Каталог :: Экономическая теория

Курсовая: Шоковая терапия

     План:
     Введение .............................. 3 1. Причины «шоковой» терапии
....................6 2. Содержание «шоковой» терапии ................14 3.
«Шоковая» терапия на практике ................19 Заключение
............................24 Приложение 1 ...........................29
Список использованной литературы ................30
                                 Ведение.                                 
Новый, 1992 год Россия встречала с надеждой и тревогой. С первым полуночным
ударом кремлевских курантов, знаменующим его наступление, начинали
отсчитывать свое историческое время часы столь долго ожидавшихся и
откладывавшихся после 1985 г. радикальных экономических реформ. Цель их
состояла в том, чтобы сделать нашу экономику в конечном счете рыночной,
освобож­денной от всевластия бюрократиче­ских государственных структур,
по­строенной на равноправном сочетании различных форм собственности
(час­тной, групповой, государственной) и свободной конкуренции предприятий,
личном интересе, инициативе, пред­приимчивости и состязательности. Как
свидетельствовал опыт передовых стран Запада, рыночные отношения способны при
благоприятных условиях обеспечить тот высокий уровень эф­фективности
экономики, на который оказалась неспособной выйти совет­ская социалистическая
система хозяй­ствования с ее характерными призна­ками: монополия
государственной соб­ственности на средства производства, плановое развитие
народного хозяйст­ва, жесткая регламентация всех сто­рон экономической жизни,
уравни­тельный характер распределения до­ходов.
Перспективы движения к рынку манили, но сам путь — новый и не­привычный —
вызывал у многих про­стых россиян чувство обеспокоенно­сти. Насколько успешно
пойдет про­цесс перехода от одной экономической системы к другой и как быстро
станут ощутимыми его первые результаты? Какие масштабы приобретут и в какие
формы выльются неизбежные издер­жки рынка — безработица и массовая
переквалификация, постепенный от­ход от уже ставших привычными тра­диций
получения бесплатного жилья, образования и медицинского обслужи­вания, отказ от
стабильных и низких цен на товары и услуги? Вместе с тем, сама жизнь —
обстановка углубляю­щегося всестороннего кризиса, расту­щего дефицита всего
необходимого, длинных очередей и пустых прилав­ков — все более настойчиво
убеждала сомневающихся в неотложной необхо­димости серьезных перемен. Выступая
по телевидению 30 декабря 1991 г., Б. Н. Ельцин заявил: «Нам будет трудно, но
этот период не будет длин­ным. Речь идет о 6—8 месяцах. В это время нужна
выдержка». Президент подтверждал свои предвыборные обе­щания весны — лета 1991
г. о том, что к концу 1992 г. «начнется посте­пенное улучшение жизни людей...»
1  ,и это внушало надежду.
При всей очевидности самой идеи вхожде­ния в рынок, пути ее реализации, как и
год назад, в пору увлеченности российских властей про­граммой «500 дней»,
виделись и оце­нивались отдельными политическими силами страны и
представлявшими их учеными-экономистами по-разному.
Теоретически существовало два глав­ных варианта перехода к новым для России
рыночным отношениям. Первый — более медленный и осторож­ный, с сохранением
рычагов регули­рования экономики и ведущих отрас­лей производства в руках
государства. Данный вариант предполагал, что сохраняющее свое влияние на
экономи­ку государство возьмет на себя и ос­новное бремя забот по сведению к
минимуму социальных потерь населе­ния в переходный период. Слабым зве­ном
данной модели признавалось то, что преобразования в таком случае грозили
затянуться на длительное вре­мя, что вызывало опасения относи­тельно реванша
сил, выступающих за реставрацию старых порядков в стра­не.
Сторонники данного — эволюци­онного — варианта решения проблемы теоретически
опирались на выводы ан­глийского экономиста Дж. М. Кейнса, сформулированные
им на основе анализа мирового кризиса и «великой де­прессии» конца 20—30-х
годов. Собы­тия эти убедили ученого в том, что капиталистическая, рыночная
эконо­мика не является, как это считалось ранее, саморегулирующейся и что для
ее нормального функционирования требуется постоянное государственное
вмешательство, а также сосредоточе­ние в руках государства, по крайней мере,
таких отраслей народнохозяйст­венного комплекса, которые обеспечи­вают его
сырьем и энергоресурсами.
Для пришедших к власти в резуль­тате событий августа 1991 г.
     1. «История современной России» под ред. Журавлёва В.В.-М., 1995г.
радикаль­но-демократических сил путь посте­пенных преобразований казался
не­приемлемым. Прежде всего по поли­тическим и социально-психологиче­ским
соображениям. Социальную опо­ру новой власти составляли средние слои
населения, которые в массе своей от политического переворота ничего реального
еще не получили. Они жда­ли, что новая власть обеспечит эко-' комический
прогресс общества в воз­можно недалеком будущем. Стремле­ние не потерять
своих сторонников в среде прежде всего городской интел­лигенции, служащих,
части рабочих высокой квалификации, потребность в укреплении социальной опоры
за счет создания широкого слоя предпри­нимателей — всё это толкало
прави­тельство реформаторов во главе с Е. Т. Гайдаром на решительные
дей­ствия.
Теоретическое обоснование своей политики радикальные реформаторы видели в
монетаризме — экономиче­ском учении, сформулированном на Западе уже в 70-е гг.
XX в. В отличие от кейнсианцев монетаристы исходят из убеждения, что рыночная
эконо­мика способна к полному саморегули­рованию. Главный рычаг воздействия —
финансы (монетаризм — от слова монета). Рыночные отношения при их полной
свободе, считают сто­ронники этой теории, сами по себе обеспечивают и постоянно
поддержи­вают стабильность экономики в целом. Вмешательство же государства не
только подавляет свободу личности, но и увеличивает вероятность ошибок в
проведении экономической политики.2
Оппоненты монетаризма, в свою очередь, обращали внимание на то, что данная
модель, вполне убедитель­ная на бумаге, в математических рас­четах, еще ни в
одной стране мира не была проверена «в чистом виде» на практике. Тогда как
эффективность кейнсианства доказывается фактами экономического развития в
послево­енные годы целого ряда развитых стран Запада, а также Японии.
