Каталог :: Экономическая теория

Курсовая: Приватизация

План:
1. Введение .............................3 2. Суть и этапы приватизации
...................8 3. Модели приватизации ......................13     3.1.
«Номенклатурная» приватизация ..............14      3.2. «Народная»
приватизация ................21 4. Заключение .........................24
Список использованной литературы .................32
1. Введение.
Приватизация — коренной вопрос перехода к рынку. Она означает движение к
тому, чтобы ведущие позиции занял частный сектор: индивидуальное
предприниматель­ство, акционерные общества, совместные предприятия. От того,
как она будет проведена, зависит и социальный мир, и то, как заработают
рыночные стимулы. Приватизация позволит восстановить равноправие и
неприкосновенность всех форм собственности — государственной, коллектив­ной и
частной. Только возвратив человеку собственность, можно рассчитывать на
появление заинтересованного и ответственного производителя
конкурентоспособной про­дукции.
Приватизацию иногда называют тихой революцией, ко­торая завоевывает мир. В
самом деле, в той или иной мере в этом процессе ныне участвуют более 50
стран: распрода­ются государственные предприятия, сельское хозяйство и
промышленность выводятся из-под государственного кон­троля, сдаются в аренду
правительственные службы. Стре­мительность и размах этих преобразований
особенно уси­лились в 1981 г., и теперь они проводятся в странах всех
идеологических направлений и с любым уровнем развития. Идея приватизации
оказалась актуальной и привлекатель­ной для многих государств, разительно
отличающихся друг от друга.
Предпосылки приватизации. Основной причиной прива­тизации, особенно в
наименее развитых странах, послужи­ло вызванное бюджетными кризисами
осознание того, что государственные предприятия, как правило, выступают
растратчиками национального богатства. Сложилось до­вольно устойчивое мнение,
что вместо накопления прибыли или эффективного предоставления услуг они лишь
опустошают казну. Отсюда, естественно, и делается вывод о необходимости
упрочить роль частного сектора.
Со временем большинство государственных предприя­тий, являющихся монополиями,
превратились в не что иное, как агентства по найму, обеспечивающие работой
политических союзников, неудавшихся политических дея­телей, отставных
военных. Во всех странах эти предприя­тия существуют за счет прямых и
косвенных налогов. На плаву они держатся благодаря налоговым льготам,
получая, кроме того, дополнительные субсидии в виде иностранных займов и
кредитов от внутренних банков, обкрадывая та­ким образом частный сектор на
рынках капитала. Само присутствие таких государственных монстров препятствует
развитию предпринимательства и обновления.
В случае с российской экономикой проблема усугубля­ется тем, что долгие годы
людям вбивали в голову идею о якобы порочности, неестественности частной
собственно­сти. Внушалась мысль о том, что процесс огосударствления носит
объективный характер, не оставляющий частной собственности никакой
перспективы. На подавление есте­ственного стремления человека к частной
собственности была брошена вся мощь государственной машины. В раз­рушении и
деформации отношений собственности кроют­ся главные причины банкротства
командно-администра­тивной системы.
Международный опыт приватизации. По некоторым оцен­кам, в 1984г. доля
государства в экономике 19 западноев­ропейских стран стала впервые снижаться
за период с начала Второй мировой войны. Приватизация получила стремительное
распространение в Европе, поскольку госу­дарственная собственность не
принесла ожидаемых резуль­татов — меньшую степень иерархичности и более
заинте­ресованное и инициативное участие трудящихся.
В «революции» приватизации на первое место вышла Великобритания: около трети
занятых в производстве — в общей сложности 600 тысяч рабочих мест — были
переве­дены в частный сектор в результате распродажи государственных
компаний. Эта мера в сочетании с полученной прибылью от продажи
государственного жилого фонда принесла британскому казначейству более 26
миллиардов долларов и снизила долю государства во внутреннем про­изводстве с
10 до 6%.
Некоторым государственным предприятиям, например, было предложено распродать
или безвозмездно раздать акции своим рабочим и служащим. Так, в 1982 г.
рабочие и служащие крупнейшей в Англии компании автогрузовых перевозок «Нэшнл
фрайт консорциум» приобрели 83% ее акций стоимостью примерно по 500 долл.
каждая. С того времени производительность возросла на 30% и компания стала
настолько прибыльной, что ее акции повысились в цене в 40 раз. Затем настал
черед «Бритиш телеком», шестой в ряду наиболее крупных в мире телефонных
ком­паний, нуждавшейся в средствах для модернизации обору­дования. Английское
правительство распродало 51% акций на самую высокую по тем временам сумму.
Предпочтение отдавалось тем, кто работает в «Бритиш телеком»: акции купили 96
процентов ее рабочих и служащих.
Когда в 1979 г. М. Тэтчер стала премьер-министром, каждый дом или квартира в
Англии принадлежали государ­ству и сдавались внаем за частично субсидируемую
плату. В последующие шесть лет почти миллион домов или квар­тир (около 17%
общего государственного жилого фонда) были проданы со скидкой до 60% — в
зависимости от срока проживания.
Если в 1979 г. лишь 5% англичан владели акциями, то уже к концу 1986 г. эта
цифра возросла до 16%. По некоторым оценкам, снижение инфляции с 24 до 4%
объясняется именно тем, что правительство распродало почти половину
принадлежащих государству отраслей про­мышленности и значительную часть
жилого фонда.
На примере приватизации в Англии было определено по меньшей мере 22 различных
способа частичной или полной передачи собственности и функций по
предоставлению услуг частному сектору. Способы самые разные: распрода­жа и
безвозмездное распределение акций, подряды на оказание услуг, отчисления со
стороны пользователей, продажа государственного жилья квартиросъемщикам.
Во Франции Национальное собрание и сенат одобрили в августе 1986 г. закон,
разрешающий денационализацию 65 государственных компаний и банковских групп в
тече­ние пятилетнего срока. Вырученная сумма составила более 50 млрд. долл.
Чтобы не ущемлять национальную гордость, долю иностранного участия во
владении ограничили 20%.
