесом”, вынесенное Дж. Б. Кларком даже в
заголовок своей одноименной книги, изданной в 1926 г. Как писал Ф. Хайек, “если
монополии в каких-то сферах неизбежны, то луч­шим является решение, которое до
недавнего времени предпочита­ли американцы,  контроль сильного правительства
над частными монополиями. Последовательное проведение в жизнь этой концепции
обещает гораздо более позитивные результаты, чем непосред­ственное
государственное управление”[5].
Представители раннего институциопализма (Г. Веблен, У. Га­мильтон, Д. Коммонс,
У. Митчелл) подменяют анализ экономи­ческих законов капитализма описанием и
систематизацией раз­личных социальных явлений и процессов, именуемых ими
инсти­туциями. Категория институции весьма неопределенна. Под институциями
понимаются либо различного рода социальные яв­ления как базисного, так и
надстроечного характера (налоги и семья, государство и профсоюзы, конкуренция и
монополии, ча­стная собственность и финансовая система и т.п.), либо лежащие в
их основе, как полагают институционалисты, различного рода психологические,
правовые, этические и другие явления (обычаи, инстинкты, привычки и т.д.).
Институты,— писал У. Гамильтон, автор термина “институционализм”,— это
словесный символ для лучшего описания группы общественных обычаев. Они означают
преобладающий и постоянный способ мышления или действия, который стал привычкой
для группы или обычаем для народа. Виднейший представитель раннего
институционализма Т. Веблен писал, что “институты — ...привычный образ мысли,
руковод­ствуясь которым живут люди...”
[6].
Институции подчас рассматриваются как своеобразный метод анализа или прием
описания явлений капиталистической эконо­мики. Французский историк политической
экономии Э. Жамс дал следующую характеристику институции: “Это
сформировав­шиеся и освещенные юридическим авторитетом обычаи. Все ин­ституты
своими корнями имеют известные черты коллективной психологии”
[7].
Следовательно, институции — это юридически оформившиеся обычаи, имеющие в
своей основе психологию различных профессиональных или социальных групп.
Общественные обычаи, по ут­верждению институционалистов, регулируют
хозяйственную деятельность людей. В действительности же нравы и обычаи, хотя
и оказывают некоторое влияние на форму экономических отношений, ни в коей
мере не определяют их сущность, а сами в конечном счете определяются
характером господствующих об­щественно-производственных отношений.
     
     
               2. Основные течения институциональной теории               
В обозначившихся трех течениях институционализма Т. Веблен возглавляет
социально-психологический (технократический) вариант институциональных
исследований, Дж. Коммонс — социально-пра­вовой (юридический), У. Митчелл —
конъюнктурно-статистический (эмпирико-прогностический).
             2.1. Социально-психологический институционализм             
     Торстейн Веблен (1857—1929) — автор значительного числа крупных трудов в
области экономики и социологии, в которых он исходил из теории эволюции природы
Ч. Дарвина, принципа взаимосвязи и взаимообусловленности всех общественных
отношений, в том числе экономических и социально-психологических. Его
теоретическое наследие получило наибольшую популярность и применение для ряда
последующих творческих изысканий в русле социально-институци­онального
направления экономической мысли во всех трех его те­чениях.
По определению Т. Веблена, “институты — это результаты про­цессов, происходивших
в прошлом, они приспособлены к обстоя­тельствам прошлого и, следовательно, не
находятся в полном со­гласии с требованиями настоящего времени”
[8]. Отсюда, по его мыс­ли, необходимость их обновления в соответствии с
законами эволюции к “требованиям настоящего времени”, т.е., привычными
способами мышления и общепринятым поведением.
Лидер институционализма Т. Веблен, ученик Д. Б. Кларка. Концепцию его Т. Веблен
подверг со временем обстоятельной критике. В центре его теоретических
построений, испытавших на себе влияние концепций буржуазных философов и
социологов Д. Дьюи, Ж. Леба и др., находится категория институции,
опре­деляемая им как господствующие “обычаи мышления”, имеющие биологическую
основу. “Институты,— писал Т. Веблен,— это, по сути дела, распространенный
образ мысли о том, что касается от­дельных отношений между обществом и
личностью и отдельных выполняемых ими функций; и система жизни общества,
кото­рая может с психологической стороны быть охарактеризована в общих чертах
как превалирующая духовная позиция или рас­пространенное представление об
образе жизни в обществе”[9].