Радикальных реформаторов предо­стережения эти не останавливали.
     2. «Экономика переходного периода» гл. ред. Гайдар Е.Т. - М., 1998г.
Верх брало стремление как можно ре­шительнее разрушить «монстра» со­ветской
плановой экономики, быстрее направить страну в колею рыночных отношений.
Первым шагом на пути радикальных экономических преобразований стала
либерализация цен.
                      I. Причины «шоковой терапии».                      
Безусловно, истоки, причины «шоковой» терапии, а точнее выбора именно такого
пути перестроения экономики страны следует искать в сложившемся к началу 90-х
годов экономическом кризисе. И даже ещё глубже – в кризисе плановой системы.
1.1. Экономические кризисы и кризис системы.
Экономический кризис в теории характеризует, как известно, определенное
со­стояние рыночной системы, представляющее собой резкое нарушение равновесия
в экономике в целом или ее части вследствие несоответствия свойственного ей
регулятора (спроса) и сложившегося предложения. Основными видами кризиса в
рыночной экономике выступают циклические кри­зисы перепроизводства и
структурные кризисы.
Циклические кризисы характеризуют состояние общего перепроизводства,
происходят периодически (через 9— 11 лет), выступая как необходимое средство
восстановления равновесия в рыночной системе, проявляются в падении
производства и цен, снижении реальной заработной платы, росте безработицы и
др. Структурные кризисы характери­зуют частичное (для ряда отраслей)
перепроизводство, свя­заны с возникновением несоответствия существующей
струк­туры производства изменившейся структуре общественных потребностей
(соответственно спроса). Проявление их ана­логично формам проявления кризисов
общего перепроизвод­ства, хотя прежде всего затрагивает кризисные отрасли.
Следует подчеркнуть, что плановая экономика по типу своему иная, нежели
рыночная — это ресурсоограниченная экономика. Механизм ее действия позволяет
в принципе сбалансировать в воспоризводственном процессе потоки и запасы. И
хотя с точки зрения действительной пропор­циональности (соответствие
структуры производства струк­туре общественных потребностей) диспропорции
могли воз­никать (и возникали), они не могли проявиться в виде кри­зиса, как
открытого несоответствия спроса и предложения. Известное и постоянно
подчеркиваемое «преимущество» плановой экономики, как экономики бескризисной,
имело под собой то простое обстоятельство, что спрос (платежеспособ­ная
потребность) в ней никогда не играл роль регулятора в росте производства. В
этом смысле плановой экономике, как ресурсоограниченной по своему типу, не
могут быть свой­ственны кризисы перепроизводства. Особенность
ресурсо­ограниченной системы в данной плоскости состоит в том, что
противоречия диспропорциональности здесь постепенно на­капливаются,
подавляются, существуют в скрытом виде, не разрешаясь в форме кризисов, как
это происходит в системе рыночной.
Более того, как отмечалось, плановая экономика сразу же по своему рождению
начинает демонстрировать явление противоположного кризисам порядка: здесь
постепенно и все более развивается дефицит и предметов потребления, и средств
производства. Простая сравнительная оценка этого явления с явлениями рыночной
экономики послужила осно­вой для вывода в 20-е годы Л. Н. Крицманом (1890—1937)
и В. В. Новожиловым (1892—1970), что плановой экономике свойственны, видимо,
кризисы недопроизводства. Позднее Я. Корнай показал, что плановая и рыночная
экономики — качественно различные типы систем, что делает их сравне­ние крайне
затруднительным. Что же касается всеобщего дефицита, свойственного плановой
экономике, то это есть проявление ее не кризисного, а обычного, нормального
со­стояния3.
Очевидно, что когда речь идет о кризисе плановой эко­номики, имеется в виду
не какой-либо вид экономического кризиса, а кризис плановой
     3. Тимошина Т.М. «Экономическая история России» - М., 2000г.
системы. Это кризис, характери­зующий то или иное несоответствие между
спросом и пред­ложением в целом или в рамках отдельных отраслей. Кризис
системы свидетельствует о несоответствии потребностей раз­вития данного
общества и свойственного ему социально-эко­номического устройства. Если
экономический кризис есть внутренний элемент самого механизма
функционирования си­стемы, то кризис системы в известном смысле есть для нее
«внешний» фактор, говорящий о начале переходного про­цесса. Если
экономический кризис есть средство разрешения противоречий системы,
позволяющее ей дальше продолжить свое функционирование, то кризис системы
имеет «выход» в ее преодолении в процессе переходной экономики и переход к
другой экономической системе.
1.2. Сущность кризиса плановой системы.
Наиболее яркое проявление кризиса плановой экономики в России   (СССР),   во-
первых, ее значительное и возрастающее отставание от экономик развитых стран
в техническом и технологическом отношениях, принципиальная неспособность
использовать достижения современной НТР; во-вторых, уд­ручающие показатели
жизненного уровня населения, по мно­гим из которых страна «пропустила вперед»
десятки стран и по которым также проявлялась тенденция растущего отставания.
При этом, если первый момент — свидетельство от­носительного отставания
экономики в рамках мировой ци­вилизации, что само по себе важно и тревожно,
то второй — говорит в известной мере и об абсолютной неспособности общества
обеспечить своим членам нормальное существова­ние.
Сущность этого кризиса и может быть определена как возрастающая неспособность
плановой экономики обеспечи­вать пропорциональное развитие народного
хозяйства, эко­номическую и социальную эффективность общественного
про­изводства. Развитие кризиса в восьмидесятые годы связано с глубинными
(конечными) и непосредственными причинами.
Глубинные причины коренятся в самой природе сложив­шейся в России плановой
экономики, характерной недооцен­кой экономического механизма функционирования
сторон спо­соба производства, подменой его командами из центра, ча­сто не
отвечающими направлениям общественного прогресса, фактическим игнорированием
движущей роли экономических интересов и стимулов, формированием системы
ресурсоограниченного типа. Глубинные причины кризиса плановой систе­мы, иными
словами, связаны с ее принципиальной нежиз­ненностью, неспособностью
обеспечивать оптимальное раз­витие общественного производства. Есть и иные
позиции: одни считают, что кризис плановой экономики можно было бы преодолеть
путем ее трансформации, но в ее рамках; дру­гие— отрицают подобный кризис,
считая еще далеко не использованными возможности плановой системы.