Австрийская государственная компания «Фест Альпине», владеющая 198
предприятиями, постепенно распрода­ет их частным инвесторам. Правительство
социалистов в Испании распродало более двухсот корпораций. Ускорен­ные темпы
приватизации в Италии и ФРГ отчасти объяс­няются нерациональным
использованием государственных финансов местными и федеральными властями, а
также некомпетентностью правительственной бюрократии.
Распродажа национальной телефонной компании «Ниппон Телефон энд Телеграф»
(НТТ), целиком принадлежав­шей государству, принесла японскому правительству
толь­ко при продаже восьмой части собственности более 13 млрд. долл. НТТ —
самая крупная приватизированная компания. Согласно закону вырученные денежные
сред­ства перевели в специальный бюджет, из которого покры­вается
национальный долг. Япония также приступила к передаче в частные руки своих
государственных железных дорог, бюджет которых сводится с дефицитом (в 1985
г. потери поднялись до 11 млрд. долл.).
Какими же методами происходит приватизация в быв­ших социалистических странах?
В Германии после объединения царит только один прин­цип: купля-продажа,
никакой раздачи. В Венгрии с самого начала правительство твердо сказало —
только за плату. Правда, некоторые партии активно выступают за боны,
сертификаты или предлагается по 20 тысяч форинтов раз­дать на человека, что
составляет примерно четверть годо­вой заработной платы. В Польше предполагают
три пути приватизации. Первый — капитализация. Сначала крупные
государственные предприятия превращаются в крупные акционерные общества,
потом всем постепенно распрода­ют акции, в том числе и иностранцам. Второй
путь касается средних и мелких предприятий, не способных работать рентабельно
и создавать конкурентоспособную продук­цию. Они должны перепрофилироваться
или пойти с «мо­лотка». Третий путь — это инвестиционные купоны, т. е.
бесплатная раздача. В Румынии платность была провозгла­шена с самого начала,
но все же 30% решено раздать бесплатно всем. А в бывшей Советской Литве —
распрода­жа государственного имущества на аукционах и открытая подписка на
акции.
В России с конца 1992 г. начала осуществляться чековая (ваучерная)
приватизация. Каждый гражданин, получивший ваучер номиналом в 10000 руб.,
может использовать его любым из трех способов. Во-первых, приобрести на
ваучер акции приватизируемых предприятий. Во-вторых, обменять свой
приватизационный чек на пай в инвестици­онных фондах (как государственных,
так и частных). В-третьих, продать свой чек любым частным лицам по
сло­жившемуся рыночному курсу.
Главная задача приватизации — обеспечить критическую массу институциональных
изменений, когда в частном секторе экономики сосредоточится подавляющая часть
производства товаров и услуг.
Примечание: точные данные введения взяты из учебника «Курс экономической
теории» под ред. Чепурина М.Н. – М., 1996г.
2. Суть и этапы Приватизации.
Проблема преобразования отношений и структуры собственности -одна из
важнейших в любой из стран с переходной экономикой. Уже сама по себе роль
собственности в качестве основы системы хозяйства обусловливает системный
характер как преобразований в этой сфере, так и реформ в целом в рамках
переходной экономики. В этом, в част­ности, заключается принципиальное
отличие приватизационного про­цесса как квинтэссенции реформы собственности в
постсоциалистиче­ских странах от любых мероприятий в области приватизации,
которые осуществляются в государствах Запада и в развивающихся странах.
В России этот процесс начался отнюдь не сразу, ему предшествовал
комплекс подготовительных мер идеологического и правового харак­тера. Точно
так же с завершением приватизационных программ ре­
форма собственности в переходной экономике в самом широком
смысле не завершается, но лишь получает мощный старт, ибо только
после приватизации как некоторого набора технических мероприятий
начинается постепенное формирование устойчивой и эффективной
системы прав собственности.
В частности, опыт России 90-х гг. показывает, сколь сложным и дли­тельным
является этот путь: от административной экономики, в кото­рой права
собственности фактически не определены, через по сути "директорскую"
приватизацию и осуществление модели массовой при­ватизации, через
первоначальное формальное закрепление прав собст­венности, через
перераспределение этих прав, через первые конфликты на почве такого
перераспределения, к определенной стабилизации структуры собственности, к
непростому поиску дальнейших путей ста­новления долгосрочных эффективных
собственников.
Хорошо известно определение приватизации как процесса продажи (передачи)
частному сектору (физическим и негосударственным юри­дическим лицам)
полностью или частично имущества (активов) гос­предприятий. В определенном
смысле синонимом такой трактовки приватизации является понятие
"денационализация". Эта трактовка наиболее характерна для идеологии,
заложенной в российскую модель. Некоторые исследователи включают в это
определение также и про­цесс модификации управленческой модели госпредприятия
без отчуж­дения имущественных прав - то есть на основе подряда, аренды,
кон­трактов, полного либо частичного изменения юридического или финансового
статуса госпредприятия. Синонимом такой трактовки в значительной мере
является понятие "разгосударствление".
Последняя - более широкая трактовка обычно не принимается (как метод
приватизации) российскими идеологами. Вместе с тем, можно с определенной
степенью условности говорить о начале такого разгосу­дарствлении в России уже
в 1987-1988 гг., имея в виду и спонтанную приватизацию как некий
подготовительный этап системной трансфор­мации в этой сфере.
Если же рассматривать приватизацию как важнейший элемент систем­ных
преобразований в переходной экономике, то такого определения будет
недостаточно. На наш взгляд, необходимо ввести системное оп­ределение
приватизации как относительно длительного (сопоставимого по времени со всем
периодом постсоциалистического перехода) системообразующего явления, которое
происходит в двух параллельных процессах.
С одной стороны, происходит постепенное самоустранение государст­ва от
реализации тех функций субъекта (регулятора) отношений собст­венности, которые
несвойственны ему в системе рыночно-конкурентного хозяйства, т.е. идет процесс
постепенного исправления диспропорций в этой области. Соответственно сужаются
возможности государства как субъекта имущественных отношений по экономиче­ской
реализации соответствующих прав. Этот процесс можно было бы назвать
деэтатизацией в рамках системного перехода.1
С другой стороны, это созидательный процесс формирования новых экономических
и правовых механизмов и институциональных струк­тур, без которых невозможна в
полной мере экономическая реализация института частной собственности. В
первую очередь к ним относятся частный и частный корпоративный секторы
экономики, устоявшаяся система корпоративного контроля (управления), прямо
связанная со сложившейся и стабильной структурой собственности, рынок ценных
бумаг как важнейший механизм перераспределения прав собственно­сти и
мобилизации инвестиционных ресурсов, система институцио­нальных
негосударственных инвесторов.