Американский психолог В. Джеймс, автор “Принципов психологии” (1891 г.),
придер­живающийся этой позиции, оказал на Т. Веблена значительное влияние, по
выражению Д. Коммонса, теория Т. Веблена яв­ляется замечательным применением
Дарвина к сфере эконо­мики. Движущей силой социально-экономических процессов
Т. Беблен объявляет иррациональную психологию борющихся между собой
социальных групп.
“Эволюция общественного устройства явилась процессом есте­ственного отбора
социальных институтов”,— писал Т. Веблен. Развивая это положение, он отмечал:
“Силы, под действием ко­торых происходит формирование социального устройства и
раз­витие человеческого общества в конечном счете, безусловно, сводятся к
взаимодействию живого организма с окружающей средой...”
[10]. К чести Т. Веблена нужно сказать, что он под окру­жающей средой
понимает не только природную, но и обществен­ную среду, а также самого человека
с его более или менее опре­деленным духовным и физическим складом. Тем не менее
склон­ность Т. Веблена к позициям социального дарвинизма налицо.
Классики марксизма-ленинизма раскрыли несостоятельность и бессодержательность
отождествления биологических и общест­венных закономерностей. Критикуя
буржуазных социологов, стре­мившихся подвести всю историю человечества “под
единствен­ный великий естественный закон” борьбы за существование, К. Маркс
писал в письме к Л. Кугельману (27 июня 1870 г.): “. . .это очень убедительный
метод — убедительный для напыщен­ного, псевдонаучного, высокопарного невежества
и лености мысли”[11]. Антинаучный
характер подхода к социальным процес­сам с позиции определяющей роли
биологических законов в об­щественном” развитии подчеркивал и В. И. Ленин.
“...Перенесе­ние биологических понятий вообще в область общественных наук есть
фраза”[12],— писал он.
И хотя Т. Веблен выступал с острой критикой наиболее одиоз­ных проявлений
экономических противоречий эпохи империа­лизма, биологическая трактовка
социальных институтов не по­зволяла раскрыть их действительные причины.
Институциональный подход к экономическим явлениям при всех его пороках
означал крупный шаг вперед по сравнению с методом психологизированной
робинзонады австрийской школы. Он наталкивал на понимание социального
характера этих явле­ний. В руках идеологов немонополистической буржуазии он
по­служил средством анализа монополистического господства. За­дачу
экономической науки Т. Веблен видел в изучении “обычаев и игры интересов”, в
рассмотрении конфликтов интересов, возни­кающих между “человеческими
коллективами”, прежде всего между “индустрией” и “бизнесом”.
Эти две социальные сферы и соответственно две социальные группы буржуазного
общества от­ражают и концепции Т. Веблена распадение буржуазии на
немонополистическую н монополистическую с переходом к импе­риализму. Различие
между ними Т. Веблен проводит по линии “привычных жизненных условий”, в которых
функционируют эти группы. Одна из них функционирует в сфере производства
(“индустрия”) и объединяет рабочих, инженеров, управляющих, мелких и средних
предпринимателей. Цель, к которой она стре­мится, состоит н повышении
эффективности производства, обес­печении изобилия материальных благ в обществе.
Этому идеали­зированному изображению немонополистического сектора Т. Веблен
противопоставляет мир “бизнеса”. К нему он фактически относит финансовый
монополистический капитал. Бизнес, пояс­няет Т. Веблен, непосредственно не
участвует в материальном производстве. Его цель — нажива, получение наибольшей
при­были. Это паразитический нарост на теле общества. “Отношение праздного (т.
е. имущего непроизводительного) класса к эконо­мическому процессу является
денежным отношением — отноше­нием стяжательства, а не производства,
эксплуатации, а не полезности”,— пишет Т. Веблен о магнатах капитала. “Их
функ­ция,— поясняет он,— является по своему характеру паразитиче­ской, а их
интерес заключается...”[13] в
безудержном и хищниче­ском обогащении.