Аргумен­тация таких позиций во многом связана с указанием на то, что
вышеуказанные (глубинные) причины существовали всегда, тем не менее плановая
модель длительное время и достаточно успешно действовала.
Представляется, что последнее реальное обстоятельство объясняется
существованием ряда условий, «облегчающих» функционирование плановой
экономики, с изменением кото­рых и вступили в действие непосредственные
причины ее кризиса.
К числу таких условий, в какой-то мере объясняющих саму возможность
существования и относительно эффектив­ного функционирования плановой
экономики, можно отнести следующие:
— относительная простота структуры хозяйства и срав­нительно небольшие
масштабы общественного производства позволяющие обеспечить и своевременность,
и известную обоснованность команд из центра;
— экстенсивный тип роста, вытекающий из задач первых лет советской власти и
характера технической базы того-периода, также позволяющие обеспечить
эффективное раз­витие под воздействием и чисто волевых методов;
— своеобразный «исторический кредит» общества, полу­чаемый всякой новой
общественной системой для реализа­ции провозглашаемых ею целей;
— наконец чрезвычайные условия развития России (СССР) — недостаточные к моменту
Октябрьской револю­ции материальные и духовные предпосылки, капиталистиче­ское
окружение, военная опасность и т. п.4
Мнение о высокой эффективности плановой экономики создавалась и благодаря
некоторым чертам ее действия: возможность быстрой концентрации ресурсов на
определен­ных участках, соответственно быстрое решение отдельных проблем,
жесткая дисциплина, существующая под страхом репрессивных мер, и т. д. О такой
эффективности говорили и многие факты. Так, за период 1928—1955 гг. (исключая
де­сятилетие 1941—1950 гг.) среднегодовые темпы прироста ва­лового
национального продукта составили в СССР 4,6%, а темп прироста потребления
населения— 4,8% (1885— 1913 гг. — 3,2%).5 Как показала история,
плановая система могла обеспечить более быстрое развитие в пределах
отно­сительно краткосрочного периода, опираясь на вышеназван­ные и некоторые
другие свойственные ей черты (система напряженных заданий, использование
валовых инвестиций преимущественно на расширение производства и т. п.). Вме­сте
с тем в рамках длительной перспективы сам принципи­альный механизм
функционирования плановой экономики вел к нарастанию внутренних противоречий и
негативных следствий, отмеченных выше.
Следует отметить также, что в функционировании плано­вой экономики не было
все благополучно вплоть до восьми­десятых годов, когда «вдруг» и разразился
ее кризис. Пре­ходящий характер названных выше условий, очевидные и все чаще
наступающие «сбои» в действии командной модели обнаруживали необходимость ее
изменения уже в послево­енный период. В этом смысле можно говорить о
своеобраз­ных этапах развертывания кризиса плановой системы.
Для неоднократных попыток произвести такие изменения характерен ряд моментов.
Во-первых, содержанием их всегда провозглашался переход от преимущественно
админи­стративных к преимущественно экономическим
     4. Тимошина Т.М. «Экономическая история России» - М., 2000г.
     5. Там же.
методам управления. Это весьма показательное свидетельство осозна­ния
руководством страны непригодности в принципе сложив­шейся в конце 20-х годов
системы управления. Во-вторых, все эти изменения по своему характеру
предполагались как реформы, касались или частичных изменений (развитие
ма­териального стимулирования в сельском хозяйстве в 1953г., переход к
территориальной системе управления в 1957 г. и др.), или охватывали комплекс
проблем, но в рамках дей­ствующей модели (таков, например, замысел
экономической реформы 1965 г.). Отсюда паллиативность, непоследователь­ность и
неэффективность в итоге всех этих попыток. В-третьих, что очень важно, ростом
масштабов предполага­емых в каждой последующей попытке изменений. Это
объяс­няется тем, что после каждой неудачной попытки реформи­ровать систему в
рамках той же модели кризисные явления нарастали, приобретали все более широкий
и глубинный ха­рактер, требовали соответственно и более масштабных мер для
своего преодоления. Относительным показателем нара­стающих проблем может
служить снижение среднегодовых темпов прироста валового национального продукта
СССР. Если в 1950—1970 гг. он составлял 5,0%, то в 1970— 1989 гг.— уже 2,0%.
6
Начало восьмидесятых годов ознаменовалось рядом по­пыток кардинального
реформирования действующего хозяй­ственного механизма, также не приведших к
позитивным ре­зультатам. Вместе с тем изменение в стране политической
атмосферы с середины этого десятилетия создало возмож­ность для более полной,
откровенной оценки характера и последствий функционирования плановой модели
экономики. Это и привело к выводам, во-первых, о кризисе существу­ющей
системы; во-вторых, о невозможности преодоления это­го кризиса даже самыми
радикальными мерами в рамках этой системы. Впервые встал вопрос о полной
замене пла­новой модели функционирования.
     6. Тимошина Т.М. «Экономическая история России» - М., 2000г.
Практическая реализация подобной задачи могла бы опи­раться на ряд положений
экономической теории, в частности теории переходной экономики. Во-первых,
грандиозность исторической задачи предполагает длительный (несколько
десятилетий) исторический период. Во-вторых, необходи­мость крупных
качественных преобразований в экономике обусловливает неизбежность ряда
негативных явлений (па­дение производства, частичная потеря богатства,
безработи­ца, наступление на жизненный уровень и т. п.). Если взять только
рассмотренные выше переходные процессы в истории России, то оба они
демонстрируют в своей начальной стадии существенное замедление (иной раз,
абсолютный упадок) развития. Так, заметно снижаются среднегодовые темпы
ро­ста чистого национального продукта—до 1,7% в 1861— 1885 гг. (1861—1913
гг.— 2,65%). Аналогичные процессы наблюдаются и в период 1918—1928 гг.