Очень важно иметь в виду, что этот созидательный процесс в условиях
переходной экономики (на первых этапах рыночных преобразований) может
развиваться только как вторичное явление вслед за самоустра­нением
государства из данной сферы. Образующиеся институты на первых порах лишь
пассивно заполняют ниши, которые оставляет го­сударство. В качестве
конкретного примера можно привести хотя бы большинство из созданных в ходе
приватизации российских корпора­ций, которые первоначально фактически мало
чем отличались от своих организационно-правовых предшественников. В силу
этого трудно пе­реоценить роль обоснованной и компетентной политики
стимулирова­ния и регулирования данного процесса со стороны государства.
В контексте этого системного определения становятся более понятны и ключевые
этапы системной трансформации в сфере отношений собст­венности.
Первый этап представляет собой не что иное, как внеэкономический волевой акт
- техническую приватизацию, успех которой целиком за­висит от условий
социального компромисса (учета баланса интересов).
     1. «Экономика переходного периода» гл. ред. Гайдар Е.Т. – М.,  1998г.
Внеэкономический характер его обусловлен двумя обстоятельствами. Во-первых,
уже до начала официальной технической приватизации и в ее ходе идет
спонтанный процесс приватизации, причем как в легаль­ных и полулегальных
формах, так и чисто криминальный. Первичная приватизация в силу этого лишь
легализует прежние неформальные права собственности, существовавшие,
например, в рамках отношений между государством и директорами государственных
предприятий. Во-вторых, импульсом для начала этого этапа является
политическая воля государственной власти. В случае использования массовых
моделей приватизации это выражается в формальной дисперсии прав
собствен­ности в масштабах общества в дополнение к легализации уже имею­щихся
неформальных прав собственности.
Для этого этапа наиболее важно образование критической массы част­ных и
квазичастных предприятий, а также интенсивное количествен­ное формирование
новых институтов. В этой связи определенным критерием его завершения можно
считать замедление процесса коли чественных преобразований и появление первых
симптомов качест венных сдвигов в уже сформировавшихся институтах и их
отношениях.
На втором этапе происходит (1) интенсивное перераспределение прав
собственности после первичной технической приватизации и (2) упо­рядочивание
пока Что хаотичного вмешательства государства в этот процесс
перераспределения на микроуровне. Критерием завершения данного этапа является
определенная стабилизация системы новых прав собственности (имущественных
отношений), а также качествен­ная и количественная стабилизация новой системы
экономических ме­ханизмов и типов институциональных структур как предпосылка
для последующей экономической реализации новых отношений собствен­ности.
Третий этап должен характеризоваться появлением устойчивой системы прав
собственности, для чего необходим и полностью завер­шенный комплекс прочих
элементов системных реформ.
Наконец, важно четко представлять себе цели приватизации на раз­ных этапах
этого процесса и критерии ее эффективности. В самой общей постановке вопроса
цель приватизации заключается в обеспече­нии базовых условий для нормального
функционирования будущей рыночной системы. Приватизация как технический акт
"ведет к посто­янному перераспределению контроля от бюрократов к инсайдерам
фирм и внешним акционерам. Приватизация имеет очень ясные пре­имущества для
экономической эффективности потому, что она уста­навливает первоначальные
права частной собственности". В контек­сте подхода, изложенного выше,
конечная цель приватизации как элемента системных преобразований — это прежде
всего (1) обеспече­ние стабильности новой системы отношений собственности
(что проявляется в формировании устойчивой структуры прав собственности и
всей сопутствующей инфраструктуры и механизмов); (2) создание ус­ловий
(механизмов, институтов) для самовоспроизводства этой систе­мы; (3) повышение
экономической эффективности хозяйствования на
микро-и макроуровнях.
Из указанных конечных целей со всей очевидностью вытекает и ос­новной
критерий эффективности приватизации в ее системном пони­мании: создание
условий для экономической реализации новой систе­мы прав собственности,
ориентированной на эффективность системы хозяйства как на микроуровне, так и
в целом. Важно при этом учиты­вать тот факт, что приватизация (трактуемая
узко или широко, техни­чески или системно) - это процесс, имеющий
определенные времен­ные рамки, поэтому любой критерий эффективности
приватизации следует рассматривать не в динамике (как например, эффективность
фирмы или народного хозяйства в целом), а только лишь в фиксиро­ванном виде
на определенных этапах системных преобразований.
3. Модели приватизации.
Термин «приватизация» в начале 90-х гг. превратился в ключевую экономическую
категорию при решении проблем вывода из кризиса экономики посттоталитарных
стран. Это не случайно. Обеспечить качественное повышение эффективности
хозяйственной системы в любом из этих государств, сохраняя бюрократическо-
государственную модель отношений собствен­ности, действительно было бы
невозможным. Однако, с одной стороны, частная собственность, которая
развивается в рам­ках переходной экономики, является весьма специфической.
Эти специфические черты были уже названы; приватизация в наших условиях ведет
к развитию, как правило, не классиче­ской частной собственности и тем более
не современной част­ной собственности с определенными социальными
коррекция­ми, характерными для ряда развитых стран, а к собственно­сти,
имеющей номенклатурно-корпоративное содержание и являющейся частной лишь по
форме.
С другой стороны, уход от государственно-бюрократиче­ской формы собственности
возможен на путях не только приватизации, но и демократической реформы
отношений соб­ственности, т. е. перехода к смешанной экономике с
домини­рованием коллективных или самоуправляющихся государ­ственных
хозяйственных структур.
Именно поэтому проблема приватизации оказалась аре­ной серьезной социально-
экономической борьбы. В начале 90-х гг. исход этой борьбы складывался в
пользу «приватизаторов», т. е. в пользу движения к частной собственности,
име­ющей названное выше крайне специфическое содержание в экономике
переходных стран.