Между индустрией и бизнесом складывается антагонистиче­ское противоречие,
которому Т. Веблен отводит роль главного социального противоречия
капиталистического общества. Бизнес, господствуя над индустрией, в целях
обеспечения высоких при­былей сдерживает развитие производства, придает ему
уродливое направление, не выполняет никаких общественно полезных функ­ций.
“Праздный класс,— писал Т. Веблен о монополистиче­ской буржуазии,— неизбежно и
последовательно тормозит про­цесс приспособления к окружающей среде, который
называется продвижением общества или социальным развитием”
[14]. По этой причине, как отмечал Т. Веблен, господство бизнеса должно быть
устранено и его место должна занять технократическая система, где решающие
позиции будут принадлежать техникам и управ­ляющим.
Такой подход позволяет Т. Веблену строить свою программу реформирования
буржуазного общества под флагом устранения господства бизнеса (с его рутиной
и консерватизмом) над инду­стрией. Технократическая утопия Т. Веблена в
полном соответ­ствии с его общей концепцией отводит решающую роль в буду­щем
преобразовании общества технической интеллигенции, а не рабочему классу.
Отсюда видно, что Т. Веблен описывает ряд важнейших осо­бенностей эпохи
империализма, хотя и не дает им научного объ­яснения. Он фиксирует факт
господства монополистического ка­питала над всем обществом, его
паразитический и антинародный характер, порождаемую капиталистическими
монополиями тен­денцию к торможению производительных сил вследствие
подчи­нения производства целям наживы и установления системы моно­польных
цен. Он подчеркивает неизбежность устранения господ­ства монополистического
капитала.
Вместе с тем буржуазная ограниченность Т. Веблена поме­шала ему раскрыть
подлинную картину изменений, порождаемых переходом к монополистическому
капитализму. Описание проти­воречий между монополистической и
немонополистической бур­жуазией заслонило от Т. Веблена главное классовое
противоречие буржуазного общества между рабочим классом и буржуазией,
эксплуататорскую сущность капитализма. Т. Веблен не видит того решающего факта,
что “бизнес”, господство финансового ка­питала есть закономерный результат
развития домонополистиче­ского капитализма. И следовательно, устранение
“бизнеса” в рам­ках капитализма невозможно. Непонимание действительного
классового антагонизма буржуазного общества приводит Т. Ве­блена к утопической
технократической теории. Вместе с тем даже такой подход позволяет ему описать
целый ряд противоречий ка­питалистической экономики, что составляет основу
реформист­ских устремлений Т. Веблена. Социальная позиция Т. Веблена
наталкивает его на обличение ряда наиболее одиозных черт импе­риализма, на
подчеркивание паразитического, социально опасного характера “бизнеса”, его
исторической бесперспективности. Он писал: “Обычаи мира бизнеса сложились под
направляющим и избирательным действием законов хищничества или паразитизма. Это
обычаи собственничества... Однако современной экономиче­ской ситуации эти
финансовые институты никак не соответ­ствуют...”
[15].
Т. Веблен явился выразителем интересов средней немонополи­стической
буржуазии. Именно этим объясняется его оппозицион­ное отношение к монополиям
и крупному капиталу, подчеркива­ние им острых, хотя и лежащих на поверхности
противоречий капитализма эпохи перехода к империализму.
За образ своих мыслей многими идеологами того времени он воспринимался как
американский Маркс. И причиной тому было не только и не столько то, что
Т. Веблен — в прошлом студент самого Дж. Б. Кларка —стал противником
экономической теории своего учителя, придерживавшегося “чистой экономической
науки”, сколько острая критическая оценка последствий того, к чему привели
национальные экономики различных стран проповедники абсолюти­зации смитианских
идей экономического либерализма, саморегу­лируемости и бескризисности народного
хозяйства, “естественно­го” совпадения в условиях свободного
предпринимательства личных интересов “экономического человека” с общественными.
Вот по­чему в своих рассуждениях о “теологии” и “апологии” он “решитель­но
возражал против центрального тезиса неоклассической теории бла­госостояния,
согласно которому совершенная конкуренция при неко­торых ограничениях ведет к
оптимальным результатам”, и почему эволюционная наука для него — это
“исследование происхождения и развития экономических институтов и взгляд на
экономическую сис­тему как на “кумулятивный процесс”, а не
“самоуравновешивающийся механизм”[16]
.