Маштабы этих яв­лений зависят от умелости руководства, сроков и методов
осуществления преобразований. В-третьих, важность учета особенностей
«стартовых» условий преобразований. В частности, для России они оказались
особенно неблагоприятны­ми вследствие длительного подавления накапливающихся
экономических противоречий.
1.3. Кризис переходной экономики.
В практике современной российской переходной экономики не все эти
обстоятельства были учтены в должной мере. Возобладала линия на ускорение
преобразований. Безусловно, быстрота имеет не только минусы, но и плюсы.
Однако реально в российской экономике в начале переходного периода возникла
ситуация, напоминающая внешне картину экономического, все углубляющегося
кризиса.
Явления, характерные для начального периода российской переходной экономики
могут быть определены как кризисные, поскольку, во-первых, они аналогичны по
форме хорошо знакомым чертам экономического кризиса, во-вторых, по содержанию
выражают целый ряд реально сложившихся в экономике «несоответствий». Прежде
всего, это начав­шееся в конце восьмидесятых и усилившееся в начале
де­вяностых годов снижение промышленного производства, про­явившееся в
соответствующем сокращении общественного про­дукта и национального дохода.
Падает производительность общественного труда. Вместе с тем в связи с их
либерали­зацией в десятки и сотни раз возрастают цены, интенсивно развивается
инфляционный процесс. Появляется и расши­ряется безработица и, что особенно
существенно, — резко снижается жизненный уровень основной массы населения.
Однако правомерность трактовок всех этих явлений как кризисных, а в целом
состояния российской экономики как кризисного не означает, что мы имеем в
данном случае де­ло с тем или иным видом экономического кризиса,
харак­терного для рыночной экономики. Положение российской экономики в начале
90-х годов демонстрирует качественно новое явление: развитие кризисных
элементов вследствие вступления общества в переходную экономику
реформаторско-эволюционного типа. Эти элементы, с одной стороны, объективно
обусловлены характером переходных процессов, а с другой — могут усиливаться
или ослабляться в зависимо­сти от форм, сроков и методов реформаторской
деятельно­сти. Но в целом рассматриваемые явления связаны с на­чавшимися
переходными процессами.
Так, если принять за базу 1985 г., валовой национальный продукт СССР снижается в
1990 г. на 3%, а в 1991 г. — на 17%. В 1993 г. сокращение внутреннего валового
продукта России по сравнению с 1990 г. составило примерно 38%. От­рицательные
темпы прироста промышленной продукции бы­ли в 1993 г.— 16%, в 1992 г.— 18%.
Доля населения, полу­чающая доходы ниже прожиточного минимума составляла в
России по данным официальной статистики от 35% до 26%. Число безработных по
стандартам Международной органи­зации труда дошло до 3,8 млн. человек (5% от
трудоспособ­ного населения)7.
     7. «Экономика переходного периода» под ред. Радаева В.В. - М., 1995г.
                        2. Суть «шоковой» терапии.                        
Либерализация цен, осуществленная в начале 1992 года, была нацелена на
решение нескольких проблем. Во-первых, она позволила уменьшить финансовую
несбалансированность в экономике. Это произошло за счет резкого сокращения
ценовых субсидий и ставшего возможным в условиях свободных цен использования
налога на добавленную стои­мость. Во-вторых, либерализация цен в короткое
время ликвидировала денежный навес, обусловленный инфляционной денежно-
кредитной политикой предыдущих лет. В-третьих, благодаря изменению
относи­тельных цен были созданы предпосылки более эффективного распре­деления
производственных ресурсов. В-четвертых, механизм свобод­ных цен в том или
ином виде вводил конкурентные начала в поведение и взаимодействие
предприятий. Наконец, устранение дефицита това­ров отразилось на поведении
домашних хозяйств, резко уменьшивших ажиотажный спрос, а также непродуктивные
затраты времени на ожи­дание в очередях.
Последовавшая вслед за либерализацией цен либерализация валютной политики,
сопровождаемая введением единого курса валюты (внутренней конвертируемости
рубля) летом 1992 года, привела к уменьшению импортных субсидий предприятиям.
Открытие экономи­ки для внешнего рынка было настолько же значимой мерой,
насколько и сама либерализация цен. В короткие сроки оказалось возможным
обеспечить потоки в Россию потребительского импорта, и решить (на рыночной
основе) проблему хронического товарного голода.
Как отмечалось выше, реформирование экономики в первые месяцы 1992 носило
комплексный характер. Основной упор правительство де­лало на оздоровление
государственных финансов, что в полной мере соответствовало логике
радикальных реформ, а также диктовалось макроэкономический ситуацией в
России. В частности, резкому сокращению подверглись оборонные расходы, что
стимулировало поло­жительный структурный сдвиг в сторону демилитаризации
экономики.
В 1992 году Центральный Банк еще не был независимым органом вла­сти,
ответственным исключительно за стабильность цен и денежного обращения.
Юридический и фактический статус этого органа в первые два года реформ был
весьма расплывчатым, что предопределило сла­бость проводимой им политики. Не
использовался также такой инст­румент, жестко ограничивающий размеры
внутреннего финансирова­ния, как денежная программа. Тем не менее, благодаря
усилиям реформаторского Правительства, в первые месяцы его деятельности
произошло ужесточение денежного предложения Центральным бан­ком. Это
оказалось возможным благодаря временной слабости оппози­ции и еще
недостаточной организованности проинфляционных лоббистских сил в Верховном
Совете. Важную позитивную роль сыграло также отсутствие механизма
автоматической индексации государст­венных расходов в соответствии с индексом
инфляции.
В результате ценовой либерализации ускорилось падение производст­ва. Этот
эффект наблюдался во всех без исключения посткоммунисти­ческих странах.
Основной фактор резкого падения производства в постсоциалистических странах
заключается в искусственном характере экономического роста, происходившего в
последние десятилетия су­ществования социализма и основанного на эксплуатации
природных ресурсов Советского Союза. Важная причина снижения объемов
вы­пусков заключается во включении рыночных механизмов: ограничени­ях спроса
и усилившейся конкуренции со стороны иностранных това­ропроизводителей.