Выделяют два метода приватизации: «номенклатурная» приватизация и «народная»
приватизация.
3.1. Номенклатурная приватизация.
Модель первая — так называемая «номенклатурная» при­ватизация является
обобщением фактического положения дел в этой области в большинстве государств
СНГ. Ускоренное формирование номенклатурно-корпоративной по содержанию
частной собственности составляет суть этой модели привати­зации, различаясь
лишь конкретными механизмами ее осу­ществления.
Эти механизмы весьма различны в разных странах. Так, в России были выбраны
три модели приватизации, при этом Две из них, наиболее популярные в 1992 г.,
предполагали пе­реход к акционерной форме собственности, при которой в руках
государства концентрировалась большая часть акций, а за конкретными
государственными структурами (как пра­вило, фондами государственного
имущества) закреплялась возможность почти бесконтрольного использования этих
ак­ций для создания холдингов или продажи их третьим лицом. Все это создавало
благоприятные условия для сращивания номенклатуры на уровне предприятий (а
она зачастую получала существенные привилегии в приобретении акций) с
госу­дарственной и финансовой номенклатурой. В большинстве случаев
приватизация оказалась фактически всего лишь фор­мой для создания акционерных
обществ, скрывающих корпо­ративную систему отношений собственности, когда
государ­ственный аппарат, банки и администрация предприятий фак­тически стали
безраздельными хозяевами бывшей государ­ственной собственности.
Трудовой коллектив если и получал в свои руки опреде­ленную долю акций, то
они либо являлись «безголосыми», либо прикрывали бесправие трудового
коллектива, ибо за формой коллективного владения акциями не скрывалось
реального экономического содержания — коллективного при­своения и
распоряжения средствами производства.
Если говорить о формальной стороне дела, то провозгла­сив в Законе о
приватизации (1991 г.) образование предприя­тий с различными формами
собственности, в государственной программе приватизации 1992 г.
правительством России предусматривалось образование на базе государственных
предприятий только акционерных обществ открытого типа.
Два основных аргумента в пользу такого подхода заклю­чались в том, что,
во-первых, создание АО закрытого типа ведет к формированию коллективной
собственности, каковая объявлялась заведомо неэффективной, и, во-вторых, АО
за­крытого типа не оставляют никаких долей государственной собственности для
«народной приватизации» при помощи вау­черов. Такие подходы к приватизации
представляют собой от­ход от декларировавшейся приверженности экономическим
принципам «цивилизованных стран». Действительно, в ходе приватизации крупнейших
государственных корпораций в Ан­глии и во Франции образовывались именно АО
открытого типа. Но эта хозяйственная форма и предназначена для тако­го рода
сверхкрупных экономических структур. Что же ка­сается основной массы
предприятий, то они представляют собой товарищества с ограниченной
ответственностью, или АО закрытого типа. В США лишь около 15% корпораций
представляют собой по формальному статусу АО открытого типа, но реально в них
присутствуют столь существенные ограничения на свободную куплю-продажу акций,
что факти­чески, по оценке Дж. Лоуга, доля АО закрытого типа среди американских
корпораций достигает 99,6—99,7%.2
Поспешно-принудительный характер акционирования обе­спечивал лишь смену
организационно-правовой формы пред­приятий, практически ничего не добавляя к
стимулам пред­принимательской или трудовой активности. Более того, созда­ние
АО открытого типа на деле усиливает номенклатурно-корпоративное содержание
приватизации: большинства АО открытого типа либо переходят в руки
администрации (формально —
     2. Мау В.А. «Экономика и власть» - М., 1995г.
персонала, предприятия), либо остаются в руках, государства. Держателями
контрольного пакета их акций является в последнем случае фонд госимущества.
Существенные и крайне противоречивые коррекции перво­начальных проектов
приватизации коснулись льгот трудовым коллективам. Известные три варианта
льгот трудовым коллективам были составлены таким образом, чтобы предотвратить
концентрацию контрольного пакета акций в руках трудового коллектива.
По первому варианту члены трудового коллектива имеют право на получение
бесплатно привилегированных (неголо­сующих) акций в размере 25% от их общей
суммы, но не бо­лее чем на 20 номинальных месячных окладов на каждого работника
(в 1992 г. 18 тыс. руб.). Кроме того, они могли купить до 10% обыкновенных
акций со скидкой 30% их но­минальной стоимости (причем для оплаты могут быть
приме­нены и ваучеры), но не более, чем на 6 минимальных окла­дов на каждого
работника. Администрация может приобрести обыкновенные акции в объеме не более
чем 5% от их общей суммы, и не более, чем на 2000 минимальных месячных окладов
на одного человека.3
Первый вариант льгот при акционировании выбирали, как правило, коллективы
крупных капиталоемких предприя­тий, которые не могли мобилизовать средства
для выкупа значительной суммы акций. Этот вариант акционирования был выбран,
например, объединением «ЗИЛ», где остаточ­ная стоимость фондов составляла
около 3,2 млрд. руб. (на 1992 г.), а численность работников (вместе с
пенсионерами, имеющими право на приобретение акций) — 120 тыс. чел.
При использовании первого варианта льгот, как правило, около 60% акций
остается в распоряжении фонда госимуще­ства. Некоторая часть из
     3. Там же.
них резервируется для продажи на аукционах только за приватизационные чеки,
остальная часть должна поступать на свободный фондовый рынок.
Второй вариант льгот при распределении акций в про­цессе акционирования дает
трудовым коллективам возмож­ность приобрести по закрытой подписке 51% от
общей сум­мы акций по цене, близкой к номиналу (с некоторым повы­шающим
коэффициентом), причем половина необходимой суммы может быть оплачена
ваучерами. Остальная часть ак­ций остается в руках фонда имуществ, в том
числе для про­дажи на чековых аукционах. Каждый член коллектива мо­жет
подписаться не более чем на 5% от общей суммы ак­ций.
Как и при первом варианте льгот, второй вариант (как это ни парадоксально)
также не позволяет трудовому коллек­тиву сосредоточить в своих руках
контрольный пакет акций. Ведь за счет 51% акций ими наделяются не только
члены трудового коллектива, но и государственная администрация предприятий.