Особое видение проблем социально-экономического развития общества Т. Веблен
подчеркивал даже в названиях изданных им работ, в числе которых упомянутая
выше “Теория праздного класса” (1899), “Инстинкт мастерства” (1914),
“Инженеры и система цен” (1921), “Собственность отсутствующего” (1923) и др.
Свою убежденность в эволюционном преобразовании общества Т. Веблен основывал на
своеобразном преломлении теории эволю­ции природы Ч. Дарвина. Отталкиваясь от
ее постулатов, он, в частности, пытался аргументировать положение об
актуальности в человеческом обществе “борьбы за существование”. При этом им
используется историческая оценка развития “институтов” общества, в которой
отрицаются марксистские положения о “классовой эксплуатации” и “исторической
миссии” рабочего класса. Исходя из того, что человек в своей деятельности (в
том числе и хозяйственной) руководствуется подсознательными ин­стинктами,
отражающими его биологическую природу, Т. Веблен сделал попытку “объяснить”
социально-экономические явления современного ему капитализма биологическими
причинами. В основе экономической деятельности людей лежат, по Т. Веблену, три
движущие силы: родительское чувство, инстинкт мате­ринства и любознательность,
искажаемые и уродуемые отноше­ниями частной собственности. В конце XIX 
в. новым словом буржуазной психологии была трактовка инстинкта как наиболее
важного элемента человеческого поведения.
В теории “праздного класса”, судя по содержанию одноимен­ной книги Т. Веблена,
отношение этого “имущего непроизводствен­ного” класса к экономическому процессу
характеризуется как отно­шение “стяжательства, а не производства, эксплуатации,
а не по­лезности”. Этот класс, по Веблену, предпочитает “обычаи мира биз­неса”,
сложившиеся “под направляющим и избирательным действием законов хищничества или
паразитизма”. В частности, для предста­вителей именно этого класса могут,
очевидно, существовать особые цены на товары, символизирующие показатель их
“престижности”, а не истинное проявление закона спроса, что ныне принято
назы­вать “эффектом Веблена”. Последний характеризует ситуацию, при которой
снижение цены на товар воспринимается покупателем как ухудшение его качества
или утрата его “актуальности” либо “престижности” среди населения и тогда этот
товар перестает пользоваться покупательским спросом, а в обратной ситуации,
напротив объем покупок с ростом цены может возрасти. Поэтому “финансовые слои,
— заключает Т. Веблен, — имеют известную заинтересованность в приспособлении
финансовых институтов... Отсюда более или менее последовательное стремление
праздного класса направлять развитие институтов по тому пути, который бы
отвечал денежным целям, формирующим экономическую жизнь праздного класса”
[17].
Итак, эволюция общественной структуры — это, говоря словам Т. Веблена, “процесс
естественного отбора институтов” в “борьбе за существование”
[18].
Немарксистская позиция Т. Веблена наиболее очевидна в его концепции реформ. Так,
критикуя “паразитический” образ жизни занятых только финансовой деятельностью
рантье — владельцев особой (абсентеистской) формы частной собственности, а
также осуждая подчинение сферы “индустрии” миром “бизнеса”, стремяще­гося в
лице финансистов и крупных предпринимателей лишь “к возможно большей прибыли”,
он ратовал не за революционное устра­нение “классового антагонизма” и победу
“диктатуры пролетари­ата”, а за дальнейшую эволюцию общества, сопровождаемую
реформированием[19].
Сценарий реформ Т. Веблена состоит в неуклонном ускорении научно-технического
прогресса и возрастании роли инженерно-технической интеллигенции. По его
убеждению, интеллигенция, рабочие, техники и другие участники производства
представляют сферу “индустрии” и преследуют цель оптимизации и повышения
эффективности процесса производства. Они предопределяют растущую зависимость
“бизнеса” от “индустриальной системы”, неотвратимость “паралича старого
порядка” и перехода власти к представителям инженерно-технической
интеллигенции.