Либерализация цен выявила не только истинные размеры подавленной инфляции, но
и фактическую степень перепроизводства товаров в социалистической экономике,
которое многие го­ды сосуществовало с хроническим дефицитом.
Сокращение государственного потребления также должно быть отме­чено в числе
факторов, определяющих величину спада производства. Казалось бы, падение
производства могло быть менее значительным, если бы государство продолжало
искусственно поддерживать агреги­рованный спрос. Однако в условиях
колоссального денежного навеса, приведшего к раскрутке инфляционной спирали,
такая политика была невозможна с самого начала. Дальнейшее развитие событий
показало полную бесполезность попыток стимулирования спроса в условиях
пе­реходной экономики. Сокращение объемов реальных налогов и рост бюджетного
дефицита не оказывали стимулирующего воздействия на производство,
продолжавшего монотонно снижаться вплоть до окон­чания процесса финансовой
стабилизации в 1997 году. Незначитель­ные замедления спада, достигаемые путем
кредитных вливаний (и со­ответствующего временного роста реальной денежной
массы, происходившего в силу регидности цен в краткосрочном периоде), но­сили
исключительно временный характер. Вообще, стимулирование производства
методами макроэкономической политики может быть эффективно лишь на
краткосрочных временных интервалах и в весьма специфических ситуациях, когда
располагаемые реальные доходы на­селения являются основным ограничителем
агрегированного спроса.
Таким образом, падение ВВП в России в 1992 - 1996 годах происходи­ло
вследствие структурных сдвигов, независимо от проводимой бюд­жетной и
денежно-кредитной политики, и потому не могло быть пре­дотвращено
стандартными мерами государственного вмешательства.
В первые месяцы реформ эффект сжатия спроса был усилен общей дезорганизацией
хозяйственных связей, приведших к резкому сокра­щению предложения. Разрыв
связей был неизбежен из-за отсутствия достаточно развитых рыночных механизмов
поиска и координации действий участников. Возможно, именно по этой причине
многие директора предприятий с самого начала выбрали консервативную
страте­гию сохранения статус-кво, не прилагая усилий к поиску новых
по­ставщиков и потребителей. Но в большинстве случаев руководство предприятий
просто оказалось не способно адекватно оценить послед­ствия происходивших
изменений, надеясь на быстрое свертывание ре­форм.
Резкое повышение уровня цен в 1992 году привело к обесценению оборотных
средств, от которого пострадали в равной мере все пред­приятия. Их реакция на
данный "шок" выявила различия в поведении, компетентности и стимулах
менеджмента. Следствием либерализации цен для многих предприятий стало
увеличение бартерных сделок и взаимных неплатежей. Характерно, что бартер был
привычной формой обмена в условиях дефицитной экономики 80-х годов, дополняя
нена­дежные материально-технические связи, устанавливаемые из центра. Не
случайно поэтому, что стремясь сохранить статус-кво, директора перенесли эту
достаточно привычную форму горизонтальных хозяйст­венных взаимосвязей в
условия рынка. В дальнейшем же рост бартер­ных сделок происходил не только в
связи с нехваткой денежных средств, но и в целях уклонения от налогов.
Для многих предприятий наращивание взаимных неплатежей в 1992 году во многом
определялось несовершенством системы взаимных расчетов. В ряде случаев
поставки осуществлялись по инерции, без оценки целесообразности сохранения
традиционных связей. Опреде­ленную роль в наращивании взаимной задолженности
сыграла также
высокая инфляция, создававшая стимулы к искусственным задержкам платежей как
самими предприятиями, так и финансовыми посредни­ками. Как и бартер, механизм
неплатежей использовался в дальнейшем целенаправленно, в том числе для
широкомасштабного уклонения от
     налогов, а также для присвоения части выручки руководством предприятий.     
Реакция экономических агентов и государства на инфляционный шок 1992 года
выявила принципиальную проблему, унаследованную от экономики социализма -
проблему мягких бюджетных ограничений. Суть ее состоит в том, что, если
государство не хочет допускать бан­кротства предприятий, то менеджеры активно
используют данный мо­тив в своих интересах. Возникает ситуация негативного
отбора, даю­щая выигрыш худшим предприятиям. В частности, руководство таких
предприятий отказывается от проведения реструктуризации производ­ства,
продолжая выпускать устаревшую продукцию и реализуя ее в сфере внеденежных
отношений обмена.8
     8. «Экономика переходного периода» гл. ред. Гайдар Е.Т.-М., 1998г.
В первые три года реформ подобные ожидания директорского корпуса во многом
оказались оправданными, поскольку государство само спо­собствовало
воссозданию механизма мягких бюджетных ограничений в новых условиях.
Например, осенний взаимозачет неплатежей в 1992 году, осуществленный
благодаря массированной накачке денег в экономику, продемонстрировал
готовность государства поддерживать не­платежеспособные предприятия даже
ценой отказа от принципиаль­ных установок изначально взятого курса на
финансовую стабильность. Непоследовательность и постепенность проводившейся в
1993 -1994 годах политики определяется по сути той же проблемой, но
происхо­дит уже на фоне усталости общества, под ощутимым влиянием на
дей­ствия властей консолидировавшихся к этому времени организованных групп
интересов. Подобное взаимодействие политических и экономи­ческих мотивов
определило инфляционный режим в 1992-1994 годах, а в дальнейшем - и
обострение кризиса фискальной системы России.
                    3. «Шоковая» терапия на практике.                    
В октябре 1991 года на пятом съезде народ­ных депутатов Б. Ельцин объявил о
про­ведении в стране радикальных экономических реформ. В ноябре приступило к
работе правительство во главе с Ельциным. Правительство оказалось новым не
только по форме, но и по существу, так как состояло, в основном, из ученых-
экономистов.
Все они были молоды (от 35 до 40 лет). С одной стороны, они хорошо знали
основные направления западной экономической мыс­ли, но с другой, почти никто
из них не имел опыта хозяйственной де­ятельности и государственного
управления крупного масштаба. К тому же новые министры не имели явных и
устойчивых связей с какими-либо группами интересов в производственной сфере.