При этом нередко высшие представители адми­нистрации подписываются на
максимальные суммы, сосредо­точивая в своих руках немалую долю из 51%.
Учитывая, что в их руках сосредоточена и большая часть остальных прав
собственности, становится понятно, что и здесь торжествует принцип
номенклатурной приватизации.
Тем не менее несмотря на все проблемы такого рода, большинство коллективов
предприятий с невысокой капитало­вооруженностью выбрало второй вариант льгот.
Здесь совпа­дают интересы трудового коллектива, получающего наи­большую, по
сравнению с другими вариантами, долю акций, и администрации предприятий,
получающей шанс, опираясь на согласие коллектива (или на его пассивность),
фактиче­ски контролировать предприятие.
Третий вариант льгот при акционировании не получил широкого распространения,
однако его все же выбрало не­которое число коллективов. По этому варианту
инициатив­ная группа заключает соглашение с фондом имущества о реорганизации
предприятия сроком на один год. Одним из условий этого соглашения является
вложение каждым чле­ном группы в реорганизацию предприятия личных средств в
объеме не менее 200 минимальных заработных плат. Если через год условия
соглашения выполнены, то члены инициа­тивной группы получают право на
приобретение 20% обык­новенных акций по номинальной стоимости. Кроме того,
тру­довой коллектив в целом (включая членов группы) полу­чает право
приобрести еще 20% акций. Как видим, этот ва­риант имеет тот недостаток, что
даже при рискованном вложении собственных средств инициативная группа не
мо­жет рассчитывать на контрольный пакет — даже вместе со своим остальным
коллективом.
Таким образом, ни по одному из вариантов льгот при акционировании не
создается возможностей для передачи предприятий в коллективную собственность
— за исключени­ем случая приобретения работниками недостающих до
конт­рольного пакета акций по свободным ценам фондового рынка. Льготы
обеспечивают работникам в основном лишь ту или иную степень участия в будущих
прибылях акционируемых предприятий, в лучшем случае — возможность влиять на
реше­ния, принимаемые общим собранием акционеров.
В отличие от так называемой «большой» приватизации, в рамках «малой
приватизации» основная часть предприятий должна была продаваться по конкурсу
или на аукционе, об­разуя в основном товарищества с ограниченной
ответствен­ностью или АО закрытого типа. Кроме того, часть предприя­тий
муниципальной собственности приватизировалась путем выкупа коллективом
арендованного имущества — в том случае, если соответствующие договора были
заключены до пол­ного запрета аренды госпредприятий (в рамках большой
при­ватизации все предприятия должны были превращаться в ак­ционерные
общества открытого типа, но через различные про­цедуры распределения акций).
В первой половине 1993 года в ходе малой приватизации удельный вес предприятий,
приватизированных путем выку­па арендованного имущества составил 31%, число
предприя­тий, проданных по коммерческому конкурсу, — так же 31% и на аукционе —
7%.4 Практически не получила распростране­ния продажа с
инвестиционных торгов, а также продажа иму­щества ликвидируемых и
ликвидированных предприятий. На долю этих форм в первом полугодии 1993 года
пришлось ме­нее 2% приватизированных предприятий. Зато 29% соста­вила доля
предприятий, приватизируемых путем акциони­рования.5
Итак, форма приватизации, которая обеспечивает хотя бы какую-нибудь увязку
акта приватизации с последующими экономическими условиями функционирования
предприя­тия — инвестиционные торги — фактически осталась за бор­том
приватизации, хотя вряд ли причину этого следует ус­матривать в происках
бюрократии. В хозяйственной ситуа­ции, когда производственные инвестиции в
подавляющем большинстве случаев заведомо убыточны (за исключением закупок и
монтажа комплектов оборудования малой произ­водительности в пищевой,
деревообрабатывающей промыш­ленности и промышленности стройматериалов),
трудно по­дыскать владельцев капиталов, согласных инвестировать их в
промышленность.
Конечно особенности российской приватизации можно объяснить специфическими
условиями российской экономики и общества. Однако избранные формы и
результаты прива­тизации заставляют сказать, что программа приватизации
обеспечивает не столько благоприятные условия для част­ного
предпринимательства (не говоря уже об интересах тру­дящихся, создавших
приватизируемое имущество), сколько быстрое и дешевое перераспределение
государственного иму­щества по сомнительным критериям.
Сомнительность критериев проявляется в следующем: капитал государственных
предприятий не продается, а рас­пределяется
     4. «Экономика переходного периода» гл. ред. Гайдар Е.Т. – М.,  1998г.
     5. Мау В.А. «Экономика и власть» - М., 1995г.
искусственным образом по условным, крайне за­ниженным ценам; даже в тех
случаях, когда предприятия продаются с аукциона, их первоначальная оценка
также крайне искусственна; заведомо не обеспечиваются равные стартовые
условия для граждан, участвующих в процессе перераспределения
государственного имущества; условия формирования фондового рынка таковы, что
обеспечивают сведение цен акций большинства   предприятий к ничтожным
величинам.
Может быть заниженная оценка имущества госпредприя­тий благоприятствует
участию в процессе приватизации ма­лоимущих слоев населения? Думается, что в
условиях, когда большинство населения не имеет никаких существенных
на­коплений и вынуждено тратить практически весь доход на текущее
потребление, вопрос о цене госимущества вообще не затрагивает этих людей.
Заниженная цена действительно облегчает участие в процессе приватизации — но
только для тех, кто в состоянии скупать акции и паи приватизируемых
предприятий, так что при приватизации предприятий торгов­ли, общественного
питания и бытового обслуживания их тру­довыми коллективами (через покупку на
аукционе), «кол­лектив» часто есть лишь наименование подставного лица,
совершающего покупку для вполне определенного частного инвестора.
Заниженная оценка госимущества имеет значение для на­емных работников лишь
при закрытой подписке на акции АО открытого типа по известным трем вариантам
льгот. Но и в этом случае, они фактически отстраня­ются от реальных властно-
хозяйственных функций. Акции, не приносящие их владельцам дивидендов, легко
скупаются «заинтересованными лицами» (обладающими, в отличие от рабочих,
крупными свободными денежными капиталами) по ценам, многократно превышающим
первоначальные, но и многократно заниженным в силу крайне неблаго­приятной
конъюнктуры фондового рынка.