В результате реформ Т. Веблен предвидел установление “нового порядка”, при
котором руководство промышленным производством страны будет передано
специальному “совету техников”, и “индустриальная система” перестанет служить
интересам “абсентеистских собственников” (монополистов), поскольку мотивом
технократии и индустриалов явится не “денежная выгода”, а служение интересам
всего общества.
                2.2. Социально-пра­вовой институционализм                
     Джон Р. Коммонс (1862-1945), исследуя такие коллективные институты, как
семья, профсоюзы, торговые объединения, производственные корпорации,
государство, правовые отношения и другие, приоритетное внимание уделял
юридико-правовым институтам, стал лидером юридического течения
институционализма. При этом он исходил из неприятия идей о классовой борьбе
рабочих, а также, говоря его словами, стремления “сделать систему бизнеса
эффективной настолько, чтобы она заслуживала сохранения”.
Правовой аспект Дж. Коммонс использовал и в выдвинутой им концепции
стоимости, в соответствии с которой стоимость товар­ной продукции есть не что
иное, как результат юридического согла­шения “коллективных институтов”. А к
последним он относил союзы корпораций, профсоюзов, политических партий,
выражающих про­фессиональные интересы социальных групп и слоев населения.
Марксистскому учению о классовой борьбе Дж. Коммонс про­тивопоставлял
положение о проведении государством реформ в обла­сти законодательства и
создании правительства, представленного лидерами различных “коллективных
институтов”. Он был убежден в необходимости создания такого правительства,
которое было бы подконтрольно общественному мнению и осуществляло
демонополи­зацию экономики.
Эволюция капитализма свободной конкуренции в финансовую ста­дию — центральная
идея его главных трудов “Правовые основания капитализма” (1924),
“Институциональная экономика. Ее место в политической экономии” (1934) и
других. В них рассматриваются проблемы, вызванные усилением “социального
конфликта” из-за “не­честной” (монополистической) конкуренции
предпринимателей. Госу­дарственные правовые решения в рамках экономических
реформ, как полагает этот автор, устранят противоречия и конфликты в
общест­ве, ознаменуют переход к стадии административного капитализма.
Как известно из истории экономики, юридические (правовые) аспекты
“коллективных действий” Дж. Коммонса, равно как анти­монопольные
реформаторские идеи в трудах Т. Веблена, нашли реальное практическое
применение уже в 30-е гг., в период так на­зываемого “нового курса”
президента США Ф. Рузвельта.
            2.3. Конъюнктурно-статистический институционализм            
     Уэсли Клэр Митчелл (1874-1948) —ученик и последователь Т. Веблена. Из
уважения к заслугам и памяти своего учителя У. Митчелл подготовил посмертный
сборник “Учение Веблена”, включив в него избранные извлечения из его книг и
статей.
У. Митчелл в своей основной публикации “Лекции о типах эко­номической теории”
(1935) исходил прежде всего из идей Т. Веб­лена. Следуя им, он настаивал на
взаимосвязи экономических проблем с неэкономическими, в частности с
проблемами социологии, культуры и другими, обусловливающими психологию,
поведение мотивы деятельности людей в обществе.
Тем не менее в экономической литературе этого ученого воспри­нимают нередко
как представителя концепции “измерения без теории” (после появления
одноименной статьи Т Коопманса, посвященной критике научных исследований У.
Митчелла и его последо­вателей), или, как выразился В. Леонтьев, “основного
антитеоретического направления американской экономической мысли”
Личный вклад У. Митчелла в институциональную теорию состоит, во-первых, в
выявлении влияния на экономические факторы (в категориях денежного обращения,
кредита, финансов и др.) так называемых неэкономических факторов (в том числе
психологичес­ких, поведенческих и прочих) посредством конкурентного изучения
цифровых показателей и установления закономерностей в колебаниях
(конъюнктуре) этих показателей на базе широкого массива статис­тических
данных по фактическому материалу и ее математической обработки. И во-вторых,
в попытке обоснования концепции бескризисного цикла посредством различных
вариантов государственного вмешательства в экономику.
Особую известность в США У. Митчеллу принесло признание его основателем
Национального бюро экономических исследований и одним из первых
исследователей циклических явлений в экономике. Он считал возможным и
необходимым государственное воздействие на экономику в области денежных,
финансовых и кредитных факторов во взаимосвязи с социально-культурными
проблемами и с учетом психологического анализа.