В качестве основной задачи правительства объявлялась макро­экономическая и
финансовая стабилизация одновременно с переходом крыночной экономике, с
приватизацией государственной собственно­сти во всех сферах экономики. В
число стандартных мероприятий вхо­дили: либерализация цен на основные товары
и услуги, ужесточение кредитной, финансовой и денежной политики, выход из
товарного де­фицита, постепенная стабилизация валютного курса и отказ от
множе­ственности курса рубля, структурная перестройка и т.д.
В январе 1992 года был сделан первый шаг на пути к рыночной экономике: отпущены
цены на большинство товаров и услуг, ликвидирована почти вся централизованная
система распределения ресурсов. Однако устранение жесткого контроля за ценами
со сторо­ны государства в условиях сохранения всеобщей монополизации
про­изводства в стране сразу же привело к небывалому росту абсолютно всех цен:
к концу 1992 года примерно в 100-150 раз при росте средней заработной платы в
                             10-15 раз9.                             
Эти первые мероприятия нового правительства вызвали рез­ко
     9. Мау В.А. «Экономика и власть» - М., 1995г.
отрицательную политическую реакцию со стороны вице-прези­дента А.В. Руцкого и
Председателя Верховного Совета Р.И. Хасбу­латова, вокруг которых начали
сплачиваться различные социальные силы, оппозиционно настроенные к новому
курсу. Сопротивление этих сил стало особенно заметно проявляться на фоне
кризиса не­платежей, охватившего к лету 1992 года почти всю экономику. И
сла­бые, и сильные предприятия были опутаны сложными взаимными расчетами с
поставщиками и потребителями, что создавало для них дополнительные трудности
в процессе адаптации к рыночным от­ношениям.
Другим фактором, побудившим часть директорского корпуса государственных
предприятий к сплочению, стал вопрос о либерали­зации цен на энергоносители,
который до тех пор находился в моно­польном ведении государства. Ситуация
осложнялась еще и тем, что Правительство направило в Международный валютный
фонд (март 1992 года) Меморандум о предстоящей либерализации цен на
энерго­ресурсы.
Заметим, что аналогичное заявление о предстоящей всеобщей либерализации цен
осенью 1991 года заставило население, товаропро­изводителей и торговую сеть
заранее экономически и психологически подготовиться к этому шагу. К тому же,
если в тот период основная масса директоров смутно представляла себе
последствия этого про­цесса в виде «спросовых ограничений», то уже к весне
1992 года ситу­ация резко изменилась. Руководители предприятий начали
понимать, что освобождение цен на энергоносители вместе с кризисом
неплате­жей может реально угрожать им банкротством.
К началу лета 1992 года в стране сформировался мощный проинфляционный блок
«Гражданский союз», в который входили пред­ставители военно-промышленного и
агропромышленного комплек­сов, партии центристского и левоцентристского
толка, различные профсоюзные организации. Опасаясь начала банкротства
предприя­тий, промышленники и лидеры профсоюзов были готовы поддержать
инфляцию, которая, на их взгляд, являлась для трудящихся меньшим злом, нежели
безработица. В этом их поддержал шестой съезд народ­ных депутатов (апрель
1992 года) и многие средства массовой инфор­мации. Правительство Е. Гайдара
должно было считаться с этим, и ему пришлось идти на компромиссы и
лавирование. Так, весной 1992 года промышленным и сельскохозяйственным
предприятиям были даны льготные кредиты, что сразу же сказалось на ходе
реформ, а это озна­чало некоторое отступление от провозглашенного курса на
стабили­зацию, снижение уровня инфляции, сокращение бюджетного дефи­цита и
т.д.
Правительство стало привлекать на свою сторону ряд директо­ров
государственных предприятий, особенно тех, кто уже сумел при­способиться к
новым условиям хозяйствования. Для них были сдела­ны некоторые уступки в
денежно-кредитной и внешнеэкономической сферах, а в состав правительства
вошли директора наиболее крупных предприятий ВПК и топливно-энергетического
комплекса (В. Шумей­ко, Г. Хижа, В. Черномырдин). Таким образом,
правительство стало коалиционным.
Летнее отступление правительства под напором сил хозяйствен­ников ослабило
провозглашенную ранее жесткую кредитно-денежную политику. В результате этого
осенью 1992 года резко ускорился рост цен (до 5 % в неделю в сентябре-ноябре)
и произошло обвальное падение курса рубля (в три раза за два месяца).
Руководители предприятий, профсою­зы ценой тяжелого социального опыта наконец
осознали правоту предо­стережений Е. Гайдара о том, что «мягкая бюджетная
политика» неизбеж­но приведет к катастрофическим последствиям в экономике
России.
Можно сказать, что с июля по декабрь 1992 года реформы как бы замерли. Это
было связано также и с тем, что в июле 1992 года Вер­ховный Совет назначил В.
Геращенко председателем Центрального банка России, что нанесло заметный ущерб
макроэкономической ста­билизации, поскольку В. Геращенко был сторонником
увеличения денежной массы в экономике страны.
12 декабря 1992 года, когда на седьмом съезде народных депута­тов Е. Гайдар
был снят с должности и.о. премьер-министра, а через два дня на его место был
назначен В. Черномырдин, казалось, что с рефор­мой покончено, и Россия
находится на пороге гиперинфляции. Но одновременно в правительство
Черномырдина был назначен вице-премьером и министром финансов молодой
экономист Б. Федоров, который всеми возможными методами пытался воплотить в
жизнь программу макроэкономической стабилизации, что позволило удер­жать
страну от падения в пропасть.
На рубеже 1992—1993 годов в стране шла острая борьба между двумя ярко
выраженными группами интересов, готовыми поддержать два альтернативных
варианта экономического развития. Линия разме­жевания проходила по вопросу о
роли инфляции и путях ее преодоления. Сторонники первого варианта ратовали за
продолжение поли­тики «дешевых денег», то есть мощного государственного
финансиро­вания народного хозяйства через кредитную и бюджетную систему. В их
число входили представители слабых (нередко весьма крупных) предприятий,
неспособных адаптироваться к рынку, к жестким бюд­жетным ограничениям. В
проведении такой политики были заинте­ресованы также определенные финансовые
структуры и банки, чье экономическое положение напрямую зависело от
государственных льготных кредитов. Сюда входили также представители торгово-
посреднических групп, непосредственно заинтересованных в таком раз­витии
народного хозяйства.