3.2. Народная приватизация.
В качестве альтернативы «номенклатурной» приватиза­ции, как правило,
декларировалась так называемая «народ­ная приватизация». На практике она была
осуществлена в крайне незначительных масштабах и лишь фрагментарно. Она
предполагала приобретение каждым гражданином оп­ределенной доли
государственной собственности при помощи так называемого ваучера, призванного
создать равные стар­товые возможности в разгосударствлении, приобретении
го­сударственной собственности для всех членов общества. Кро­ме того, эта
модель предполагала более широкие возможно­сти для приобретения предприятий
на аукционах, поддержку частного бизнеса и т. п. Иными словами,
«демократическая» модель приватизации была нацелена на активный ускорен­ный
переход к отношениям частной собственности при по­пытке отодвинуть в сторону
хозяйственную номенклатуру.
В действительности, в большинстве стран рыночная цена ваучеров оказалась
удивительно низка, и если в Чехии еще существовали какие-то возможности их
реального использо­вания гражданами для инвестирования и приобретения ряда
акций государственного (в прошлом) имущества, то в России в процессе
«ваучеризации» присвоение бывших государствен­ных средств производства
осуществлялось в основном теми,. у кого на руках были реальные ликвидные
ресурсы. Такими силами могли быть либо иностранные теневые капиталы, ли­бо
новые коммерческие структуры, выросшие из первых или вторых, либо, наконец,
бывшие государственные структуры. Иными словами, на практике осуществлялся
дрейф от так на­зываемой «демократической» приватизации к «номенклатур­ной».
Борьба между этими двумя ветвями, равно неспра­ведливыми по отношению к
гражданам, создававшим своим трудом государственную собственность в прошлом,
продол­жалась на протяжении всего первого периода развития пе­реходной
экономики практически во всех государствах и решалась в зависимости от
конкретной обстановки в пользу  одного или другого.
Итак, перераспределение прав собственности в результате «ваучерной приватизации»
в России, приводит к постепенному сосредоточению мелкого производства (в
отраслях с быст­рым оборотом капитала) в руках частного капитала, в
зна­чительной степени представленного  не  независимыми  част­ными
предпринимателями, а банками и иными финансовыми институтами. Большинство
крупных предприятий  (за исклю­чением обладающих экспортным потенциалом)
вступает в ( полосу «диффузии  собственности»,    что на деле
означает раздел реальных прав собственности между администрацией предприятий
и государственными    чиновниками,    сохраняю­щими множество рычагов контроля
в своих руках  (в    том числе крупные пакеты акций). Кроме того, эти
предприятия попадают в существенную финансовую зависимость от банков
Не менее болезненным оказался вопрос о приватизации земли. Передача земли в
безвозмездное пользование тем, кто ее обрабатывает, — эта общедемократическая
мера, извест­ная со времен заселения Америки, — была реализована, как правило
непоследовательно, хотя и провозглашалась в боль­шинстве стран в конституциях
или иных официальных доку­ментах. Между тем названный выше демократический
прин­цип наиболее адекватно реализуется при закреплении земли прежде всего за
теми, кто производит на ней продукцию, при государственной собственности на
землю и государственном контроле за распоряжением и использованием земли,
нахо­дящейся под промышленной или городской застройкой, а также составляющей
уникальные природные объекты, при­надлежащие всему народу.
Эта модель подвергалась и подвергается существенным атакам с целью создания
механизма классической частной собственности на землю с правом ее продажи,
залога и иных операций с землей как товаром. Фактически в последнем случае
предлагается создание механизма инвестирования на­копленных в прошлом
криминальных капиталов, образован­ных на базе обмена власти (имевшейся в
прежней номен­клатурной системе) на собственность, прежде всего — зе­мельную,
поскольку в условиях экономического кризиса и гиперинфляции иные формы
инвестиций гораздо менее вы­годны. Борьба за превращение земли в объект
купли-прода­жи стала борьбой за возможность инвестирования названных выше
средств не в производство, а в сферу спекуляций не­движимостью.
При реализации названных выше моделей приватизации
как в промышленности, торговле и сфере услуг, так и на се­ле, складываются в
целом весьма неблагоприятные социально-экономические условия для развития
производства в пе­реходном обществе.
Заключение.
В заключение, я хочу рассказать об последствиях приватизации, так как именно
дальнейшая судьба экономики России выявляет все негативные и положительные
стороны этой реформы.
К 1994 г. в России было приватизировано уже свыше тре­ти предприятий,
находящихся на самостоятельном балансе и имеющих права юридического лица. В
сфере малой прива­тизации — свыше половины объектов. Однако это не
пере­ломило экономическую ситуацию к лучшему. Нет никаких данных,
свидетельствующих о том, что приватизированные предприятия выбирают иную
рыночную стратегию, нежели го­сударственные.
Для создания рыночной системы не было необходимости в скорейшей и массовой
приватизации, достаточно было обес­печить коммерциализацию государственных
предприятий   и свободу предпринимательства, т. е. свободу создания новых
частных предприятий.   Этого   было вполне   достаточно   для формирования
полноценных    субъектов    рыночного хозяй­ства — никак не менее
полноценных, чем наспех приватизи­руемые государственные предприятия.   Но ни
приватизации, ни коммерциализация не могут    обеспечить    эффективную
стратегию рыночного поведения в условиях    одномоментной либерализации цен.
Пожалуй, массовая приватизация даже сужает возможности для эффективной
приспособительной    политики,    ибо сокращает поле государственного
контроля и регулирования структурных изменений в переходной экономике. Это
касает­ся в первую очередь борьбы с негативными последствиями монопольных
эффектов в народном хозяйстве: никакой комп­лекс традиционных для рыночного
хозяйства антимонополь­ных мер не поможет в экономической системе, в которой
са­ма материальная структура экономики характеризуется сверхмонополизмом.
Приватизация означает намеренный вы­вод предприятий из-под прямого контроля
государства, в то время как в экономике с таким уровнем монополизма нет
возможности противодействовать негативным последствиям монополизма в условиях
либерализации цен (углубление це­новых диспропорций и ухудшение структуры
экономики) без высокой степени государственного вмешательства.