Представители эмпирико-прогностического течения институционализма еще в 20-е гг.
в своем “конъюнктурном барометре” в Гар­варде публиковали по итогам “анализа
динамических рядов” пер­вые прогнозы экономического роста путем построения
кривых” представляющих средние индексы ряда показателей национального
хозяйства. Лежащие в основе новой отрасли экономической науки  
эконометрики — математика и статистика, позволявшие У. Митчеллу и его коллегам
рассчитывать длительность “малых” и “больших” циклов, нацеливали на попытки
конституировать модели бескризисного (нециклического) развития экономики,
предсказывать отклонения в динамике показателей, предотвращать их спад.
Средством смягчения циклических колебаний и достижения бла­гоприятной
экономической конъюнктуры должно, по мнению У. Митчелла, явиться создание
специального государственного планирующего органа. Планирование при этом
предполагалось не директивное, а рекомендательное, основанное на научном
прогнозировании реальных и достижимых конечных целей.
Неквалифицированный прогноз “Гарвардского барометра” на­кануне экономического
кризиса 1929—1933 гг., предвещавший “про­цветание экономики”, показал
несовершенство методологической базы исследований тех лет, но убедительно
продемонстрировал пра­вильность главного положения институционалистов 20—30-х
гг. о необходимости социального контроля над экономикой.
     
     
                                Заключение                                
Экономическое и историческое значение институционализма поистине велико. Э.
Жамс, например, видел его в том, что представители этого направления дали
описание новых условии развития капиталистической экономики, связанных с
переходом к монопо­листическому капитализму. “При отсутствии перманентных
тео­ретических законов,— писал он, имея в виду отрицание институ-ционалистами
закономерного характера экономических процес­сов,— вклад институционализма
состоял в весьма углубленном описании экономических условий и конфликтов
интересов совре­менности. . . Институционализм показал, как мало наша
эконо­мика, не будучи абсолютно монополистической, соответствует классической
картине свободной конкуренции” Появление институционализма вызвало
существенный сдвиг в буржуазной по­литической экономии — от описания и
апологии преимущест­венно исторического прошлого капитализма (характерных для
исторической школы) и оторванных от реальной жизни схоласти­ческих абстракций
маржинализма к описанию и классификации действительно существующих
экономических явлений капита­лизма.
Таким образом, институционализм является одним из теоретических
предшест­венников возникшей в 30-е гг. кейнсианской и неолиберальной
концеп­ции государственного регулирования экономики, основной идеей ко­торой
является вмешательство государства в экономику.
                            Список литературы.                            
1.    Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. М.: “Дело ЛТД”, 1994
2. Веблен Т. Теория праздного класса. М.: Прогресс, 1984
3.    Жамс Э. История экономической мысли XX века. М., 1959
4.    Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 18
5.    Леоньтьев В. В. Экономические эссе. Теории, исследования,
факты и политика. М.: Политиздат, 1990
6. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т. 32
7.    Самуэльсон П. Принцип максимизации в экономическом анализе
// THESIS. 1994. Т. II. Вып. 4
8. Хаиек Ф. А. фон. Дорога к рабству. М.: Экономика, 1992
     
[1] Веблен Т. Теория праздного класса, С. 204. [2] Жамс Э. История экономической мысли XX века, С. 90. [3] Леоньтьев В. В. Экономические эссе. С. 71 [4] Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. С. 657 [5] Хаиек Ф. А. фон. Дорога к рабству. С. 147 [6] Веблен Т. Теория праздного класса. С. 202. [7] Жамс Э. История экономической мысли XX века. С. 92. [8] Веблен Т. Теория праздного класса. С. 202. [9] Веблен Т. Теория праздного класса. С. 201-202. [10] Веблен Т. Теория праздного класса, с. 200. [11] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.. т. 32, с. 571. [12] Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 18, с. 349. [13] Веблен Т. Теория праздного класса, с. 216. 14 Там же, с. 214. [15] Там же, С. 215. [16] Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе, С. 588 [17] Веблен Т. Теория праздного класса, с. 216. [18] Самуэльсон П. Принцип максимизации в экономическом анализе, С. 184 [19] Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе, С. 278