К числу сторонников второго, антиинфляционного варианта можно отнести
предпринимателей, активных руководителей промыш­ленных, банковских и торговых
предприятий и организаций, которые уже сумели адаптироваться к рынку и
которым была нужна макроэко­номическая стабильность. Причем в их число
входили хозяйственные субъекты как частного, так и государственного сектора.
Борьба между группировками в течение 1993 года привела к не­устойчивому
экономическому положению, что выразилось в колеба­нии уровня инфляции от 12
до 35% в месяц. В этот период усилилось сращивание некоторой части
предпринимателей с государством, при­чем в этом были заинтересованы обе
стороны: слабое государство ис­кало поддержки в новом нарождающемся
социальном слое бизнесме­нов, а те, в свою очередь, рассчитывали на поддержку
государственных институтов в конкурентной борьбе. В результате решительной
пози­ции Е. Гайдара (во время его второго «пришествия» в состав
прави­тельства в 1993 году) борьба вокруг «дешевых денег» уступила место
борьбе вокруг защиты отечественного предпринимательства от инос­транной
конкуренции.
На смену явной денежной эмиссии пришла политика «мягкого инфляционизма», суть
которой состояла в селективной (выборочной) поддержке национальных
предпринимателей. Государство стало фак­тически подавлять конкуренцию во
многих отраслях народного хозяй­ства, устанавливая протекционистские преграды
во внешней торгов­ле. Все это, в конечном счете, также усиливало
инфляционность российской экономики, поскольку бизнес, защищенный от
конкуренции и тесно связанный с государством (особенно его монополисти­ческие
структуры), мог получать исключительно благоприятные ус­ловия как для доступа
к бюджетному финансированию, так и для про­ведения монополистической по сути
политики ценообразования.
Весной 1993 года консервативные силы перешли в наступление. Всего нескольких
голосов не хватило для отрешения Б.Н. Ельцина от власти при голосовании
депутатов на съезде. 25 апреля в стране про­шел референдум, на котором
избиратели должны были ответить на че­тыре вопроса: о доверии президенту и
его социально-экономической политике, о необходимости досрочных перевыборов
президента и на­родных депутатов. Большинство населения высказалось за
доверие президенту и его политике, а также против перевыборов. Это дало
дополнительные силы правительству для дальнейшего проведения приватизации и
либерализации экономики.
                               Заключение.                               
В качестве заключения, я хочу рассказать об дальнейшей судьбе России, т.к. её
последующее развитие показывает положительные и негативные стороны «шоковой
терапии».
Летом 1993 года реформы в очередной раз замедлились. По инициативе В.
Геращенко Центральным банком России, без согласования с министерством
финансов, внезапно был проведён обмен денежных купюр, выпущенных в СССР и
России до 1993 года на новые деньги. Объяснялась эта мера желанием
Центробанка отсечь денежную массу, которая находилась в обращении в бывших
союзные республиках. Но обмен денег проводился в такие короткие сроки, что
среди населения поднялась паника, в сберкассах образовались огром­ные
очереди. Правда, вмешался президент, и сроки обмена были про­длены, но, тем
не менее, все это заметно подрывало доверие к прави­тельству.
Другим, не менее тяжелым ударом по реформам было принятие в августе 1993 года
Верховным Советом государственного бюджета с 25%-ным дефицитом. Одновременно
увеличивались объемы государ­ственных кредитов на III квартал.
Противоречия между ветвями власти зашли в тупик и достигли критического
состояния. В результате президент Б.Н. Ельцин был вынужден 21 сентября 1993
года издать указ № 1400, в котором объяв­лялось о роспуске Съезда народных
депутатов и Верховного Совета. Непосредственной причиной появления данного
указа можно считать несогласие президента с принятым государственным
бюджетом, а бо­лее глубинная причина заключалась в том, что законодательная
власть стала олицетворять все консервативные силы в обществе,
препятство­вавшие экономическим реформам. К тому же несовершенство
Кон­ституции позволяло депутатам вмешиваться в оперативную деятель­ность
правительства, внося тем самым неразбериху при принятии тех или иных решений.
В этот момент Б. Ельцин стоял перед выбором: или не подпи­сывать закон о
бюджете (нарушая тем самым Конституцию), или рас­пускать парламент. Президент
пошел на второй вариант, после чего еще более осложнилась политическая
обстановка, депутаты в течение нескольких дней отказывались покидать здание
парламента, в итоге была применена военная сила и «Белый дом» взят штурмом.
Все это ознаменовало начало нового этапа в экономической и политической жизни
России.
Наступило очень важное для реформ время. В правительство вернулся Е. Гайдар в
качестве вице-премьера и министра экономики, были продолжены радикальные
преобразования. В течение октября-ноября 1993 года проведена почти полная
либерализация сельскохо­зяйственного сектора, включая цены на зерно. Президент
издал указ о частной собственности на землю. 25 сентября была отменена
практи­ка выдачи льготных кредитов (то есть закончился период «дешевых денег»),
а Центробанк поднял ставку рефинансирования, установив с ноября 1993 года
позитивную реальную процентную ставку. В эти же месяцы заметно начали снижаться
темпы инфляции, что, казалось, означало некоторую макроэкономическую
стабилизацию.10
12 декабря 1993 года в России прошли выборы в Государствен­ную Думу в
соответствии с новым избирательным законом, был сфор­мирован Совет Федерации.
Одновременно, в ходе референдума, при­нята Конституция Российской Федерации,
которая ознаменовала коренные изменения в социально-политическом устройстве
страны, и, прежде всего, установление незыблемого принципа разделения
вла­стей: законодательной, исполнительной и судебной. Было покончено как с
радикальным либерализмом, так и с господством коммунисти­ческого режима.
Но в ходе этих выборов партии демократической ориентации не сумели набрать
достаточного количества голосов и оказались в Думе в меньшинстве. Е. Гайдар и
Б. Федоров предпочли уйти в отставку, а в правительстве усилились позиции
промышленных центристов во главе с В. Черномырдиным. Но многие их шаги были
направлены на продолжение экономической реформы, и можно утверждать, что с
этого времени процесс
     10. «История современной России» под ред. Журавлёва В.В.-М., 1995г.