Следует обратить внимание и на тот факт, что роль при­ватизации в
формировании рыночной системы не является совершенно самостоятельной. Она
сама находится в сущест­венной зависимости от макроэкономической политики.
Если при определенных условиях массовую приватизацию можно рассматривать как
способ — хотя и не самый удачный — создания режима свободного
предпринимательства, то при других условиях приватизация начинает выполнять
иные функции.
Так, попытки следовать напролом курсом «финансовой стабилизации» будут
означать крах существенной части круп­ной промышленности. Та же часть,
которая выживет, — до­быча и переработка нефти, электроэнергетика, транспорт,
остатки «оборонки» — либо остаются под контролем госу­дарства, либо
приватизируется в особом порядке (что опять-таки подразумевает либо затяжку
этого процесса, либо сохранение государственного контроля). Таким образом,
приватизация остальных отраслей превращается по большей части в «сброс»
государством бесперспективных и малоперс­пективных предприятий: «... сам факт
приватизации будет восприниматься чуть ли не как первичная стадия
банкрот­ства. Смена собственника сведется к смене ответчика на суде»
Такой «сброс» за бесценок или вообще задаром огром­ного массива
государственного имущества будет, разумеется, означать немалую поживу для
тех, кто сумеет выбрать из этой груды имущества «жемчужные зерна». Тем самым
в качестве реальной функции приватизации приходится рас­сматривать не
создание массива реальных собственников и не формирование необходимых условий
для функционирова­ния рынка (ибо и то и другое может быть обеспечено иными
способами), а лишь льготную форму перераспределения соб­ственности между
бюрократией, удерживающей контроль над ее наиболее жизнеспособной частью, и
«новыми богатыми», получающими право распоряжения в области остального
гос­имущества.
Нельзя утверждать, что это — главное содержание поли­тики приватизации. В
конце концов, политика финансовой стабилизации проводится не столь
последовательно. Реаль­ная политика в конечном счете выступает как
равнодейству­ющая многих экономических и социально-политических сил с
различными интересами. Однако борьба за передел гос­собственности между
различными группировками элит (среди: которых немаловажное место занимает
директорский кор­пус) выступает явственно видимой тенденцией в
«номенкла­турной приватизации».
Однако, может быть приватизация — пусть в качестве по­бочного эффекта — все-
таки способна позитивно повлиять на функционирование экономики, создать
условия для постепенного выхода ее из кризиса и проведения структурной
реформы? В переходной экономике она должна была бы найти непосредственное
отражение в глубоких структурных сдвигах в народном хозяйстве, в исправлении
диспропорций, накопленных   предшествующей   экономической   системой.
Такая структурная реформа неизбежно имеет две сторо­ны — сокращение производства
в неперспективных отраслях и инвестирование капиталов в перспективные отрасли.
По­скольку сокращение производства происходит быстрее, чем освоение
капиталовложений и развертывание дополнительно­го производства на их основе, то
экономика в целом пережи­вает некоторый спад производства. Как же обстоит дело
с инвестированием капиталов в отрасли, подлежащие разви­тию? И влияет ли на
ситуацию в этой области приватизация? Инвестиции в производство в начале 90-х
гг. в России рез­ко сократились (За 1991—1993 гг. суммарное сокращение
превышает 60%). В 1990 году доля валовых капитальных вло­жений в ВВП была 17%,
в 1992 году упала до 9%, в 1993 — до 8%.6 Выбытие производст­венных
мощностей вследствие износа в 1992 году в промыш­ленности превысило их ввод на
3—4%, а в отдельных отрас­лях обрабатывающей промышленности этот показатель
до­стиг 10—27% (там же). В 1993 году эта тенденция только усугубилась.
Происходит подрыв основных источников финансирования инвестиций. Падение
доходов населения привело к резкому сжатию нормы сбережений, накопления
предприятий упали как в силу сокращения их доходов, так и в силу обесценения
амортизационных отчислений, а о бюджетном финансирова­нии капиталовложений и
говорить нечего.
Уровень рентабельности предприятий совершенно недоста­точен как для обеспечения
финансирования инвестиционных проектов за счет собственных средств предприятий
или заем­ных средств, так и для обеспечения безубыточности осуществ­ляемых
инвестиционных проектов. По экспертным оценкам, даже для сравнительно небольших
и быстроокупаемых проек­тов (около 12 месяцев) в большинстве промышленных
отрас­лей норма прибыли по этим инвестиционным проектам долж­на обеспечиваться
на уровне в 2—5 раз выше, чем средняя фактическая рентабельность по этим
отраслям.7 Эффективность инвестиций, наталкиваю­щихся на такого рода
препятствия, стремительно падает. Только за 1991—1992 гг. ввод основных фондов
на рубль ка­питальных вложений сократился в 4 раза. Если учесть, что за тот же
период объем капиталовложений сократился примерно вдвое, это означает, что ввод
основных фондов упал в 6 раз!
Данные показывают, что по эффективности капитальных вложений предприятия
разделяются на три группы. В первую очередь входят
     6. Тимошина Т.М. «Экономическая история России» - М.,     2000г.
     7. Там же.
государственные, акционерные и арендные предприятия (25 руб. ввода основных
фондов на 100 руб. ин­вестиций). Похоже, что предположение, согласно которому
перевод госпредприятия на статус АО является чисто фор­мальным актом, не так уж
далеко от действительности. Во вторую группу, с несколько большей
эффективностью капи­тальных вложений, входят хозяйственные товарищества и
предпринимательские объединения (33—36 руб.). А в третью, с наибольшей
эффективностью капитальных вложений (40 руб.) вошли коллективные предприятия и
кооперативы.8
Конечно, кооперативы и хозяйственные товарищества, как правило (хотя и не
всегда), относятся к мелким и средним предприятиям). Кроме того, они
сосредоточены в основном в торговле, общественном питании, сфере услуг,
легкой и пище­вой промышленности, где условия окупаемости инвестиций
не­сравненно более благоприятны, нежели в других отраслях. Довольно велика
доля мелких и средних предприятий и среди коллективных предприятий, хотя в
коллективной собственно­сти находится, например, немало крупных
машиностроитель­ных заводов. Так что различия в эффективности капитальных
вложений с большой долей вероятности могут быть отнесены в значительной мере
на различия в отраслевой принадлежно­сти этих групп предприятий, и в меньшей
мере — на различия в форме собственности и организационно-правовой форме.
Косвенно это подтверждается практически одинаковым уров­нем эффективности
государственных и акционерных пред­приятий, поскольку последние — всего лишь
продукт органи­зационно-правового преобразования первых, а вот отраслевых
различий между ними, по-видимому, нет.
Но может быть различия в инвестировании проявятся более отчетливо, если мы
обратимся к данным о капиталовложениях различных групп предприятий внутри
одной и той же   отрасли?
     8. «Экономика переходного периода» под ред. Радаева В.В. – М., 1995г.
Обследование предприятий торговли показало, что только 8% частных и 20%
муниципальных магазинов в первом полу­годии 1993 года проводили отчисление
средств на развитие и совершенствование производства (Экономика и жизнь,
1993, № 40, с. 1). Данные явно не в пользу приватизации. Что же касается
изменений в качестве торгового обслуживания, то никаких данных,
свидетельствующих о каких-либо различиях по этому показателю между
приватизированными и не прива­тизированными торговыми предприятиями,
обнаружить пока невозможно — ни в статистике, ни в средствах массовой
ин­формации, ни путем других наблюдений.
Итак, в сложившихся экономических условиях приватиза­ция не в состоянии
оказать какое-либо существенное воздейст­вие на мобилизацию инвестиционных
ресурсов и тем самым содействовать прогрессивным структурным сдвигам в
эконо­мике. Можно однако, предположить, что приватизация спо­собна
стимулировать приспособление к рынку в краткосроч­ном аспекте — путем
изменения и обновления ассортимента продукции, освоения новых рынков,
переориентации хозяйст­венных связей.
В 1992 году происходившие в экономике структурные сдвиги носили явно
негативный характер. Резко (почти вдвое) сократился удельный вес легкой и
пищевой промышленности; вырос удельный вес топливно-энергетического
комплекса; со­кращение на 65% производства военной продукции сопровож­далось
также падением производства гражданской продукции на оборонных предприятиях;
существенно более быстрыми, чем средние, темпами сокращалось производство
высокотехно­логической продукции во всех отраслях; оказание услуг на­селению
сокращалось быстрее, чем производство потребитель­ских товаров; падала доля
расходов на научные исследования и разработки в валовом внутреннем продукте,
сокращался удельный вес занятых в науке и научном обслуживании.
В 1993 году произошло усиление интенсивности структур­ных сдвигов, они стали
осуществляться более быстрыми тем­пами, чем в 1992 году, но вряд ли их можно
характеризовать как прогрессивные. Правда, в первой половине 1993 года, как
реакция на инфляционную «накачку» экономики в конце 1992 года, произошел
некоторый рост удельного веса легкой и пищевой промышленности, но политика
«финансовой стабили­зации» быстро свела эту тенденцию на нет.
Таким образом, говорить о том, что структура российской экономики становится
более «легкой», не приходится. Правда, спросовые ограничения, ударив по
производству промежуточ­ной продукции (оборудование и конструкционные
материалы), поставили теперь под удар производство топлива и сырья, как
вследствие невозможности закупать и оплачивать их в прежних объемах, так и
вследствие физического сокращения поставок в добывающие отрасли необходимых
для поддержа­ния добычи средств производства.
Негативные структурные сдвиги произошли и в потребле­нии населения. В целом
за период радикальных реформ вы­росла доля продовольственных товаров в
потреблении, а в структуре потребления продовольствия выросло потребление
хлебопродуктов, картофеля и сахара — но не настолько, что­бы компенсировать
сокращение потребления продуктов, со­держащих животный белок (мясо, рыба,
молокопродукты) фруктов и овощей.
Таким образом, можно сделать вывод, что приватизация государственных
предприятий, во всяком случае,    не смогла воспрепятствовать развитию
негативных структурных сдвигов
в   экономике   России.
Таким образом, можно сказать, что «номенклатурная приватизация, во-первых, не
смогла создать существенных аль­тернатив для предотвращения спада реальных
доходов граж­дан; во-вторых, вызвала падение и без того не высокой мотивации
труда у подавляющего большинства граждан (за иск­лючением занятых в узкой
сфере собственно коммерческой, преимущественно посреднической деятельности),
ибо боль­шинство работников так и осталось отчуждено от собственно­сти; в-
третьих, приватизация резко усилила социальную диф­ференциацию населения,
усилила угрозу массовой безработи­цы (Россия) или резко увеличила последнюю
(Польша); спо­собствовала люмпенизации широких масс населения, особенно
вследствие приватизации жилья и его распродажи в условиях обнищания
социальными группами, находящимися на уровне ниже прожиточного минимума (в РФ
это 1/3 населения).
Положительно приватизация сказалась на относительно узком слое «новых
русских», включающих бывшую номенкла­туру (доходы бывших государственных
чиновников на прива­тизированных объектах зачастую в сотни раз превышают
до­ходы работников, что в десятки раз выше, чем, например, в Японии) и новых
частных собственников. Несколько выросло качество жизни у работников узкого
слоя приватизированных объектов (не более 10—15%).
Безусловно, названные выше результаты порождены всей системой социально-
экономических отношений переходной экономики России (пример которой мы
рассматриваем), нахо­дящейся в системном кризисе. Однако если считать переход
к частной собственности (приватизацию) важной чертой трансформационного
процесса, то логично предположить, что она несет на себе и большой груз
«ответственности» за пере­живаемый кризис.
Список использованной литературы:
1.                 Тимошина Т.М. «Экономическая история России» - М.,     2000г.
2.                 «Экономика переходного периода» гл. ред. Гайдар Е.Т. – М.,
1998г.
3.                 «История современной России» под ред. Журавлёва В.В. – М.,
1995г.
4.                 «Экономика переходного периода» под ред. Радаева В.В. –
М., 1995г.
5.                 Мау В.А. «Экономика и власть» - М., 1995г.
6.                 «Курс экономической теории» под ред. Чепурина М.Н. – М.,
1996г.