становления рыночной экономики стал необрати­мым: Россия вступила на путь
проведения нормальной экономичес­кой политики.
В качестве подтверждения данного тезиса можно привести ди­намику темпов
инфляции и дефицита бюджета (см. таблицу 1, приложение 1)
Но до подлинной макроэкономической стабилизации было еще очень далеко, в чем
можно убедиться, проследив динамику обменного курса рубля. В течение 1994 года
он имел постоянную тенденцию к снижению. Особенно резкое и внезапное падение
курса рубля по от­ношению к доллару было зафиксировано в сентябре (на 20%), за
неде­лю с 3 по 10 октября он упал на 17%, а 11 октября произошел обвал курса
(на 27%, с 3081 до 3926 руб. за доллар). Этот день тут же был назван «черным
вторником». Через два дня курс поднялся до 2940 руб. за доллар, но постоянная
девальвация рубля сохранялась, и к концу года курс обмена достиг 3550 руб.
11
Одной из самых болезненных проблем 1991—1993 годов был рас­пад рублевой зоны.
Роспуск СССР повлек за собой потрясение в де­нежной системе. В 1991 году на
территории бывшего Советского Со­юза возникли 15 центральных банков, каждый
из которых мог увеличивать денежную массу, выпуская рублевые кредиты. И хотя
на­личные деньги вправе выпускать только Центральный банк России (поскольку
все печатные станки находились в Российской Федерации), кредиты — это тоже
деньги. Банки стремились перегнать друг друга в выпуске таких кредитов, что
вело к нестабильности денежной систе­мы, к возрастающей инфляции. Ни одна из
новых независимых стран не хотела признавать верховенство России в этой
сфере, поэтому не­обходимо было разделить рублевую зону и создать в каждой
республи­ке свою валюту с собственным центральным денежно-кредитным
уч­реждением.
В конце концов стало ясно, что распад рублевой зоны неизбе­жен. В 1992 году
собственные валюты ввели Эстония, Латвия, Литва, Украина, а в 1993 году —
почти все остальные республики (кроме Азер­байджана и
     11. «История современной России» под ред. Журавлёва В.В.-М., 1995г.
Таджикистана, которые сделали это в 1994 году). Каза­лось бы, распад единой
денежной системы прошел быстро, но многие страны были абсолютно не готовы к
денежным реформам, время было упущено, и практически все из них (кроме
прибалтийских республик) пережили гиперинфляцию.
Важной проблемой была взаимная торговля между бывшими республиками СССР,
поскольку еще в рамках Советского Союза стал процветать натуральный обмен,
или бартер. Когда же распался СССР, некоторые новые независимые государства
не сразу осуществили ли­берализацию внешней торговли, в них оставалась
государственная монополия на эту сферу деятельности. Между республиками
отсут­ствовал эффективный платежный механизм, так как не было взаим­ного
доверия, четкой системы юридических санкций и взаимовыгод­ных расчетов, не
хватало ликвидных средств. Необходимо было найти быстрое и понятное решение
для осуществления прямых расчетов между предприятиями, например, в
конвертируемой валюте с едины­ми обменными курсами. Но для этого прежде всего
следовало пойти на либерализацию торговли и цен, а на такие шаги пошли лишь
пра­вительства России и Прибалтики. Следовательно, внешнеторговые отношения с
большинством стран приходилось осуществлять с боль­шими трудностями,
сопряженными с таможенными тарифами и квотами.
Одним из ранних проявлений экономической реформы в Рос­сии был рост товарных
бирж, число которых в 1990— 1991 годах дости­гало 300. Большинство из них
были универсальными и занимались продажей самых разнообразных товаров.
Доходность сделок на этих биржах складывалась в основном за счет
искусственного разрыва в ценах: биржевые брокеры скупали товары по низким,
контролируе­мым государством ценам, а потом продавали их по высоким рыноч­ным
ценам, что позволило многим биржевикам создать немалые со­стояния.
Либерализация цен в январе 1992 года привела к кризису товар­ных бирж, их
число стало резко сокращаться. К лету 1993 года количе­ство активных бирж
снизилось до 150, и только 40 из них функциони­ровали постоянно. 40% общего
оборота было сконцентрировано на шести товарных биржах, четыре из которых
находились в Москве. Тор­говля такими товарами, как нефть, никель, алюминий,
древесина, зер­но, уголь была сконцентрирована на одной из специализированных
бирж.
На процесс сокращения количества товарных бирж повлияло также и то, что в
стране была разрешена обычная частная оптовая тор­говля инвестиционными
товарами. Однако биржи сыграли заметную роль в становлении рыночных
отношений, послужили фундаментом для возникновения более цивилизованных
биржевых структур, суще­ствующих в настоящее время.
Следует отметить, что некоторые товарные биржи быстро сме­нили свою
направленность и превратились в настоящие фондовые бир­жи. Если в 1992 году
биржевой оборот с деньгами и ценными бумага­ми составлял всего 3% от их
общего оборота, то в 1993 году он стремительно возрос до 46 %.
                        Приложение 1.12                        
                                                                      Таблица 1.
                  Динамика темпов инфляции и дефицита бюджета.                  
     
1991199219931994
Инфляция (потребительские цены, на конец года, в %)1442520840224
Инфляция (промышленные оптовые цены, на конец года, в %)2363275890233

Дефицит бюджета

(в % от ВВП)

-3019, 79, 410
Курс обмена (конец года, руб. за долл.)17041512473550
12.«История современной России» под ред. Журавлёва В.В.-М., 1995г. Список использованной литературы: 1. Тимошина Т.М. «Экономическая история России» - М., 2000г. 2. «Экономика переходного периода» гл. ред. Гайдар Е.Т. - М., 1998г. 3. «История современной России» под ред. Журавлёва В.В. - М., 1995г. 4. «Экономика переходного периода» под ред. Радаева В.В. - М., 1995г. 5. Мау В.А. «Экономика и власть» - М., 1995г.